Иная. Северный ветер. Чужая в Хельгруде

От этого прикосновения Дарья вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не плакала с того момента, как очнулась в снегу. Слёз не было — только сухая, выматывающая пустота. Но сейчас, когда тёплая ладонь лежала на её холодных пальцах, пустота начала заполняться чем-то тяжёлым и горьким.

— Ты, — сказала герцогиня медленно, разделяя слова, будто говорила с ребёнком или с иностранкой, — Дария?

— Да, — кивнула Дарья. Голос всё ещё был хриплым, но уже не таким, как утром. Она откашлялась, прикрывая рот кулаком, и продолжила: — Меня зовут Дарья. Но вы говорите... Дария.

На своём языке она звучала иначе. Твёрже, что ли. А здесь, в этом мягком, певучем наречии, её имя обретало новые оттенки, становилось почти неузнаваемым, как отражение в мутной воде.

— Дария, — повторила герцогиня, и в её произношении это имя звучало как ласка. — Я Эльза. Это мой муж, Рейнхард. Это наш сын, Карл.