Румки

— Не, спасибо, — буркнул в ответ рыжий здоровяк.

Вальтер активировал ровера, и тот, оставляя на песке следы, подъехал к парню:

— Возьмите электронную визитку. Если у вас есть проблемы с зависимостями, мы поможем их решить.

К рыжему подошел бледный как реголит юноша, глаза голубые как небо, волосы черные как смола, раза в два меньше здоровяка. В руках у задохлика пакет сублимата и бутылка воды, не обращая внимания на ровера, худой кивком указал на электронный баннер слева: община с акцентом на анонимность предлагала ночлег и еду. Рыжий заинтересованно хмыкнул, а ровер, словно чувствуя угасающий интерес к своей персоне, повторил агитку.

— Глянь на этого уродца, — заржал худой. — Я таких давно не видел.

— Он из той бригады, — ответил рыжий.

— Боб, я смотрю, ты им понравился? — голубоглазый покосился на парней Вальтера.

— Не тупи, Сэм, просто не мог понять, что так шумит, — рявкнул рыжий. — У них баннер не электронный, тупо кусок ткани, грохочет как бензиновый двигатель, вот я и остановился.

— И ровер сам подъехал, — рассматривая агитационную листовку, сухо пояснил худощавый подросток. — Везенье уровня бога! А ты в курсе, что эта община не пользуется роботами, ты читал их агитку?

— Да бред это, кто сейчас живет без роботов, — почесал затылок рыжий. — Тупо уловка, пошли к анонимам.

— А мне кажется, это наш вариант, — серьёзно ответил голубоглазый, возвращая листовку роверу.

— Не тупи, Сэм, там бывшие военные, — играя желваками, ответил рыжий. — У них на лицах написано «федералы»! Налетим на проблемы. — Он покосился на кудрявого брюнета. — Кудрявый, может, из гражданских, а остальные точно вояки: однорукий блондин, азиат без глаза, негр с ожогом, толстяк без стопы, а на пастыря их глянь, спина ровная, будто кол вставили, у них вся община из бывших, плохая идея идти к ним.

— Возьмите электронную визитку. Если у вас есть проблемы с зависимостями, мы поможем их решить, — повторил ровер.

— Капец он древний, тараторит одно и то же! — рассмеялся рыжий.

— Без роботов, говоришь, — наклонился к малышу голубоглазый. — Давай поглядим, как вы живете, малой. — Он подмигнул роверу и добавил: — Веди нас к своему боссу, будем оформляться.

И тут же, как из бочки, послышался добротный бас Джонса:

— Не проходите мимо…

Пара подошла к общинникам, разговаривали недолго, на реабилитацию согласились быстро.

— Летом одни фрики, — убирая в сторону электронные бланки первых двух кандидатов, грустно заметил пастырь. — Пару лет назад я бы этих космиков и на порог не пустил, а сейчас только таких и реабилитируем. Где земляне? Одни маргиналы ходят по моей планете!

— Лето тут ни при чем, — съязвил Рови.

— Ты проверил, они румкоботы?

— Отрицают, но настроены на установку, — ответил Рови. — И опять же со слов, у нас же нет УэРа в команде для проверки кандидатов. Они и на зависимых-то не похожи, как минимум здоровяк — точно не зависимый.

— Адам, не гунди, опять завел старую мелодию.

— Она не старая, она актуальная.

— Сейчас схожу к УэРу, проверю этих космиков, — прорычал Вальтер и потянулся за кружкой. — Будешь кофе?

— Позже, сварю себе кофе и добавлю коньяка.

— Смешной ты, столько лет с румками в голове живем, и каждый раз пытаешься обхитрить систему, зачем, не понимаю.

— Каждому свое.

— А я че-то нервничаю. — Вальтер открыл пакетик и высыпал содержимое в горячую кружку. — Одни фрики, куда катится эта планета, прям оторопь берет.

— Надо менять лицензию, — продолжал настаивать Рови. — Подумаешь, с характером кандидаты, но так и последняя партия тоже с характером была.

Гневно зыркнув на кудрявого напарника, Вальтер осёкся, — а ведь Рови говорил истину, и не замечать этого сродни игры с огнем на пороховом складе: может, и пронесет, а вот если нет, то это будет последним, что запомнится в жизни.

— Не в мою смену! — гневно отреагировал Вальтер. — Еще скажи, устав надо переписать, роботов накупить!

— И это тоже.

— А я хочу жить, как прежде жили, — сверлил его взглядом Фёрн.

— Не выйдет, Гео не даст!

— Ты достал каркать, Еврейчик! — резко обострил разговор пастырь. — Кусь-кусь, сказал же, не хочу менять устав.

— Бесит. Да? — не отводя взгляда, спросил Адам. — Может, хоть так дойдёт, что не получится жить как раньше, убегут общинники, не будет научной метрики, и Гео закроет к чертовой матери общину, и пойдем по миру, как эти. — Он кивком указал на прохожих.

— Критикуешь — предлагай.

— Убрать развлечения, но оставить комфорт, роботы — это комфорт, запросить в помощь УэРа, пусть Гео все видит!

— У нас есть кабинки для самоанализа.

— Это не то, УэР — это постоянный контроль, которого хочет Гео, надо учиться жить в этой реальности.

— Мы потеряем в деньгах.

— Но зато останемся в лодке. Привыкнем, весь мир так живет. Ну, будем раз в месяц пировать по воскресеньям или только завтраки оставим, что плохого, подобной роскоши уже нигде нет, все жрут суб и помалкивают.

— Пастырь, тучи заходят, — громко заметил Джонс, поглядывая на юг.

Два наставника резко обернулись. Небо и вправду не внушало доверия, черные как смола тучи уверенно заходили на пустырь, дождь обещали сильный, переждать ливень в фургоне — значит потерять контракты, и, судя по соседям (те растягивали в небе щиты), синоптики не ошиблись, надо себя обезопасить от капризов погоды. Но был один нюанс.

— Даже комментировать не хочу, — язвил Еврейчик. — Я предлагал стать у фонарей, там щиты казённые, не пришлось бы позориться.

— Не гунди, сейчас что-нибудь придумаем, — рявкнул пастырь. — Расставляем щиты! Делайте внахлёст, главное — накрыть ровера, если он коротнет под ливнем, все соседи обесточенными лягут, чинить их роботов будем за свой счет, а денег и так нет.

Парни стали запускать дроны в небо, потом растянули энерготкань и зафиксировали угол слива воды.

— Пастырь, они почти все дырявые? — смотря в небо, возмутился негр. — Толку от них? УРБС-ка точно намокнет.

— Зонт, старый добрый зонт, — протягивая винтажный предмет, улыбнулся Фёрн. — Поставь кого-нибудь из новеньких, пусть ходит за ровером и укрывает головной модуль от дождя.

— Вы серьезно? — удивился Джонс.

— Бегом, ливень начинается! — крикнул Вал, а на щиты стали капать первые капли. — Шевелись, Джонс!

— Кто бы меня слушал, когда я говорил, что так будет, — хихикая, Рови развел руками.

— Еще слово — ударю! — строго рыкнул Вал.

— А смысл, — развел руки Рови, — тучи от этого не разойдутся.

Выпучив глаза, Фёрн решил не продолжать конфликт, стихию не поставишь на паузу, и нарастающий шум крупных капель о щиты только подстегивал к быстроте действий:

— Томас! — закричал Вальтер. — Бегом сюда!

Где-то над ними сверкнула молния, и ливень припустил что есть мочи, как и обещали синоптики, осадков было много, лило как из ведра. Забавно, но соискателей на контракт не пугали такие катаклизмы природы, напротив, народ все прибывал и прибывал, превращая пустырь в импровизированный человейник.

Поглядывая на раскрытый над ровером зонт, Вальтер взял электронные листы первых кандидатов и уверенным шагом пошел к УэРу. Протягивая документы с первичной верификацией кандидатов, пастырь волновался, рука немного тряслась, но умная машина с улыбкой на речевой маске изучила заявки и поставила галочки в графе «одобрить финансирование». Пастырь аж выдохнул, первая парочка — и уже успех, а они даже концерт не отыграли. Настроение как на скоростном лифте понеслось вверх, теперь бы все по уму закончить и можно не менять лицензию, надо еще одного новобранца получить в свои ряды — это минимум — и контракты покроют убытки, можно и больше, но тут уж как сложится ярмарка. Подойдя к краю щита, Вальтер посмотрел на небо, дождь еще лил, но уже не та хватка, а кое-где над прозрачными щитами проглядывало солнце.

«Везло так во всем!» — подумал он и улыбнулся. А народ все прибывал и прибывал.

— А вы с детьми берете? — убирая защиту бифа, спросила женщина.

— Мы женщин в принципе не берем, — строго рявкнул Джонс. — Сколько лет ребенку?

— Тринадцать, родовая травма, задержка развития, зависимость от обезболивающих.

Чумазый мальчуган, худой и сутулый, с поильником в руках сидел внизу бифа, то и дело тарабаня поильником по щиту. Женщина убрала затемнение, и стало видно, что ребенок — инвалид. Синяки под глазами, серого цвета кожа, заячья губа, косоглазие, невнятная речь и гиперреактивность — подросток явно нуждался в медицинской помощи.

— Нам бы год пережить в ребцентре, а там поставят румки, будет полегче, — оправдывалась женщина. — Помогите, пожалуйста, я буду ухаживающей, контракт на сына заключим.

— Ребенок интересен, — буркнул негр. — Но ты нам зачем?

— Я умею готовить, могу заниматься уборкой, я все могу делать, возьмите меня в общину, пожалуйста.

Джонс окинул ее липким взглядом, дамочка была немолода, но вполне симпатичная, широкие бедра, милое личико, не хватало зубов, но это было не главным. Сам вид женщины возбуждал низменные мысли, и будь на то воля Джонса, он не задумываясь взял бы ее в служанки.

— Что у тебя? — подойдя к ним, строго рявкнул Вальтер.

— Вот, — представляя женщину, улыбнулся Джонс, — просится в общину.

— Женщин не берем, — отрезал Фёрн.

— У нее сын тринадцатилетний, медикаментозная зависимость от обезболивающих, без румок, — настаивал здоровяк. — Хочет на год, а потом пойдут на установку.

— Зависимые без румок нам нужны. — Вальтер сел на корточки и улыбнулся ребенку. — Как тебя зовут?

— Котя.

— Константин, — ответила мать.

— А че ты его в бифе держишь, выпусти, пусть погуляет, ребенок же.

Мать отпустила паренька, и тот, размахивая поильником, побежал по лужам, радуясь свободе. Но не далеко, тонкая ниточка энергошнура на лодыжке не давала сбежать. На очередной попытке парень понял, что это бесполезно, и насупил брови, крепкий шнур даже зубам не подвластен, не перекусить, а играть хочется. Вокруг столько интересного, всё светилось яркими огнями, все манило к себе, это как попасть в конфетный магазин — хочется попробовать каждую позицию лакомств, и не знаешь, с чего начать. А тут еще мать занята скучной болтовней со взрослыми дядями, не тянет к себе, как она обычно делает. Свобода, пусть и не полная, но свобода. Паренек заприметил горевшие синим цветом визоры УРБС-ки и медленно пошел навстречу.

— Я с удовольствием отдала бы его, — поглядывая на сына, умоляла женщина. — Но мы не можем друг без друга, пожалуйста, только вдвоем.

— Только парня, — кусая губы, категорично ответил Вал. — Потому что у меня в казарме мужики, — покосившись на паренька, добавил он. — Эй, малой, отойди от ровера, это не няня.

— Мы не создадим проблем, клянусь. Мы не такие.

— Какие не такие? — строго рявкнул Вальтер. — Ты — женщина, они — мужчины, а правила едины для всех, сына беру на год, а двоих не могу взять. Решайся.

А паренек уже тыкал пальцами в горящие синим цветом огоньки. Ровер уворачивался как мог, однорукий Томас держал зонт, не понимая, как оттолкнул наглого подростка, мать то и дело одергивала сынка за шнур, но какой тут контроль и послушание, когда перед тобой такая блестящая игрушка!

— Обот пить! Обот пить, — улыбаясь, закричал подросток, тыкая поильником в голову ровера.

— Твою мать, Том, не разрешай ему так делать! — заорал Фёрн. Но было поздно — искря микросхемами, ровер резко загудел, как при блокировке импульсов. И мощное электромагнитное поле накрыло всех в радиусе ста ярдов. Попадало всё! Щиты, помощники, даже пролетающая полицейская машина рухнула с треском на песчаный грунт и задымилась от столкновения с поверхностью. В довесок без щитов остатки ливня всей мощью пролились на растерянных людей, технику и роботов.

УРБС-ку во второй раз закоротило, и то, что не догорело с первой попытки, выгорело напрочь со второй.

Приговор

В полицейской машине, что рухнула при посадке, находились двое. Первый — невысокого роста (квантонов двести, не более) помощник: тусклые визоры, простенькая речевая маска без символов, серийный номер на углепластиковом корпусе, который говорил об его принадлежности к 786-му участку Нью-Йорк Сити, но отсутствие жетона и нужного числа кват скорее говорили о том, что робот был сопровождающим и по совместительству водителем. Вторым, точнее второй, была та самая Риза Балова, её везли на ярмарку, однако перед заходом на посадку машина угодила в электромагнитное поле, естественно автолет заглох и кучей железа рухнул на землю. Хорошо, не с высоты, метров пять–семь, помялись стойки кузова, выгнулись сопла двигателей, пошли паутинкой стеклянные элементы корпуса. Паники не было, но, когда их накрыл второй удар электромагнитного поля и на пару секунд потушил визоры робота, сработали протоколы безопасности, машина включила тревогу, запросив помощь у базы. Датчики браслета перестали отображать корректные данные, и, ко всему прочему, от удара Балова повредила ребра и нуждалась в помощи.

Техсвязь дежурный Блюф:«Не вижу данные о переломе, датчик сбоит, будет просить обезбол — дай, сам не предлагай! И вообще летите назад, надо разобраться с браслетом. Никакой ярмарки! Аварию могли подстроить подельники, так что не исключена попытка бегства. Приказываю, не спуская с неё визоров, после починки автолета доставить обратно! Будем разбираться с браслетом, все остальное потом!»

Робот Помощник 206:«Ремонт автолета активен. Привлечен УэР ярмарки. Планируемое время манипуляции 2 часа. Запроса на адаптивную смесь не было. Приказ судьи Роя о доставке человека на ярмарку активен, подтвердите алгоритм действия по отмене приказа судьи».

Техсвязь дежурный Блюф:«Ты читать умеешь? Браслет сбоит, я не могу гарантировать её биометрику. Она может воспользоваться шансом и убежать! Сразу после ремонта на базу. Никакой ярмарки, починим браслет, и отвезешь её обратно».

Робот Помощник 206:«Так точно, сэр».

Ремонтировали долго, что-то паяли, резали, в итоге движок потерял в мощности, и даже появилась вибрация корпуса, но в целом старенький форд на водороде ожил, покачиваясь на малых оборотах. Он повис над землей, дежурный УэР вывел на речевую панель улыбку, разрешая полет в участок. Балова, корчась от боли, запрыгнула не сиденье, хладоэлемент, выданный копом, не помогал.

— Кого ждем? — корчась от боли, спросила она. — Мне нехорошо, трудно дышать, лети в медпункт.

— Велено ждать. Распоряжение Гео. Могу обезболить, мэм.

— Давай хоть так, — ответила Риза, а робот протянул ингалятор.

Адаптивная смесь помогла сразу, даже восстановилась подвижность грудной клетки. Риза расправила плечи, заулыбалась, во взгляде появилась приветливость, и, будь на месте водителя человек, она наверняка расспросила бы стража порядка о причинах задержки. Но там был застывший у руля робот, который смотрел на УэРа, попискивая синего цвета визорами. «Техсвязь» промелькнула мысль, и, судя по суете вокруг автолета, роботы обсуждали что-то серьезное. Так оно и вышло, спустя минут десять в машину с грохотом закинули обугленного ровера. Следом усадили коренастого мужичка в наручниках. Дверь заблокировали как при транспортировке преступников, и автолет начал набор высоты.

— Меня зовут Риза. — Она протянула руку незнакомцу, адаптивная смесь просто распирала мозг от эмоций. — Поломали робота? Чем вы его так? Люблю чинить роботов. Могу помочь?

— Ему уже не помочь, — сухо ответил незнакомец.

— Он тоже пострадал от магнитного удара, вот бедолага! — она тараторила как заведенная. — Это был теракт? У меня браслет так вырубился. Вот этот браслет. — Риза показала контролер на шее. — Тут технология микророботов, автономный аккумулятор, постоянная связь с Гео. Эта штука неубиваема, по типу румок, только не в голове. — Она напирала. — Датчики, контролеры, весь набор, и все разом в ноль, правда, ненадолго, пара секунд, но я аж почувствовала, как он отлепился и повис на шее. Что там могло произойти на ярмарке, ума не приложу, а ваш робот прям выгорел. Сильно ему досталось?

— Это он положил всю электронику в радиусе ста ярдов, — рявкнул седой старик.

Взгляд Баловой упал на обугленные микросхемы гусеничного ровера, на лице читалось удивление. Она стерла копоть с головного блока, прочла серийный номер машины и с улыбкой добавила:

— УРБС-ка на шесть квантонов, откуда у вас военная машина?

— Трофей.

— Ты пират? — она грубо перешла на ты.

— Почему сразу пират? — усмехнулся старик. — Меня зовут Вальтер Фёрн, я основатель общины, было время, служил в космосе, ловил пиратов, а ровера забрал как трофей.

— Не верю! — мотая головой, напирала Балова. — Докажи, что не пират!

— Ты серьезно? — рассматривая её зеленые глаза, Вальтер даже усмехнулся. Такой цепкий взгляд. Понятное дело, что он не обязан доказывать истину первой встречной, но было что-то в этом взгляде настойчивое, то, что не просто ждало ответа, а требовало. И если ты, играя амбициями землянина, заявишь, мол, кто ты такая, чтобы я что-то доказывал тебе, житель космоса, то будет конфликт. Вальтер смотрел на женщину, и ухмылка сходила с его лица. Худая, без волос, она казалась такой болезненной и в то же время сильной, за глубиной зеленых глаз стояла простая и понятная истина, после которой фраза «Не верю, докажи!» становилась тем самым маркером, разделяющим людей на «свой — чужой», «враг — друг», а значит, только попробуй увильни от ответа. Глаза выцарапает эта зеленоглазая бестия.

— Докажи! — не отводя взгляда, давила Риза.

— Вот же настырная! — Вальтер расстегнул комбинезон, демонстрируя живую татуировку у основания шеи, — Я не пират, думаю, понимаешь, что означает этот штрихкод, или надо объяснять?

Разглядывая череп, сделанный как штрихкод, Балова выдохнула. Подобные знаки отличия вживляли штурмовикам как жетоны для быстрой идентификации в случае смерти или увечья лица. Шея и крестец по статистике были самыми малотравмируемыми участками тела, а, следовательно, пригодными для первичного анализа личности. Остальные части тела, словно конструктор, менялись по нескольку раз за службу, так что кусок кожи со встроенными волокнами умной ткани служил простым и надёжным способом различия «свой — чужой» на поле боя. И Риза об этом знала.

— Федерал, — наморщив лоб, буркнула она. — Чуть лучше, чем сеятели Arepo.

— Сравнила руку с пальцем, — застегивая комбинезон, немного обиженно заметил Фёрн. — Пиратов клеймили, как скот перед убоем, а у меня шеврон элитного корпуса штурмовиков.

— Разговорчики, — послышался грубый электронный бас полицейского робота. — Хотите блокировку румок?

— Молчим, — ответила Риза и тут же шёпотом добавила: — И все же, как этот малыш мог так бахнуть?

— Вода, — развел руками Фёрн. — Мы так делали в космосе во время штурма: установил небольшую колбу со взрывателем и, если что-то пошло не по плану, делай замыкание ровера. На пару секунд вырубало все механическое в радиусе ста ярдов, только успевай кромсать железяк.

— Дождь закоротил.

— И он тоже, — с улыбкой ответил Фёрн. — Слушай, а в твоем браслете точно были румки?

— Да, а что?

— Интересно, Еврейчик почувствовал отключение микророботов или нет? Я-то не пил, а он цедил кофе.

— Не пойму, о чем ты и кто такой Еврейчик?

— Начинаю блокировку сознания, — еще раз предупредил робот.

— Всё, молчу! — развел руками Фёрн. — Замолчал!

— Ага, — добавила Балова. — Молчим.

Вальтер кивком указал на биф и набрал сообщение. Путь в участок показался быстрым, общаясь по переписке, парочка не заметила, как машина приземлилась, и толстяк Блюф, приглаживая рыжие усы, с улыбкой открыл дверь. Не то чтобы он превышал свои полномочия, но инцидент с браслетом был ему на руку: тот запускал бюрократическую машину, а это трата времени и, как следствие, камера временного задержания, так сказать, второй шанс для похоти. Двигаясь по тусклому коридору, троица молчала, Фёрн смотрел на Балову и думал: «А ведь я ничего о ней не знаю!» Вальтер даже усмехнулся: «Забавная дамочка, сколько ей? Пятьдесят? Говорливая, любопытная, ловко расспросила обо всем, даже узнала, как именно мы реабилитируем зависимых. Но зачем это ей? Я же предупредил, что не берем женщин, несколько раз подчеркнул это. Что ты задумала, дамочка?» — Вальтер нахмурил брови, вопросы множились, а Риза, словно прочитав мысли, улыбнулась в ответ. Пастырь сделал то же самое.

Коридор казался бесконечно длинным и темным. Наконец полицейский открыл дверь, и белоснежный зал, немного ослепляя своим светом, заставил прищуриться. Когда глаза привыкли, удалось разглядеть голограмму человека в центре, стены давили своей безразмерностью, а металлический пол при каждом шаге, как специально, множил глухой стук, нагнетая тревожность момента. Люди вошли, в углах загорелись синего цвета визоры, и юркие роботы, скрипя шестеренками, подъехали к ним вплотную. Почёсывая пузо, дежурный протянул электронный протокол, машина загрузила данные в базу, и толстяк, поглядывая на бедняжку, плюхнулся на стул. Ухмылка и слащавые перебежки похотливого взгляда шарили по телу Баловой, Блюф, не стесняясь, пожирал её взглядом. Все шло по его плану, и даже судья был законопослушным фанатиком, везло так во всём.

— Судья Рой в работе, — послышался чей-то голос в динамике, и голограмма ожила.

Один из роботов повернул голову к задержанным и спросил:

— Кто первый?

— Фёрн, — дал команду Блюф. — Пустяшное дело, быстрое решение.

Судья с прищуром посмотрел на коренастого старика и кивком дал добро на верификацию личности.

— Так что тут случилось? — сведя брови, начал Харли. — Вальтер Фёрн, 59.G.E.29.89. (плюс), несоблюдение техники безопасности при использовании УРБС-6. — Судья осекся и удивленно добавил: — Военный робот на ярмарке?

— Так точно, ваша честь. Трофей. Все документы в порядке, — рапортовал Фёрн.

— Вы бывший военный?

— Так точно, ваша честь.

— Документы на робота вижу. Регистрация активна, претензий нет, — читал данные судья. — Вопрос, как же этот малыш наделал столько шума?

— Вода, ваша честь. В головную плату попала вода, технология очень уязвима к воде.

— А где видеорегистрация инцидента?

Судья посмотрел на Блюфа, тот развел руками и небрежно добавил:

— Все там, расследование закрыто.

— Я пастырь общины, — начал оправдываться Вальтер. — УРБС-ку используем как глушилку гаджетов, у нас по уставу не положено пользоваться техникой. То, что случилось на ярмарке, — нелепая случайность, даю слово — подобное не повторится, прошу вернуть робота для ремонта.

— Вижу ваш устав. Вижу регистрацию в базе Гео. — Судья почесал затылок. — Мне надо понять, что стало причиной инцидента. Где полицейский, который оформлял задержание?

Терри объяснил, что протокол электронный, а сотрудник остался на ярмарке.

— Уведомите данного сотрудника о дополнительном часе обучения после смены, пусть научится порядку сбора улик.

— Сделаю, ваша честь, — вальяжно рявкнул Блюф.

— Почему так трудно подготовить все улики? Нет, они закрывают минимальный набор данных и сплавляют дело судьям, а я потом трачу время на поиски улик.

— Возможно, они несущественные, ваша честь. Я про запись с камеры наблюдения, — оправдывал сослуживца Терри.

— Это мне решать, что существенно, а что нет, — не поднимая головы, ответил судья и вывел на экран запись инцидента. — Так, общий план события нашел. — Он включил видео. — Что тут происходит? — Он запустил перемотку. — Ага. — Судья замедлил запись. — Подросток тыкает робота, после чего происходит авария. А что у него в руках?

— Поильник, ваша честь, — ответил Фёрн.

— Точно, детский поильник. — Судья строго посмотрел на полицейского. — Привлеките эту женщину за ненадлежащий уход в отношении несовершеннолетнего.

— Нужен арест, ваша честь? — спросил коп.

— Нет, просто уведомить о предупреждении и штрафе, — опустив глаза в дело, продолжил судья. — Что у нас по жалобам: три робота перегорели, десять щитов, два баннера, сломана полицейская машина, — зачитывал список судья. — Ну, это все мелочи, а вот один человек получил перелом ребер — это уже посерьезнее. Заявления от пострадавшего пока не вижу, но, как показывает практика, оно непременно поступит.

Судья поднял взгляд на Вальтера.

— Ущерб несерьезный, — продолжил он. — С учетом вашей законопослушности я могу применить минимальный коэффициент расчета и даже удержать сумму с матери ребенка. Все-таки вы не виноваты в случившемся, но по факту инцидента УРБС-6 придется изъять и, к сожалению, утилизировать.

— Он как член семьи, ваша честь.

— Понимаю, но Гео не может допустить повторения случившегося.

— Все понятно, ваша честь, — сухо ответил Вальтер.