Румки

— Великий сеятель делает свою работу, — покосившись на культю с обрубком татуировки, заметил Фёрн. — Под кем ходил?

Паренек прикрыл ладонью кусок знаменитого палиндрома: SATORAREPOTENETOPERAROTASи,разгораясь краснотой щек, промямлил, что работал под «Медведем». Ну, как работал, был техником на крейсере, отвечал за ремонт роботов. Ничего постыдного в этом не было, бывших вояк из пиратов на реабилитации было предостаточно, в большинстве своем это искалеченные судьбы, которые заливали пережитый ужас космоса наркотой или спиртным.

— Было время, мы с Джонсом гоняли вашего брата по космосу.

— Я, правда, был техником.

— Все пираты были поварами и техниками, а клеймо набивали старшины, насильно, — играя желваками, высказался Джонс.

— Всё так, — растерянно ответил однорукий.

— Кто ж спорит, — улыбнулся Вальтер. — Не осуждаю, что было в космосе, там пусть и остается! А вот то, что робот-кок не по уставу, тут бы поспорил. Ты завтрак ел?

— Да, спасибо, было вкусно! — сглотнув слюну, ответил однорукий. — Давно не ел нормальных продуктов.

— Вот и я про то же, а их готовить надо и при этом делать это качественно.

— Ты умеешь готовить? — строго спросил Джонс.

— Нет.

— И мы не можем, — ответили негры.

— Адам может, — подмигнув напарнику, сказал Фёрн, — но он лентяй, все норовит нарушить правила устава, а продукты дорогие, портить расточительно.

— Я понял, сэр, — опустив голову, ответил Том, — простите за любопытство.

— Все нормально, мы одна семья и должны уметь разговаривать на любые темы. — Он посмотрел на всех. — Я прав?

— Да, пастырь, — пробасили окружающие.

— Ну, вот и славно. — Он встал из-за стола. — Через час вылетаем, работаем как обычно, приоритет — зависимые без румок, но и румкоботов берем. Куда ж без вас, мои капризные дамочки?!

— Так точно, пастырь! — убирая со стола, пробасила община.

Событием, к которому вынужденно готовилась община, была ярмарка социальных контрактов, приуроченная ко дню помощи населению, официальный праздник искусственного разума Земли. Каждый последний выходной месяца открывалась возможность устроить свою жизнь для малоимущих слоев общества. Гео — он же искусственный разум Земли — закладывал бюджет на питание и ночлег для таких групп населения, и если малоимущие хотели поселиться в общине и провести там установленный контрактом срок, пастыри получали бонусы на развитие социального бизнеса. Простая и незамысловатая коммуникация людей и искусственного разума на практике позволяла обществу решить одну из главных проблем — проблему асоциальных элементов. Принцип «равный заботился о равном» под чутким контролем Гео работал, не все было гладко, но система ширилась и крепла.

Заключенная

Камера предварительного ожидания была оснащена системой «умный дом»: вентиляция — сплошной модуль на потолке, прорезиненные стены с вмонтированным освещением, подогреваемый керамический пол, по углам рукомойники с дозатором воды и беспроводные зарядные станции для роботов-помощников, в двух оставшихся углах — выдвижные санузлы, безопасно и аскетично. Одним словом, типовая для госструктуры система жизнеобеспечения, можно сказать, везде так, из явных средств наблюдения — две видеокамеры: одна по центру вентиляционной решётки, вторая на уровне пола в прозрачной двери, та, к слову, из углепластика, с регулируемой прозрачностью — когда из помещения выходил человек, она становилась прозрачной. Право на личное пространство соблюдалось, но при этом датчиков и анализаторов в модуле было много, и они все отменно следили за заключенными. Система «умный дом» — это практически медмодуль: за пару часов пребывания может рассказать о человеке если не все, то многое, вплоть до расшифровки ДНК при необходимости, и в то же время это тюремная камера.

На практике в таких квадратных комнатушках легко уживались двое заключенных, днем — скука смертная, а по ночам полицейский выдает наборы для сна. Очки, наушники, коврик. Кормили три раза в сутки. В целом неплохо, разве что занимать себя нечем, при этом бифы не отбирали, правда, доступ только к государственным ресурсам. Обыкновенная тюрьма в классическом понимании этого слова — Гео особо не разделяет временное ограничение свободы от постоянного.

— Ужин! — протягивая миску сублимата, рявкнул толстый коп. — Эй, Балова, подъем!

Риза взяла миску с едой и стала жадно есть. Толстяк не уходил, молча пялился липким взглядом на заключенную.

— Слышал, тебе один залет до румок? — начал боров. — Боишься роботов в голове? — не получив ответа, спросил он и зашел в камеру. — По мне, так за этим будущее, роботы удлиняют жизнь.

— Вот и ставь их себе, — резко отрезала она.

— Уже поставил, — похвалился коп. — А ты, небось, запрет на медвмешательство оставила?

— Тебе какое дело?

— Вы, космики, на голову отбитое поколение, жаль, Гео убрал запрет на количество девиации, так хоть какой-то контроль рождаемости был. Космос — зло, плодит одних маргиналов.

Риза жадно ела.

— Воды дать? — спросил толстяк, на что Балова кивнула. — Странный вы народец, ощущение, что у вас нет инстинкта самосохранения, ничего не боитесь, точно, психи!

— На себя посмотри, запустил роботов в голову и радуешься.

— Кстати, — улыбнулся толстяк, — хотел узнать, как ты умудрилась заработать двадцать четыре долговых обязательства? Любишь покутить? Даже представить такое количество денег трудно.

— Если считать в платах, то весь пол клетки можно выложить монетами, — ответила Риза,

— Да ладно, — оживился толстяк. — Откуда знаешь? Никогда не видел ваши деньги.

— Ты в космосе был?

— Нет, — с прищуром ответил коп. — Зачем мне это?

— Валюта спутника из платины, небольшие монетки, — объясняла Риза.

— Тяжелые?

— Не очень, — усмехнулась она. — Хотя на Земле, наверное, будут тяжелые, плотность у платины хорошая.

— Как вариант, — задумался толстяк.

— Мне нравятся металлические деньги, в них есть что-то живое, человеческое.

Толстяк в голове прикинул, на что можно потратить такую сумму: сходить в казино, пропить, проесть, купить авто — все насущное, грандиозных идей не было, а те, что пришли в голову, не особо вдохновляли оригинальностью. А с другой стороны, как таскать такую тяжесть и зачем, когда все покупки в электронном виде, все-таки правильно поступает Гео, используя безналичный оборот денежных средств. Таскай на себе килограммы платины или золота и бойся, что ограбят, так себе перспектива. Пусть фрики из космоса этим занимаются. Он почесал пузо и продолжил:

— Смотрел я твое шоу на марафоне. — Коп пригладил усы. — Подстава чистой воды. С первой минуты было понятно, что тебя пригласили понасмехаться. Ты видела гостей студии? Эти акулы эфира, они даже ложь так перескажут, что покажется истиной. Но ты держалась молодцом, Дик Эр — красавчик, а остальные — купленные ублюдки «Глобал Энерго». — Толстяк сел на пол камеры. — Но ты молодцом, стояла на своем, пугала всех этими роботами, их еще баба какая-то сделала, — он запнулся. — Фамилия знаменитая…

— Вайтгард.

— Точно, островитянка, — почесал затылок толстяк. — Или она со Спутника?

— Она была космиком.

— Удивила! — Полицейский аж открыл рот.

— Не думал, что она из ваших, странно все это — она же богатая.

— А, по-твоему, в космосе живут только бедные?

— Не все, но я все равно не понимаю, чего вам не сидится на Земле? — спорил толстяк. — Я бы на месте Гео навел порядок в космосе. Только машины и добыча, нечего там делать людям, мрут как мухи.

— Ты и на Марс не хочешь полететь?

— Больно надо, — усмехнулся коп. — Я по молодости устраивался на строительство терминала, самого первого, почти подписал контракт, а потом умные люди показали, чем это может закончиться. Никакой ответственности за твою жизнь, сдох в космосе — твои проблемы, по контракту тебя даже не отправляли на Землю для похорон, засунут в пластик и в добрый путь, летай как мусор на орбите, пока не сгоришь в плотных слоях атмосферы.

— Это неправда! Я строила терминал.

— Смысл мне врать? Контракт читала?

— У нас не было контрактов, устная договорённость, а насчет погибших — мы их химически кремировали, — с горящим взглядом спорила Риза. — Терминалы строили очень смелые люди.

— С этим не поспоришь, — растерянно промямлил толстяк.

— Омега и Альфа — это нити, которые связывают планеты, и не будь их, не было бы колонизации Марса.

— Скажешь тоже — колонизация, — рассмеялся коп. — Три артели и кладбище в песках. Роют и пропивают каждую унцию, а, ну еще мрут как мухи.

— Все не так!

— Не спорю, мух там нет, — язвил коп. — Первый подпишусь под петицией: запретить к чертовой матери красные пески, заселить всю планету роботами, и пусть роют свое золото. Марс — мертвая планета, нечего там делать человеку!

— А здесь что делать?

— Жить.

— С блокираторами сознания в голове?

— Не вижу ничего плохого в контроле за моей жизнью, — стоял на своем коп. — Никто не запрещает чудить, просто не будь опасным для окружающих, а так, делай что хочешь.

— Мы никогда не поймем друг друга.

— Хорошая отмазка, Риза, но истина в том, что ничего не поменялось с эпохи римлян, люди одинаковы, вещи вокруг нас меняются, а люди нет. Вы просто бежите от страха потерять контроль над жизнью, а мы понимаем, что никакого контроля нет и никогда не было, — расплылся в улыбке коп и тут же протянул руку. — Терри, меня зовут Терри Блюф.

— Риза, — пожала ему руку Балова.

— Что ж, — полицейский встал, поправляя комбинезон, — рад был познакомиться, извини, если обидел при первой встрече. — Он подмигнул. — Готов искупить вину, принимаю пожелания на ночь.

— Зарядное для бифа.

— Беспроводная зарядка там, — он кивком указал на угол с роботом. — Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо.

— Если что, зови, — подмигнул Терри. — Ночь длинная, будет скучно — составлю компанию, поболтаем.

— Я подумаю, — скрещивая руки, ответила Балова. — Добрых снов.

— Добрых, — строго ответил он и тут же добавил: — Ты не пугайся, камера двухместная, могут подселить соседа, сегодня в патруле роботы, так что народу будет много.

Балова кивнула, а полицейский активировал тактильную панель на двери, и в стене появилась ниша с набором для сна.

— Спасибо, — забирая гаджеты, ответила задержанная.

— Одноместных камер нет, — забирая пустую миску, посетовал Блюф. — Но ты всегда можешь рассчитывать на мою компанию и поддержку.

Кивнув из вежливости, Риза тут же расстелила коврик для сна, надела наушники и активировала очки. Нервно покусывая губы, Терри ушел, а поздно ночью в камеру подселили неадекватного подростка. Широкие ноздри жадно втягивали воздух, глаза — два стеклышка со зрачками в точку. Осмотревшись, он сначала накинулся на робота, даже попытался его сломать, но машина, свернувшись в плоскую тарелку, намертво примагнитилась к углу. Тогда юноша перешел на рукомойники: что есть сил лупил ногами по краникам, первый-второй, первый-второй, на очередном ударе те скрылись в стене. Подобная предусмотрительность от вандализма только раззадорила амбала — жадно хватая ртом воздух, парень обрушил свой гнев на дверь и зарядил что есть сил по видеокамере. Бесполезно, углепластик не поддался натиску, бунтарь перешел на стены — до потолка он просто не допрыгивал. Впрочем, и стены не дали нужного эффекта, удар не ложился как следует, кулаки пружинило, они отскакивали, и это раздражало еще сильнее. Рослый, короткостриженый тинейджер в берцах с металлическими носами, кожаной куртке на голое тело, явно был под чем-то запрещенным. На вид ему лет двадцать: грубые черты лица, узкий лоб, тонкие губы и плоский нос. Тело эффектно выделялось рельефом мышц, а вот ума на трезвую оценку ситуации не хватило или, правда, тот был под запрещёнными препаратами.

Неожиданно бессмысленное избиение тюремного модуля закончилось, и юноша рухнул на пол, жадно дыша. Как раненое животное, он закрутил головой. Взор упал на Балову: та, вжавшись в угол, молчала. Парень разглядел очки возле нее и одним резким ударом кулака раздавил их. Разлетевшись на кусочки, гаджет стал опасным предметом, и стены тут же окрасились в красный цвет.

К модулю спешно прибежал полицейский.

— Что случилось? — с ходу спросил Терри и, заметив сломанный гаджет, добавил: — Дебил, ты в курсе, что за порчу имущества придется отвечать? Быстро сел на пол!

— Не сяду! — заорал в ответ здоровяк. — Открывай клетку, усатый, ну же, попробуй меня успокоить!

Коп молчал, по протоколу он должен пустить в камеру сонный газ, но там была Риза. Агрессивность парня нарастала, и пускать все на самотек было преступлением. Терри позвал УэРа. Оценив ситуацию, робот подключился к румкам в голове дебошира и после предварительного сигнала на речевой панели приказал юноше успокоиться. В ответ невменяемый здоровяк схватил заострённую дужку очков и пригрозил покончить с собой.

— Сэр, вы находитесь в состоянии наркотического опьянения, я вынужден заблокировать ваше сознание, — затараторил механическим голосом робот.

— Себя заблокируй, тупая тварь! — Юноша достал ингалятор и стал жадно вдыхать наркотик. — Твари, я не давал разрешения на установку румок! — краснея, рычал он. — Сдохните во мне, твари!

Робот засуетился, с речевой панели пропала желтая линия, сработал протокол безопасности, он-то видел по техсвязи, что нарастание дозы наркотика неизбежно приведет к гибели человека. И его алгоритмы поведения требовали принять меры — как минимум отнять ингалятор, но тогда придется вступить в прямой контакт с дебоширом, что крайне опасно. Разгораясь визорами, УэР медлил. Чувствуя слабину, амбал воткнул в бедро дужку и потребовал вытащить из его головы румки. На пол закапала кровь. Дверь в модуль автоматически открылась.

— Ну, иди сюда, тварь бездушная, — подманивал к себе робота здоровяк. — Иди сюда, железяка!

— Я не причиню вам вреда, сэр, просто заберу ингалятор, — отреагировал УэР.

— Сюда иди, тварь! — рычал здоровяк, махая руками. — Заберет он ингалятор! Не сможешь! — Парень достал наркотик и попытался сделать еще один вдох, робот успел ударить его по руке.

Гаджет упал на пол.

— Ах ты ж тварь! — прорычал парень и накинулся на машину. Сбив с ног железного исполина, человек яростно лупил его по речевой маске, разбивая костяшки в кровь, но боли не было, дурь отключила болевой порог.

Терри достал пистолет.

— Прошу вас, успокойтесь! — Робот сумел встать и отошел от агрессора.

Валяясь на полу, парень осмотрелся, опьянение нарастало, ноги уже не слушались, судороги все чаще мешали контролировать движения, тело превращалось в мокрую неуправляемую тряпку.

— Ты кто? — заметив Ризу, промычал он. — Одна из них! Вытаскивай из моей головы жуков!

Напуганная Риза вжалась в угол. Целясь табельным оружием, Терри взвел курок. УэР, анализируя риски, достал шокер, но медлил с его применением. Дебошир пополз к Баловой, рыча как раненый зверь: «Вытаскивай жуков! Вытаскивай жуков! Вытаскивай!»

Выстрел, и игла шокера застряла в грудной клетке, агрессора затрясло, он потерял сознание. Опасность отступила. Все замерли, модуль наполнился густой тишиной, как перед бурей, такое плотное беззвучие — прислушайся, и услышишь, как тревожно стучит сердце. Блюф опустил оружие и опустошёнными глазами посмотрел на обездвиженное тело паренька. Такие инциденты не редкость для полиции, но к ним невозможно привыкнуть, каждый новый дебошир опасен по-своему, кто ж знал, что этот займется членовредительством, измажет всю камеру своей кровью.

— Он не дышит, — первой заметила беду Риза.

— Да чтоб тебя! — проверяя пульс, прорычал полицейский. — Вызывай медробота! Походу, сердце отказало.

— У гражданина космоса стоит запрет на медвмешательство умными машинами, — сухо ответил УэР. — Идет поиск родственников.

— Черт, а раньше сказать нельзя было? — Блюф резко убрал от парня руки.

Риза удивленно посмотрела на полицейского, его бездействие озадачивало, она подсела к агрессору и сама проверила пульс. Никакой реакции, более того, здоровяк стал чернеть.

— Да что с вами такое? — закричала Балова. — Он же умирает. Ну же, Терри, делай ему искусственное дыхание, — приказала она, силой вдавливая скрещенные кисти в грудную клетку. — Надо завести сердце, ну же, на пятый счет, один вдох. Раз, два, три…

— Я не могу, — прошептал Блюф.

— Что за бред, он умирает! — начав делать искусственное дыхание, закричала она. — Помоги, пожалуйста!

Играя желваками, коп отошел в сторону, не хотелось нарушать закон в присутствии умной машины. А Риза яростно делала массаж сердца, с укором посматривая то на человека, то на горевшего синим цветом визоров УэРа. Понятное дело, робот искал родственников, наверное, и Гео подключился к поиску, потому что счет шел на секунды, но, к сожалению, парень оказался сиротой, да еще и космиком — Nulla Civitas. В общем, через пять минут безуспешных усилий по спасению жизни умный робот остановил человека, на лицевой маске была красная линия. Не слушаясь, Риза кинулась продолжать, но робот не позволил, а когда из глаз паренька выступили едва заметные металлические катышки, Балова в ужасе отползла от трупа. И, как в тумане, сплевывала слюни, она представила, что румки попали в рот. Паника прошибла током, напрочь парализовав рассудок, она даже не заметила, как юркие машины, скрипя шестерёнками, погрузили здоровяка на энергощит и куда-то уволокли, а потом за пару минут убрали следы былой драмы. Теперь все сияло и блестело, как новенький плат, и только Риза, игнорируя происходящее, в пятый раз промывала рот, опасаясь проникновения румок.

— Мэм, вам требуется психологическая помощь? — посмотрел на Ризу робот. — Хотите временную установку микророботов? — Машина протянула палец с румками, облепившими фалангу.

— Не подходи ко мне! — подняв дужку очков, закричала Риза.

— Тихо-тихо! — Терри стал между ними. — Все закончилось! — Полицейский обнял её. — Брось стекло!

— Мэм, вы хотите получить временную помощь? — повторил вопрос робот.

— Нет! — закричала она.

— Тише-тише, все позади, — успокаивал её полицейский. — Робот свободен, я сам успокою человека, иди пиши рапорт на имя Гео.

— Да, сэр, — рапортовала машина и удалилась.

Блюф разжал её ладонь, и острый пластик упал на пол. Обнимая бедняжку, словно старший брат или отец, коп шептал ей на ухо, что все кончено и никто без её воли не установит румки.

— Что с ним было? — всхлипывая, прошептала женщина.

— Ничего особенного, передоз, — спокойно ответил коп. — Когда в твоей голове РБС-ки, то ты не чувствуешь кайфа от наркоты, только физика: расслабление, дрожь, головокружение и так далее. Интуитивно увеличиваешь дозу, пока не ломается тело. — Коп усмехнулся и чуть слышно добавил: — Наглядный пример естественного отбора.

— Мне страшно.

— Не волнуйся, я здесь. — Он прижал ее сильнее и нечаянно коснулся бедра. — Все будет хорошо, тебе надо расслабиться, больше такое не повторится.

— Мне страшно, — снова прошептала Балова. А Терри уже не стесняясь трогал её грудь.

Уткнувшись лицом в его рыхлое тело, она не сразу поняла, что простые поглаживания стали интимными, и только когда рука борова потянула молнию на комбинезоне, Риза опомнилась.

— Что не так? — строго посмотрел на неё Блюф. — Лучшее лекарство от стресса — положительные эмоции.

— Я не готова.

— Да брось! — Он полез целоваться.

— Терри, пожалуйста, не тут.

— А где? — Он строго посмотрел на нее. — Что не так, ты чистенькая, тут тепло.

— Тут камеры.

— И что такого, если все по согласию? — Он стал расстегивать комбинезон. — Ну че ты ломаешься, все же нормально было.

— Стой! — Балова вытянула руки. — Я так не могу.

— Тебе жизнь спасли, — сверлил её взглядом боров. — Надо отблагодарить.

— Что?

— Не ломайся, тебе понравится! — Толстяк притянул её к себе.

— Нет, прошу тебя!

— Или это такой образ? — Он силой расстегнул комбинезон и стал целовать ее шею. — Люблю недотрог!

— Нет! Нет! — закричала Риза. — Помогите!

Но никто не отреагировал, робот-уборщик молча заряжался в углу, камера мерцала красной точкой, записывая все происходящее, а боров уже мял потной ладонью грудь, пытаясь возбудить бедняжку, липкие губы, похотливые словечки. Риза в какой-то момент даже закрыла глаза, решив отдаться течению, но нет, в глубине сознания проснулись воспоминания, и на очередном липком прикосновении рта она что есть силы оттолкнула обидчика.

— Убью, — прорычала Балова, застегивая комбинезон. — Не подходи ко мне, убью.

— Ты чего? — вытирая пот со лба, растерянно промычал толстяк. — Со мной надо дружить, я помогаю тебе.

— Убью! — хрипела она, не отводя остекленевший взгляд. — Не подходи, я закричу, тебя посадят.

— А что я сделал? — усмехнулся Терри. — Обнял и намекнул, ну так это пшик, машинам нужны действия, а слова для них — пустой звук.

Играя желваками, Терри замер, ярость во взгляде Баловой была неподдельной, более того, он вновь увидел ту решимость во взгляде, как тогда, после помывки, и на этот раз умыться отказом ой как не хотелось.

— Зря ты меня пугаешь! — расстёгивая комбинезон, строго заговорил боров. — Может так статься, что твоя машина последней поедет на ярмарку, не подпишешь контракт, загремишь в тюрьму, я могу быть очень вредным полицейским.

— Уйди! — сухо ответила Риза.

— Хорошо подумала?

— Уйди!

— Да кто ты такая! — закричал толстяк. — Сама ляжешь, когда поймешь, с кем связалась! — Он в ярости ударил по стене. — Я тебя научу быть послушной.

— Не подходи! — прошептала Риза.

— Сама ноги раздвинешь! — Коп одернул комбинезон и попятился к выходу из камеры. — Я научу тебя быть благодарной!

А когда он ушел, Риза сползла на пол и заплакала.

Ярмарка

Штат Нью-Йорк на протяжении полувека выделял пустырь в десяти милях от мегаполиса, а с учетом того факта, что на ярмарку ходили преимущественно американцы, у которых культ контроля всего над всем был возведен в ранг религии, безопасность мероприятия была на высоте. Два слоя энергобарьеров, полицейские машины по периметру, на каждую тысячу людей один УэР, множество мелких помощников, даже в небе постоянно жужжали дроны, отслеживая правонарушения, впрочем, ничего удивительного — это янки, их проще принять такими, какие они есть, чем понять их мотивы тревожности. С 2244-го года ярмарки стали проводить чаще — раз в месяц — вместо привычного (раз в три или шесть), все зависело от количества бездомных. Основной причиной частых ярмарок было ухудшение качества реабилитации, а по факту за этим стояло массовое расторжение контрактов и, как следствие, приток бездомных на улицы мегаполисов. Гео даже пошел на беспрецедентные меры: снизил требования к открытию рехабов, увеличил количество ярмарок и понизил продолжительность верификации космиков, как понизил, растянул во времени, разрешил прием в общину без полной верификации. Потом, пользуясь обратной связью, он собирал пакет данных, и все равно количество асоциальных элементов росло: система захлебывалась от бездомных.

Но вернемся к ярмарке. Общинам выделяли около десяти ярдов для размещения фургона, агитационных стендов и прочего барахла, так получилось, что Фёрн с парнями прилетел к обеду, лучшие локации уже были заняты, впрочем, народ только прибывал, а значит, шансы прибрать на постоялый двор парочку зависимых еще сохранялись. Выйдя из машины, Вальтер подтянул энерготрос к генератору, и халявный ток побежал по проводам летающего фургона, все кинулись заряжать аккумуляторы, а потом Джонс вытащил из багажника опоры для баннера и как настоящий американец, воткнув их в песчаный грунт, так сказать, застолбил территорию, это была традиция. Точка отсчета, с которой начинались торги людьми. Другой традицией была агитационная программа, концерт под гитару и клавиши. Старенькая колонка хоть и хрипела, но ещё давала нужную громкость, и вот так, под песни и музыку, команда Фёрна зазывала зависимых.

«Общество без зависимостей. Мы научим вас любить жизнь, трезвый взгляд, чистая совесть и незапятнанная репутация, приходите к нам, если эти понятия для вас не пустой звук».

Баннер был брезентовый и, в отличие от электронных стендов других организаций, он не создавал видеоряда, такой ретростиль, идущий параллельно с концептом общины. К слову, клокочущий, как парус на ветру, растянутый кусок пластика невольно обращал на себя внимание прохожих, вряд ли так задумывалось, но играло на руку общине — ротозеи невольно обращали внимание на звук.

— Не проходите мимо! — горланил Джонс. — Мои братья подготовили небольшой концерт в честь праздника, и если вы подарите нам полчаса вашего драгоценного времени, то получите незабываемые впечатления от живой музыки, ну же, народ, спрыгивайте с бифов.