Полная версия:
Птицы крови: Том 2. Второй фронт
Птицы крови: Том 2. Второй фронт
Птицы крови
Том второй:Второй фронт***
«Что ты за уродство…»
«Мы едины. Наш голос един. Наши мысли едины. Каждая часть из нас представляет идеальное создание, превосходящее человеческую сущность. Десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч единиц собираются в то, что вы называете уродством, но мы называем это шагом к совершенству. Именно в наших руках лежит знамя перемен – мы должны сделать этот мир на ступень ближе к возвышению. Для этого стоит убрать то, что мешает ему достичь такого пути»
«Лучше я отдам себя на растерзание шавкам, чем чему-то, даже отдалённо похожему на живые существо…»
«Решение неидеальных не играет значения. Ты не видишь полной картины, одинокое создание. Присоединись»
***
2094 год, 21 ноября, 19:20.
Юго-западная часть Заулинского материка, внутри владений ФЧВ.
Оборудованная военная база, населённая служащими лицами, не обделёнными удовольствиями обычной жизни.
Рядовой военный бар, кишащий вояками-алкоголиками
Глава первая: Псарня
«Хей! Передай пива, в горле сохнет просто ужас!» – пытаясь перекричать общую суету, рявкнул за столом неопрятный блондин с едва видимой щетиной на его грубом, но молодом лице, на некоторых местах которого красовались свежие синяки и ссадины
«На, подавись» – бросив алюминиевую банку в крикуна, раздражённо ответил солдат у стойки, из чьего лица был виден лишь гладко выбритый, острый подбородок и шея с большим кадыком, так как остальную часть его головы закрывал боевой шлем
«Серёга, ты какой-то бука сегодня! Чего к нам не пойдёшь?» – уже переходя на более дружелюбный лад, произнёс крикун, пытаясь зазвать человека в шлеме к себе за стол, за которым сидели также смуглый, крупный, почти лысый мужчина средних лет с морщинистым лбом и более молодой брюнет в шлеме с двумя большими круглыми линзами подобных очкам, чей слегка острый нос напоминал клюв маленький клюв воробья или синицы. Около крупного солдата лежали уже несколько опустошённых банок пива, пока у юноши было только две, а по виду он и сам медленно уходил в сон.
«Ага, сейчас» – холодно ответил солдат в шлеме, отходя от стойки и направляясь в сторону стола, пока его сверлили взглядом вся троица за столом
«Собственно, что делать сегодня будем?» – басом вопросил смуглый человек, наваливаясь локтем на стол и осматривая всех сидящих
«А у нас есть варианты? Время позднее, скоро нас всех загонят на боковую, а завтра уж у нас и времени особо не будет – снова отправят по группам» – ответил клювоносый человек, методично постукивая указательным пальцем по деревянной поверхности стола
«А чё? Мы не маленькие дети, чтобы нас загонять спать. Если мы захотим, пойдём ночью что-нибудь делать!» – явно показывая степень своего опьянения, выплюнул блондин
«Ага-ага… Мы же в парке отдыха…» – небрежно выронил человек в очках, становясь более недовольным в лице
«А, собственно, что именно ты хотел промышлять ночью?» – вопросил Сергей, прищурив глаза и устремив взгляд на блондина
«Смотри…» – перейдя на шёпот, собрав всех остальных в круг, и начав вырисовывать невидимую схему на столе, хитрый планировщик заговорил – «Каждую ночь сюда привозят небольшие подачки от близких – передачи военным. Еда, алкоголь, сигареты, иногда лекарства. Привозят они их на отдельных склад… недалеко отсюда, короче. Там охраны – нема, а внутри так много всего, что подавиться можно. Если нам действовать слажено, под покровом ночи, нам удастся что-нибудь себе урвать»
«А ревизии? Вдруг они будут перепроверять и будут поднимать каждую роту на обыск?» – вопросил смуглый здоровяк
«То-есть ты хочешь украсть то, что передают родственники наших людей?» – проговорил явно задетый подобной идеей человек в очках
«Проблемы?» – колко вопросил блондин
«Да, проблемы. Ты же понимаешь, что если узнают, что это мы, то-»
«Боже, давай уже пить. Закрыли тему» – прервав разговор, пожаловался Сергей, переводя грозный взгляд тонких, как стрелы, бровей с двух спорящих индивидов
«Жил бы ты, где жил я – не жаловался…» – пробубнил блондин и вновь прилип к банке пива
Недовольно фыркнув, оба солдата отодвинулись друг от друга и круг «воровского совета» распался. Раздался первый щелчок, а за ним шипение – открылась банка пива. Удивительное творение алкогольной индустрии, созданное из простого хмеля и дюжины добавок, популярное у солдат всех званий. Только в общих барах всегда подают такое же общее пиво, которое производят на специальных фабриках. О вкусе такого жидкого золота и говорить трудно, потому что к такому напитку солдаты каждый раз берут закуску не для того, чтобы усилить эффект, а чтобы заесть спиртовую субстанцию, вкус которой многие терпят лишь из-за того, что она даёт возможность немного расслабиться. Но эта компания привередлива, ибо в ней находятся люди далеко не лучшего состава и прошлого. Такой группе не нужно уважение, не нужно признание, но нужна взаимопомощь и хоть какие-то поводы действовать вместе. Хоть армия и собрала их в один круг, но сближение удавалось с трудом. Каждый пришёл в своё время – кого-то забрали раньше, а кого-то в последний момент. Все они рвутся в свои направления, но завязаны они одним общим поводком. Лишь сейчас один из редких моментов, когда их интересы пересекаются, утопая в литрах алкоголя. Но даже тут их цели различаются, когда каждый утопает в спирте по своим причинам.
Хватило получаса, чтобы стол заполнился обёртками от закусок, металлическими банками и пластиковыми бутылками, на донышках которых до сих пор видны маленькие капельки золота. Состояние группы также показывало степень энтузиазма в столь приятном деле. Замир был на пересечении сна и бодрствования, навалившись всем своим тяжёлым телом на стол, Саша также держался из последних сил, а Антон, наоборот, начал дебоширить, ведя себя неподобающе даже для армейского бара, но зато полный энергии. Сергей был в угнетённом состоянии, алкоголь не позволял ему расслабиться, а лишь усиливал стреляющую боль в виске, которая и до этого его сильно раздражала. Она появилась совсем недавно, в этот же день, где-то полдень. Тогда это был лёгкий дискомфорт, но сейчас это переросло в полноценную пытку. Везде шум, суета, а внутри ушей чувствовалось только давление, которое переносилось на мозг и приносило ещё больше дискомфорта. В голове крутился вариант уйти на время, чтобы головная боль затихла. Туалет бара был отличным местом для этого.
Военные уборные всегда выглядели как полнейший хаос, который мог быть создан только человеком, прошедшим через многое и ставший либо почётным воином, либо необразованным уродом. Именно благодаря этому военным здесь удалось устроить полный погром, который чинить бесполезно, так как хаотичная и деструктивная сущность защитников родины всё равно будет проявляться раз за разом. Хоть среднестатистического военного трудно назвать человеком искусства, но его погромы способны сделать нечто похожее на печальную попытку абстрактного творчества. Потрескавшаяся и поломавшаяся на кусочки плитка пола, выкрученный в другую сторону кран и большое зеркало, правый угол которой имел так много трещин, что казалось, словно они были живыми, и подобно плющу они пытались захватить как можно больше поверхности стекла, уползая налево. Но, к сожалению, это не искусства – это мерзость.
Недовольно фыркая, не то от головной боли, не то от постоянного шума, Сергею удалось добраться до раковины. Тяжёлый шлем давил на голову словно пресс, но после выполнения недолгого алгоритма съёма защиты, головной убор оказался около одного из смесителей у крана. Под шлемом скрывалось не слишком радостное зрелище. Хоть и твёрдое, стройное лицо всё ещё выражало в нём человека, с заметными мешками под глазами и опухлостью от поглощённого спирта он лишь отдалённо напоминал себя. Казалось, что перед зеркалом стоит не живой человек, а набитая пухом подушка с его лицом, которую изрядно потрепали. Последствия армейской жизни казались не просто плачевными, а разочаровывающими. Но со временем эти чувства отпадают. Отпадает нужда в чём-то разочаровываться, в чём-то искать радость. Остаётся только долг своей родине, который ему нужно отплатить по праву своего рождения.
В разбитой части стекла, казалось, что-то есть. Чёрное, передвигающееся обрывистыми и резкими движениями, но не стоящее на месте. Напротив расколотого отражения ничего не было. Нечто кружилось внутри, словно пытаясь вырваться из трещин на волю, подобно насекомому, запечатанному в банке.
Это зрелище было слишком затягивающим, похожим на гипнотизирующий водоворот, от которого было невозможно оторвать глаз. И чем больше он фокусировался на этом сгустке, тем больше он становился чем-то внятным, превращаясь в более размытое образование, растекающееся по стеклянным трещинам. Капля за каплей неизвестная сущности перетекала из зарослей разбитого стекла в сохранившуюся, хоть и запачканную, часть зеркала. Смоляная субстанция начинала понемногу склеиваться друг с другом, повторять силуэт Сергея, поглощая его отражение.
Поражённый зрелищем солдат сделал пару неуверенных шагов назад, отказываясь верить своим глазам. Из тёмного сгустка понемногу начинали вырисовываться человекоподобные черты: скулы, ноздри, дыры для ушей и небольшая вмятина между лобной и лицевой частью головы, вокруг которой медленно загорались тусклые огоньки, похожие на светлячков или светодиодную ленту, обклеенную вокруг того, что можно было бы назвать, «лица». Послышался хриплый голос, но рта у существа вовсе не было. Казалось, будто кто-то говорит через рацию прямо ему в голову.
«Видя столь испорченное создание, неудивителен факт, что у вас появилось нечто, что пытается вас устранить, подобно саранче. Только загвоздка в том, что они работают вместе и не осознают себя. Они – невольники собственных инстинктов, а вы – вполне способны себя осознать. Только ты, видимо, не способен, как и твои друзья. Плывёшь по течению, словно потерянная лодка. А лодочник где? Детишек возит в сказке?»
Сергей на некоторое время застыл, видя, как это существо пристально проводило его взглядом своих огней, куда бы он не пошёл. Слегка заикаясь, он всё же посмел ответить:
«Не подходи ко мне! Сначала скажи кто ты, а иначе я тебе ободком лицо снесу»
«Раскрывать все карты в начале игре будет глупо. Я и сам не знаю, к чему ведут все эти старания. Себя раскрыть я не могу, да и лучше тебе не знать. Этот взгляд на мир тебе придёт тогда, когда наступит время. А пока…»
Окончив свой не многозначный рассказ существо схватило себя за лицо. Острые пальцы начали медленно впиваться в плоть щёк, а по ним начинала течь голубая, словно краска, кровь. Медленным, очень плавным движением, существо начало разрывать свой запечатанный рот. Под слоем чёрной плоти скрывалась пасть, усеянная зубами, похожими на иглы, неровно воткнутые в подушку. Но увидеть их удалось лишь глазком, ибо стекло, казавшееся столь прочным барьером между существом и обычным миром, предало солдата. Чёрное создание изрыгнуло из себя рой жёлтых насекомых, в котором одновременном толпились кузнечики, осы, комары и саранча. Со временем насекомые начинали заполнять комнату – пол, стены, потолок, а далее они начали захватывать и Сергея, который отчаянно пытался отбиться от вредителей, но болезненные укусы ос и раздражающие нападения комаров с отвратительным жужжанием просто не давали никакого выбора, кроме как сдаться. Последнее, что осталось в его памяти – падение лицом в самую гущу членистоногих тварей.
Всё оторвалось. Ощущение пустоты внутри, словно все органы и почти все нервные окончания были извлечены из тела. Состояние между живым и мёртвым существом, которого от тёмной неизвестной пропасти отделяет лишь небольшой, словно сбитый внутри масляной лампы, огонёк, которому не хватает топлива, чтобы продолжать гореть также ярко, как он это делал долгое время до этого. Но насекомых рядом не было, хотя Сергей чувствовал, как он приземлился в кучу лицом, и они уже начинали взбираться на него, пытаясь присоединить его к той огромной куче, в которой варились сами. Ощущалась лишь прохлада противного воздуха и холод плитки, на которой были хаотично раскинуты его руки. Всё вокруг словно вернулось в норму.
Боль в голове стихла, а тихий гул вентиляции и капание не до конца закрытого крана не были настолько раздражающими. Раздражал лишь шум за металлической дверью туалета, которая вела обратно в бар и едва ли справлялась со своей звукоизоляционной задачей. Очень не хотелось выходить, здесь хоть было холодно и воняло, но нервы были в порядке. Хоть головная боль и прошла, но силы почти полностью покинули тело. Вставать было трудно, а движения головой были очень неуклюжими – словно дыня перекатывается с бока на бок. Дыхание и вовсе казалось, останавливается, задерживается, и потом продолжается дальше, возвращаясь в норму. Но было необходимо выходить из этого положения, люди ждут.
Подняться с места было настоящим испытанием, будто весь опыт тренировок и физических упражнений стёрлись за секунду, вновь заставив его учиться ходить, как младенца. Когда удалось неустойчиво поставить себя на ноги, последовали неловкие шаги, один за другим продвигавшие его к выходу. Больше трудностей доставлял шлем, который не удавалась нормально надеть из-за затуманенного ощущения в голове и непослушных пальцев, а для упора и захвата стен была свободна лишь одна рука, так как в другой приходилось тащить свою защиту для головы. Приходилось брать перерыв на то, чтобы перевести дыхание и удержаться дрожащими руками за угол, но путь продолжался. Наконец удалось вцепиться в металлическую ручку двери и изо всех сил распахнуть её, позволив алкогольной вони сменить туалетную и нанести второй удар. И вот опять он – шумный бар, заполненный необразованными солдатами, от которых Сергей мало чем отличался. Лишь алкоголя он употреблял меньше, но в остальном – всё такой же вояка, который находится здесь лишь потому, что должен отплатить долг своей родине.
Организм вновь освоился в противной среде и с трудом, стараясь обойти толпящихся вокруг солдат, которым не хватало стульев, чтобы присесть к своим, потерянному солдату удалось воссоединиться со своей опьянённой компанией. Казалось, что пролетели несколько секунд, а убитые спиртом соратники были уже полны сил, а те, кто проявлял больше всего инициативы во время поглощения выпивки, наоборот обмякли и поникли, словно их внутренняя энергия покинула их в ту же секунду, когда организм закончил фильтровать поглощённый алкоголь.
«Ты это… Где пропадал, а?» – развесив губы и пытаясь не удариться головой об стол, пробурчал Антон – «Мы тебя уже это… заждались, ёмаё…»
«Поплохело в туалете, умылся и приходил в себя. Нормально всё, короче» – садясь на диван, отмахнулся Сергей
«Перепил… М?» – с трудом вопросил Антон, уже положив свою голову на поверхность деревянного столика
«Может быть, но уж точно не так сильно, как ты» – пытаясь подколоть своего размякшего напарника, с тяжёлым выдохом произнёс в ответ солдат
«Вечереет…» – приподняв голову со стола, вмешался в разговор Замир – «Скоро вечерний сбор… перекличка… может это, пойдём?»
«Ммм, угу…» – через уткнувшись лицом в стол, промычал Саша
«Полагаю, что лучше выдвигаться» – надев шлем и зафиксировав его на голове, Сергей призвал остальных – «Подъём! Пошлите, у нас сбор скоро, кретины!»
Понемногу отряд начал собираться, следуя за Сергеем, а после и за Замиром. Влившись в поток покидавших бар, в лёгкие наконец поступил воздух извне. Не свежий, не приятный, но более холодный. Ноябрьская погода была чем-то средним между постоянным холодом и льющим дождём, который будто пытался затопить всех ходивших на земле. Но военные поселения были более чем подготовлены к суровым погодным условиям, хоть это и означало то, что придётся пожертвовать природными элементами, сделав всё вокруг ещё более искусственным. Все дороги были залиты асфальтом, а все пешеходные переходы, аллеи, бульвары и тропинки забетонированы. От природы оставались лишь небольшие кустики и саженцы деревьев, которые находились повсеместно в маленьких горшках, грядках и клумбах, чтобы хоть как-то очищать местный воздух. В основном кислород фильтровался на отдельных станциях и многие носили с собой маски, чтобы не задохнуться в этом кошмаре.
Обычно военные объекты не располагают так далеко от населённых пунктов. Политика «Чёрного ворона» всегда стояла на стороне безопасности граждан внутри государства, а близость военных баз, заполненных профессиональными и обучающимися защитниками родных земель, являлись хорошим доказательством верности своим принципам. Тем не менее, одна из-подобных баз располагалась в относительном удалении от всех населённых пунктов и почти не пересекалась ни с одним районом. База подготовки солдат особого назначения.
Подобные базы подготовки напоминали изолированные поселения из молодых бойцов, которые проживали тут свои дни до последующих миссий или нападений. Внутри каждого такого поселения были все блага цивилизации: вода, еда, тёплые бараки, бары с выпивкой, стрельбища для оттачивания навыков, а если быть достаточно удачливым, можно было поймать передачу по радио или телевизору, которые часто стоят в столовых, заполняя своим шумом и так звенящий балаган. Но всё же, бар был для каждого солдата собственной исповедальней, в которой каждому было разрешено пожаловаться на жизнь своим братьям по оружию, либо тихо запить всё горе или злобу спиртным, сидя далеко в углу. Бывают и шумные образцы, которые находятся в центре и устраивают дебош средь бела дня (или ночи). Со стороны подобные индивиды выглядят смешно из-за карикатурного характера, словно списанного с книжек и телевизора, но оказаться рядом с ними – одно из худших наказаний, которые способна преподнести армейская жизнь.
После выхода из здания сразу же послышался рык бронетранспортёра, который проезжал неподалёку. Внедорожники используются редко, а грузовики и бронетранспортёры пользуются большой популярностью, так как многие просто используют их в качестве публичного транспорта. А сами бронетранспортёры выглядели довольно устрашающе даже для самих солдат. Чем-то они напоминали черепах – огромные, остроугольные, наслоенные бронированными пластинами машины на колёсах. У некоторых иногда можно встретить и пулемётное гнездо на верхушке, но обычно такие уже находятся где-то в бою, а не оборудованные экземпляры перевозят желающих в более мирных зонах.
Вдалеке же был почти полный мрак, но это было не только из-за сгущающейся ночи, но и являлось следствием техники «Чёрного Ворона» в использовании тёмных тонов. Для неосвоенного новичка огромное пространство из тёмных построек, которые не делает различимыми даже лунный свет, будет пугающим зрелищем. Почти всё было чёрно-белым, либо серо-чёрным, из-за чего большие здания, вроде штаба и общих столовых, в темноте были похожи на возвышающиеся мрачные замки, а марширующие в последний раз перед сном солдаты были подобны играющим теням, едва различимым благодаря красным огоньками светодиодных элементов на их шлемах. Даже в такой тёмной обстановке ориентироваться не так уж и сложно благодаря фонарям, расставленным в округе. Правда временами некоторые районы частично обесточивают для экономии энергии, из-за чего местами фонари отключаются. Тусклый свет помогал пробиться сквозь тьму и нормально добраться до казарм.
«Пошёл-пошёл!» – шёпотом скомандовал Антон, подходя к вечернему сбору.
На асфальте было расчерчено место для каждого, и все растворились в толпе таких же солдат, как и они сами. Вдалеке слышалась громкая, грозная речь и перечисление чьих-то имён очень сухим и неприятным голосом. Место было выбрано довольно неудачно – сразу между тремя солдатами, которые незыблемо стояли на своих местах и глядели в сторону говорящего. Спереди стоял обычный рядовой пехотинец, чёрная форма и закрытый шлем, на поясе был скрыт пистолет в кобуре и тактический нож. Справа стоял инженер, отличался он от других желтой повязкой на руке с белым символом гаечного ключа и молнии, а также шлемом с менее прилегающим к лицу стеклом – она больше походила на маску сварщика. Слева стоял крупный солдат, облачённый в тяжёлую экипировку с множеством бронированных пластин. Его экзоскелет, позволявший переносить на себе столь тяжёлый груз, казалось, был его вторыми костями. Можно было подумать, что это элитный пехотинец, но его маска с большими, квадратными фильтрами по бокам и красная повязка на руке с белым символом пламени говорили о другом. Один из «Огнеходцев» – из отряда огнемётчиков. Обычно, подобные ему, тренируются в отдельных корпусах, которые находятся в удалении от стандартных зон для пехоты, но время от времени они попадают в проверочные списки совсем других секторов.
Имя за именем выкрикивалось с небольшой сцены, а за ними поступали ответы «Я!», с последующими поднятиями рук. Из-за большого скопления людей было очень трудно разглядеть оратора, но вдалеке точно была видна тёмная фигура с фуражкой, на которой красовался раскрывающий крылья ворон. Глаз не видно – закрыты плотно прилегающими очками, а оставшаяся часть лица, казалось, была сухая, как потрескавшаяся земля. По голосу он хоть и не был сильно стар, но внешне его можно было уже выписывать из армии, если бы он не решился на имплантацию.
Наконец, заканчивая утомительное ожидание, звучит имя «Сергей Марков!». Немедля, Сергей поднял руку и громко выкрикнул: «Я!». После него отозвались ещё несколько солдат и раздался громкий горн. На самом деле, это был звук из динамиков, которые находились на сцене и которые оповещали о том, что перекличка закончена. Все разошлись по своим жилым отсекам, которые здесь принято называть бараками. Связавшись вновь со своей группой, наконец удалось обойти все толпы и добраться до своего жилого отсека – огромного бетонного здания, которое возвышалось вверх лишь на два этажа, но вниз оно углублялось на все три. На каждом этаже есть определённое количество комнат, которое зависит от размеров самого барака, которое в свою очередь уже определяется статусом заселяемых здесь жильцов. На каждом этаже было по 8 комнат для четырёх солдат, личных комнат – не было. На каждый этаж предоставлялась одна общая душевая и туалет.
Спустившись вниз на два этажа, под неприятным зелёным светом удалось добраться до своей комнаты – маленькой, подобной каморке, спальне с минимальными условиями для жизни. Прочные металлические кровати с некачественными матрасами, один деревянный стол со складным стулом, вентиляция и тусклая лампочка, встроенная в потолок и защищённая металлическими прутьями. Облупленные, расцарапанные, серые стены с не отмывающимися пятнами грязи делали из без того неприятное помещение ещё менее уютным. В мгновение ока все вещи уже были заброшены на второй этаж своих кроватей, каждый разбежался по своим койкам и с тяжестью упал в постель.
«Чё, отпустило?» – лёжа на кровати, вопросил Антон, стрельнув взглядом в Сергея
«Ага, а твою пьяную голову как, тоже больше не крутит?» – ответил солдат, устремив свой взгляд вверх
«Ага…» – переваливаясь на бок, пробормотал Антон, замолкая
«Саш, ничего насчёт завтрашних задач не известно?» – дружелюбным басом вопросил Замир, глядя в сторону койки с забитым вторым этажом
«Нас с утра будут распределять. Что там будет – не знаю» – с таким же настроением ответил солдат, снимая свои очки и обнажая свои сузившиеся от свободы глаза
«Ну, тогда, ребят, гашу свет» – отойдя от своей койки к выключателю, огласил Замир – «Спокойной ночи всем»
С ответным хором, лампочка потухла и, после пары тяжёлых шагов, с последующим скрипом матраса, нависла тишина. Каждому хотелось урвать побольше времени для сна, возможности побольше восстановить силы. Мозг сам пытался расслабиться, отпустить весь прошедший день, но разум не отпускал мысль о зеркале. О разбитом зеркале в уборной бара, в котором поселилось нечто тёмное.
«Привиделось? У меня галлюцинации? Белая горячка? От пива?» – мысли подобные этим кружились в голове, словно водоворот, вбирая в себя всё больше и больше внимания. Тёмное существо также не оставляло покоя уставшему разуму. На размышления и анализ не было сил, но и не хватало хладнокровности проигнорировать это. Оно говорило, оно двигалось – такое нельзя было игнорировать, но приходилось. Всё, что оставалось – смотреть пустым взглядом вверх, на второй этаж кровати и надеяться, что последние силы вскоре исчезнут и позволят погрузиться в блаженное небытие.
***
Утро, начиналось с тихого звонка в комнате и рутинного забега наперегонки, победитель которого пользуется уборной первым, пока остальные выстраиваются в очередь, чтобы дождаться своей возможности облегчить нужду. В этот раз Сергею удалось добраться до места пятым в очереди, подвели шнурки, запутавшиеся на ботинках. Когда своё место в очереди было оправдано и организм облегчён, наступало время вновь натянуть на себя форму. За несколько лет она уже становится не только оболочкой солдата, но и, в каком-тот смысле, его кожей. Без неё тебя вряд ли узнают, она защищает и оберегает. Заряжается от тепла тела при жаре и наоборот утепляется при холодных температурах, используя аккумулированное тепло. Основная форма немного регулирует температуру тела при резких изменениях температуры, а шлем обеспечивает вентиляцию воздуха в голове и собирает жир с волос в отдельные картриджи, которые позднее опорожняются на земле, но отчаянные разведчики в походе используют его заместо обычного подсолнечного масла, которое очень трудно добыть, а в обычных наборах армейского питания его не хватит, даже чтобы пожарить перепелиное яйцо. Костюм хоть и не живой, но с солдатом он находится в тесных симбиотических отношениях. На костюм натянулся бронежилет, а на нём всё также красовалась личная карта – аналог жетонов ФГС. Имя, звание, лицо и свой номер – всё, что нужно знать главнокомандующим, не говоря со своими бойцами. Чаще всего эти карты закреплены на жилете так крепко, что легче жилет снять, чем её отцепить. Зато плотное покрытие не раз спасало солдат от прямого попадания в сердце. Правда после этого начиналась бюрократия с оформлением новой карты.
