Читать книгу Испепеляя пустоту (Люми Виридис) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Испепеляя пустоту
Испепеляя пустоту
Оценить:

3

Полная версия:

Испепеляя пустоту

Тем временем старик, погремев посудой у очага, поставил перед нами исходящие ароматным паром чашки, грубо вырезанные из дерева.

- Целебный отвар, восстановит силы и поможет пройти ваш сложный путь. Пейте! – скомандовал он, - И прекратите смотреть друг на друга с таким недоверием! Ваши судьбы давно переплелись друг с другом, как ваши тени. Будет проще, если вы поймете это как можно быстрее.

Я с опаской обернулся и поглядел на тени, выплясывающие за нашими спинами в неровном свете очага. Они и вправду вопреки всему лежали не прямо за нами, а скрестились на стене, соединяясь в единое темное пятно. Это было странно и тревожно и противоречило всему, что я успел узнать в школе Ордена, где в меня упорно вбивали знания с десяти лет.

- Я знаю, кто вы, - продолжал старик, а Лейла нахмурилась, словно не веря его словам. Но по мере того, как он говорил, ее лицо меняло выражение с недоверия на удивление, шок и в конце страх. – В твоем сердце ярость, в прошлом огонь. Ты убийца поневоле, но не вини себя. Прошлое тебя настигнет, будь готова не поддаться панике. Ты назвалась Лейлой, но не так тебя окрестили при рождении. Твое имя звенит, как колокол в тишине ночи. Я слышу его, Эллари!

Эллари? Я не понял и половины из того, о чем говорил старик, но имя отдалось в груди учащенным сердцебиением. Оно звучало правильно, словно я знаю его много лет. Я бросил на мою спутницу быстрый взгляд – при звуке своего имени из уст старика она побледнела, но промолчала.

- А ты, - старик развернулся ко мне, - носишь внутри пустоту, которая не даёт тебе покоя. Ты бежишь не от Ордена. Ты бежишь от себя. От своего сердца, которое всё ещё бьётся под слоем пепла. Ты зовешь себя Дорианом, но это не твое имя. Ты отдаешь дань товарищу, который погиб за тебя, но это имя не приведет тебя к цели, Бреннан.

Краем глаза я скорее заметил, чем услышал, как Лейла – нет, Эллари – одними губами прошептала мое имя, настоящее имя, и этот шепот запустил по позвоночнику странный вихрь мурашек.

Старик замолчал на некоторое время, видимо, давая нам обоим осознать, что он только что выложил наши тайны друг другу, пусть и иносказательно и местами витиевато. Но уже одно то, что он знал наши настоящие имена заставляло меня тревожно ожидать, что же еще сможет поведать нам старец. Больше не возникало сомнений, что это не простой старик, что он знает больше, чем говорит. И что нам однозначно очень повезло, что мы попали в его сторожку. А может быть, дело было вовсе не в везении?

- Вы чувствуете? – отшельник тем временем подошел к маленькому заросшему пылью и паутиной окошку, за которым, если только знать наверняка, куда смотреть, вдалеке можно было увидеть парящий остров Нимферион. С такого расстояния он казался серовато-зеленой точкой над горизонтом, однако меня с детства удивляло, что остров можно было увидеть с любой точки Сентириона. Он мерцал в небе смутным напоминанием всем жителям континента о том, каким даром боги когда-то наделили людей, и как люди сами решили отказаться от него. - Сердцедрево тревожится. Оно чувствует, что его время на исходе. И скоро придёт тот, кто сможет его изменить. Тот, кто сожжёт его дотла или даст ему новую жизнь. Я вижу две искры. Одна — огонь, который боится сам себя. Вторая — пепел, который хочет разгореться заново. Вместе вы можете стать пламенем, которое изменит всё.

- Мы не можем изменить мир. Мы просто пытаемся выжить. – горько усмехнулась Эллари. – Я просто хочу жить нормально. – прошептала она еле слышно, и, черт бы побрал мой острый слух, я конечно же это услышал.

- Жить нормально и выживать – не одно и то же. – старик каким-то невероятным образом тоже услышал последние слова Эллари, - Вы пришли ко мне не за спасением, вы пришли за ответами. Но ответы не дают покоя. Они дают путь. Вы оба бежите. От себя, от своего прошлого… от того, кем боитесь стать в будущем. Но ваша встреча, случайная, как вам кажется, отнюдь не была таковой. Вы способны совершить нечто такое, что не делал еще никто до вас. Но для этого вы должны сделать выбор – выбор остаться самими собой и не бояться. Но это будет после, а сейчас уже поздно. И на эту ночь я хочу, чтобы вы стали моими гостями.

Мы с Эллари непонимающе переглянулись – что значит «поздно»? Когда мы подошли лесному к домику, едва перевалило за полдень, а внутри по моим ощущениям мы не провели и получаса. Но правда заползала в маленькое пыльное оконце сумеречным туманом – солнце давно скрылось за горизонтом, кусочек неба, проглядывающий сквозь неровное стекло, был глубокого цвета индиго и на нем во всю свою силу уже мерцали звезды. Как мы могли не заметить того, что уже стемнело?

- Не удивляйтесь, дети мои, - старик ухмыльнулся в белоснежную бороду, увидев наши растерянные выражения лиц, - Во владениях лесного духа время идет по-другому. Оно то ускоряется, то становится тягучим и длинным, но всегда таким, как нужно в данный момент.

Отшельник, все время разговора стоявший практически неподвижно, отступил в сторону и за его спиной я увидел дверь в соседнее помещение. Я мог бы поклясться, что ее не было, когда мы с Эллари вошли в хижину! Ничуть не смутившись, старик прошел к таинственной двери и отворил ее, приглашая нас внутрь:

- Здесь вы будете в безопасности, по крайней мере, на время. А теперь, отдыхайте. Завтра предстоит длинная дорога.

Эллари

Мы остались наедине с Дорианом, нет – Бреннаном, и когда дверь за нашим гостеприимным хозяином с тихим скрипом затворилась, я внезапно почувствовала неловкость. Весь вечер я разглядывала наконец-то открывшееся мне лицо моего спутника и, наконец, поняла, почему он не торопился снимать капюшон. На его виске серебристым пламенем горела метка дезертира. Мне всегда казались жестокими методы Ордена в отношении эмпатов, но самым страшным было то, что даже будучи по ту сторону, даже вступив в ряды солдат и став Опустошенным, человек никогда не имел пути к отступлению. Орден одинаково хорошо контролировал и эмпатов, и своих подчиненных, заставляя последних принимать Эликсир Верности, который не давал возможности даже помыслить о том, чтобы уйти со службы. Таких сразу же вычисляли по начинавшей переливаться серебром отметке. Но у Бреннана она не просто переливалась – в темноте комнатушки, что выделил нам старик, метка сияла предательски ярко, не оставляя сомнения в том, как долго Бреннан уже бежит от Ордена.

- Ты боишься меня? – внезапно услышала я голос из тьмы.

- Нет. – к моему удивлению, это была чистейшая правда. Я не боялась Бреннана, несмотря на то, что он был солдатом Ордена, хоть и бывшим. Я почувствовала, что он не такой, как другие Опустошенные еще в таверне в том городишке, и чем дольше я оставалась рядом, тем сильнее это ощущение крепло внутри.

- Даже несмотря на то, что теперь я знаю, кто ты? Ты ведь та самая беглая эмпатка, которую Орден ищет вот уже шесть лет? Ты постоянно ускользаешь от его солдат, словно сама удача ведет тебя. Неужели ты не боишься, что я сдам тебя? Ведь это поможет мне получить прощение Ордена и, возможно, дарует свободу.

- Я думаю, что прощение Ордена – не то, что ты ищешь… Бреннан. Я видела, как ты застыл и не шевелился, когда мы бежали из таверны. Я чувствовала Пустоту внутри, но она была другая, живая, словно шептала мне, что на самом деле ты внутри не пуст. Она как ширма, которая мешает разглядеть твои эмоции, показывая окружающим лишь слабые очертания. Я думаю, ты хочешь избавиться от нее, но не уверена, что ты выберешь – убрать эту ширму вовсе или построить вместо нее непроницаемую стену.

- А ты? Что ищешь ты, Эллари? – мое имя, слетевшее с его губ, прошелестело легким ветерком, мягко коснувшись моей кожи и пробудив сотню мурашек. Я порадовалась, что в комнатушке достаточно темно, чтобы он не увидел, как загорелись мои щеки. Хотя с его зрением в этом нельзя было быть уверенной наверняка. Бреннан ждал ответа, а я не знала, как объяснить ему, что чувствую Как дать понять, что мой «дар» - это проклятье, которое способно оставлять после себя только горечь.

- Я… я хочу избавиться от своего пламени. – возможно, это прозвучало слишком резко, потому что Бреннан надолго замолчал, и я, решив, что сегодняшний день и так был слишком долгим и полным разговоров, не без удовольствия свернулась калачиком на тюфяке из соломы и ароматной лаванды. Возможно, Бреннан что-то ответил мне, но я уже не слышала, погрузившись в такой приятный и долгожданный сон…

* * *

Меня разбудили первые лучи солнца, робко протиснувшиеся в щель между открытой оконной ставней и рамой. Привычка быстро просыпаться и оценивать окружающую обстановку выработалась за шесть лет скитаний почти безукоризненно. Я тут же обнаружила, что Бреннан уже не спит (если вообще ложился), а просто сидит и смотрит на меня. Его пристальный взгляд, словно ощупывающий каждую деталь моего лица, растрепанные после сна волосы и помятое платье, снова окрасил мои щеки розовым, и я спешно отвернулась, чтобы он с его нечеловеческой реакцией и умением подмечать детали не разглядел моего смущения.

В дверь тихонько постучали, прервав наше неловкое молчание. Старик стоял на пороге, и в его белых глазах мне почудилась тревога. Густые брови были нахмурены, а в руках он держал два небольших холщовых мешочка.

- Мне хотелось бы, чтобы ваш визит затянулся еще хотя бы на несколько часов, однако вам пора уходить. По вашим следам пустили ищеек Ордена и совсем скоро они будут здесь.

Я с тревогой взглянула на Бреннана, и заметила, что он тоже напрягся. Старик, тем временем, продолжал.

- Я приготовил для вас небольшие дары, которые облегчат вам путь. Но они не смогут навсегда дать вам то, что вы ищете. Бреннан, здесь лежат травы, которые помогут быстрее восстанавливаться после «сбоев». Эллари, тебе даю травы, которые немного облегчат боль от твоего камня-подавителя. Держите их поближе к сердцу. Эффект не вечный, спустя время, когда аромат трав станет почти незаметным, они потеряют силу. Но это даст вам возможность сосредоточиться на вашем пути, а не на ваших страхах. А теперь идите!

Бреннан с благодарностью принял подарок старика и протянул мне руку. Когда его пальцы сплелись с моими, я почувствовала легкое покалывание на коже, как от статического электричества.

- Идем! – сказал он и на этот раз я не сопротивлялась. Когда мы спешно покидали лесной домик, я успела оглянуться и увидела гигантского пса, что привел нас сюда. Он смотрел на меня своими черными глазами, и мне казалось, что я прочитала в них пожелание удачи.

Глава 4

У Ордена были свои методы. Главный жрец Северин спокойно расхаживал взад и вперед по своей небольшой, но претенциозно обставленной комнате наверху самой высокой башни Цитадели Пепла. Он был совершенно спокоен, несмотря на то, что командир поискового отряда только что принес ему неутешительные вести: девчонка, которую они не могли поймать вот уже шесть лет кряду, снова обвела их вокруг пальца. Она каждый раз невероятным образом умудрялась уйти прямо у Ордена из-под носа, словно кто-то помогал ей в этом. На этот раз Северин даже догадывался, кто это мог быть. От его внимания не ускользнуло то, как выглядел, по словам командира отряда, этот самый «помощник» - высокий, широкоплечий, скрывающий свое лицо в тени капюшона. Все это были общие описания, под которые могли попасть большинство мужчин Сентириона в возрасте от 20 до 40 лет. Но вот что точно давало понять, с кем Орден имел дело, так это странный шрам на виске гостя, на который впоследствии указала чрезмерно болтливая хозяйка таверны, где случилась последняя облава. По ее словам он как будто сиял в тусклом свете ее заведения и она, решив, что это отличительная черта служителей Ордена Холодного Разума, тут же предоставила посетителю комнату и ужин. И, конечно же, не стала задавать лишних вопросов. Глупая деревенщина! Даже живя в таком захолустье, пора бы уже знать, что означает эта метка!

Северин тяжело вздохнул, про себя сетуя на необразованность некоторых отдаленных деревень Сентириона, но тут же вернулся мыслями к таинственному мужчине из таверны. Снова прокрутив в голове сведения, полученные от командира отряда, глава Ордена почти наверняка понял, что девчонке помог сбежать его же солдат. Паршивая овца в стаде, Бреннан был единственным, кому удалось так долго дурачить Северина. Единственный из его послушных подданных, кому удалось не просто скрыть метку дезертира от своих соратников, но еще и улизнуть из казарм незамеченным. Как ему это удалось и как он за полгода не попался ни одному патрулю, для Северина тоже было загадкой. Обычно дезертировавшие Опустошенные долго не выдерживали – их толкало на предательство Ордена не пойми откуда взявшееся внезапное желание узнать о себе больше, чем им оставляли в памяти после Ритуала, но за этим желанием приходили и другие. И их головы и сердца просто не переносили обрушившейся на них эмоциональной лавины. Как правило, все заканчивалось одинаково – пара недель в бегах и Опустошенный дезертир находился мертвым в каком-нибудь захолустье, откуда когда-то его забрали еще ребенком. Приходилось после этого подчищать место смерти, чтобы жители деревни не задавали лишних вопросов. Крайне редко Опустошенные не погибали от разрыва сердца, а начинали буйствовать и сходили с ума, тогда в игру вступали отряды Ликвидаторов. Но чтобы Опустошенный полгода скрывался от Ордена и был при этом в здравом уме (а Бреннан точно был в здравом уме – иначе он давно бы попался), такое на памяти Северина было впервые.

В дверь постучали, бесцеремонно выдергивая жреца из размышлений о беглецах.

- Ваше преосвященство, эмпатка сбежала из лесной хижины, куда накануне нас привел ее след. Я не знаю, каким образом ей это удалось – отпечаток магии был совсем свежий, но когда мы ворвались внутрь, там было пусто, везде были их следы в пыли, а очаг в доме явно не разжигали в ближайшие годы. Но разведчик клянется, что вчера вечером из трубы шел дым, а в окнах мерцал свет. Вокруг этой хижины происходила какая-то чертовщина! - командир отряда был явно раздосадован тем, что его люди не смогли поймать парочку, но старался не показывать эмоции. Хоть командование и не лишали эмоций через Ритуал Ледяного покоя, но в Ордене не приветствовались всплески чувств любого характера. – Нам удалось выяснить, что она ищет Алхимика, который по слухам живет недалеко от столицы. Насколько мне известно, старик давно не появлялся на людях. Быть может и вовсе отдал Богам душу. В любом случае, будет не лишним послать отряд по их следу и дальше. Когда-нибудь они совершат ошибку, и мы схватим обоих.

Жрец Северин задумчиво кивнул, не глядя на говорившего.

- Пошли своих лучших людей. Эти двое и по одиночке меня жутко раздражали, а теперь, когда они преследуют общую цель – стали просто невыносимыми. Нужно заканчивать с Бреннаном, да и девчонке довольно от нас бегать! И еще, - жрец, наконец, развернулся и внимательно посмотрел на командира отряда, - когда подберетесь к ним достаточно близко, не торопитесь. Девчонка, скорее всего, почувствует ваше приближение, что-то мне подсказывает, что именно так ей и удавалось от нас скрываться все эти годы. Пусть вас обнаружит дезертир. Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться, и тогда мы поймаем обоих птенчиков разом.

Солдат прижал руку, сжатую в кулак, ко лбу, показывая тем самым, что приказ жреца понял и, молча кивнув, удалился. Северин как ни в чем не бывало, продолжил свой путь по комнате, но уже в гораздо более приподнятом настроении, чем полчаса назад.

Эллари

В нос бьет аромат свежескошенной травы, а лопатки покалывает от острых стебельков, топорщащихся, словно сердитый ежик, из земли, на которую я не поленилась постелить покрывало. Обожаю это время. Отец косит траву за домом, а мы с Мартином счастливые и довольные, набрав под деревом яблок-паданцев, бежим в дом за ярким одеялом, сшитым мамой из лоскутков, стелим его под раскидистой яблоней и падаем на спины, утопая в мягкой хлопковой ткани. Солнце, неторопливо обходя небосвод, создает причудливые тени на захваченной нами территории, легкий теплый ветерок приносит из леса ароматы трав и лесных ягод, любопытная сойка сверлит нас умным взглядом и что-то кричит на своем птичьем языке. Мне кажется, ей тоже хочется яблок, но я не успеваю вскочить и предложить птице угощение, как та срывается с ветки и исчезает в кружевных ветвях.

Мартин смеется и жует яблоко, сладкий и липкий сок брызжет из наливного плода и попадает на меня. Я делаю вид, что недовольна, но на самом деле, мне нравится. Мне нравятся наши игры и то, как он берет меня за руку, когда боится чего-то. Мне нравится читать ему на ночь сказки, ведь сам он пока не умеет. Мне нравится, как он радостно кричит мое имя, когда видит меня возвращающейся домой…

Внезапно небо темнеет, порыв холодного ветра поднимает по спине стайку мурашек, и до моего слуха доносится отдаленный раскат грома. Я оборачиваюсь, но Мартина нет рядом. Снова гром. Нет, не гром! То рушатся каменные перегородки, вздымая столбы пыли и гари.

Я вскакиваю на ноги и мчусь к задней двери дома, скрытой за раскидистыми кустами малины. Мне не нужно даже смотреть в ту сторону – я и без этого знаю, что дверь эта открыта, и в темном проеме пляшут яркие обманчиво веселые языки пламени. Снова раздается грохот – поперек дверного проема падает обуглившаяся балка, загораживая проход, огненные лоскуты почти с нежностью обвивают ее и мешают рассмотреть детали внутри дома.

- Мартин! – мой крик срывается на хрип, когда я очертя голову бросаюсь в пылающее нутро дома. Легкие тут же заполняются удушливым дымом, глаза перестают различать дорогу – я вижу только яркие всполохи по краям зрения. Я знаю куда идти, ведь я здесь выросла, но в пугающей темноте пожара мысли становятся тягучими, словно смола. Ноги словно прирастают к полу. Я стою посреди полыхающей кухни и не решаюсь двинуться дальше.

И тут я вижу силуэт. Глаза слезятся от дыма и копоти, но я уверена, что в темнеющей глубине прохода, ведущего на лестницу, я вижу своего брата. Он стоит на нижних ступенях и смотрит на меня. Его глаза прикованы к моему лицу, а губы, словно, что-то шепчут, но слова я не могу разобрать. На его лице нет страха или упрека, брови не хмурятся обвиняюще, но я знаю, что виновата. Это я виновата, в том, что произошло, и мне уже никогда не искупить своей вины.

Я задыхаюсь от гари и слез, душащих меня, зрение подергивается туманом. В груди безжалостно печет то ли от огня, что полыхает вокруг, то ли от боли, которую я так усердно от себя прячу. Когда боль, наконец, становится невыносимой, я опускаюсь на деревянный пол, усеянный пеплом, и кричу. Кричу, пока не охрипнет голос, кричу как раненный зверь, которого загнали в ловушку. Вот только раненный зверь не виноват, в отличие от меня…

* * *

Мой крик оборвался, и мир вокруг вспыхнул оранжевым пламенем костра. Мягкие уже не обжигающие и совсем не опасные языки огня ласково поглаживали теплым отсветом мою щеку, тьма обнимала со всех сторон, а с небес, тускло мерцая, на меня смотрели серебристые звезды. Контраст между жаром, который я испытала, словно заново побывав в том огне, и промозглой сыростью голой земли, острые камни которой больно впивались в кожу спины, был таким ярким, что в первые секунды после пробуждения я не осознавала, где нахожусь. Сердце заполошно колотилось, но внутри была странная пустота, словно из меня высосали все силы и выбросили пустую оболочку. Я по старой привычке сжала в пальцах камень, висевший на шее – он почему-то показался мне горячим, как тлеющий уголек.

Мой взгляд заторможено скользил по окружившим меня кустам с редеющей листвой, пока, наконец, не натолкнулся на сосредоточенное лицо Бреннана, внимательно наблюдавшего из-под густых темных бровей. Казалось, он проникал своим взором мне под кожу и понимал весь шквал беспокойных чувств, что бушевал в моей груди.

Бреннан

- Ты кричала во сне. Звала Мартина. Кто это? – я, наконец, сумел оторвать взгляд от растрепавшихся после короткого беспокойного сна волос Эллари и ее светлых, словно тающие льдинки, глаз, испуганно глядящих на меня снизу вверх.

Дотянувшись до крупной длинной палки, валявшейся неподалеку, я поворошил угли догорающего костра и искры взметнулись в темноту неба, а неловкую тишину заполнил уютный треск дерева. Эллари не ответила, и я вновь посмотрел на нее – в глазах плескалась паника, а горло подергивалось, словно от с трудом сдерживаемых слез. Она не ответит. Я понял это почти сразу, как неизвестное имя слетело с моих губ требовательным вопросом. Но попытаться стоило.

- Не хочешь, можешь не отвечать, - примирительно поднял я ладони, - Но тебе стоит взять себя в руки: ты вся дрожишь, а если будешь продолжать так вопить, то нас услышат раньше, чем рассветет. И нам очень повезет, если это будут дикие звери, а не ищейки Ордена.

- Спасибо за ценный совет. Еще немного таких советов от тебя, и я точно возьму себя в руки.

Эллари прикусила губу, и ее взгляд затуманился, когда я упомянул Орден. Она совершенно не умела скрывать свои мысли, и на ее лице сейчас отражался весь спектр эмоций – от недоверия до желания рассказать мне все и облегчить свою ношу. Я же вернулся мыслями к минувшей ночи. Образ Эллари, мечущейся во сне на тонкой подстилке из еловых веток, пронзил душу, как острый клинок, оставив неизгладимый след. Она не просто кричала, не просто звала неизвестного мне Мартина, в ее голосе слышалась паника, вина и горечь утраты настолько сильная, что даже моя Пустота не осталась непоколебимой. Внутри меня словно натянули тонкую струну и крики Эллари извлекали из нее щемящий звон.

Тем временем природа вокруг начала пробуждаться и первыми птичьими трелями возвестила о рассвете. Эллари очнулась от своих раздумий и обернулась, вглядываясь в серую полоску едва брезжившего рассвета. Я не стал дожидаться, пока она озвучит очевидное, и поспешно поднялся на ноги, забрасывая землей остатки костра.

Мы молча двинулись в прежнем направлении. Утренний лес окутывал нас прохладой и туманом, клубившимся вокруг ног и скрывавшим от нас камни и ветки, о которые так легко было споткнуться. Влажная от росы трава и ветки кустов оглаживали наши фигуры неспешно пробирающиеся по подлеску. Где-то в вышине одиноко пропел соловей и замолчал, оставляя после себя звенящую тишину.

Я шел первым шагов на пять впереди, но благодаря обостренному слуху слышал каждое движение моей спутницы, словно она шагала наравне со мной. Внезапно предательский корень старого дуба слишком сильно выступил из-под сырой земли и Эллари, запнувшись об него, полетела вниз. Я рванулся назад, благо дистанция позволяла, и успел подхватить её под руку, прежде чем она упала, и девушка благодарно взглянула на меня, тут же неловко отстраняясь, словно стыдясь собственной неловкости.

-Спасибо, - буркнула Эллари, - Сегодня, похоже, земля хочет познакомиться со мной поближе.

Некоторое время после этого мы шли в абсолютной тишине, пока, наконец, терпение не покинуло меня.

- Так кто такой Мартин? – я прочистил горло и в утреннем лесу мой голос прозвучал слишком громко, неуместно.

- Мой брат, – Эллари ответила не сразу, словно обдумывая, стоит ли делиться такой информацией со мной. – Был. Он погиб в пожаре несколько лет назад. Я не смогла спасти его.

Я ожидал какого угодно ответа, но точно не такого. Как, скажите на милость, реагировать на такое? Извиниться? И зачем ей сдались мои извинения? Я промолчал, чувствуя неясную боль, что томительно ныла внутри, и оглянулся на Эллари. Растрепавшиеся темные кудри липли к разрумянившимся щекам, под лучами разгоравшегося дня волосы ее отливали рыжиной. В памяти неожиданно пробудились воспоминания, как тени из прошлого, нарушившие покой, о другой девушке, которые, как я надеялся, будут стерты Ритуалом, но вот уже десять лет напоминали мне, что все надежды были тщетны. Рина так любила лес. Возможно, если бы не эта любовь, наша жизнь сложилась бы иначе. Я тряхнул головой, отгоняя мысли о сестре, роящиеся как назойливые мухи, и со вздохом шагнул дальше, раздвигая ветки густого кустарника.

Насколько хватало глаз, простирались поля и пригорки, такие же, как и тот, на который мы только что вышли с Эллари, а на самом горизонте темнела одиноким шпилем таинственная башня – та самая, куда лежал наш путь. Я был уверен с самого начала, что башня Алхимика – единственное место, куда Ордену нет хода. Старик когда-то спас наследника, и король даровал ему эту привилегию. С тех пор о нём ни слуху, ни духу, но башня по-прежнему недоступна для ищеек Ордена. Ее окрестности зарастают бурьяном, стены оплетает ядовитый плющ, а старик, вероятно, давно отправился к праотцам, ведь о нем ничего не было слышно уже около пятидесяти лет.

- Как думаешь, он там? – Эллари прервала поток моих размышлений об Алхимике практически тем же вопросом, что вертелся у меня в голове в последние дни. Как будто читала мои мысли.

- Не знаю, - ответил я с небольшой заминкой.

bannerbanner