Душа альбатроса 3 часть. Героями не рождаются

– Встретимся вечером, дорогая Аликс. Позаботься о нашей голубоглазой «кубышке»-малышке, только ты и можешь уследить за этой непоседой…

– Не беспокойся, милый, – ответила Александра Фёдоровна, привыкшая самостоятельно нести заботы о воспитании детей.

Будучи родной внучкой английской королевы Виктории и рано осиротев, принцесса Аликс росла при британском дворе. Поэтому многие правила при воспитании своих дочек, которых с первых дней никогда не пеленали, вынесла из наблюдений собственного детства. Новорождённые малышки до того, как смогли научиться самостоятельно ходить, облачались в длинные рубашки до пят из тонкого батиста или мягкой фланели, в зависимости от сезона. По мнению матери, так они приучались к свободе поведения и чувству раскрепощённости, что очень важно для особ царского дома. К тому же, Александра Фёдоровна, несмотря на наличие нянек-кормилиц, предпочитала сама выкармливать грудью своих новорожденных детей, что делало их здоровенькими и спокойными. Родив с разницей в два года четырёх дочерей, императрица сумела сохранить безупречную фигуру, тонкую талию и ходила неизменно с прямой спиной. Обычные детские болезни и прочие мелкие семейные дрязги, споры или проблемы горячо любящая своего супруга Аликс никогда не вешала на плечи мужа, повелителя необъятной империи. Впрочем, и сам монарх не обременял жену политикой и делами государства, оставаясь образцовым мужем и отцом. Как любила частенько повторять вслух любимая фрейлина императрицы Анна Вырубова:

– Жизнь их Величеств можно назвать безоблачным счастьем взаимной и безграничной любви.

Однако мнением любимой супруги в особо важных государственных делах Николай II Александрович дорожил и не просто просил её совета, но и тайного присутствия на заседаниях. У них даже был семейный секрет: при перестройке дворца под свою резиденцию в 1903-ем году Государь Император дал распоряжение придворному архитектору изменить первоначальный проект в левом флигеле, соединив специальным переходом через закрытую антресоль свой новый Парадный кабинет с Кленовой гостиной Аликс. Так, негласно для всех присутствующих на приёме, Российская императрица Александра Фёдоровна могла со стороны, с близкого расстояния тайно наблюдать за происходящим и делать в своей записной книжке пометки об особенностях поведения и высказываниях приглашённых, потом делилась впечатлениями со своим царственным супругом, которому благодаря такой помощи было легче принимать трудные решения.

Несмотря на занятость, император всегда находил время для дочек, часто посещал «детскую половину» на втором этаже, где читал девочкам перед сном любимые книжки, в основном, произведения классиков. Они нередко на совместных прогулках играли в снежки. Катались по окрестностям Царского Села на велосипедах. А уж здесь, в этом тихом и заповедном местечке, было, где разгуляться. Аллеи трёх старинных тенистых парков, имевших двухсотлетнюю историю, соединяли Большой Екатерининский и Новый Царскосельский (Александровский) дворцы, расположенные друг от друга в пяти минутах ходьбы. Очень любили Романовы свои летние семейные морские путешествия. То были самые счастливые дни! Царственные родители дали девочкам забавное домашнее прозвище по первым буквам имён (Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия), которое настолько прижилось, что маленькие принцессы, всякий раз, когда писали коллективные письма или другие сочинения по литературе, подписывались загадочным псевдонимом «ОТМА».

Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна в те годы проживала отдельно: то в любимом Гатчинском дворце, то в Санкт-Петербурге в Аничковом дворце, но неутомимо продолжала строить козни против невестки, которая «никак не может родить Наследника Престола». Пожалуй, только это обстоятельство, что матушка по-прежнему незаслуженно обижает его дорогую, кроткую и терпеливую Sunny (Солнышко – англ.), омрачало Российского Государя. Но тут уж ничего нельзя было поделать…

Великолепный Царскосельский Александровский дворец, состоящий из двух этажей, центрального фасада в виде ротонды с колоннами и флигелей по обе стороны, стал на долгие годы самым надёжным и самым счастливым семейным убежищем для верной и преданной мужу Александры Фёдоровны. Кстати, именно здесь, в Царском Селе, родился и сам Никки, именно здесь, в Александровском дворце на свет появилась и их первая дочка, Великая Княжна Ольга. Девочки подрастали на свежем воздухе, никогда не разлучались, учились всему сообща, беря друг с друга пример, и чувствовали себя прекрасно рядом с папой и мамой. Дружили они, старшие и младшие, парами. Названные в честь героинь пушкинского романа «Евгений Онегин» сестёр Лариных, Ольга и Татьяна играли в более взрослые и подвижные игры. Им нравилось бегать по дворцу на специальных деревянных ходулях или «гигантских шагах». Младшие сёстры Мария и Анастасия также были неразлучны, вместе занимались рисованием, своими куклами и мягкими игрушками. Маленькая Настюша особенно любила играть в прятки, благо потаённых мест во дворце было предостаточно. Но всякий раз эта игра заканчивалась одним и тем же: спрячется Великая Княжна Анастасия Николаевна в укромное местечко и не будет отзываться ни на чей зов, пока её не отправится искать и не позовёт любимый отец. Только императору удавалось находить своего «швыбзика»! Впрочем, у каждой из княжон был свой, далеко не ангельский характер. Разбирая подчас строптивое поведение дочек, Александра Фёдоровна детей никогда не ругала, просто давала им наставления…

Глядя через окно своего парадного кабинета для официальных приёмов на парк и заснеженные могучие деревья, казавшиеся в своём белом наряде волшебными, Николай II прислушивался к детскому заливистому смеху и улыбался, готовясь к визиту важного посетителя. Как вдруг раздавшийся хрустальный бой настенных часов, висевших в приёмной, вернул императора к делам насущным. Ровно на 10 утра в этот солнечный мартовский день был запланирован визит Военного министра Российской империи Алексея Николаевича Куропаткина, генерала от инфантерии. Именно с ним Государь сегодня наметил обсудить ключевые вопросы по реализации своего детища – Большой Азиатской программы. В её разработке и воплощении в жизнь Николай II Александрович принимал личное участие, поскольку считал сближение России и Восточной Азии одной из главных задач своего правления, как и кураторство строительства Великой Транссибирской железнодорожной магистрали, идущее скоростными темпами. По данному поводу великий и самый авторитетный русский учёный Дмитрий Иванович Менделеев уже написал пророческие строки: «Только неразумное резонёрство спрашивало: к чему эта дорога? А все вдумчивые люди видели в ней великое и чисто русское дело – путь к океану – Тихому и Великому, к равновесию центробежной нашей силы с центростремительной, к будущей истории, которая неизбежно станет свершаться на берегах и водах Великого океана» …

Намечая и подробно описывая главные направления «Большой Азиатской программы», Российский император опирался не только на собственные впечатления, которые он почерпнул, совершив ещё Цесаревичем кругосветное путешествие на Восток. Помимо геополитических причин для молодого Николая II Александровича существовали также другие причины, имевшие сакральный характер. О духовном родстве с Россией не раз ему писал великий русский путешественник и знаток Азии генерал-майор Николай Пржевальский, сделавший важный политический вывод, что население китайской Внутренней Азии, включая Монголию, Бурятию, Тибет и Туву, «горячо и искренне мечтает войти в состав Российской империи!»

Между Российской православной монархией и её многолетними народными чаяниями о Белом царе и мусульманской верой в пришествие Ак-Падишаха (Белого царя), надеждами буддистов на воплощение Белой Тары (всё того же Белого царя), специалисты по Восточной Азии не напрасно усмотрели много общего. А главное то, что азиатские народы, чувствуя родство с народами многонациональной империи, были духовно готовы строить с Россией новую, русско-восточную цивилизацию. К таким важнейшим мерам по развитию Дальневосточного региона Российское государство подвигали и военные задачи: недовольство англичан бурным строительством Транссибирской магистрали заставило их укрепляться на южных границах Российской империи в Афганистане, близко подходивших к китайской территории. Поэтому главным лейтмотивом нынешней встречи с Военным министром Государь обозначил разговор не только о создании новой стратегической российской военной базы и нового – «Тихоокеанского Гибралтара», но и о строительстве новой Тихоокеанской столицы с самым крупным в мире незамерзающем торговым портом. В этих местах должны были воплотиться самые заветные чаяния, самые дерзкие и прекрасные мечты о Русской Пацифике, о которых вскоре неизвестный русский поэт напишет такие строки:

«Издревле вышли мы с Востока

И на Восток идём опять.

В народах тёмных волей рока

Свет Просвещенья зажигать» …

…Ещё в конце ХIХ столетия, когда империя только заявила о своём интересе к незамерзающему Жёлтому морю и высказала намерение арендовать у Китая Порт-Артур и прилегающие территории, у Николая II 6 мая 1897-го года состоялась первая секретная встреча с генералом Куропаткиным.

– Хорошо, что мы ведём дорогу на Кушку, – подчеркнул министру свою мысль император, – завершив это строительство, мы станем хозяевами положения в Северном Афганистане.

– Ваше Величество! – заявил генерал, – я согласен, но ещё стратегически важно учитывать, чтобы планы империи не сводились только к военно-оборонительным мероприятиям.

– Совершенно верно, дорогой Алексей Николаевич, – продолжил Николай II. – Цели России, которых она добивалась ещё при моих венценосных отце и деде, обширны и многозначны. А именно: утвердить своё главенство на Балканах. Затем захватить контроль над Проливами, при этом противодействуя Австрии и Османской империи в Южной Европе, а Англии и Франции – на Ближнем Востоке. И эти основные цели сегодня сопряжены с ещё большими трудностями. Наши новые задачи отражены в Большой Азиатской программе, определившей будущее России именно в Азии. Это ускоренное, стратегическое развитие Сибири, Дальнего Востока, дружественная политика с Китаем и Кореей. Все эти меры дадут нам возможность избежать военных конфликтов в Европе и мирным путём обеспечить судьбоносный выход наших торгового и военного флотов к незамерзающим гаваням в мировом океане. Я также наметил тайные стратегические действия Императорского военно-морского флота в Абиссинии [Эфиопии], Сиаме [Таиланде] и государствах Южной Африки, включая военную помощь наших героических моряков народам этих государств, особенно бурам, в борьбе за их независимость.

– Давняя антиколониальная помощь империи в Абиссинии и перечисленных Вами, Ваше Величество, странах давно изрядно злит англичан и итальянцев, стремящихся также утвердиться в богатой полезными ископаемыми Африке. Светлая память Вашему батюшке Александру III, благодаря которому Санкт-Петербург с первых дней встал на защиту этого далёкого материка.

– Значит, благодаря нашей правильной внешней политике, им до сих пор не удаётся закабалить возможных будущих союзников России! – довольно усмехнулся император. – Для народов нашей империи Эфиопия, по легенде, почти что – православная страна, в которой и по сегодняшний день хранится наша сакральная святыня Ковчег Завета. А эфиопский император является прямым потомком царя Соломона. Чтобы удостовериться в подтверждении этих исторических сведений мы послали в Абиссинию специальную экспедицию Русского географического общества. После чего есаул Кубанского казачьего войска Леонтьев стал ближайшим советником Менелика II по делам внешней политики и обороны. Всё, что не нравится Англии, есть самое благое дело для России!

– Мне передали на словах смысл устного послания к Вам, Николай Александрович, эфиопского императора (Негуса) Менелика II, который с дружеским чувством лично к Вам, Ваше Императорское Величество, признался, что его правительство отметило честную помощь России. «Не преследуя, как прочие державы Европы, никаких корыстных целей и меркантильных задач в Африке», наша держава искренне сочувствует Абиссинии, препятствуя созданию новых английских колоний в этом регионе.

– Встречая большую африканскую делегацию в Большом Екатерининском дворце Царского Села во главе с двоюродным братом Негуса, расом (князем) Дамтоу, мы с Аликс после докладов, оставшись наедине, отметили, что это – красивые, высокие и сильные люди, только с чёрным цветом кожи и немного … в странной одежде. От главы делегации я получил орден «Печать Соломона» …

– Они же увезли с собой на корабле большую партию оружия и боеприпасов, поставки которых увеличились в ходе начавшейся войны. Российское общество Красного Креста отправило в Абиссинию большой санитарный отряд и открыло стационарный госпиталь в Аддис-Абебе… В марте 1896-го года эфиопская армия благодаря поддержке России нанесла сокрушительный удар итальянцам и англичанам в битве при Адуа…

Кратко перечисляя события недавних лет, Военный министр генерал Куропаткин вспомнил и про нападение Франции на Королевство Сиам [Таиланд], когда единственным государством, помешавшим захвату и разрушению этой страны, также явилась Российская империя, установившая с Сиамом по просьбе короля Рамы V крепкие дипломатические отношения. Всё мужское семейство Дома Романовых во главе с Николаем II лично встречало короля Сиама на Варшавском вокзале Санкт-Петербурга.

Визит тайской делегации длился с 20 по 29 июня 1897-го года. В те дни по всему миру газеты раструбили новость, что «король Сиама является личным другом Всероссийского императора», что возмутило Европу и вызвало особую ненависть к России у французского правительства…

Так, медленно и верно, шаг за шагом империя разворачивалась лицом к Восточной Азии. Тем самым Николай II демонстрировал стратегические приоритеты России. Чего ему не хватало для ещё более успешного претворения в жизнь Большой Азиатской программы? Возможно, всего лишь – времени!

Нельзя упрекать имперскую разведку, в те годы активно и успешно действующую за границами государства, в несвоевременности предоставления важных политических сведений. Ещё перед первым нападением маленькой островной Японии на Великий Китай Государь Император получил секретную депешу от посланника в Токио Михаила Хитрово, где тот доложил: «В лице Японии нарождается новая сила, которая будет иметь огромное влияние на дальнейшие судьбы Дальнего Востока. Я сознаю, что, может быть, это не укладывается в головы, но рано или поздно с этим придётся примириться».

Возможно, побывав лично в Японии, будучи Цесаревичем, Его Величество Николай II Александрович, став императором, своевременно недооценил ту мощную военно-технологическую помощь целой коалиции европейских государств в развитии японской армии и японского флота. Поэтому спокойно написал на депеше, которую счёл всего лишь ознакомительной, своё мнение: «Совершенно правильно! И с этой силой придётся считаться!»

Первая Японо-Китайская война, начавшаяся 25 июля 1894-го года, явилась тому гораздо более ярким и убедительным подтверждением! Резкое усиление Японии, вопреки ожиданиям, быстро и практически беспрепятственно захватившей Ляодунский полуостров, на котором находился Порт-Артур, удивило и насторожило даже её европейских союзников. Поэтому 11 апреля 1895-го года Санкт-Петербург, Париж, Лондон и Берлин через своих дипломатов потребовали от Токио отказаться от Ляодуна.

Чтобы микадо были сговорчивее, эти государства совместно провели демонстрацию своих объединённых военно-морских стратегических сил неподалёку от Японских островов.

В те дни император получил короткую, но обнадёживающую телеграмму с Дальнего Востока от своего тайного советника из рода Рюриковичей, князя Алексея Борисовича Лобанова-Ростовского4. Русский дипломат сообщал в секретной переписке, что Япония вовсе отказывается от территориальных притязаний на Ляодунский полуостров.

Именно тогда Государь признался своим приближённым, что «большая гора свалилась у него с плеч». «Сколько жизней и жертв спасено! – написал Николай II Александрович в ответном письме к Лобанову-Ростовскому, назначенному в феврале 1895-го года на пост Министра иностранных дел Российской империи: – Меня несказанно радует это полюбовное окончание нашего вмешательства в Японо-Китайское столкновение».

В самом начале российско-китайских дипломатических переговоров китайцам было дано объяснение, что «русские со своими войсками пришли защищать Китай он немцев», захвативших Циндао. Но, как только немцы покинут территорию Китая, русские пообещали уйти… Вскоре через своего посла в Берлине Китайское правительство узнало о секретных российско-германских переговорах. Решив, что русские и немцы действуют заодно, официальный Китай высказал не только недоверие России, но и категорически отказался передавать ей Квантунскую область. Переговоры зашли в тупик, но усилиями нового Министра иностранных дел графа Михаила Муравьёва5, назначенного на этот пост после скоропостижной кончины своего предшественника, через некоторое время вновь продолжились в Пекине. Китайское Правительство, поняв, что не может препятствовать захвату Квантунской области, пошло на компромисс.

Активная экономическая помощь и политическая поддержка России Китаю усилила позиции России в Азии. В мае 1896-го года в Москву прибыл Министр иностранных дел Цинского правительства Ли Хунчжан, который получил право подписать Русско-китайский союзный договор. Согласно этому документу Пекин всё же позволил заключить между двумя странами важнейший для империи Договор концессии на китайские территории и на постройку через Маньчжурию новой железнодорожной ветки из Забайкалья во Владивосток. Российский торговый и военно-морской флоты получили свободный доступ в порты Китая. Франция негодовала, получив от своего посла в Пекине месье Жерара подробный отчёт, где значилось, что «русское правительство в лице Николая II добилось от Китая того, чего оно хотело!»

Несмотря на радость и ликование молодого императора, его позицию по этому вопросу не разделил дальновидный Министр финансов Сергей Юльевич Витте. Он специально выступил на заседании Российского Кабинета министров в ноябре 1897-го года с подробной критикой доклада Муравьёва и со своими разумными предложениями:

1. России в Китае следует ограничиться только банковской экспансией, создав там Русско-Китайский банк, благодаря которому можно будет в дальнейшем усилить экономическое влияние в Китае.

2. Отказаться в пользу Японии не только от Маньчжурии, но и от планов на Корею.

Второе предложение Витте было категорически отклонено. Большая Азиатская программа императора вступила в главную фазу своей реализации! Зная, как высоко Александр III ценил Витте, умевшего, как в шахматах, просчитывать политические ходы на многие годы вперёд, слегка смущённый своим решением, Николай II счёл нужным объясниться с министром:

– А, знаете ли, Сергей Юльевич, я решил взять Порт-Артур и Дальний и уже направил туда нашу эскадру с военной силой под командованием одного из лучших российских флотоводцев, известного контр-адмирала Дубасова6, – сказал Государь Император, затем, немного помолчав, добавил: – Я это сделал потому, что новый Министр иностранных дел Михаил Николаевич Муравьёв мне доложил после заседания, что, по его сведениям, английские суда крейсируют в местностях около Порт-Артура и Да-лань-вана и что, если мы не захватим эти порты, то их захватят англичане.

– Ваше Величество, наш спор по этой проблеме рассудят только время и история, – ответил Витте. – Россия взяла обязательства по обороне и защите Китая от Японии. После всего этого подобного рода захват может явиться мерою возмутительной и в самой высокой степени коварной… Мера эта, я считаю, является также опасной. Занятие империей Порт-Артура и Да-лань-вана, несомненно, возбудит Китай. Так из страны, крайне к нам расположенной и дружественной, этот наш ход может превратить Китай для нас, русских, в страну, нас ненавидящую вследствие нашего коварства.

– Я как глава государства буду проводить переговоры, чтобы решить вопрос максимально мирным путём.

– Бог в помощь Вам, Ваше Величество, – ответил Витте, – а что касается моей скромной персоны, то верой и правдой служил, служу и буду служить нашему Отечеству.

– Тут мы во всём с вами схожи, Сергей Юльевич, – вновь почему-то слегка покраснев, тихо сказал монарх.

На этой ноте они расстались, пожав в знак уважения друг другу руки. Но вскоре Николаю II вновь вспомнился этот разговор с Министром финансов…

Подготовка судьбоносных документов для подписания официального согласия Китая потребовала немало дополнительного времени и новых усилий, несмотря на то, что с декабря 1897-го года Тихоокеанская эскадра под командованием контр-адмирала Дубасова, будучи в полной боевой готовности, мирно качалась на волнах Жёлтого моря.

Проблемы экстренной мирной высадки первого русского десанта в Порт-Артуре и уход из крепости в течение ближайших суток 20-тысячного китайского гарнизона были довольно скоро решены Дубасовым после банальной раздачи приличных взяток в размере 150 тысяч золотых рублей мелким чиновникам и командирам.

Китайцев «убедили» не только слова, но и направленные с ближнего рейда на их слабо защищённый форт двенадцатидюймовые орудия эскадренных броненосцев «Сисой Великий» и «Наварин», а также стволы корабельных орудий крейсера 1-го ранга «Россия».

Уходя, китайские войска даже оставили русским 59 пушек с боеприпасами. Из Владивостока в Порт-Артур прибыл пароход Добровольного флота «Саратов», и на берег сошли две первые сотни казаков из Забайкалья и несколько дивизионов артиллеристов.

Всех прибывших на новую Российскую военно-морскую базу личной поздравительной телеграммой поприветствовал Государь Император Всероссийский…

Европа негодовала! Довольно быстро по миру разнёсся слух, что Россия захватила Порт-Артур и Талиенван. А это означало и захват обоих стратегически важнейших заливов Ляодунского полуострова. Этот свершившийся факт произвёл неизгладимое впечатление в самой России и за её границами. Иностранная печать на все лады обсуждала «новый русский территориальный захват». На общем фоне возмущения выделялся особенно резко недовольный голос Англии, пригрозившей России войной на пару с Японией.

В дипломатических кругах Пекина английские политические посланники приложили все усилия, чтобы помешать русским укрепиться на Желтом море. В ход было пущено всё возможное и невозможное, лишь бы заставить Правительство Китая отказаться от переговоров по передаче Порт-Артура и Талиенвана.

Три с половиной месяца пролетели в томительном ожидании: чем же завершится незримая закулисная война между крупнейшими державами мира? В эти холодные зимние дни десятки тысяч людей на разных континентах внимательно следили за результатом дипломатических баталий и ждали: восстановится ли прежний китайский «status quo ante bellum» («ситуация, которая существовала до войны» – лат.) на Ляодунском полуострове или же вновь победит Россия?!

Китай, ослабленный опиумными войнами, в то время являлся жертвой колониальной политики западных держав. Пекин увидел в лице российского монарха сильного союзника и покровителя.

После продолжительных переговоров и щедрых «знаков благодарности» (крупных взяток золотом самым влиятельным и крупным сановникам Цинской империи), России всё же удалось подписать 15 марта 1898-го года в Пекине соглашение (Русско-Китайскую конвенцию) о передаче ей в аренду на 25 лет Квантунского полуострова. Российская пресса, чтобы удовлетворить наболевшие вопросы, массовое недоумение и расставить-таки окончательно все точки над i, 16 марта опубликовала текст Официального Сообщения Правительства Российской империи, добавив к нему восхищённые комментарии:

«Айгунский договор графа Муравьёва-Амурского и его обновлённый Пекинский вариант7 в убедительной, исторически выверенной трактовке графа Игнатьева документально закрепили за территорией России Амурскую область и Уссурийский край.

Новое знаменитое и долгожданное Соглашение между Китаем и Российской империей об уступке ей в пользование сроком на двадцать пять лет Порт-Артура и Талиенвана с соответствующими территориями и водным пространством является важнейшим государственным актом во всей истории деятельности нашей доблестной отечественной дипломатии, выигравшей это сражение без единого выстрела! Санкт-Петербург получил законное разрешение от Пекина на постройку Южно-Маньчжурской железнодорожной ветви для соединения этих портов с Великою сибирскою магистралью. При этом указанный срок, длиною в четверть века, по обоюдному желанию сторон может быть продлён. Хотим также подчеркнуть, что Соглашение является следствием дружеских отношений между нашими двумя крупнейшими империями, прилагающими усилия для поддержания мира и спокойствия граждан на своих обширных территориях, включая наши протяжённые сухопутные границы. Правительство Богдыхана вполне верно оценило значение мирной инициативы Императора Всероссийского.