Сказания Бореалис. Шипы и Розы

Он сделал паузу, давая словам осесть, словно пеплу.

— Но, ваше Величество, члены Совета… — Генри глубоко вдохнул и поклонился. — У меня есть основания полагать, что всё было иначе.

У Теодора внутри будто вспыхнуло пламя. Наглость Генри не просто поражала — она выглядела отрепетированной. Теодор шагнул было вперёд, но император остановил его жестом: слушать.

— Да, мой племянник, Рейтран Тоссер, действительно был приглашён на свадьбу дочери графа Олластера. Он пробыл там почти до самого утра. И он видел преступление, о котором говорит граф. А ещё… — Генри поднял над головой сложенный конверт. На краю бумаги темнел надлом, на воске — след печати. — …возле тела он обнаружил это письмо.

В зале шевельнулись. Кто-то подался вперёд, чтобы разглядеть воск. Теодор на мгновение забыл даже о колене: взгляд сам уцепился за печать.

— Милорд, позвольте уточнить, — раздался скрипучий голос лорда Трависа. — Если ваш племянник свидетель, почему он не прибыл вместе с вами?

Генри печально развёл руками — почти по-отечески.

— О, милорд… то, что он увидел, может пошатнуть… пошатнуть империю. Он стал бы мишенью — и врагов государства, и тех, кто мечтает ударить по самому трону.

— Любопытно, — медленно протянул Травис, поглаживая бороду. — Если ваш племянник прячется и не может защитить себя… как вы управляете графством, милорд, если не сумели воспитать родную кровь?

Генри не ответил на укол. Он лишь улыбнулся — и эта улыбка не имела ничего общего с добротой.

— Я продолжу. Мой племянник услышал шум со стороны кухни. Когда он пришёл туда, то увидел, как кто-то душит служанку. А затем, когда она перестала сопротивляться… этот некто поднял конверт, лежавший рядом с ней. Этот конверт.

Он снова поднял письмо выше, будто это была не бумага, а знамя. Затем его голос стал тверже.

— И тут рядом с первым появилась вторая фигура. Она наклонилась… проверила, что девушка уже не дышит. Племянник был пьян — к несчастью, — и они услышали его. Решили найти.

Генри выдержал паузу, как актер перед ударной репликой.

— Когда они поймали его… это оказались Лето Рейнхарт и Мирайн Олластер. Те самые «пропавшие» дети.

Зал взорвался возгласом. Придворные зашептались громче, чем позволял этикет. Кто-то воззвал бы к Великой Матери — но здесь люди лишь судорожно прижали ладони к груди или к поясам, будто от этого зависела собственная безопасность.

Теодор не выдержал. Он шагнул к Генри, почти поравнялся с ним.