Дневник моей бабули

поехать со мной в Кишинёв. Там я получила первое место, и стала чемпионкой Молдавии среди женщин, хотя мне не было ещё и шестнадцати лет. Слава Богу, что никто не знал, все думали, что мне восемнадцать, и я имею право участвовать в соревновании. Мой тренер скрыл мой возраст. Было открытие сезона на стадионе, и я вместе со Стасом поднимала флаг на флагштоке, под гимн СССР. Оказывается, что в этом году, он тоже стал победителем на соревнованиях по боксу, и занял первое место, так же, как и я. Так, волею судьбы, мы оказались опять вместе, чему очень удивились оба. Тогда фехтование было нераспространённым видом спорта. Меня вызвали в спорткомитет и выдали удостоверение на право преподавать этот вид спорта. Стас, со своими многочисленными друзьями, спортсменами, каждый день навещал меня. Часто ужиная у нас, ребята рассказывали интересные истории, и моя семья с удовольствием принимала их, в нашем городе на Бродвее, в аллее каштанов. Я никогда не была одна, всегда в сопровождении группы друзей. Весь город слетался на Бродвей, людей посмотреть и себя показать. Синее бархатное небо со звёздами и ароматом цветущих каштанов, это стоило дорогого. Здесь знакомились, влюблялись, выясняли отношения, уводили девушек, и много ещё можно было говорить о Бродвее. Он жил своей интересной жизнью. У одной из знакомых был день рождения. Стаса тоже пригласили. Встретила нас именинница. Мы несколько припозднились, поэтому сразу пошли на застолье. Ко мне подсела девушка, Дарина, которая сразу принялась за дело, не дожидаясь удобного момента.

– Люся, у тебя какие отношения со Стасом, спросила она.

– Дружеские.

– Да, а мне показалось любовные.

– Ошибаешься, но что тебе до моих отношений.

– Просто, я влюблена в него, и хотела бы попросить конечно, если так как ты говоришь, не мешай мне.

– Боже мой, какие страсти, я буду до восьми вечера, осталось меньше часа, уйду незаметно, дерзай.

Я ушла, как и обещала. На следующий день, а это было воскресенье, Стас прибыл к восьми утра, да не один. Его друг был моим соседом. Ну уж об этом, я никогда и не догадывалась даже.

– Люся, прости Стаса, сказал друг.

– За что, я с ним не ссорилась, да и мне кажется, что он здесь сам. Почему ты, что-то пытаешься объяснить, а он молчит.

– Ты же ему сама сказала, что не хочешь видеть. Поэтому я за него и прошу.

– Я понял, сказал Стас, что виноват перед тобой, за вчерашний поступок. Понимаешь, когда ты вчера ушла, а я не проводил тебя, ты так резко, почему-то мне отказала. Я даже и не знал, что и подумать, но теперь я понимаю, и не хочу тебя терять.

– Дарина, имеет на тебя виды, а с тобой у нас только дружеские отношения. Я и не хочу тебя обнадёживать, и быть вам помехой. Во всяком случае, она мне сказала, о своём отношении к тебе. Поэтому даже быть другом для тебя я не могу. Может она другого мнения, а лишние разговоры мне не нужны.

– Почему же ты считаешься с её мнением, она же тебе даже не хорошая знакомая. Ты в первый раз её видела, а меня знаешь давно, и не веришь мне, что она мне не нужна.

– Но я видела, что у тебя больше, чем дружеские отношения с ней, если так, то пожалуйста хочешь, можешь приводить её к нам.

Мне было интересно, как он поступит. Вечером, я ещё не закончила с уроками, звонит Стас.

– Знаешь, я подумал, если тебе не будет неприятно, я приду с Дариной.

– Конечно, – ответила я, только через час. Я ещё не освободилась. Да и все подойдут к этому же времени.

Вскоре стали собираться друзья. Занялись кто чем. В мою комнату занесли теннисный стол, установили. Было маловато места и шарик норовил упасть в аквариум. Пришлось прикрыть аквариум, чем придётся. Стас, уединился с Дариной в детской комнате. Когда я их искала, чтобы позвать к чаю, то открыв дверь увидела, что кофточка у подруги Стаса расстёгнута. Было очень неприятно не только мне. Вскоре они ушли. Стас долго не появлялся. В городе пошла мода на угон автомобилей и всё ради понта. Стас с друзьями отмечал на мальчишнике, только им известную дату. Он тогда совсем не употреблял спиртного, занимался большим спортом. Были грандиозные планы на будущее. Но тут кому-то, по случаю «большого бодуна» пришла в голову крамольная мысль: увезти машину мэра города, который выстроил в парке бар и назвал его на хохму себе и себе подобным «Кукареку». Он был из красного кирпича, красивой планировки. Круглый, много стекла, в общем, мэру Кускевичу, он очень нравился. Там были закрытые кабинки, где процветала партийная элита, кукарекающая до утра. Поэтому поводу был накал страстей, и разрешить его вызвалась полупьяная компания праведников. Стас долго и нудно отговаривал ребят от этой затеи, но никто не внял. И чтобы не прослыть трусом, он решил с ребятами идти на это дело. Чего-то не учли, и всех дружков благополучно поймали. Прогноз Стаса сбылся. Все получили разные сроки. Стасу выпал год. Когда его допрашивали, выявив, что из всей честной компании он один трезвенник, следователь, естественно, удивлённо спросил, зачем он пошёл на это, на что Стас ответил:

– Разве вы не знаете, что за компанию и жид повесился. Следователь посмеялся, но срок суд всё же дал. Позвонил Валера, сказал, что у него концерт во дворце культуры, что он будет солировать и хотел бы видеть меня на этом торжестве. Через несколько часов подъехала машина. Он открыл дверку предлагая мне сесть на переднее сиденье, так как сзади был он сам и его инструменты. Отъезжая, я увидела родителей, стоящих у окна и наблюдающих это зрелище. Вечером, после концерта, папа подшучивал над тем, каким галантным кавалером, оказался Валера. На концерте, я обратила внимание, как многозначительно девушки подносили ему цветы. После вечера, Валера, отвёз меня домой, сгрузив все инструменты в мою комнату. Так как там, где он их взял, уже всё было закрыто. Папа увидел контрабас и стал на нём играть, Валера подыгрывал ему поочерёдно, то на гитаре, то на кларнете, то на барабане, получился классный концерт. Игравшие в моём дворе ребята, присоединились к нам. Мы танцевали и горлопанили песни. Дело было к ночи, и родители не разрешили идти Валере домой, оставив его у нас. Когда папа с Валерой ужинали, очень смеялись. Я слышала конец фразы, и долго думала над ней, папа сказал:

– Выходит, мы ходили с тобой к одной б…

Вообще-то я замечала, что папа смотрит на женщин, как-то особенно. Например, на днях, когда дом работница, расстилала постель в моей комнате, он ей моргал. Припомнился ещё один случай, когда мы с мамой пришли с базара, нам долго не открывали дверь, дом работница сослалась на то, что она спала, но на самом деле, вид у неё был совсем не сонный и мама долго ругала отца. Утром я отправилась в школу, а Валера домой. Вечером пришли его родители, принесли домашнее вино, и долго благодарили моих родителей, что они не пустили сына так поздно. В то время, на почве хулиганства, случались разные истории. На пятницу нас пригласили к ним в гости. У Валеры, в основном была вечерняя работа. Кроме концертов, их группа играла свадьбы, в субботы и в воскресенья. Нам был оказан хороший приём. Собрались все их родственники. Оказалось, что его отец был немец, а мать румынка, и они уже заранее нас поженили в разговорах, и даже показали дом рядом со своим, совсем новый, который принадлежал сыну. В зале стояло пианино. Валера с папой играли в четыре руки. Всем было очень весело, но меня не покидала мысль, за чем я здесь. И я тихонечко от всех ускользнула. По дороге, я встретила Шурика Ожиндовского, он ежедневно бывал у нас. Никогда ни во что не играл. Он предпочитал общаться с моей мамой. Всегда опрятный, даже чересчур, он очень нравился ей.

– Как ты оказалась в наших краях Люся, спросил Шурик.

– Да, Валеркины родители пригласили нас в гости, а я сбежала.

– Ты знаешь, Люся, я к тебе не безразличен, ты догадываешься. Все ребята от тебя без ума. Не сделай глупости, Валерка, рецидивист по юбкам, а ты просто ничего о нём не знаешь.

– Для меня это не имеет особого значения. Он столько же значит для меня, сколько каждый из вас.

– Не злись, никто в этом не виноват, просто у тебя нет настроения. Пойдём завтра на закрытый каток?

– Пойдём, только я забыла, когда каталась, и хоть стреляй, не помню, где у меня коньки.

– Да не волнуйся, я возьму напрокат, твой размер я хорошо знаю.

За разговорами, Шурик довел меня до дома. Прибежал Валерка запыхавшись.

– Ты что же это сбежала? Все сбились с ног, куда ты подевалась. Сейчас прибудут твои родители, а пока нет никого, я хочу тебе сказать…, и он обнял меня за талию, прижал к себе так близко, что я почувствовала, как лихорадочно бьётся его пульс.

Целуя, он что-то шептал. Я услышала шаги в коридоре. Пришли родители. Прислонившись к стене, сдерживая разбушевавшееся дыхание, он каялся в несдержанности, а я и не знала, что сказать. Ругать его было бессмысленно, не за что, тем более, что мне это очень понравилось. Вдруг появилось незнакомое ощущение, будто я раньше спала, а вот теперь только проснулась. Передо мной стоял очень красивый парень, и мне он нравился. Подходя, мама спросила меня, почему я сбежала, не дождавшись их. Я пожала плечами и ушла в свою комнату. В аквариуме плавал австралийский попугай.

– Что случилось, почему утонул попугай, зайдя в комнату удивился Валера, может быть он был болен?

– Нет, это не первый случай. У нас в клетке пятнадцать попугаев, из них три самочки, вот самцы и выясняют отношения, кому стать счастливым отцом. Думаю, мне не стоит выпускать их гулять, иначе мы не досчитаемся ещё нескольких. Мне просто очень хочется, чтобы они погуляли, ведь в клетке совсем мало места для полёта.

– Люся, ты не хочешь посмотреть, где я работаю?

– Хочу.

– Подходи завтра в ДК к одиннадцати утра, ладно? Я тебе всё покажу, а вечером я работаю на танцплощадке, придёшь?

– Вы же с восьми вечера начинаете, а меня пускают только до восьми вечера.

– Даже в воскресенье?

– Да.

Родители пошли спать, а мы сидели в моей комнате, разговаривали. Валера разглядывал рыбок в аквариуме. Вдруг обернулся ко мне и говорит:

–Хочешь, я на твоей кофточке, пуговку расстегну губами? Давай посмотрим, и не дожидаясь ответа, он стал это делать.

Его волосы соприкоснулись с моим лицом, шеей. Он расстегнул первую пуговку и коснулся губами шеи. У меня закружилась голова. Господи помоги, взмолилась я мысленно. Я сойду с ума! Вторая пуговка на груди пылала пожаром, и я взмолилась: Пожалуйста не надо!

– Я очень хочу, срывающимся шёпотом произнёс он. Вдруг дёрнулась занавеска, и я понимаю, что за ней кто-то стоит и наблюдает за нами. Об этом я шёпотом сообщила ему. Туман слетел с его глаз.

– Я боюсь, что теперь будет.

– Не бойся, я не уйду, пока всё не утрясётся. И он наугад обратился:

– Виктор Сергеевич, мы вот с Люсей решили, что если я попрошу вас отпустить её на мой сольный концерт, вы отпустите?

– Думаю, отпущу, если конечно ты будешь себя хорошо вести. Моей дочери ещё нет семнадцати лет, понял жених.

– Понял.

Вот папа вышел из комнаты, оставив нас.

– Как мне не хочется уходить! Но уже поздно, боюсь, что твои родители посчитают меня неблагоразумным. Проводи пожалуйста до веранды.