Семь Ветров

Людмила Макарова

Семь Ветров

Пролог

Ветер.

Ветер это не просто движение воздуха. Не просто поток легких атомов. Не просто стихия, дарящая прохладу или разрушающая дома. Ветер- это магия. Магия в чистом, первозданном виде. Магия полета, магия созидания и разрушения, магия древнего мира. Ветер помогает птицам летать, переносит семена растений, создает волны, несущие лодки по заданному курсу. Ветер приносит прохладу в жару, или пригоняет стаи туч, чтобы те пролились дождем в засуху. И этот же ветер превращается в ураганы, сметающие все на своем пути. Распаляет маленький огонек, превращая его в лесной пожар. Каждая магия может быть и спасением и погибелью. И в каждом из нас есть свой ветер.

Хочешь найти свой ветер - загляни внутрь себя. Жаркий южный ветер дарит страсть, страсть к завоеванию, страсть в любви, страсть во всем. Порывистый горный ветер - ветер мастеров, упорных в труде, но импульсивных в человеческих отношениях. Холодный озерный ветер - чист и хрусток, он поёт, почти звенит. Степной ветер - быстр, ветер свободы, ветер славы. Лесной ветер слегка шевелит макушки деревьев, или раскачивает вековые дубы, он то задувает слабый огонек, то превращает его в неуправляемую стену огня. Ветер полей - созидатель, мягкий и теплый, он спасает труженика в жару. Ветер болот почти невесомый, неощутимый на коже, но он пахнет тиной и торфом, его легко почувствовать не кожей, но обонянием. Какой ветер носишь ты в своей душе?

Эта история не начнется с "давным-давно" или "во времена, когда", она начнется по-другому: не со времени, а с места. Она начнется с пространства и ощущения. Через тысячелетия после того, как Древний Ветер принес первую песчинку и бросил ее в Мировой Океан. Потом он приносил песчинки снова и снова, пока на месте той первой не появилась Земля. Но Древний Ветер не успокоился и нашел семя, он бросил его на Землю и пригнал облака, собрал их в тучи, окропившие семя дождем. Семя проросло, выросла первая Ель. Так Древний Ветер стал Богом. Прошли многие века и на этом месте появились народы, а земля эта теперь называется Восьмиземельем.

Где-то, в глубине Запретного Леса, что стоит широкой стеной за Ониксовыми Горами, творил магию человек. Лицо и тело его были скрыты плотными серыми одеждами, в руках он держал маленький мешочек. Человек стоял у родника, тоненькой струйкой пробивающегося в корнях большой ели, и зачерпывал горсть чего-то из мешочка. Зачерпывая, он бормотал невнятные слова на каком-то древнем языке, и от этих слов казалось все вокруг в этом вечернем лесу еще больше потемнело, а воздух стал тягучим, тяжелым. Вокруг была тишина, птицы не пели, не шелестели листья деревьев.Он достал горсть странного сине-черного порошка и не переставая шептать высыпал прямо в родник. Вода в нем мгновенно почернела и стала как будто бы вязкой. Тоненькие струйки этой черной жидкости медленно стали подбираться к деревьям вокруг, уходить по корни. Сотворивший эту магию, довольно качнул головой и спрятал мешочек с остатками содержимого в складках своего одеяния. Быстрым шагом он направился в сторону выхода из леса, оставив после себя черную воду и пугающую тишину.

А где-то вдали ветры посходили с ума. Они завывали, срывали крыши домов, выворачивали деревья с корнем, скидывали камни с горных склонов, устраивали целые бури в озерах и реках, рвали ожесточенно паруса лодок. Даже болотный ветер, тихий и еле ощутимый набрал силу и разнес торфяной запах на многие версты вокруг. В пустыне на юге поднялась невиданная песчаная буря, часть песка даже пересекла Цветные Горы и посыпала засеянные недавно поля. Холодный ветер Озёрного края принёс снег на зеленеющие луга. Темный Лес весь качался, скрипел и громко шелестел; птицы улетали из своих гнезд, а звери или прятались в глубоких норах, или спасались бегством в полях. Казалось, ветры чувствуют что-то, но не могут сказать.

Всю ночь и весь следующий день буйствовали ветры во всех уголках Восьмиземелья, и лишь потом начали потихоньку успокаиваться. Постепенно разрушения восстановили, но еще долгие годы люди вспоминали этот день как День Великой Бури и находили напоминания о нем..

Глава 1

-Сейлор! Сейлооооор!

Бум-бум-бум!

"Дерьмо… Кажется, я опять уснул за книгой…"- Я с трудом оторвал голову от стола и попытался сфокусировать взгляд. Нет, не за книгой - на ней. Из-за края плотных штор из окна в комнату пробивался еще не слишком яркий утренний свет.

Бум-бум-бум!

"Дерьмо!" - Очки лежали чуть дальше на столе, значит я всё-таки их снял. Правую руку начало неприятно покалывать. Я пошевелил пальцами, пару раз сжал и разжал кулак.

Бум-бум-бум!

-Сейлор!

-Минуту! - И кого это леший принёс? Спросонья вообще не узнаю голос. Я водрузил очки на нос, встал. Ноги тоже затекли, но слушались.

"Ну и видок у меня сейчас, наверное…"

Хорошо, что я закрыл дверь вчера вечером, иначе бы меня могли обнаружить в не очень приглядном виде. За дверью стоял один из младших учёных. Не удивительно, что я не узнал голос, я даже не помню, как его зовут.

-Простите, что прервал ваш...- Он замялся, глядя на мое лицо, - ваши... Гм… труды... Но вас срочно хочет видеть коллегия... Просили позвать... Вот я и…- он как-то странно снова посмотрел на мое лицо.

-Насколько срочно? Есть время привести себя в порядок? - Надеюсь, они просто нашли очередной способ вырастить много огурцов в условиях прохладного короткого лета и не очень-то плодородной почвы вблизи Ониксовых Гор.

-Сказали срочно... Лучше не задерживаться... Там что-то случилось…- парень заикался и то бледнел, то краснел.

-Ладно. - Я дошел до умывальника, набрал воды в ладони, окунул в нее лицо.

"Дерьмо! Так вот почему он на меня так смотрит!"- В зеркале над умывальником отражалось мое помятое лицо. В буквальном виде - на правой щеке четко выделялась полоса, которую я отлежал.

"Сегодня обязательно лягу спать вовремя и в кровати."- Я не очень верил сам себе, но вдруг и правда получится?

-Идём. - Младший послушно засеменил вперёд, периодически оглядываясь, словно боялся, что я потеряюсь по дороге, - Хочется верить, что это что-то архисерьезное, раз меня оторвали от моих трудов.

-Говорили что-то про горы... Но я не уверен... Утром, с час назад, вернулись двое парней, что проводят исследования в горах... На них лица не было... А потом коллегия сразу послала за вами...

Мы остановились у массивной двери, украшенной резьбой. Причудливые животные и растения - резчик обладал хорошей фантазией и чувством формы. С каждым приходом сюда, я задерживался на несколько минут, чтобы найти какое-нибудь новое фантастическое животное, разглядеть его получше и запомнить, но сегодня похоже нет времени.

Парень распахнул передо мной дверь и отошел. Нечего ему делать там, где самые учёные умы Восьмиземья занимаются выводом новых сортов огурцов.

В просторном зале, собравшись в кучку стояло пять человек. Я их знал. Как по команде они подняли головы и посмотрели в мою сторону. На четырех лицах разом отразилось облегчение, словно я пришел спасти их от смерти.

- А вот и ты, мой мальчик! - Мой наставник, Хирота, ринулся ко мне, его синее одеяние от быстрого шага развевалось и слегка шелестело. - Ты нам срочно нужен. Всем нам, Сейлор.

- Что случилось, учитель? - Не забываем почтительно склонить голову.

- Пойдём, пойдём присядем и я тебе всё расскажу. - Он внимательно посмотрел в моё лицо и кивнул на стулья у окна. " Не иначе как разглядел полосу. Ну и ладно, главные специалисты тоже должны иногда спать." Мы расположились на стульях из орехового дерева, Хирота откашлялся, снова пристально посмотрел на меня.

- Сегодня утром двое младших учёных занимались в горах сбором образцов. Ну ты знаешь, образцы... Вода, земля, камни там всякие... Растения новые искали... Они ушли подальше обычного, увлеклись так сказать... Помнишь, в горах есть родник небольшой? Который прямо между камней вытекает?

Я ничего не сказал, просто утвердительно кивнул. Да, я пил ту воду и брал ее для изучения. Был шанс расширить его в будущем и использовать воду для полива растений, который планировали выводить у подножья гор.

- С ним беда. С родником... Они подошли к тому месту, может попить захотели. А вода в роднике - черная... Если это конечно можно назвать водой теперь. Мальчики так испугались, что бросились сюда сл всех ног. Даже образца не взяли. Теперь вот бормочут про колдовство.

- Ха! Они же учёные, какое колдовство? - Эта мысль меня так развеселила, что я еле сдержался, чтоб не засмеяться во весь голос. - А "мальчики" уверены в том, что они видели? Или накануне кто-то перестарался с вином?

- Не знаю. Вот поэтому тебя и позвали. Ты знаешь дорогу до родника, ты видел, какая чистая там вода. И к тому же ты, Сейлор - главный специалист по исследованию природных аномалий. - Тут он сделал небольшую паузу, придавая важности моему званию, которое давно уже сократили просто до "главного специалиста". - Нужно, чтобы ты отправился туда и взял образец воды, если это не воображение мальчишек с похмелья.

- Потому что, если народ узнает об этом, да еще и решит, что это магия, то начнутся ненужные волнения. - Продолжил я его мысль. - Надо сделать это как можно быстрее.

- Ты всегда меня понимаешь, мой мальчик. Мы пока не выпускаем парней в город, чтобы они ненароком не проболтались, но вечно держать взаперти их не сможем. Нужно успеть понять, что они видели, если и правда видели. Изучить, чтоб было что сказать людям. - Со стороны Хирота не казался старым - зрелый мужчина, со слегка подернутыми сединой волосами. Но вот его глаза были старыми. Старыми и мудрыми, как будто в них хранились все тайны Восьмиземья.

- Не волнуйся, учитель. Я быстро соберусь и скоро вернусь с докладом. - Не дожидаясь каких-либо знаков, я быстро встал и широким шагом пересек зал. Пять пар глаз провожали меня, и у каждой было своё выражение, словно каждый из пятерых ожидал от моего похода своих выводов.

Выходя за дверь, я все же на секунду задержал взгляд на резном кролике, с удлиненными выступающими клыками и иголками как у ёжика. Как закончу с делом, обязательно поищу упоминание о "ежикролике" в старых книгах обширной библиотеки коллегии.

* * *

Собирался я хоть и в спешке, но тщательно. Нужно было взять пробирки, инструменты для сбора проб, запасные очки, флягу с водой, перекус, оружие. Оружие хоть и не нравится мне само по себе, но оно необходимо – никогда не знаешь, что тебя подстерегает. Диких зверей еще никто не отменял.

Сменив обувь с сандалий на крепкие сапоги из воловьей кожи, а просторную тунику на льняную рубаху и плотные штаны, я прицепил к поясу за ножны специальным крючком оружие, если таковым можно назвать достаточно длинный кинжал. Все остальное сложил в заплечную сумку. Надо поторопиться, чтобы успеть туда и обратно до вечера, ночевать на открытом воздухе совсем не хочется. Ну не мое это.

Я сбежал с третьего этажа по лестнице и открыл дверь во двор. Там конюх уже запряг для меня мула, быстрого и выносливого - специально выведенная порода для горных походов. Он подергивал ушами в нетерпении, ему хотелось скорее размяться.

Выехав через западные ворота из города, мы с мулом пустились вскачь, на сколько это было возможно. Не буквально я и мул, конечно. Мул, а я - верхом на нем. Ровная дорога до подножья гор недолгая, после чего начинается каменистая тропка среди валунов. С каждой минутой Ониксовые Горы все ближе, метрах в ста тропка поворачивает и идет вдоль каменной гряды. Лишь в паре мест от нее уходят ответвления вглубь горного массива, по ним можно добраться до той стороны, до Запретного Леса. Но никто не ходит в Запретный Лес, потому что он запретный. Это значит, что ходить туда строго запрещено любому жителю Восьмиземья. Тогда откуда, скажите мне, взялись эти тропки? Протоптаны животными они или все же человеческими ногами? Что там дальше, за Запретным Лесом? На картах за ним пустота. Но ведь что-то же должно быть! Новые земли, может даже новые народы, виды животных и растений. А может там бесконечная водная гладь, Мировой Океан… Меня всегда волновали эти вопросы. Кроме Нанотоша, который чаще называют Городом Ученых, и Надорина, я и не бывал нигде. Там, в Надорине, я повстречал Сестричку, которая пересекла несколько земель и видела столько всего…А я рассмотрел столько карт, от самых древних до современных, прочитал множество книг о других Землях, и мне ужасно хотелось побывать в них. Почувствовать их культуру, посмотреть на архитектуру, сравнить…

Я почувствовал, как мул повернул, и перестал мечтать. Скоро уже мы прибудем на место, а его нельзя пропустить. Я бывал у этого родника, но в составе групп из трех человек, один - никогда. Даже когда мы его обнаружили впервые, мы были вдвоём с наставником. У тропинки с одной стороны были горы, темные громады, кое-где поросшие цепкими неприхотливыми травами, с другой холмики из валунов, уже полностью обросшие травой, даже небольшими кустиками. Но в том месте валунов было мало, редкими истуканами они торчали на красивой поляне, украшенной дикими цветами – белыми, с ярко-желтым венчиком, дриадами, нежно-голубыми синюхами и розовыми смолевками, растущими на этих самых валунах. Горы слегка сворачивали в одну сторону, тропинка в противоположную, огибая ключ, бьющий прямо из каменной стены и живописную поляну.

По-моему, это как раз вон там.

- Ну что, братец мул, сейчас мы и увидим, что же так напугало этих балбесов.

- Ии-ааа!

- Колдовство, видите-ли… Похмельное колдовство!

- Иии-аа!

- Вода могла приобрести оттенок из-за горных примесей, например. Мы же учёные, а не какие-то дер… - я осекся на полуслове. За горой, там, где виду должна была открыться цветущая сказка, великолепие жизни, была поляна. Серая и безжизненная, будто кто-то перекрасил ее с последнего моего посещения.

- Ии-аа…

Это был жуткий вид: поникшие цветы, словно сделанные руками ребенка из листков неотбеленной тонкой бумаги, пожухлая трава, истуканы камней, и он. Родник, берущий начало где-то в глубине гор. С черной-черной субстанцией, медленно стекающей в черное же болотце, некогда бывшее прудиком с прозрачной водой. Не слышно птиц, не видно полевых зверьков, нет ни одного насекомого. «Наверное так все должно выглядеть в посмертном мире, если ты был плохим человеком при жизни…» - подумалось.

Я спешился и шагнул к горе, трава под ногой хрустнула и рассыпалась на крупицы. Виноватый вздох. Но нужно идти и собрать образцы, если мы хотим разобраться в проблеме.

Осторожно, шаг за шагом, я обошел черное болотце и приблизился к трещине в горе, откуда, густая, почти как смола, стекала жидкость с неприятным запахом. Он был похож на запах паленой кожи, смешанный с горелым торфом и чем-то еще, смутно знакомым. Вкрапление торфяного аромата снова напомнило мне о Сестричке. Ей бы не захотелось зажать нос, как мне сейчас. Да она бы даже не поморщилась. Сказала бы просто: «Бывало и похуже.» Но я уверен, ей бы тоже не понравилось это зрелище, словно напоминающее о том, что всему когда-то приходит конец.

Положив заплечный мешок на выступ, я достал из него пробирки и холщовый сверток, в котором аккуратно под полосками пришитой ленты располагались инструменты: скребок, пинцет, несколько крючков разного размера для труднодоступных мест, миниатюрный и очень острый ножичек, предмет, похожий на небольшую поварешку, увеличительное стекло. Кроме того, в мешке еще были полоски чистой ткани, небольшой деревянный молоточек на случай, если надо будет отколоть что-то твердое, и щипцы большего размера нежели пинцет.

Для начала надо взять пробу этой жидкости. Язык не поворачивается назвать ее водой. Я зачерпнул поварешкой немного из болотца и вылил в пробирку. Потом я сполоснул ее и для чистоты экспериментов набрал во вторую пробирку уже прямо из источника; чтоб не перепутать их потом, обернул горлышки нитками разного цвета.

Затем я достал скребок и соскоблил рядом, с камня, уже застывшую как смола, черную гадость. В другие пробирки отправились: темно-серая земля, пыль от рассыпавшейся под ногами травы. На валуне неподалеку мне удалось найти островок травы, который еще не совсем посерел – я оторвал несколько листочков и положил в другую ёмкость.

Закончив, я сложил все обратно в мешок. Нужно отправляться в обратный путь, если не хочу заночевать под открытым небом. Я в последний раз окинул все вокруг взглядом и признался себе - «Да, мне немного страшно. Неизвестность пугает обычных людей, вроде меня. Поэтому я и стал исследователем, чтобы объяснять такие вещи, находить рациональное зерно. И в этом случае тоже найду.»

Я подошел к мулу и потрепал его по морде. Ему тоже было не по себе от этой картины – животные чувствуют ничуть не хуже людей. В оглушительной тишине мои движения казались слишком громкими, как будто по всей округе раздавалось шевеление моей ладони, проводящей по жесткой шерсти мула и шорох за моей спиной. Шорох?!

Я резко обернулся. На поляне сидел и шевелил длинными ушам, одно из которых было явно короче другого, ежикролик. Тело его покрывали серые иголки, похожие на ежиные, но в разы длиньше, два передних верхних клыка выступали над губой. Он подергивал носом и любопытно смотрел на меня. Я бы даже назвал его милым, если бы не эти клыки и несимметрично расположенные глаза, один немного выше другого.

«Неужели, глюки начались? Этот неприятный запах ведь показался мне странным и знакомым…» - Я больно ущипнул себя, раз, другой, потом быстро-быстро заморгал и даже дал себе пощёчину. Когда проморгался, то удивительного животного уже не было на поляне. Ну, или моей галлюцинации.

«Нужно срочно возвращаться домой и отлежаться.» - решил я, и взобрался на мула. Весь обратный путь в моей голове вертелся этот образ – кролика с ежиными иголками и кривыми глазами. Возможно моё воображение подкинуло мне этот глюк, потому что он так заинтересовал меня утром? Да, скорее всего.

Но внутренний голос тихонечко шептал, что это была не галлюцинация. Я отмахивался от него всеми силами.

Добравшись до Нанотоша уже в лучах заходящего солнца, я без слов передал мула конюху, вбежал по ступенькам на третий этаж, в свою комнату, и плюхнулся на кровать. Неужели, сегодня я усну не за столом?

Глава 2

"Идет дождь. Всю ночь и целое утро. Небо затянуто серым, сплошным, без оттенков. Туч не видно, просто серая гладь и стена дождя. Он не проливной - достаточно редкий, чтобы простоять под ним без укрытия минут семь и не промокнуть до нитки, достаточно теплый, чтобы не думать о горячем чае и очаге. И он напоминает о тебе. О твоих растрепанных мокрых волосах утром, и как ты был красив в тот момент. Вокруг никто словно не замечал этой красоты, кроме меня. Блестящего взгляда, капли, стекающей по шее под рубашку… Дождь напоминает мне о тебе. А в сущности, все напоминает мне о тебе…"

Дождь и правда был теплый. Это лето выдалось странным, холод сменялся теплом неожиданно, было сложно предугадать, какая завтра будет погода. Лиэль стояла под дождем и смотрела на небо. Она прищуривалась, когда в глаз попадала капля, иногда встряхивала головой, и с ее темно-русых волос разлетались брызги в разные стороны. До Болот оставалось несколько часов пути, она дышала, раздувая ноздри, силясь почувствовать родной запах мокрого торфа в воздухе. Но погода была безветренная. Пахло лишь дождём и землей.

"Еще немного. Нужно пройти поле, и войти в тот лесок, а оттуда рукой подать."

Девушка опустила взгляд на свои ноги, обутые в сапожки из воловьей кожи. Всё-таки хорошо, что она не поскупилась и купила их в Городе Ученых перед уходом - ногам было сухо и тепло. Между тем одежда на ней промокла и неприятно липла к телу. Хотелось поскорее добраться до деревни на Болотах, и сменить ее на что-то чистое и сухое, не пропитанное дождём и пылью долгой дороги.

Лиэль сжала тонкие пальчики в кулак, так что ногти впились в ладони.

«Дома наверное, мама как обычно хлопочет с тестом, чтобы выпечь побольше ароматного хлеба. А папа латает старую обувь и ворчит потихоньку себе под нос.»

Расправив плечи, она посмотрела еще раз в серое небо, затем, прикрыв на минутку глаза, чтоб представить другие, ониксово-коричневые, девушка быстрым шагом стала пересекать поле по узкой тропке между колосьями.

Пройдя через поле, Лиэль приблизилась к опушке небольшого леса, преимущественно лиственного. За этим лесом было болото – символ этой Земли, что называлась Зыбкие Болота. Тут, среди мхов и лесов, жил народ, который повсюду называли кикиморами, болотниками, Детьми Тины и другими, часто уничижительными словами. Что вы представляете, когда слышите слово «кикимора»? Хижины из веток? Женщин, обвешанных кусками тины? Людей, внешне непривлекательных, в бородавках, со скрипучими голосами, варящих зелья в котелках?

Жители Зыбких Болот иные. Большая часть их живет в деревнях возле болот, это да. Но дома их крепкие и просторные, стоят на сваях, забитых глубоко под землю. У них даже есть города, самый большой является столицей. Дети обязательно обучаются грамоте, письму и счёту, а вырастая получают навыки ремёсел, если хотят. Этот народ в большинстве – собиратели, но они выращивают и необходимые для жизни культуры: рожь, овощи, корнеплоды. И никаких бородавок и всклокоченных волос – кто придумал эту чушь? Подавляющее большинство имеет русые или рыжие волосы, отливающие на солнце чем-то болотно-зелёным. Глаза тоже чаще зелёные, в разных вариантах: от каре-зеленых до зелёно-голубых. Кожа светлая, тонкая такая, что можно увидеть сеточку голубоватых сосудов под ней. Самый обычный народ самых обычных болот.

Вот и Лиэль была кикиморой. Темно-русые волосы, подвыгоревшие на солнце от долгих странствий, доходили до плеч, желто-зеленые глаза, рост чуть ниже среднего. По лицу ей можно было дать где-то 30 лет, может чуть больше. Никаких особых черт лица: пухлые щеки, обычный, без горбинки нос, немного ассиметричные губы средней толщины. Она шла через лесок, ступни ног при ходьбе слегка заворачивались носками внутрь.

Из-за деревьев уже виднелись дома, окрашенные красками разных зеленых и серых оттенков – это было сделано для того, чтоб посторонние люди не сразу могли заметить деревню за лесом. На пороге одного из них, цвета дубовой листвы, развалился толстый кот. Девушка сделала последние шаги до домика, поднялась по ступенькам. Задержалась на секунду, чтоб погладить животинку, и без стука распахнула дверь. Пахнуло свежей выпечкой, но на кухне никого не было. На столе, под украшенным цветной вышивкой по краю рушником, стояло то, что источало этот аромат. Лиэль скинула сапожки, на цыпочках подкралась к столу, приподняла край рушника и глубоко вдохнула запах.

«Странно… А где все?» - она прошла по комнатам, но в доме никого не оказалось, хотя хлеб еще не остыл. Решив подождать, болотница подтянула табурет и села, прислонившись спиной к теплой печи. Через пару минут глаза ее сами собой закрылись, она задремала.

***

В северной части Восьмимирья расположен Озёрный Край. Живёт в нем таинственный народ озёрников. Еще их называют Озёрными жрецами – мужчин, и Озёрными Девами – женщин. А все потому, что на их земле тут и там встречаются, маленькие и средние озёра, с холодной северной водой. Большое озеро тут лишь одно, и на его берегах раскинулся главный город этого народа - Мизумия. Строгие ровные улочки его отделаны белым камнем в Главном городе и чуть сероватым - на окраине. Аккуратные домики с плоскими крышами и глубокими окнами, для сохранения тепла, словно сделаны по эскизам одного архитектора. Но и тут можно отличить, где живет богач, а где - бедняк. Дома бедноты - с деревянными пристройками, а на улицах пахнет рыбой и слышен стук инструментов и крики детворы.

Чуть за городом, у самой воды, расположен Храм Ветра. (Да-да, того самого Древнего Бога, что создал мир, начав с одной песчинки.) Величественно он возвышается над водой, сделанный из белого и розового камня. Колонны с причудливой резьбой вырастают словно из-под водной глади, каменная лестница главного входа тоже утопает в озере. Весной, когда тает снег, ее заливает почти на две трети длины. Но красивее этот вид все же зимой, когда озеро покрывается белоснежным льдом, и кажется, что и колонны, и лестница сделаны из этого же льда. Тогда они выглядят, как единая композиция, созданная умелым мастером, чтобы поразить всех тех, кто забредет в эти чертоги.

Каждый год жрецы храма собирают молодых родителей на площади города, чтобы выбрать из их детей тех, кто будет обучаться в храме на жрецов и жриц. Каждый год, по одному мальчику и одной девочке. Как они выбирают, какая причина заставляет их брать в свою обитель определенных детей, никто не знает. Но родители всегда гордятся, шутка ли – твоего ребенка будут обучать самые приближенные к Древнему Богу из всего Восьмиземья. Сбор этот обычно происходит в день зимнего солнцестояния, а после избрания горожане закатывают праздник в честь новоиспеченных будущих жрицы и жреца.