Тайна двух лиц.Книга первая

— Тут полно таких ходов, — пояснил Месу, зажигая масляный светильник. — Ещё старые жрецы их строили, чтобы в случае опасности скрыться.

— Или чтобы прятать сокровища, — мечтательно добавила Анхет.

— Сокровища уже давно растащили. А вот надписи остались.

Они шли около получаса, пока не выбрались в небольшую пещеру. Стены её были покрыты полустёртыми иероглифами, а в углу валялись остатки разбитой утвари.

— Смотри, — Месу подвёл её к стене. — Вот здесь.

Анхет всмотрелась в знаки. Многие были едва различимы, но иные слова проступали чётко.

— Тут полно таких надписей, — пояснил Месу, поднимая светильник выше. — Ещё старые жрецы их писали.

— Знания — это и есть настоящие сокровища. — Месу усмехнулся. — Особенно для лекаря.

— Смотри! — Анхет бросилась к одной из стен, но Месу остановил её, схватив за руку.

— Осторожно! Они древние, могут обвалиться.

Он осторожно провёл рукой по стене, исписанной древними символами. Там были иероглифы, рецепты, схемы.

— Это рецепт мази от ожогов, — тихо сказал Месу, водя пальцем по строкам. — И тут ещё про перевязки... Смотри, как интересно: они использовали мёд и смолу, чтобы раны не гноились. Старый Хему учил меня тому же, но тут написано чуть иначе.

Анхет заглянула через плечо.

— Ты понимаешь всё это?

— Не всё. Многие знаки старые, не такие, как сейчас. Но можно разобрать.

Они рассматривали древние письмена. Месу найшёл рецепты от лихорадки, способы вправлять вывихи, даже что-то про лечение переломов.

— Это же просто находка для меня. — Месу задумчиво провёл пальцем по камню. — Старый Хему не научит такому. Он говорит, многие древние знания потеряны.

— А для меня? — Анхет обиженно надула губы. — Тут ничего нет?

— Для тебя — приключение. — Месу улыбнулся. — И возможность помочь другу.

Она фыркнула, но потом улыбнулась.

— Ладно. Когда придём ещё?

— Тут работы на много дней. Ты как раз восстановишься, составляя мне компанию, и мне спокойнее будет, когда ты под присмотром.

В это же время. Дворцовая тренировочная площадка.

Тут стоял в центре плаца, сжимая деревянный меч. Руки гудели, спина ныла, но он не позволял себе расслабиться. Хоремхеб стоял напротив, с мечом в руке, и внимательно следил за каждым движением.

— Ещё раз, — скомандовал главнокомандующий. — Защита, уход, ответный удар.

Тут повторил связку. Лучше, чем в прошлый раз, но всё ещё недостаточно быстро.

— Хорошо, — неожиданно похвалил Хоремхеб. — Для начала неплохо.

Тут удивился. Хоремхеб редко хвалил.

— Но этого мало, — добавил тот. — Ты должен доводить движения до автоматизма. Чтобы рука сама знала, что делать, когда голова не успевает думать.

— Я понял.

— Отдыхай. Завтра продолжим.

Тут опустился на скамью, тяжело дыша. Рядом плюхнулся Маи, который наблюдал за тренировкой сбоку.

— Зачем себя так мучить? — спросил друг.

— Я справлюсь... мне это необходимо.

— Ты же фараон, у тебя охрана, так зачем же самому так пыхтеть?

— При чём тут это?

— При том. — Маи хлопнул его по плечу. — Я слышал, ты в походе Хоремхебу сказал, что хочешь стать настоящим воином.

Маи присвистнул.

— Ну, теперь держись. Он из тебя все соки выжмет.

— Пусть. — Тут посмотрел на свой меч. — Я не хочу больше падать. Ни перед кем.

— Мне бы твоё упорство, отец меня тоже тренировками замучил, скучно это всё.

Тут усмехнулся.

— А тебе бы всё веселиться.

— А то. Я вообще умный, а умным сила не очень нужна.

Они засмеялись.

Вечером, сидя в своих покоях, Тут смотрел на руки. Мозоли, ссадины — первые настоящие следы воина. Он думал о том, что сказал Хоремхебу. Он научится. Он станет тем, кем должен быть.

И пусть в том походе он потерпел позорное падение. Завтра он будет твёрдо стоять на ногах.

ГЛАВА 6: Свадьба

ГЛАВА 6: Свадьба

Мемфис, площадь у двора фараона. Два года спустя.

Солнце стояло в зените, заливая дворцовый двор ослепительным светом. Толпы народа заполнили площадь, жрецы в парадных одеждах выстроились вдоль процессии, музыканты дули в длинные трубы. Пахло ладаном, розами и потом — смесь праздника и духоты.

Анхет стояла в первом ряду воительниц Сехмет, сжимая церемониальное копьё. Парадная маска снова натирала переносицу, под ней затекало лицо, но она уже привыкла. За два года она участвовала в стольких церемониях, что научилась не замечать неудобств.

Процессия началась. Мимо проплывали статуи богов, жрецы в высоких коронах, танцовщицы в прозрачных одеждах. А в центре — они. Царь Верхнего и Нижнего Египта и его будущая царица.

Они шли медленно. На нём было тяжёлое золотое облачение, корона, казалось, пригибала голову к земле. Рядом с ним — девочка чуть старше, в белых одеждах невесты, с лицом, застывшим как маска.

Анхет смотрела на них сквозь прорези маски. Мальчик-фараон был бледен, напряжён, губы сжаты в тонкую линию. Он не выглядел счастливым.

«Бедные, — мелькнула мысль. — Женятся, а радости ни капли».

Процессия ушла дальше, и Анхет снова застыла статуей.

Наконец церемония закончилась. Толпа начала расходиться, воительниц отпустили. Анхет с облегчением стянула маску, вдохнула полной грудью и направилась к выходу из дворца. Очень хотелось есть и скорее добраться до храма.

— Эй, мелкая!

Она обернулась. Маи стоял в компании таких же разодетых юношей и насмешливо разглядывал её.

— Опять ты? — устало вздохнула Анхет. — Кажется, это уже было.

— Скучала? — Он шагнул ближе, его приятели захихикали. — Смотрю на вас, девчонок из Сехмет, и думаю: вы же как статуи — только для красоты. В бою от вас, небось, никакого толку.

Анхет почувствовала, как внутри закипает злость.

— Ты хоть раз видел нас в бою? — спокойно спросила она.

— А что, есть на что смотреть?

— Хочешь проверить?

Маи удивлённо поднял брови, но отступать было не в его привычках, тем более перед девчонкой.

— Прямо сейчас?

— А чего тянуть?

— Без оружия, — добавила Анхет, сбрасывая церемониальный плащ. — Чтобы потом не жаловался, что я тебя покалечила.

Маи усмехнулся, передал плащ друзьям.

— Как скажешь.

Они отошли в сторону, в пустой дворик. Приятели Маи и несколько задержавшихся воительниц, включая Ташет, заметив движение, с любопытством потянулись следом, образовав круг.

Маи атаковал первым. Быстро, жёстко, с явным намерением разделаться с ней в два счёта. Анхет ушла в сторону, пропустила удар мимо, ответила — хлёстко, точно, в открывшийся бок.

Он охнул, но устоял. Напал снова. Теперь злее, быстрее.

Она уворачивалась, уходила. Он наседал, теснил, забыв про защиту. Она ждала момента — и дождалась.

Когда он в очередной раз бросился вперёд, надеясь сбить её с ног, она нырнула под руку, подсекла ногу — и Маи, нелепо взмахнув руками, полетел в пыль.

Анхет мгновенно оказалась сверху, прижав его руку коленом, заломив запястье.

— Ну что, павлин? — спросила она ровно. — Всё ещё «только для красоты»?

Вокруг зашумели. Приятели Маи притихли, воительницы воодушевлённо восклицали.

Маи смотрел на неё снизу вверх. В его глазах застыла смесь ярости и удивления.

— Так и быть... уступаю, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она, хмыкнув, отпустила и встала.

— Ну-ну.

Он поднялся, отряхивая пыль с дорогой рубахи. Сзади кто-то из его друзей хихикнул — и тут же заткнулся под его взглядом.

— Неплохо, для девчонки, — буркнул Маи, потирая ушибленное плечо. Но его глаза смотрели на неё с интересом, а не со злостью. — Но с мужчинами вам всё равно в бою не сравниться.

— Да мы только что это поняли, — усмехнулась Анхет. — Для павлина ты неплохо дерёшься.

Она развернулась и пошла прочь, чувствуя спиной его взгляд. Воительницы с довольными лицами потянулись за ней.

В храм Анхет вернулась под вечер. Месу ждал её на обычном месте — на крыше.

— Ну как? — спросил он, заметив её улыбку.

— Скучно, — буркнула Анхет, падая рядом. — Свадьба, жрецы, опять стоять статуей.

— А чего вся в пыли? — Месу прищурился. — И улыбаешься?

Анхет усмехнулась.

— С павлином разобралась.

— Опять?

— Сам привязался. — Она пожала плечами. — Назвал нас «статуями для красоты». Пришлось объяснить, что мы не только стоять умеем.

Месу покачал головой, но в глазах его плясали искорки.

— Думаю, теперь он подумает, прежде чем тебя задирать.

Анхет довольно улыбнулась.

— Теперь будет знать.

— Ага, конечно, — хмыкнул Месу. — По глазам вижу, что он удивился твоей подготовке.

Они помолчали.

— Месу,— сказала Анхет. — А фараон и его царица не очень-то счастливыми выглядят.

— Бывает, — тихо ответил Месу. — Не все женятся по любви.

— А зачем же ещё?

— По долгу. Потому что так надо. По политическим соображениям и многому другому.

Анхет задумалась.

— Жаль их, — сказала она. — Они же ещё дети. Как мы.

— Как мы, — согласился Месу. — Только богатые.

Они замолчали, глядя на закат.

— Ладно, — Анхет поднялась. — Пойду я. Завтра тренировка.

— Иди. И если что — ты знаешь, где меня найти.

Она улыбнулась и скрылась в темноте.

Вечером того же дня.

Маи сидел в покоях Тута. Тут снял тяжёлое облачение и теперь лежал на ложе, глядя в потолок.

— Ты как? — тихо спросил Маи.

— Нормально.

— Врёшь.

Тут не ответил.

— Слушай, — Маи замялся. — Я сегодня опять с той... воительницей из Сехмет сцепился.

— Опять?

— Ага. Только на этот раз... пришлось с ней подраться.

Тут повернул голову.

— Ты с ума сошёл? С девчонками дерёшься?

Маи отвёл взгляд.

— Дерётся она здорово, скажу я тебе. Быстро, хитро. Пришлось ей уступить, чтобы перед подружками не опозорить.

— И что, прямо при всех?

— При всех. Её там свои были, мои... — Маи поморщился. — Пусть так и думают, что она победила.

Тут усмехнулся.

— А на самом деле?

— На самом деле она меня сделала. Честно. — Маи вздохнул. — Но ты никому не говори.

— Как скажешь.

— И знаешь, у неё серые глаза. Редкие такие. И горят как у кошки. Так и буду теперь звать её — Кошка. Для львицы она как-то мелковата ещё.

Тут помолчал, потом чуть улыбнулся.

— Произвела впечатление на тебя эта кошка?

— Ага. — Маи зевнул. — Ладно, спи. Завтра новый день.

Он вышел. Тут остался один, глядя на звёзды за окном.

ГЛАВА 7: Ночные прогулки

ГЛАВА 7: Ночные прогулки

Мемфис, дворец фараона. Два года спустя. Туту 14 лет, Маи 16 лет.

Луна стояла высоко, заливая дворцовый двор серебряным светом. Тут сидел на подоконнике в своих покоях, глядя на спящий город. Внизу, за стенами, мерцали редкие огоньки — там жили простые люди. Которые могли выйти на улицу, когда захотят? Тут задумался.

— Не спишь?

Тут обернулся. Маи, как всегда, зашёл без стука и теперь стоял, жуя финик.

— Не могу, — ответил Тут. — Душно.

— Во дворце всегда душно. — Маи подошёл ближе, выглянул в окно. — Красиво там, да? В городе.

— Наверное.

— А чего гадать? — Маи хитро прищурился. — Пошли посмотрим.

Тут удивлённо поднял бровь.

— Куда?

— В город. Прямо сейчас. Переоденемся простыми людьми — и никто не узнает.

— Ты с ума сошёл? Это же опасно, нас убить могут, если узнают.

— Не узнают. — Маи уже рылся в сундуке, вытаскивая простые льняные рубахи. — Я всё продумал. Стража у северных ворот меняется через час, там есть калитка, которую забыли заделать. Я уже проверял.

Тут смотрел на друга и чувствовал, как внутри закипает азарт. Страшно. Опасно. Но как же хочется! Сердце колотилось где-то у горла — от страха и предвкушения.

— А если поймают?

— Не поймают. — Маи протянул ему рубаху. — Ну, идёшь?

Тут взял одежду. Руки чуть дрожали.

— Идём.

Они крались по коридорам, как воры. Маи вёл уверенно — за два года он изучил дворец вдоль и поперёк. Тут плёлся следом, стараясь дышать тише. Проходя мимо покоев царицы, он невольно задержал взгляд на закрытой двери.

— Думаешь, она тоже не спит? — тихо спросил Маи, проследив за его взглядом.

— Не знаю. — Тут пожал плечами.

— Ей вообще труднее, — хмыкнул Маи. — Ты хоть иногда можешь на лошади проскакать, на охоту выехать. А она всё время в этих стенах. И зачем только жрецы эту свадьбу устроили? Хотя тебе повезло, она красивая.

Тут ничего не ответил, но слова застряли в памяти. Он вспомнил тот день, когда стоял рядом с ней, такой же испуганный и чужой. Они были как две статуи, которых поставили рядом и велели изображать счастье. Для него она так и осталась старшей сестрой.

Северные ворота. Калитка, о которой говорил Маи, и правда была — узкая, почти незаметная в стене.

— Быстро, — шепнул Маи, и они выскользнули наружу.

Город встретил их совсем иначе, чем дворцовые коридоры. Пахло жареным луком — кто-то готовил ужин и запах впитался в глиняные стены, верблюжьим навозом, сухими травами и Нилом — той особой сыростью, что тянет от реки даже за полчаса ходьбы. Узкие улочки, белые стены домов, в темноте кажущиеся призрачными, редкие масляные светильники в окнах.

Тут замер, вдыхая этот воздух полной грудью. Он был другим. Не тем спёртым, ладанным воздухом дворца, а живым, настоящим. Пахло жизнью — грубой, неотёсанной, но честной.

— Свобода, — выдохнул он.

— Ага. — Маи усмехнулся. — Пошли, покажу тебе настоящий Мемфис. Только держись рядом, а то заблудишься в этих лабиринтах.

Они шли по пустынным улицам. Где-то лаяли собаки, в подворотне возились кошки. Изредка попадались пьяные, возвращающиеся из таверн, но они не обращали внимания на двух юношей в простой одежде. Тут ловил себя на мысли, что никто не смотрит на него с подобострастием или страхом. Он просто человек. Обычный человек.

— Знаешь, о чём я думаю? — сказал Маи, когда они свернули в переулок, где воняло рыбой. — Что здесь даже воняет как-то по-настоящему. Не этими духами, от которых голова кружится.

— Ты находишь в этом прелесть?

— А ты нет? — Маи толкнул его плечом. — Смотри, вон там пекарня. Днём там такие лепёшки продают — пальчики оближешь. А вон там, — он указал на покосившийся дом, — живёт старик, который чинит сандалии. Говорят, он помнит ещё фараона Тутмоса.

— Правда?

— Кто его знает. Старики любят привирать. Но звучит красиво.

Они прошли мимо спящего рынка. Пустые прилавки, накрытые тканью, ветер гоняет сухую солому. Над головой — россыпь звёзд, таких ярких, что кажется, можно дотронуться. Во дворце из-за факелов и светильников звёзд почти не видно.

— Слушай, — вдруг сказал Маи, останавливаясь. — А ты никогда не думал, как живут все эти люди? Встают, работают, едят, спят.

— Думал. — Тут тоже остановился. — Я часто об этом думаю.

— И что надумал?

— Что они, возможно, счастливее нас.

Маи хмыкнул, но не стал спорить. В его глазах мелькнуло что-то задумчивое — редкое выражение для его вечно весёлого лица.

Они вышли к небольшой площади, где ещё работала одна таверна. Из открытых окон доносилась музыка — кто-то играл на арфе, и смех, и звон кружек.

— Зайдём? — предложил Маи.

— А нас пустят?

— За деньги — всех пускают. — Маи достал из-за пояса горсть монет. — Я прихватил кое-что из своих запасов. На один раз хватит.

— У тебя есть свои запасы?

— А ты думал, я только финики жую? — усмехнулся Маи. — Отец иногда подкидывает на мелкие расходы. Вот, копил как раз для такого случая.

Тут рассмеялся — впервые за долгое время свободно, без оглядки.

Они зашли внутрь. Пахло дешёвым пивом, жареным мясом, луком и потом. За столами сидели грузчики, ремесленники, парочка подозрительных типов в углу. На них никто не обратил внимания — двое парней в простой одежде, каких тут полно.

Тут сел за свободный столик в углу, чувствуя себя неуютно. Он не знал, куда деть руки, как себя вести. На него никто не смотрел — и это было странно. Во дворце все глаза всегда были устремлены на него, каждый жест ловили, каждое слово запоминали. А здесь он был просто одним из многих. И это было... непривычно, но не так уж плохо.

— Расслабься, — шепнул Маи, ставя перед ним кружку тёмного пива. — Ты здесь никто. Пей и наслаждайся.

Тут отхлебнул. Пиво было кислым, мутным, но почему-то вкусным. Настоящим.

— Нравится? — спросил Маи.

— Не знаю, — честно ответил Тут. — Странно. Хорошо, но странно.

— Привыкай. Мы теперь будем часто так делать.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Маи отхлебнул из своей кружки. — Жить надо весело, Тут. А во дворце веселья мало. Только и слышно: «Ваше величество то, ваше величество это». А здесь — хоть на час, да свободен.

Они просидели в таверне около часа. Маи травил байки, Тут просто сидел и слушал, впитывая каждый миг. Грубые шутки, громкий смех, звон кружек — всё это было таким живым, таким настоящим.

— Смотри, — Маи кивнул на двух парней, которые спорили в углу. — Эти сейчас подерутся. Спорим, через пять минут?

— Не хочу спорить.

— А зря. Я бы выиграл. — Маи подмигнул.

И действительно, через пару минут парни сцепились, их растащили, и всё закончилось всеобщим смехом.

— Как ты узнал?

— Люди — они везде одинаковые. — Маи пожал плечами. — Если долго пить, обязательно найдут повод подраться.

На рассвете они вернулись во дворец. Город просыпался — первые лучи солнца золотили верхушки домов, на улицах появились торговцы, раскладывающие товар. Тут заметил женщину, которая тащила тяжёлую корзину с овощами, и мужчину, который ругал сына за разбитый кувшин. Они не выглядели свободными в том смысле, о котором он думал ночью. У них были свои заботы, свои обязательства

Тут смотрел на эту обычную жизнь и чувствовал, как внутри разрастается что-то тёплое.

Они крались по коридорам, стараясь не шуметь. Проходя мимо покоев царицы, Тут снова задержал взгляд на закрытой двери.

— Думаешь, она уже встала?

— Вряд ли. — Маи покачал головой.

Тут кивнул, хотя на душе остался лёгкий осадок. Они разошлись по своим комнатам.

Тут лёг на ложе, глядя в потолок, и думал о том, что сегодня впервые почувствовал себя свободным. По-настоящему. Несмотря на то, что у простых людей тоже есть свои трудности — у них нет этого вечного страха, этой фальши, этих бесконечных церемоний. Они просто живут. А он пока только учится.

За окном вставало солнце, а Тут впервые за долгое время уснул с улыбкой на губах.

ГЛАВА 8: Праздник Опет

ГЛАВА 8: Праздник Опет

Фивы, храм Амона. Анхет 15 лет, Туту 15 лет.

Солнце только поднималось над Нилом, когда корабль воительниц Сехмет причалил к фиванской пристани, после долгих дней пути. Анхет стояла на палубе, вглядываясь в приближающийся город. Фивы встречали их грандиозным зрелищем — колонны храмов, обелиски, статуи. Город, в котором она родилась. Город, где осталась её семья.

— Красиво, — выдохнула стоящая рядом Ташет. — Я здесь первый раз.

— А я здесь родилась, — тихо ответила Анхет. — Но была здесь очень давно.

— И как? Рада вернуться?

Анхет не ответила. Она сама не знала ответа.

На пристани их уже ждали. Жрецы в белых одеждах, слуги, носильщики. Суета, крики, запахи рыбы, ладана и тысяч людей, собравшихся на великий праздник.

— Построиться! — раздался голос наставницы Нит. — Мы здесь не для развлечений. Мы — охрана. Лицо Сехмет. Помните это.

Анхет заняла своё место в строю. Впереди был долгий день.

Праздник Опет был самым величественным зрелищем, которое Анхет когда-либо видела. Тысячи людей заполнили улицы, жрецы несли статуи богов на золотых ладьях, музыканты играли на систрах и барабанах, танцовщицы извивались в такт древним мелодиям.

Воительницы Сехмет стояли в оцеплении вдоль главной дороги, по которой двигалась процессия. Анхет замерла статуей, но глаза её скользили по толпе.

Она искала его. Отца.

Вот он появился — в парадных одеждах Верховного жреца Амона, величественный, окружённый другими жрецами. Шёл медленно, глядя прямо перед собой. Анхет смотрела на него сквозь прорези маски, и сердце колотилось где-то в горле.

Он прошёл мимо. Даже не взглянув.

Даже не повернув головы.

Анхет стиснула зубы. Она не знала, чего ожидала, но эта пустота, это равнодушие — было хуже любого презрения.

Когда процессия закончилась, воительниц отпустили на короткий отдых. Анхет отошла в тень колонны, сняла маску и прикрыла глаза. В голове гудело от усталости и горечи.

— Анхет.

Голос, от которого внутри всё сжалось.

Она открыла глаза. Перед ней стоял отец. В полном облачении Верховного жреца, величественный, холодный. Рядом с ним — несколько приближённых, но он жестом отпустил их, оставляя только их двоих.

— Верховный жрец, — ровно произнесла Анхет, заставляя голос звучать спокойно.

Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Ты выросла, — сказал он. — Я наслышан о твоих успехах в храме Сехмет.

— Ты слышал? — не сдержалась она. — От кого? Ты ни разу не написал, не приехал...

— Я следил, — перебил он. — Это моя обязанность.

— Обязанность? — Анхет усмехнулась горько. — А как же долг отца?

— Мой долг — перед Амоном и Египтом. — Голос его был ровен, как камень. — И твой тоже. Когда придёт время, ты должна будешь выполнить свой долг крови. Запомни это.

Он смотрел на неё без тепла, без сожаления — как на инструмент, который однажды может пригодиться.

— Я служу Сехмет, — тихо, но твёрдо ответила Анхет.

— Ты служишь Египту. А через него — Амону. — Он помолчал. — Будь готова.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Так же, как тогда, на пристани, много лет назад.

Анхет осталась стоять, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Долг крови, — прошептала она. — Ничего ты о крови не знаешь.

Тут стоял на возвышении, откуда открывался лучший вид на процессию. Он ненавидел такие мероприятия — толпа, жара, бесконечные молитвы. Но фараон должен был присутствовать.

Маи, как всегда, стоял рядом, жевал финик и тихо комментировал происходящее.

— Смотри, у того жреца сандалии разваливаются. Позор-то какой. А вон та танцовщица — видел? Я бы на неё подольше посмотрел.

Тут не слушал. Он скользил взглядом по толпе, по лицам, по воинам и жрецам. Маи вдруг замер и уставился куда-то в сторону.

— Чего ты там высмотрел? — лениво спросил Тут.

— Да так... — Маи усмехнулся. — Стоят там воительницы Сехмет. И чувствую, она тоже там... ну, та самая. Кошка.

— Та, что тебе нос утёрла?

— Я уступил. — Маи пожал плечами, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. — Стоит, как статуя. Даже не шелохнётся.

Тут посмотрел в ту сторону, но в толпе и масках было невозможно разглядеть лиц.

— Откуда ты знаешь, что она там?

— По фигуре, — усмехнулся Маи. — Я её запомнил. И плевать, что в маске. Ту, что меня на лопатки клала, всегда узнаю.

Тут ничего не ответил, но почему-то тоже задержал взгляд на рядах воительниц. И в этот момент одна из них чуть повернула голову, будто почувствовала чужое внимание.

Процессия двинулась дальше, и всё скрылось за толпой.

— Красивая, наверное, — задумчиво сказал Тут. — Раз тебя так заинтересовала.

Тут замолчал, но почему-то запомнил этот миг.

После разговора с отцом Анхет не могла найти себе места. Она отошла в тихий уголок храмового двора, надеясь побыть одной. Но не успела.

— Сестра.

Она обернулась. Перед ней стоял старший брат. Вблизи он казался ещё выше, ещё взрослее. Чужой.

— Ты... — Он запнулся. — Тяжело было найти тебя здесь.

— Я на службе, — коротко ответила она.

— Я знаю. Я... — Он помолчал, потом тихо сказал: — Ты очень похожа на мать.

Анхет вздрогнула. Слова застряли в горле.

— Мне пора, — наконец выдохнула она и пошла прочь.

Брат не окликнул.

Флотилия отчалила от Фив на закате. Анхет стояла на палубе, глядя на удаляющийся город. Ташет подошла, встала рядом.

— Ты чего такая кислая? — спросила подруга. — Праздник же.

— Праздник, — эхом отозвалась Анхет.

— Что случилось?

— Ничего. Всё как всегда.

Ташет понимающе кивнула и отошла, оставив её одну.

Анхет смотрела на воду и думала. Об отце с его холодным «долгом крови». О брате, который заметил сходство с матерью. И о том, что кто-то в толпе смотрел на неё так, что она кожей почувствовала этот взгляд. Кто это был? Она не знала. Может, отец или ещё кто из родственников, которых она не видела с раннего детства.Эти мысли не покидали её на протяжении всех дней,что они были в пути.

В Мемфис вернулись поздно ночью. Анхет не пошла в общую спальню — поднялась на крышу, туда, где всегда было её место.

Месу пришёл через полчаса. Почти бесшумно опустился рядом.