Тайна двух лиц.Книга первая

— Анхет, — окликнула Ташет. — Ты в сторону той пальмы уже десять минут смотришь. Заметила что?

— Задумалась.

— О чём?

— О задании.

Ташет хмыкнула, но дальше расспрашивать не стала.

К полудню они добрались до храма. Жрец передал свитки какому-то человеку в белых одеждах, сухо поблагодарил и скрылся за воротами. Обратный путь был ещё скучнее. Солнце пекло, ветер гнал песок, и только крики ибисов нарушали тишину.

В храм вернулись к вечеру. Нит приняла рапорт, коротко кивнула.

— Хорошо. Завтра отдыхаете. Послезавтра — патрулирование.

Анхет разобрала оружие, протёрла меч, проверила ремни. В дверях появилась одна из младших учениц.

— Анхет, тебе передали.

Она протянула свёрнутый папирус, перевязанный тонкой нитью. На обороте — печать дома её отца.

Анхет взяла письмо, развернула. Почерк был не знакомым.

«Сестра, поздравляю с прохождением испытания. Я знаю, ты показала себя достойно. Отец сказал. Я хотел, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты всегда была упрямой и настойчивой, и это тебе помогло.

В Фивах всё по-старому. Отец занят делами храма, говорит о долге, о том, что каждый должен быть на своём месте. Я не знаю, что он имеет в виду. Но если он когда-нибудь заговорит с тобой о долге снова... помни: долг перед собой важнее, чем долг перед теми, кто тебя оставил.Береги себя. Надеюсь, мы ещё увидимся. Очень рад твоему успеху.Твой брат».

Анхет перечитала письмо дважды. Потом свернула и спрятала за пазуху. Брат поддержал её. Брат, который практически не знал её — когда их разлучили, они были ещё малы, — но он нашёл слова. А отец? Отец видел в ней только инструмент.

Утро Тут начал с приёма. Хоремхеб докладывал о положении на границе, Эйе требовал увеличить налоги, писцы приносили свитки с отчётами. В зале пахло ладаном и горячим воском — горели масляные лампы, хотя за окнами уже вставало солнце. Тут слушал, отвечал, возражал.

— Нужно увеличить расходы на обеспечение армии из той суммы, что мы получили в казну после налоговых сборов, а расходы на строительство новых храмов следует сократить — сказал он.

Эйе попытался настоять на своём:

— Ваше величество, казна

— Я сказал: мы не можем ущемлять армию, когда на границе неспокойно.

Эйе замолчал, но взгляд его стал холоднее. Тут заметил, но не отвёл глаз. Он больше не мальчик, которого можно запугать.

Совещание закончилось. Тут вышел в коридор. Маи догнал его, хотел что-то сказать, но Тут поднял руку.

— Потом.

Маи удивился, но кивнул.

В личных покоях Тут вышел на балкон. Город внизу шумел, но он не слышал. Мысли были далеко. Он думал о ней. О девушке, чьё лицо он не мог выбросить из головы. О том, как не смог удержаться от поцелуя, когда заглянул в её пылающие серебряным огнём глаза. О её губах и о той буре эмоций, которую вызвал всего один поцелуй.

Сзади послышались лёгкие шаги. Тёплые руки обвили его талию, голова прижалась к спине.

— О чём думает мой царь? — тихо сказала Анхесенамон.

— О финансировании армии.

— Разве оно недостаточное?

— На границе неспокойно, армия должна быть сильной.

Она помолчала, потом обошла его, встала рядом, опираясь на парапет, посмотрела в сторону горизонта.

— Ты изменился, — сказала она, глядя ему в лицо. — С возвращения из последнего похода. Раньше ты был другим. А теперь в тебе появилось что-то новое.

— Взрослею, наверное.

— Ты стал решительнее. На советах говоришь твёрдо, не отступаешь. Но при этом постоянно о чём-то думаешь.

Тут не ответил.

— Я рада, что ты стал сильнее, — продолжила Анхесенамон. — Только не стоит спорить со жрецами открыто, тут нужно действовать очень гибко, иначе беды не избежать. Но знай: что бы ни случилось, я буду на твоей стороне.

Она коснулась его руки, и Тут накрыл её ладонь своей.

— Знаю, — тихо сказал он. — Спасибо.

Они стояли молча, глядя на закат. Разные мысли родились в их головах.

Анхет вышла на крышу, когда стемнело. Села на край, обхватив колени. Письмо брата жгло грудь.

Шаги за спиной она услышала, но не обернулась. Месу опустился рядом, привычно вытянув больную ногу.

— Ужин пропустила, — сказал он.

— Не голодна.

Он кивнул, не спрашивая. Смотрел на звёзды, и молчание было привычным, уютным.

— Письмо от брата получила, — сказала Анхет. — Поздравляет.

— Это хорошо.

— Он пишет, что отец говорит о долге. Никак не уймётся старый интриган.

Месу промолчал. Они просидели на крыше ещё какое-то время, затем разошлись по своим каморкам.

ГЛАВА 17: Дорога в Абидос

ГЛАВА 17: Дорога в Абидос

Мемфис — дорога в Абидос — Абидос. Анхет 16 лет, Маи 18 лет.

Солнце только поднялось над храмом, когда Нит собрала воительниц во дворе. В строю стояли Анхет, Ташет, Ипи и ещё несколько девушек, уже прошедших испытание.

— Царица Анхесенамон отправляется в Абидос, — объявила Нит. — Ей требуется сопровождение. Отряд воительниц Щита Сехмет из десяти человек будет охранять её в пути. Кроме вас, царицу сопровождает дворцовая стража. Сейчас те, кого я назову, отправятся во дворец.

Она обвела взглядом строй: Ипи, Ташет, Анипе, Хепри, Айн, Захра, Мерит, Ифе, Кепи.

— Командовать отрядом назначаю Анхет.

Ташет удивлённо посмотрела на подругу. Ипи, как всегда, осталась невозмутима. Сама Анхет почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Думаю, справишься? — сказала Нит.

— Справлюсь.

— Тогда собирайтесь. Выступаете через час.

Когда воительницы разошлись, Ташет подскочила к Анхет.

— Командир! — усмехнулась она.

— Заткнись, — буркнула Анхет, но уголки губ дрогнули.

— Я серьёзно. Ты справишься.

— Надеюсь.

Отряд воительниц Щита Сехмет въехал во двор дворца ровным строем, в полном боевом обмундировании. Анхет ехала в голове, рядом Ташет и Ипи.

Солнце уже поднялось, заливая камни золотом. В центре двора ждал паланкин царицы, вокруг суетились слуги, жрецы, стража. Анхет подала знак, и отряд замер.

На балконе дворца стояли Тут и Анхесенамон.

Царица была молода — около двадцати, но в ней чувствовалась та особенная выправка, которую дают годы во дворце. Она держалась прямо, говорила тихо, но так, что каждое слово было слышно. Лицо её было спокойным, почти безмятежным, но Анхет заметила: когда царица смотрела на горизонт, в глазах её мелькала какая-то глубокая, давняя грусть.

Цель её поездки в Абидос была известна: царица хотела вознести молитвы о даровании наследника. После двух умерших дочерей это был её главный долг перед династией. Анхет слышала об этом от Ташет, но не придавала значения. Теперь, глядя на царицу, она поняла, что за спокойным лицом скрывается надежда и страх.

Тут посмотрел вниз, туда, где воительницы выстроились полукругом. Взгляд его скользнул по строю и замер на одной. Она сидела в седле прямо, косы уложены вокруг головы, копьё в руке. Даже на расстоянии он узнал её. Сердце его пропустило удар, он стоял и смотрел прямо на неё и не мог отвести взгляд.

— Что с тобой? — царица посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Не знаю, — ответил Тут.

— Пойдём, — она тронула его за руку. — Пора.

Они спустились.

Внизу уже всё было готово. Анхесенамон подошла к паланкину. Тут подал ей руку, помогая подняться.

— Будь осторожна, — тихо сказал он.

— Не волнуйся, — ответила она, принимая помощь. — Со мной достаточно охраны.

Она скользнула взглядом по строю воительниц, задержалась на мгновение на Анхет, потом перевела взгляд на стражников, рядом с которыми появлялся Маи. Она улыбнулась Туту и скрылась в паланкине.

— Я посылаю с тобой Маи, — сказал Тут, когда шторка опустилась. — Пусть присматривает.

— Не нужно, — донеслось из-за ткани.

— Я так хочу.

Она не ответила. Тут отошёл, давая знак к отправлению. Маи, уже верхом, ждал у головы колонны. Их взгляды встретились на мгновение, и Тут кивнул. Маи ответил тем же.

Процессия тронулась. Тут смотрел вслед, пока отряд не скрылся за воротами.

Караван выступил ближе к полудню. Колонна потянулась к южным воротам. Впереди ехали жрецы, за ними — паланкин царицы, окружённый воительницами Сехмет и дворцовой стражей.

Дорога до Абидоса занимала больше недели.

Караван двигался медленно. Пыль, жара, однообразный пейзаж. Анхет ехала в голове отряда, рядом с Ташет и Ипи. Дворцовая стража держалась по краям, воительницы — ближе к паланкину.

— Скучно, — протянула Ташет.

— Мы здесь не для развлечения, — ответила Анхет. — Главное, чтобы всё было спокойно.

Царица почти не выходила из паланкина. Анхет видела её только утром, когда они выезжали, и вечером, когда останавливались на ночлег. Она держалась ровно, с той спокойной решимостью, которая даётся годами привычки.

— Ты карту всю изучила, — заметила Ташет.

— Лучше перестраховаться, чем потом искать воду в пустыне.

— Командир, — усмехнулась Ташет.

— Заткнись.

К вечеру остановились у колодца, отмеченного на карте. Анхет распределила воительниц на посты, проверила, как устроились возницы и слуги. Дворцовая стража заняла внешний периметр, воительницы — внутренний. Царица вышла из паланкина, и Анхет заметила, как Маи, стоявший неподалёку, замер, провожая её взглядом.

Позже у костра он подошёл к ней.

— Ну что, кошка, вот мы и опять встретились, — он протянул ей финик, бросив взгляд в сторону шатра царицы.

— А, опять ты. Снова хвост распускать будешь? — заметила Анхет.

— А ты всё такая же колючая.

— Я здесь на задании, а не для того, чтобы с тобой любезничать.

— И то верно. Но можно было бы и пообщаться, глядишь, и путешествие повеселее было бы.

Она промолчала, взгляд его снова скользнул в сторону шатра. Анхет проследила.

— Ты что туда смотришь? Что-то заметил? — тихо спросила она.

Маи дёрнулся.

— Что?

— Ты что-то у шатра заметил? — Она поднялась.

— Нет-нет, просто задумался.

— Спать иди, павлин. Завтра рано вставать.

— Слушаюсь, командир.

И он пошёл прочь от костра.

Дни тянулись однообразно. Пыль, солнце, редкие деревья у каналов. Анхет держалась в голове колонны, постоянно сканируя горизонт. Царица иногда выходила из паланкина, шла пешком, и тогда воительницы окружали её плотным кольцом.

На третий день Анхет заметила, что Анхесенамон смотрит на восточный горизонт, где в утренней дымке едва виднелись очертания храмов. Лицо её было печальным.

— Она каждый год ездит в Абидос, — сказала Ташет тихо. — Говорят, просит богов о сыне.

— Не наше дело, — ответила Анхет, но сама смотрела на царицу с неожиданной жалостью.

На четвёртый день дорога пошла через невысокие холмы. Место было удобным для засады.

— Чего так осторожничаешь? — спросила Ташет.

— Место глухое. Если кто и решится напасть, то здесь.

— Думаешь, найдутся смельчаки?

— Лучше перестраховаться.

На пятой стоянке Маи снова подошёл к ней. На этот раз он был без финика, с кружкой пива.

— Держи, — протянул он. — Заслужила.

Анхет взяла кружку, отхлебнула. Пиво было тёплым и кисловатым.

— Ты всегда такой навязчивый? — спросила она.

— Да нет, просто ты интересная. С виду вроде обычная девчонка, а вон как меня тогда уделала.

— Так и не забыл?

— Не забыл. — Он усмехнулся. — И вряд ли забуду.

— Слушай, кошка, — сказал Маи. — А ты всегда была такой дикой?

— Думаю, да. А тебе-то какое до этого дело?

— Может, чего ты боишься?

Вопрос застал её врасплох.

— Ничего, — ответила она слишком быстро.

— Врёшь.

— Не твоё дело.

Маи хмыкнул, но настаивать не стал.

— Ладно, — он поднялся. — Спасибо, что не поцарапала в этот раз.

Он ушёл. Анхет осталась у костра, глядя на огонь.

Город встретил их шумом и толпами паломников. Храм Осириса возвышался над домами, его белые стены сверкали на солнце. Анхет отвела отряд к отведённому месту, разместила воительниц, выставила охрану. Дворцовая стража заняла позиции по периметру.

Царицу встречали с почестями. Верховный жрец Абидоса вышел к ней с золотыми сосудами для возлияний. Анхесенамон шла медленно, в белых одеждах, и лицо её было торжественным.

Анхет держалась рядом, но её никто не замечал. Она была тенью, защитой, которую не видно, пока всё спокойно.

Вечером в храме начались церемонии. Анхет стояла у входа, слушая тягучие песнопения. Жрецы приносили дары Осирису — богу возрождения, владыке загробного мира, который дарует жизнь после смерти. Но главные молитвы царицы были обращены к Исиде — великой матери, покровительнице женщин и детей, и к Мину — богу плодородия, дарующему потомство.

Анхесенамон провела в храме несколько часов. Когда она вышла, лицо её было осунувшимся, но в глазах появилось что-то похожее на покой. Она посмотрела на Анхет, кивнула и прошла к паланкину.

Маи крутился где-то рядом. Анхет видела, как он смотрит на царицу.

— Ты бы поменьше на неё смотрел таким взглядом, — сказала она, когда они остались вдвоём.

— Я на неё не смотрю.

— Ещё как смотришь. И не как на царицу.

Он промолчал.

— Знаешь, — сказала Анхет, — я не осуждаю. Просто... это не кончится ничем хорошим.

— Не твоё это дело. С чего это обо мне беспокоишься?

— Сама не знаю.

Он усмехнулся, и она улыбнулась в ответ.

В Абидосе пробыли три дня. Каждое утро царица отправлялась в храм, возвращалась только к вечеру. Анхет всё это время была на посту, почти не отдыхая.

— Ты себя угробишь, — заметила Ташет.

— Потом отдохну.

— Командир, — вздохнула Ташет, но спорить не стала.

На второй день Анхет встретила Маи у колодца. Он был задумчив, почти не шутил.