Осколки сердец

— В моей жизни столько всего случилось после появления Принца Бомбея, — произнесла она с нажимом, — что слушать ваши истории я не хочу.

— Принца Бомбея? — озадаченно спросила девушка, слегка приподняв брови и наклонив голову набок.

— Да. Этот Шандар Шейх. Все его знают. Вы, наверное, тоже. Поселился в моей голове, как в доме отдыха.

Девушка звонко засмеялась — звук получился лёгким, почти детским, и неожиданно заразительным.

— Почему вы смеётесь? — нахмурилась Адити. — Вы не знаете, какой это человек. Сначала унизил мою подругу — теперь, когда она слышит его имя, у неё начинается паника. Потерял свои часы у моего магазина. Я по доброте своей решила их вернуть, но мало того, что он на меня наорал, так потом и надругался… и не сознаётся в своём деянии. Самое страшное, что я тоже начала сомневаться, — последнюю фразу Адити произнесла тихо, словно только что осознала это. — Простите, я сказала лишнего.

— Ничего страшного, — мягко ответила незнакомка. — Я пришла как раз по вчерашней ситуации. Вы меня простите, я не представилась. Амала Шейх — сестра, как ты его назвала… Принца Бомбея.

«Точно. Вот почему мне знакомо её лицо», — подумала Адити, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Мой брат с тобой ничего не сделал, — твёрдо сказала Амала, глядя прямо в глаза.

— С чего ты это взяла? — перебила её Ади, невольно отступая на шаг назад. — Твой брат сказал, как найти меня?

— Нет. Это чистая случайность. Бабушка любит овощи и фрукты только с этого рынка, а так как наш помощник очень сильно витает в облаках, кому‑то из нас приходится его контролировать.

— Тогда почему не уволите его? — прищурилась Адити, скрещивая руки на груди. — Твоего брата сотрудники боятся в офисе. Говорят, может уволить за любую оплошность.

— Это сотрудник бабушки, — вздохнула Амала, слегка покачав головой. Серьги звякнули. — Он, конечно, и говорит ей обдумать этот момент, но бабушка отказалась. Да и ему осталось работать 2–3 месяца — уезжает. — Она замолчала на секунду, затем продолжила: — Я здесь не для того, чтобы обсуждать работника. Раз так совпало, что мы с тобой здесь встретились, то нужно обговорить одну ситуацию.

— Какую? — грубо задала вопрос Адити, постукивая ногой по земле.

— Грубо, но я промолчу — ты и так стала жертвой обстоятельств. Мы будем говорить здесь? Может, всё‑таки зайдём в твой магазин?

Адити покачала головой, жестом пригласила её войти и потом зашла сама. Внутри было уютно: на стенах висели связки сушёных трав, источающих тонкий пряный аромат, на полках стояли баночки с пряностями, а в углу — небольшой столик с чайником и парой чашек. Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно зашторенное окно, создавая на полу золотистые квадраты. Амала огляделась, слегка приподняла бровь, провела пальцем по полке, проверяя пыль, и улыбнулась.

— У тебя очень мило. Несмотря на то, что ещё нет витрин. Очень хорошо.

— Говори, что хотела, и уходи, — отрезала Адити. — У тебя пять минут. Если будешь болтать попусту, я просто выставлю тебя отсюда.

Амала снова рассмеялась, но в этот раз в смехе не было веселья — скорее восхищение и лёгкая насмешка.

— Четыре минуты, — злобно подвела итог Адити.

— А ты мне нравишься. Бойкая такая. Мы могли бы стать подругами.

Адити посмотрела на неё небрежно, чуть склонив голову, и фыркнула:

— Не могли. Статусы разные.

— Статус… — задумалась Амала, проведя рукой по краю стола. — Интересно. Мне кажется, ты не такая простая. Твои манеры тебя выдают. Ты что‑то скрываешь, но я пока не понимаю что конкретно.

Адити почувствовала, как внутри всё сжалось — слова Амалы задели какую‑то струну. Но внешне она осталась невозмутимой.

— Давай ближе к делу, — сказала она, садясь на стул и стараясь унять дрожь в голосе. — Много воды в твоих словах.

Амала улыбнулась, поняв, что зацепила что‑то внутри этой девчонки.

— Послушай, — начала она уже серьёзно. — Шандар хороший человек.

— Естественно, про своего брата плохо никто не скажет, — перебила Ади, отворачиваясь к окну.

— Дай мне договорить, а потом будешь решать! — Амала еле сдерживала гнев, но быстро взяла себя в руки, глубоко вздохнула и продолжила мягче: — Как я уже сказала, мой брат хороший человек, но он это скрывает. Ему проще быть таким, каким ты его видишь: злым, бессердечным, одиноким.

Она сделала паузу, поправила серьгу, взгляд стал задумчивым, почти печальным.

— Раньше я поддерживала Шандара в этом. Не хотела ни с кем делить его внимание и деньги. Для меня была невыносима мысль о женитьбе брата, поэтому каждый вечер я рассказывала ему про меркантильных девушек, хотя в тот момент была сама такой. Раньше деньги приносили нам счастье, а сейчас, смотря в его глаза, я вижу боль и одиночество.

Адити невольно расслабила плечи, слушала уже внимательнее, её взгляд смягчился.

— С детства я жила в сказке, которую создал мой брат. Я — принцесса, он — волшебник. Сейчас этой сказке пришёл конец, хоть я и продолжаю играть роль избалованной принцессы. Скорее всего, потому что я к этому привыкла и мне страшно что‑то менять — как и Шандару.

Слова Амалы так сильно тронули Адити, что она уже перестала считать отведённые минуты, а просто молча слушала, понимая, что сейчас Амала искренна.

Амала от волнения поправила волосы и продолжила:

— Шандар с моей помощью поселил у себя в голове ненависть к женщинам. Он всё больше закрывается ото всех. Его сердце превратилось в камень, а мысли стали недоступны даже мне. Просто перестал со мной делиться своими переживаниями, а вчера я убедилась в этом полностью. Понимаешь, я была шокирована, когда увидела тебя в его комнате на кровати. Шандар женщинам не разрешает входить туда — только мне и бабушке и то с разрешения. А представь моё удивление, когда я увидела тебя. Естественно, у меня возникли вопросы, но он их просто игнорировал. Только просил переодеть тебя. Поверь мне, я не знаю, что произошло между вами на улице, но в нашем доме к тебе он даже не прикоснулся. Когда я тебя переодевала, Шандар вышел. Знаю, что, возможно, ты мне не поверишь, но я должна была тебе это рассказать. Больше, наверное, для твоего блага. Чтобы ты не чувствовала себя использованной. Про инцидент в офисе не переживай. Шандар что‑нибудь придумает. Я сказала всё, что хотела. Теперь решать тебе, где правда, а где ложь. Подумай.

Амала вышла из магазина, шурша шёлковой тканью сари. Адити осталась стоять у окна, глядя, как сестра Шандара садится в роскошный автомобиль с тонированными стёклами. Ветер донёс запах жасмина — где‑то неподалёку цвели кусты — и Адити глубоко вздохнула, пытаясь осознать услышанное.

Адити думала. Сначала Амала казалась ей высокомерной, заносчивой — эти манеры, эта уверенность в себе. Но после монолога мнение поменялось. Адити вдруг вспомнила, как сама когда‑то пыталась казаться сильнее, чем была. Как прятала страх за дерзостью, боль за насмешками.

«Все мы играем роли, — мелькнуло в сознании. — Только кто‑то уже не может понять: играть или жить. Что же ты натворила, Адити Чаудари? Почему решила, что одиночество — единственный способ защититься?»

Она провела рукой по щеке, ощутив, как по коже скатилась одинокая слезинка. Эта мысль засела до конца дня, возвращая её в детство, к тем моментам, когда она впервые научилась надевать маску.

Амала вошла в гостиную особняка — высокие потолки, резные деревянные панели на стенах. У окна, нервно сжимая в руках смартфон, стоял Виан. При виде Амалы его лицо просветлело, но тут же снова омрачилось.

— Я переживал за тебя, — выдохнул он, делая шаг навстречу. — Где ты была? Говорила, что поедешь на рынок, а сама пропала и не отвечаешь на звонки. Шандар тут уже с ума сошёл.

Амала улыбнулась — устало, но тепло — и подошла к нему.

— Всё хорошо, — она коснулась его плеча. — Просто решала недомолвку брата.

— В каком смысле? — Виан нахмурился, вглядываясь в её лицо.

Амала взяла его за руки, мягко, но настойчиво повела к дивану и усадила.

— Садись! Это долгая история, — она опустилась рядом, поправила складки сари, собираясь с мыслями.

Виан молча сел. Он понимал, о ком пойдёт речь, и понимал, что Амала могла сделать ситуацию ещё более напряжённой.

— Я сегодня была на рынке, — улыбаясь, начала Амала, — и случайно встретила ту девушку. Я ей объяснила, что Шандар ничего дурного не делал.

— С чего вдруг ты решила это? — перебил Виан, слегка повысив голос. — Все мы знаем, какой он в гневе!

Амале не понравилось его высказывание. Она выпрямилась, взгляд стал жёстким.

— Во‑первых, не смей перебивать меня, — произнесла она твёрдо. — Во‑вторых, я всё видела. Шандар принёс её к себе в комнату, а ты знаешь о запрете. Он заботился о ней. Вызвал доктора. А что произошло сегодня в офисе? Любой другой человек за такой поступок был бы уничтожен, но не она. Шандар просто её отпустил.

— К чему ты клонишь? — Виан откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди. — Шандар перестал ненавидеть женщин? Мне кажется, он ничего ей не сделал, потому что ему помешали. Если бы мы не вошли в кабинет в тот момент, кто знает, что могло произойти.

Он говорил спокойно, но внутри всё кипело — в груди пылало ярким пламенем злобы. Амала заметила это и положила руку ему на плечо.

— Поверь мне, — сказала она мягко, но уверенно. — В Шандаре что‑то поменялось. Я это чувствую.

— Любовь всей моей жизни, — Виан взял её за руку, слегка сжал пальцы, — хочешь сказать, что это всё из‑за этой нищенки? Почему ты об этом думаешь? Ты же сама хотела, чтобы в жизни брата не было никого. Что случилось теперь?

Амала отвела взгляд к окну. За стеклом раскинулся ухоженный сад — розовые кусты, аккуратно подстриженные газоны, фонтан с мраморной статуей.

— Ничего, — ответила она наконец. — Бабушка может сейчас Шандару выдвигать любые условия из‑за вчерашнего поведения, а мы знаем её главное желание. Брат сколько угодно может спорить, но всё равно уступит. Тогда зачем ждать? Бабушка найдёт девушку, но она может быть неугодна нам. Я думаю, ты понимаешь, какие девушки могут быть нашего статуса. Адити из небогатой семьи, а желание прислуживать богачам у них в крови. Бабушке я подкину идею. Оборванка ей тоже нравится.

Виан молчал, обдумывая её слова. Он знал: если Амала что‑то задумала, то добьётся этого любой ценой. Её ум был острым, как клинок, а воля — железной. Он невольно восхищался ею, даже когда не соглашался.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец, чуть наклонившись вперёд.

— Пока ничего конкретного, — Амала слегка улыбнулась. — Но я начну с малого. Завтра же приглашу бабушку на чай и невзначай упомяну Адити. Скажу, что видела её на рынке — милая, скромная девушка, с хорошими манерами. Бабушка любит таких.

— А если Шандар воспротивится? — Виан приподнял бровь. — Ты же знаешь его характер.

— Знаю, — кивнула Амала. — Но бабушка умеет быть убедительной. А я помогу. В конце концов, если Шандар действительно изменился, он сам сделает выбор. А если нет… — она замолчала на мгновение, — …мы хотя бы попробуем.

Виан понимал логику её рассуждений. Он начал продумывать план — как тонко настроить Шандара и бабушку против Адити, если ситуация пойдёт не по сценарию Амалы. В голове уже складывались первые ходы: нужные слова, нужные люди, нужные обстоятельства.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Давай попробуем. Но будь осторожна. Шандар не любит, когда им манипулируют.

— О, я буду осторожна, — Амала подмигнула ему и поднялась. — Очень осторожна.

Она направилась на второй этаж. Виан проводил её взглядом, чувствуя, как в груди разгорается азарт. Игра только начиналась.