НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ

Любовь Чи

НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ

Есть места, где земля помнит всё.

Каждый шаг, каждый шёпот, каждую каплю крови, пролитую не вовремя. В городе шум

заглушает память — машины, голоса, музыка.

Но в лесу тишина.

А в тишине, как известно, просыпается эхо.

Роксель-Парк был красивым районом.

Ухоженные улицы, ровные газоны,

дома с улыбчивыми окнами.

Дети играли в футбол во дворах,

матери обсуждали школы и кружки,

отцы возвращались с работы к ужину.

Всё было правильно.

Всё было... безопасно.

Но за внешним лоском всегда таится трещина. Та, куда рано или поздно прорастает страх.

Лагерь «Долина Мира» казался продолжением этой иллюзии — цветные корпуса, озеро,

расписанные вожатыми стенгазеты.

Родители вздыхали с облегчением:

дети будут под присмотром,

подышат свежим воздухом,

найдут новых друзей.

Никто не говорил им о легендах.

О тех, кто уходил в лес и не возвращался.

О тихих шагах за окнами после отбоя.

Говорят, наивность лечится смертью.

Это не метафора. Это диагноз, который

ставит жизнь тем, кто слишком долго верил, что зло — это только в кино, а монстры живут под кроватью, но не за забором.

Эльвира Струнбрич была принцессой.

Не потому, что хотела ею быть,

а потому что так сложилось.

Красивая, дерзкая, привыкшая

получать то, что она хочет. Конкурсы, победы, взгляды мальчишек — всё это было её воздухом. Она не знала, что такое быть второй.

Она не знала, что такое проигрывать.

Артём был тем, кто смотрел на неё

исподлобья и притворялся, что ему всё равно. Он привык быть лидером в своей стае, решать всё кулаками и грубостью. Но перед ней он всегда

чувствовал себя мальчишкой,

застрявшим на детской площадке.

Андрей был тенью брата. Умный, тихий,

незаметный. Тот, кого не выбирают. Тот, кто умеет ждать, анализировать и видеть то,

что другие пропускают мимо глаз.

Он не искал внимания.

Он искал ответы.

Они встретились в лагере,

который стал не каникулами, а капканом.

Но, может быть, самое страшное — это не лес. Не те, кто бродит по его тропам. Самое страшное — это то, что просыпается внутри. Ревность, что разъедает сердце. Страх, что

заставляет предавать. Желание выжить

любой ценой — даже если эта цена

— собственная душа.

Наивность лечится смертью.

Одни умрут телом. Другие — душой.

Третьи — и тем, и другим.

Вопрос только в том,

кто из них успеет понять это до того, как

лес примет их в свою коллекцию навсегда.

Время пошло.

Жёлтый автобус уже стоял у школьных ворот. Кто-то смеялся,

кто-то обнимался на прощание с родителями. Никто не знал, что это последний раз, когда они видят друг друга такими

— живыми, наивными, ещё не знающими

цены слову «никогда».

Это история не о героях.

Это история о тех, кто опоздал стать героем.

Но кто знает — может быть, именно

в падении и рождается истинная сила.

Глава 1

Артём и Андрей, два брата-акробата, жили в прекрасном районе большого мегаполиса — Роксель-Парк. Их мать, женщина строгих правил, сама собрала огромные коробки с подарками, когда братьев пригласили на день рождение к соседке — Эльвире Струнбрич. Семья Струнбрич была зажиточной, но братья толком не знали Эльвиру и не дружили с девочками вообще. Просто соседка.

Время летело быстро и расставило всё по своим местам. Артём стал мальчиком из команды бойцов и задирой, ходит в военную школу, Андрей — зубрилой и маминым любимцем, которому оставалось только время от времени чесать за ушком, как собачке. А Эльвира… Эльвира стала принцессой.

— Эй, придурок! — крикнула Эльвира вдогонку школьнику, который пронёсся мимо и явно нечаянно задел её плечо. — Не видишь, куда летишь, что ли?

— Извини! — отозвался тот уже на бегу.

Эльвира, не поднимая глаз на удаляющуюся спину, проворчала себе под нос: «Придурки бешеные. Опаздывают вечно. Теперь сиди тут, собирай содержимое рюкзака». Она присела, собрав разбросанные учебники и тетради, затем выпрямилась во весь рост и поправила школьную форму.

К ней в этот момент подошла одноклассница.

— Привет, Елена. Ты сегодня — свежачок. Бассейн тебе явно на пользу.

— Спасибо. Ты права, давай вместе ходить? Подумаешь?

— Подумаю. Ирен, надеюсь, звать с собой не будем? Она странная. Хотя и клёвая, и всё это в совокупности… вроде бы хорошо. Но иногда она меня бесит, дерская очень, хуже меня.

— Мы не можем её продинамить, мы же давно дружим. Это будет не очень с нашей стороны.

— Говоришь праведные вещи, как моя ма-ма, — усмехнулась Эля.

Елена улыбнулась в ответ и махнула рукой в сторону класса. Девчонки поспешили на урок. Сегодня была контрольная по алгебре.

У Эльвиры не получалось решить даже половину заданий. Паника начинала подступать комом к горлу.

— Можно выйти? Срочно, — подняла она руку, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Иди, — кивнула учительница, не отрываясь от журнала. — Недолго только.

Эльвира зашла в пустой школьный туалет, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. «Все поедут, а я — нет. И всё из-за этой чёртовой двойки!» Осенний лагерь, ярко анонсированный рекламным баннером у школы, маячил перед ней как награда, которую вот-вот отнимут. Она стремительно выскочила из кабинки и — врезалась в кого-то, едва не сбив с ног обоих. Парень оказался устойчивее и инстинктивно схватил её.

Они замерли. Время будто остановилось. Эля смотрела в знакомые глаза — это был тот самый школьник, что промчался утром мимо. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось то же замешательство.

— Эль… Извини, — наконец выдохнул он, не отпуская её. — Я опять. Я не специально, правда. День сегодня… какой-то... не очень.

— По ходу, я контрольную завалила, и меня не отпустят в этот осенний лагерь, — выпалила Эля, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — А я туда очень хочу.

— Какой вариант тебе достался? — спросил он, всё ещё держа её.

— Десятый.

— Ого, — брови парня поползли вверх. — У меня тоже был десятый. В том году.

И тогда Эльвира, словно прорвав плотину, выложила ему все свои мучения с задачами. Он слушал, кивал, а потом взял её руку и прямо на ладони коротко, чёткими символами, вывел ответы и ключевые шаги решений.

— Спасибо, — прошептала она, впервые за день по-настоящему улыбнувшись.

— Не за что. Беги, а то опоздаешь сдать.

Она кивнула и рванула прочь, обернувшись на повороте: «Встретимся потом!»

В классе учительница, Ольга Георгиевна, уже металлически цокала длинным ногтем по столу.

— Эльвира, где столько можно ходить? Присаживайся. Сейчас уже сдавать работу, а у тебя лист пустой. Пиши быстрее.

Эля, не поднимая головы, принялась переносить на чистовик всё, что было написано у неё на ладони. Рука дрожала от волнения.

— Пять минут, и сдаём. Кто не успел — тот не успел, — голос учительницы прозвучал прямо над её ухом.

Через мгновение по классу прошёл староста, собирая работы. Когда он подошёл к Эле, она с облегчением протянула ему исписанный лист.

Остаток урока прошёл в тумане. Эля не слушала новую тему, её мысли были в лагере, среди осеннего леса и обещанной свободы.

Прозвенел звонок.

— Эль, ты где так долго была? У Оль-хи-Геор-хевны, — язвительно растянула имя учительницы Елена, — собралась уже за тобой разведчика посылать.

— Я… носик пудрила. Поняла?

— Поняла. В туалете.

— Эй, сколько тебе можно повторять? Нет — носик пудрила. Даже если ты там ..., понятно? — отрезала Эля, но беззлобно, нахмурив брови.

— Понятно, понятно. Кушать пойдём? В столовой сегодня котлеты.

— Пойдём, конечно.

— А ты не боишься поправиться? Ты и так не худая, — заметила Елена.

— Не боюсь. Поправиться пусть боятся вешалки в шкафу. Ну и не буду худой, что теперь? Вот моя мама никогда худой не была, а папа с неё пыль сдувает — боится, как бы она на неё не села, пыль эта зловредная.

— А мои родители из-за каждого маминого лишнего грамма ругаются, — вздохнула Елена. — Папа даже чуть не подал на развод, когда мама из-за гормонов поправилась на пять килограмм. И меня теперь гоняют, чтобы лишнего не ела.

— Сочувствую. Но если бы у меня было так же плохо с внешностью, вряд ли я в прошлом году выиграла бы «Мисс Восходящая Звезда».

— Завидую тебе. И твоей маме.

— Не стоит. У нас «своих тараканов» — полон дом. Не в силах разогнать.

Зайдя в шумную столовую, взгляд Эли сразу же выхватил из толпы знакомую фигуру. Тот самый школьник сидел один за угловым столиком, углублённый в учебник. Купив еды, она без колебаний направилась к нему. Елена, удивлённо приподняв бровь, последовала за ней.

— Можно с тобой… ? — Эля поставила поднос на стол.

Парень вздрогнул и поднял глаза. Казалось, еда у него в горле застряла. Он молча махнул головой.

— Спасибо, что помог, — продолжила Эля, садясь напротив. — Проси что хочешь — за помощь должна буду.

Он медленно прожевал, его взгляд стал изучающим.

— Нет… не надо.

— Ну, если надумаешь — сообщи. Я добро не забываю.

Елена, молча уплетая котлету, наблюдала за ними, перекидывая свой взгляд то на Элю, то на парня. Обед продолжился в неловком, но не тягостном молчании.

— До встречи, — сказала Эля, поднимаясь.

Парень снова просто кивнул.

Отойдя подальше от столовой, Елена не выдержала:

— Ты его знаешь?

— Нет. Он мне с контрольной помог.

— А я его знаю. Его, наверное, все знают, кроме тебя, получается. Андрей Мега-Мозг. Зубрила местная, от школы везде на олимпиады ездит. Препады и директор на него молятся — честь школы защищает.

— Да-а-а? — протянула Эля с лёгкой язвительной усмешкой.

— А мне его постоянно в пример ставят. Чуть что: «Вот плохо, что ты не тянешься к знаниям, как Андрюша из вашей школы. Кому же такое золото достанется?»

— Ну, пока что — только его родителям, — громко расхохоталась Эля. — Ладно, ладно… чёрт с эти мозгом. Я хочу в лагерь. Там будет полная свобода. Что хочешь, то и делай.

— Ага, прям что хочешь? А устав и режим? Нет? Соблюдать не будешь?

— А кто соблюдает правила на сто процентов в лагерях?! Будем предоставлены сами себе. Только бы оценки не испортились, а то родители забанят и закроют на каникулы с книгами. Надо это исключить. Мне нужен этот Андрей. И срочно.

— Для чего?

— Буду таскать его домой. Пусть родители видят — я усердно занимаюсь, он меня поднатаскивает. Если появятся вопросы по успеваемости, мне будет что ответить: «Я же старалась, мам, вы видели». Идеально.

— Думаю, мои родители тоже в курсе про такое счастье, как Андрюша. Моя мама же общается с твоей — вряд ли они не делятся такими моментами, особенно, кто как учится, наверное, любимая тема дня.

— Пошли, урок начинается. Потом обсудим.

После последнего звонка они неторопливо пошли домой. Выйдя за школьные ворота, Эля заметила знакомую сцену: несколько крепких парней из старших классов окружили двоих — Андрея и его годзилу-друга. У одного из них уже вырвали рюкзак и вытряхивали содержимое на асфальт.

Эля и Елена ускорили шаг.

— Привет, мальчики! — кокетливо пропела Эля, подходя вплотную.

Хулиганы обернулись. Узнав её, их наглые физиономии слегка смягчились.

— Эльвира, привет, — заревели они хором, брызгая слюной.

— Что тут происходит?

— Да вот… хотим поговорить, а они не в настроении…

— Ага, «поговорить» — и сразу вещи портить, — грозно, но сдержанно промычал годзила, друг Андрея, не сводя глаз с своего растерзанного рюкзака.

— Мальчики, вы идите, — сладко пропела Елена. — Нам эти… ботаны нужны.

Эля молча поддержала её кивком.

— Может, я могу чем помочь? — неестественно сладко протянул один из забияк, явно пытаясь произвести впечатление, сделав шаг вперёд.

— Вряд ли, — холодно бросила Эля и показала пальцем в сторону. — Идите. Я сказала.

Хулиганы поёжились. Авторитет «принцессы» Роксель-Парка работал безотказно. Побросав на землю остатки вещей, они нехотя поплелись прочь, бормоча что-то невнятное под нос.

— Придурки! Надо их… да я бы их… вот так бы!.. и этак!... — друг Андрея размахивал руками, изображая немыслимые приёмы.

Андрей молча положил ему руку на плечо, унимая. Его взгляд был тёмным и настороженным. Он смотрел на Эльвиру.

— И зачем мы вам нужны? — сухо спросил он.

— У меня к тебе деловое предложение, — чётко выговорила Эля, глядя ему прямо в глаза. — Ты поможешь мне с учёбой, а я помогу тебе. Нужно будет приходить ко мне пару раз в неделю до конца четверти. Желательно — домой.

— К тебе домой? — переспросил годзила, изобразив на лице ужас, будто она приглашала Андрея в подземелье к дракону.

— Ко мне, — подтвердила Эля, не моргнув глазом.

— Андрей, ты пойдёшь к девочке домой…? — прошептал друг, и в его голосе звучало неподдельное изумление.

Эльвира от удивления высоко подняла брови.

— А я тем временем сделаю всё, чтобы тебя перестали чмырить в школе. Согласен?

Андрей долго смотрел на неё. В его глазах мелькали расчёт, недоверие и… любопытство. Наконец он кивнул.

— Согласен. Когда мне… к тебе?

— Завтра. Сразу после школы.

— Хорошо.

Они разошлись. Андрей с другом медленно потопали в сторону своих домов. Эля шла, сияя от победы — первый шаг её плана был сделан. Его друг всё ещё оглядывался на них, глядя на девочек так, будто они были не школьницами, а загадочными и опасными существами из другого мира.

Елена шла рядом и тихо смеялась.

— Ну что, принцесса? Запустила свои лапки?

— Молчи, — усмехнулась Эля, но в глазах горел азарт. — Это только начало.

Глава 2

Следующий день обошёлся без контрольных. Эльвира с подругами после уроков сходили на тренировку по волейболу. У школы она распустила девочек, а сама осталась стоять на крыльце, поджидая Андрея.

Не прошло и пяти минут, как на пороге появились двое — Андрей и… Артём. Эльвира невольно напряглась.

— Привет, Артём. Андрей, привет, — поздоровалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Привет, кукла, — грубо бросил Артём, остановившись. — Чего надо?

— Мне ничего.

— А чё всколыхнулась тогда, раз ничего? — его ухмылка была вызывающей.

Из школы начал вываливаться народ. Эльвира опомнилась: сейчас ей совершенно не нужны публичные разборки. Хоть Артём ей и нравился, он был проблемным мальчиком — как открытый огонь, к которому страшно и заманчиво прикоснуться.

— Андрея жду, — чётко сказала она.

Артём медленно повернулся к брату, скользнул по нему насмешливым взглядом и скривился в преувеличенно-вопросительной гримасе.

— Ого, Андрюшка! Мамка узнает, что ты с девочками дружишь, а не с книжками, — напорит тебе попку. Или ещё хуже — разочаруется в тебе и причислит к моим рядам. Вот беда-то тогда будет, — он перевёл взгляд на Элю, и в его глазах заплясали весёлые чертики. — А ты это… его не шокируй. И целоваться, если что, не лезь. А то потеряем нашего птенчика, — он сделал вид, что плачет, потирая кулаками глаза.

Эля смотрела на его дурацкие выходки, и почему-то они не казались ей такими уж глупыми. Всё потому, что он ей нравился. В его грубости сквозила какая-то дикая, необузданная энергия, которой не хватало её размеренной жизни.

Артём, не дожидаясь ответа, лишь усмехнулся и, закинув рюкзак на одно плечо, направился к калитке, скрываясь за бетонным забором.

— Извини его, — пробурчал Андрей, опустив глаза. — Он иногда бывает груб. Не хотел обидеть, — отвернулся и прошептал себе под нос, — наверное.

Эльвира не стала ничего говорить. Вместо этого она подошла к Андрею вплотную, положила руки ему на плечи. Он замер, глаза округлились. Затем она обняла его, прижавшись головой к его груди. Школьники, выходящие на улицу, замедлили шаг. Замолчали. Эля подняла одну руку и запустила пальцы в его мягкие каштановые волосы. Андрей напрягся, как струна. Шёпот пронёсся по толпе.

Сделав паузу ровно на три секунды, Эля резко сменила положение — взяла Андрея за ладонь и потянула за собой, прочь со школьного двора. Только когда школа и любопытные взгляды скрылись из виду, она отпустила его руку.

Андрей стоял, ошарашенный, его щёки пылали.

— Что ты так на меня смотришь? — фыркнула Эля, продолжая идти. — Я же сказала: с моей стороны сделаю всё, чтобы тебя перестали чмырить. Вот, начало положено. Только, пожалуйста, — она остановилась и посмотрела ему прямо в глаза, — если будут спрашивать, максимум, что ты можешь подтвердить — что мы целовались. Больше ничего не фантазируй. Хорошо?

— Я… понял, — выдавил он. — Спасибо.

— Пока не за что, — она широко распахнула глаза, в них играли весёлые искорки, и снова зашагала.

Зайдя в просторный дом Струнбричей, Эля крикнула:

— Мам! Пап! Кто дома?

В ответ — тишина.

— Никого. Ну, пошли в мою комнату.

Сначала разговор не клеился. Андрей сидел на краешке кресла, скрючившись, будто ожидал подвоха. Но потом, заговорив о предстоящей олимпиаде по физике, он вдруг преобразился. Глаза загорелись, слова полились легко и уверенно. Он оказался не просто зубрилой, а фантастическим рассказчиком, умеющим оживлять сухие формулы. Он говорил о звёздах так, будто сам летал между ними, о законах физики — как о хитрых, но понятных правилах игры. Эля слушала, подперев подбородок ладонью, и даже ненавистная география в его изложении превратилась в захватывающее путешествие. Мысль «а ведь учиться может быть интересно» впервые за долгое время посетила её без отторжения.

В проёме двери возникла тень. Раздался звук демонстративного кашля.

— Здравствуй. У нас гость, — сказала Эля, не оборачиваясь.

— Здравствуй. Андрей, — удивлённо произнесла мама, Элла Струнбрич. — Рада тебя видеть в гостях.

— Здравствуйте, — Андрей чуть не подпрыгнул на месте и опустил глаза, словно красная девица, застигнутая врасплох.

— Мам, он тут по делу, — быстро вставила Эля. — Помогает мне более… расширенно познать некоторые школьные предметы.

— Да? Ну, хорошо, — мама улыбнулась, но в её взгляде читался живой интерес. — Я вкусняшек принесла. Минут через пятнадцать спускайтесь, чаю попьём.

— Ладно, мам. Посмотрим, может, и спустимся.

Андрей поднял глаза на Эллу. Та тепло улыбнулась ему в ответ и исчезла в коридоре.

— Ты так интересно рассказываешь, я заслушалась, — призналась Эля, когда дверь закрылась. — А вы с Артёмом… дружите?

Он на мгновение замер, а потом грустно усмехнулся.

— Ты нас не помнишь? Мы же соседи. Он мой брат.

Эля задумалась, перебирая в памяти обрывки детства.

— Если честно, не особо. Артёма только. Помню, как он перебил все банки с зимними закрутками в подвале. Мама ваша на него так орала… Он, между прочим, хотел меня угостить своим любимым вареньем. Стул отъехал, он повис на стеллаже и… — она махнула рукой улыбаясь. — Продолжение ты и сам знаешь, наверное. А тебя… прости, не помню.

— Ну, раз так… Ничего страшного.

— Знаешь, Андрей, ты — интересный собеседник. Реально много знаешь всего такого, что в школе до нас не доносят или не успевают, может, не хотят. Кстати, — она прищурилась, — ты в осенний лагерь едешь?

— Еду. И Артём тоже, — ответил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, привычная грусть.

— Пойдём, что ли, и вправду чаю попьём. Мама сказала, вкусняшек купила.

На кухне их ждал целый пир: пирожные, печенье, вазочки с джемом. В воздухе витал успокаивающий аромат мяты из заварочного чайника.

— Андрей, а что ж ты к нам раньше-то не приходил? Или приходил, только я не видела? — завела разговор мама, явно прощупывая почву. Первый мальчик, которого дочь привела домой в десятом классе — это было событие. Версия о юношеской влюблённости витала в воздухе.

— Я… впервые у вас, — честно ответил Андрей.

Чай пили не спеша. Эля, откусив кусочек эклера, заявила:

— Андрей теперь будет частым гостем. Будет меня поднатаскивать по предметам, чтобы оценки улучшить.

Мама медленно отпила из чашки, её взгляд скользнул от дочери к гостю и обратно.

— Я рада. Замечательно. Тем более скоро конец четверти, и твои оценки решат, поедешь ли ты в лагерь на каникулы.

— Я поеду, — с той же лёгкой грустью произнёс Андрей. — И там бы мог тоже заниматься с Эльвирой. Следующую четверть точно вытянул бы её на «отлично».

Эля ликовала внутри. Это была не удочка, а целый булыжник на верёвке, закинутый прямиком в материнское сомнение. Элла явно была довольна.

— Ну, тогда и договорились. Решено — Эля едет в лагерь. Тем более такие… перспективы на горизонте.

Проводив Андрея до двери, Эля махнула ему рукой:

— Пока!

Андрей что-то невнятное промычал в ответ..

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и улыбнулась. План работал. Но что-то щемящее и новое, помимо радости от удачной афёры, шевельнулось где-то глубоко внутри.

На следующий день в школе к ним с Еленой примкнула Ирен, пропустившая пару дней по болезни.

— Привет, девчонки!

Поздоровавшись, они образовали свой привычный треугольник. Проходящие мимо школьники поглядывали на них и перешёптывались.

— Что в школе нового? До меня дошли слухи, Эльвир, — Ирен язвительно ухмыльнулась, — что ты по рукам пошла.

Елена многозначительно качнула головой. Отойдя в сторонку, они втроём, создав живой щит от посторонних ушей, быстро выложили Ирен всю историю. Та слушала, широко раскрыв глаза.

— Воот… — протяжно вздохнула Елена, заканчивая рассказ.

— Стоило отлучиться — и тут такие страсти, — покачала головой Ирен.

Мимо них, окружённый своей бойкой компанией, прошёл Артём. Его взгляд, тяжёлый и недовольный, на секунду задержался на кучкующихся девчонках.

— Привет, — робко бросила ему вдогонку Елена.

Ответа не последовало.

— Обиделся, что ли? — проводив его взглядом, пробормотала Эля. — Братья, а такие разные. Я-то думала, Андрей — полный ботан. А он так про географию рассказывал, что я после его ухода часа два над контурными картами зависала, всё разглядывала. А вы ж в курсе моих отношений с географией.

Вскоре начался совмещённый урок физкультуры с 11 «Б», где учились оба брата. Женская раздевалка была битком набита, воздух гудел от голосов и пах потом и дешёвым дезодорантом.

— Ну кто придумал физру на первом уроке? Что за тираны! Потом весь день воняй, — возмущалась одна из одноклассниц.

Эля копошилась дольше всех, никак не могла натянуть упрямые кроссовки. Выскочив в узкий коридор, соединяющий раздевалки, она буквально врезалась в чью-то грудь. Перед ней был Артём.

Он резко изменился в лице. Вместо того чтобы отойти, он сделал шаг вперёд. Эля инстинктивно отступила, пока её спина не упёрлась в холодную кафельную стену.

— Ты чё? — выдохнула она.

— Я — ничего. А ты чё? — его усмешка была колючей. Он приближался, не оставляя ей пространства для манёвра. — Сменила ориентир? Теперь с зубрилами зависаешь? — не дав ей и рта раскрыть, продолжил, понизив голос до опасного шёпота: — Знай, предательство страшнее чумы. И если ты решишь вернуться в мою компанию, я тебя обратно не приму. Поняла? — он легко, почти нежно, коснулся кончиком пальца её щеки, затем резко развернулся и скрылся в мужской раздевалке.