
Полная версия:
Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки
- Я сама найду тех, кто это сделал.
Никакого ответа.
Только ветер за окном.
Девушка-байю́р вытерла лицо рукавом.
Слёзы оставили на коже холодные дорожки. Пальцы дрожали, но она заставила себя расправить плечи.
Совет запретит ей уходить.
Назовёт её поступок безрассудным. Напомнит о долге перед народом, о порядке, о необходимости дождаться расследования. Возможно, лишит звания. Возможно, запретит возвращаться.
Она знала это.
И впервые за много лет ей было совершенно всё равно.
Ру́ни положила яблоко в небольшую сумку, словно боялась оставить его в доме, среди пустоты. Убрала за пояс несколько коротких, острых кинжалов. Затем сняла со стены тёмный дорожный плащ. Проверила застёжки на кожаных наручах, затянула ремни на сапогах и убрала волосы под капюшон.
На пороге она задержалась, сжимая в руке высокий, металлический посох с узором резьбы.
Обернулась.
Одинокая комната. Пустой стул. Снег, бесконечно падающий за окном. Шарик света всё ещё покачивался в воздухе.
Здесь она когда-то ждала брата.
Больше ждать было некого.
Ру́ни щёлкнула пальцами в воздухе – свет погас.
Она закрыла дверь.
И побежала.
***Ночь встретила её ледяным дыханием.
И ветер. Он всегда здесь. Он проходит сквозь каменные арки, шевелит тяжёлые хвойные лапы, приносит запах хвои и свежести с вершин.
Девушка старалась скрываться в тени, глубже пряча голову в капюшон. Пряталась от редких прохожих и дозорных, что парами патрулировали улицы. Она двигалась по дорогам, что огибали скалы, спускались по склонам, ныряли под каменные арки и выныривали на широкие мосты, перекинутые через ущелья.
По обе стороны – дома, что освещались тонкими потоками энергий. Светящиеся линии струились вдоль стен, вдоль мостов, под мостами, вдоль домов. Они мягко подсвечивали горный мох, что пробивался сквозь трещины.
У подножья Твердыни Света стало тихо. Но мороз обжигал щёки, забирался под воротник, и заставлял глаза слезиться. Снег скрипел под копытами.
Она не останавливалась.
Освещения становилось всё меньше. Дозорные двигались по переходам, кутаясь глубже в тёплые туники.
Городские звуки становились тише. Оставались всё дальше и дальше за спиной.
Ру́ни натянула капюшон ниже. Она не хотела, чтобы её узнали. Не хотела объяснять, куда идёт.
Не хотела слышать своё имя в чужих устах с той интонацией, которой произносят слова «неразумная девчонка».
Она была байю́ром. Воином. Старшей сестрой Ро́вана.
И этого было достаточно.
Подножие горы тонуло в густой темноте.
Ели стояли стеной, тяжёлые от снега. Ветви нависали над тропой, цеплялись за плащ, за изогнутые рога, что скрывались под капюшоном, и осыпали девушку ледяной крупой. Ветер гудел высоко в кронах, но внизу, между стволами, царила почти полная тишина.
Слышалось её дыхание.
И скрип снега, что ломался под копытами. Проваливался под посохом.
Девушка остановилась, чтобы перевести дух.
Вдали, сквозь ветви, ещё виднелось серебристое сияние Твердыни. Оно просачивалось между стволами, ложилось на снег тонкими полосами и исчезало в чёрных провалах между деревьями.
Она смотрела на него несколько секунд.
Потом отвернулась.
- Далеко собралась, сестрёнка?
Голос прозвучал справа.
Ру́ни резко обернулась, выдернув из-за пояса короткий кинжал.
Из-за дерева выступила высокая фигура. За ней – ещё одна. Потом ещё.
Плащи, тёмные туники, множественные силуэты рогов на фоне заснеженных ветвей. Тускло блеснули металлические застёжки поясов. Один из байю́ров поправлял тугую перевязь на плече; за спиной другого мелькнули ледяные, белые глаза с жёлтыми прожилками – снежный грива́ч – гигантские северные волки, которых байю́ры использовали для передвижения на большие расстояния.
Мужчины стояли слишком спокойно для случайных путников.
Ру́ни узнала их прежде, чем успела разглядеть лица.
Друзья Ро́вана.
Те, кто стоял рядом с ним в строю. Кто делил с ним походы, тренировки и ночные привалы.
На мгновение ей показалось, что сейчас из-за их спин выйдет брат.
Улыбнётся своей привычной дерзкой улыбкой. Скажет, что она опять куда-то лезет без разрешения.
Но за широкими плечами мужчин была только ночь.
Ру́ни почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
- Вы…
Она не смогла закончить.
Северный волк тяжело переступил с лапы на лапу, низко прорычав.
Высокий байю́р со шрамом, от шеи до груди, шагнул навстречу девушке. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только усталость, скрытая за привычной самоуверенностью.
Он выглядел так, будто даже сама смерть не смогла бы заставить его отступить, – и всё же в тусклом свете ночных светил девушка заметила, как напряжены его челюсти.
Она слишком хорошо знала эту манеру держаться.
И слишком давно ловила себя на том, что смотрит на него дольше, чем следовало.
- Ты не должна быть здесь, – сказал он.
Ру́ни выпрямилась.
- А ты, значит, должен?
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
- Я хотя бы знаю, куда иду.
- Прекрасно. Тогда я пойду туда же.
Кто-то за его спиной негромко выдохнул. Другой отвёл взгляд.
Байю́р со шрамом помолчал.
- Ру́ни. – На этот раз его голос стал тише. – Мы не идём на прогулку. Совет не одобрил бы наш поход. Если нас найдут, нас объявят нарушителями. Если найдут те, кого мы ищем, нам может не хватить сил даже на то, чтобы вернуться…
- Я знаю, – она не дала ему договорить.
- Нет, не знаешь.
- Просветишь по дороге.
Он внимательно посмотрел на неё.
Снег таял на его тёмных волосах. Одна снежинка зацепилась за край шрама, пересекавшего грудь под распахнутым воротом туники. Мужчина заметил её взгляд и чуть приподнял бровь.
- Всё ещё считаешь меня невыносимым?
Ру́ни почти улыбнулась. Почти…
- Считаю.
- Хорошо. Значит, ты в своём уме.
Он отступил на полшага, освобождая дорогу.
- Ты не обязана идти с нами.
В этих словах не было ни приказа, ни насмешки. Он действительно оставлял ей выбор.
И от этого стало ещё больнее.
Ру́ни посмотрела на остальных.
На знакомые лица, осунувшиеся от бессонных ночей. На руки, лежавшие на рукоятях оружия. На пустое место между двумя воинами, где, казалось, должен был стоять её младший брат.
Она вспомнила яблоко.
Белое. Мерцающее…
Его упрямый взгляд.
Тёплый лоб, прижавшийся к её плечу.
«Этого мне было достаточно, чтобы понять, что он очень по мне скучает...»
Девушка опустила голову. Несколько секунд она просто стояла, слушая собственное дыхание.
Слушая шум ветра где-то высоко в верхушках елей.
Потом сняла капюшон, открывая изогнутые рога.
- Я не прошу вас меня защищать.
- А я и не собираюсь, – ответил байю́р со шрамом. – У меня и без того слишком много проблем.
- Замечательно.
- И ты будешь выполнять приказы.
- Если они разумны.
- Тогда нам конец.
Кто-то из отряда коротко, хрипло рассмеялся. Но смех тут же оборвался, будто сам смеющийся вспомнил, почему они собрались здесь, посреди зимнего леса.
Ру́ни шагнула вперёд.
Её нога провалилась в рыхлый снег. Она качнулась, подставляя посох. Удержала равновесие.
- Я иду с вами.
Мужчина смотрел на неё ещё несколько мгновений. Затем молча снял со своей шеи толстый шарф. Протянул ей.
Она приняла его.
Их пальцы соприкоснулись – всего на миг. Но Ру́ни почувствовала, как к горлу снова подступает ком.
Он ничего не сказал. Не стал утешать её. Не обещал, что всё будет хорошо.
Только задержал взгляд на её лице чуть дольше обычного.
А затем отвернулся к отряду.
- Выдвигаемся.
Байю́ры начали двигаться.
Зашуршали плащи, звякнул металл. Гривачи́ недовольно фыркнули, выпуская в морозный воздух густые облачка пара.
Ру́ни повязала на шею тёплый шарф, натянула капюшон и встала рядом с ними.
Твердыня Света осталась за спиной.
Сияние города ещё некоторое время пробивалось сквозь деревья, пока лес не сомкнулся плотнее, поглотив последний отблеск.
Девушка не обернулась.
Она боялась, что, если посмотрит назад, то снова увидит окно своего дома. Одинокую свечу. Яблоко на столе.
И брата, который больше никогда не вернётся.
Поэтому она шла вперёд.
В темноту.
По следам тех, кто отнял у неё самое дорогое.
И впервые с того дня, как она узнала о смерти Ро́вана, боль внутри не стала слабее – но обрела направление.
Этого оказалось достаточно, чтобы сделать следующий шаг.
***Генерал-Командор летел по коридору, отшвыривая со своего пути редких, патрулирующих спящую Академию, курсантов. Протез, не умолкая, скрипел, шипел, казалось, что он начал дымиться. А возможно начал дымиться и сам Генерал.
Светлые глаза смотрели только на массивную дверь кабинета, что приближалась с большой скоростью. Крылья ноздрей с шумом выдыхали ярость.
Мужчина с ударом захлопнул дверь своего кабинета. В воздух взлетела пыль и частички песка.
- Так не пойдёт, - рычал он сам себе.
- Я этого так не оставлю, - он резкими шагами ходил по кабинету из стороны в сторону. На каждом повороте тяжёлый плащ со светлым эльфийским гербом заворачивался, обматывая тело, мешал двигаться.
Мейна́д сорвал его здоровой рукой. Остановившись в центре помещения, он сжал ткань в кулаке – суставы пальцев захрустели. Генерал зарычал и отшвырнул плащ в сторону.
- А-а!
Мельком он заметил карту континента, что висела во всю стену за рабочим столом.
- Этим глупейшим решением они ставят под угрозу Со́лар'эль'А́ркс. Нашу расу. Весь мир!
Его глаза бегали по изображению – горы, равнины, густые леса, множество рек, впадающих в Бескрайние Воды.
Он выпрямился, сделал глубокий вдох. Прикрыл глаза.
Выдох.
«Пока кипит вода, я не увижу своего отражения… - вдох, выдох. - Как и не увижу решения этой проблемы»
«Азрафэ́ль должен был отправить мальчишку в Цитадель. Это было бы самым… - Мейна́д запнулся, подбирая подходящее слово. – Нет, не гуманным. Но самым правильным решением – это точно».
Мужчина кивнул сам себе.
Он повернул взгляд к уходящему за горизонт солнцу. Кристаллы начинали всё сильнее разгораться ярко-синим цветом.
Мейна́д не помнил, что с ним случилось, после яркой вспышки. После того, как стена Тьмы пала.
Он помнил тысячи и тысячи разрушенных семей. Несчётное количество невинных жертв. Бесконечные крики горя и, горящее алым, небо на горизонте от множества погребальных костров.
Он был уверен, что такое не должно повториться вновь. Этого нельзя допустить. Любой ценой.
«…в тени чужой ошибки всегда можно выстроить собственную крепость…»
Эльф дёрнул головой, словно мысль физически ударилась где-то в мозгу.
Протез тихо щёлкнул и затих.
Мужчина посмотрел на рабочий стол, на аккуратные стопки приказов, отчётов, писем, рапорт о состоянии защитных барьеров Аур'эль'Дуна́та и Со́лар'эль'А́ркса. Несколько гри́фософ аккуратно стояли в металлическом стаканчике, поблёскивая светлым материалом.
По центру стола так и был брошен приказ о немедленном вызове в светлый город. С разорванной печатью.
- Белый охотник, - лицо мужчины было серьёзным. Нерушимым. – Ты сам подписал себе смертный приговор.
Тишину спящей Военной Академии разрушил горн.
***- Глава армейской разведки Лира́н'эл'Даль Мон'Аль по Вашему приказанию прибыл, - отчеканил высокий эльф, отдавая честь.
Его брови тут же удивлённо взлетели вверх, когда он столкнулся с пустым взглядом Генерал-Командора. Тот смотрел на вошедшего в кабинет в абсолютно расслабленной позе. Откинувшись на высокую спинку рабочего кресла, он сложил руки на груди, а ноги вытянулись под столом крест-на-крест.
Весь стол в скомканных, исписанных листьях чистейшего пергамента. Светлая рубашка вся в чёрных пятнах, будто он лежал на свеженарисованных картах. На предплечье размазанные следы гри́фоса. Взгляд пустой – он явно давно не спал, давно не ел, - под глазами залегли глубокие синяки.
- Господин, - начал Лира́н неуверенно. Прочистил горло. – С Вами всё в порядке.
- В полном, - тот даже не пошевелился.
Повисла тишина.
Долгая.
Глава разведки не шевелился. Только было видно, как мягко вздымается грудь от спокойного дыхания.
Генерал-Командор, казалось, вовсе не дышал.
Тихо.
Очень тихо.
Курсанты расходились по комнатам. Не разговаривая, не торопясь.
Все устали.
«И среди них где-то бродит это полукровное существо. Эта тёмная мразь…» - желваки Мейна́да заметно сдвинулись.
Бровь Лира́на медленно поднялась вверх.
Раздался громкий хлопок – Генерал ударил ладонями по массивному столу. Грифо́сы, лежащие на столе в беспорядке, подскочили. Скомканный лист укатился на пол.
- Глава армейской разведки, доложить обстановку в нестабильных районах, которые вызывают у Вас особую тревогу.
Мужчина поднялся из-за стола, опершись о его край. Немного пошатнулся.
- Или интерес, - добавил эльф чуть тише.
Он подошёл к обширной, подробной карте континента, что лежала всегда развёрнутой на пьедестале в центре помещения, подсвеченная кристаллами.
Мон'Аль сделал два широких шага на встречу, осматривая местность, прикидывая в голове, что могло бы вызывать особую тревогу. Или интерес.
- Позвольте уточнить, Генерал-Командор, - мужчина поднял взгляд серьёзных глаз на Мейна́да. – Что Вы подразумеваете под «нестабильными районами»?
- Это те районы, Лира́н, где твои ребята засекли ощутимый дисбаланс энергетических полей.
- Подобный вспышке в восточном лесу?
- Подобный, такой же, любой, - Мейна́д не отрывал взгляд от карты. – Всё, что ты считаешь опасным, нестабильным. Что следует изучить, предотвратить. От чего следует избавиться.
Глава разведки кивнул.
- Здесь, - палец мужчины упал на юго-восточную границу, где Пустошь, через мёртвые земли, переходила к восточным лесам, цепляя горный хребет. – Небольшое шахтёрское поселение.
- Гномы? – брови Мейна́да взлетели вверх.
- Никак нет, Генерал-Командор. Это и странно, - глава выпрямился, складывая руки за спиной. – Мои разведчики не засекли, ровным счётом, ни-ко-го.
Генерал поднял голову, смотря на эльфа.
- Но внутри горной шахты отчётливо слышаться взрывы. Будто идёт активная разработка. Но при попытке туда войти, трое моих ребят получили разрывы барабанных перепонок и «выползли в блевоте, еле живые», - процитировал глава разведки доклад рядового.
- Интересно, - кивнул Мейна́д, - Ещё?
Лира́н прокашлялся.
Он молча указал область, максимально близкую к Со́лар'эль'А́рксу – глубокий кратер от мощного столкновения с метеоритом. Окружённый ядовитыми небесными песками.
Уставший вид Генерала медленно сменился заинтересованным.
- Разведчики докладывают о странном движении непонятного происхождения, которое пропадает, приближаясь к кратеру.
- Возможно маски пропускают небесную пыль? Отравление. Галлюцинации.
- Вы прекрасно знаете, что защитные технологии тёмных – само совершенство. Вдобавок – они улучшены под условия нашей Пустоши лучшим кирьямарка́нти, который у нас есть.
- Виск… - выдохнул Мейна́д.
- Виск, Генерал-Командор, - кивнул Мон'Аль. – Так что возможность отравления отпадает сама собой.
Мейна́д поднял серьёзный взгляд на светлого эльфа. Тот лишь выдохнул, опустив голову. Но, спустя мгновенье, снова стрельнул недовольным взглядом в Генерала.
- Но я не был бы главой разведки, если бы не проверил всё сам.
Мужчины смотрели друг другу в глаза. Генерал прищурился. Казалось, ещё немного, и полетят искры.
- Я услышал тебя, Лира́н'эл'Даль Мон'Аль, - Мейна́д кивнул. – Свободен.
Глава разведки отдал честь, развернулся чётким движением, чеканя каждый шаг, вышел с ровной спиной из кабинета.
- Задохнётся. Провалится. Или его сожрёт то, что там завелось – если завелось. Вариантов много, - почесал острый подбородок мужчина, оставляя серые следы от гри́фоса на коже.
- Надо умыться и поспать, - тяжело выдохнул.
Мейна́д оттолкнулся от пьедестала с картой и, устало, шаркая подошвой светлых сапог о каменный пол, направился в смежное с кабинетом помещение – небольшая уборная, шириной в два шага, а длинной – в три.
Унитаз стоял в дальнем углу. На соседней стене висело мутное зеркало с разводами и брызгами от ржавой воды. Под ним, на тумбе, стоял глубокий таз с водой, сквозь которую не было видно дна – опускаешь руки и чувствуешь крохотные металлические крупинки.
- Главное не принюхиваться…
***Деревянная дверь в небольшой домик распахнулась, запуская в, помещение, нагретое печью, морозный ночной воздух и ледяные крупинки.
Захлопнулась она так же – с размаху. Послышался шорох. За ним – мягкий грохот, - с покатой крыши упал снег.
- Сир'Ратх… (Белый охотник) – на встречу мужчине поспешила пожилая тёмная эльфийка.
Она крепче куталась в шерстяную шаль, с замысловатым узором, что была вся в старых катышках и казалась очень колючей. А, когда-то чёрные, волосы женщины блестели серебряной сединой.
- Дур на? На а́лаг?(Где она!? Всё в порядке?) – Азрафэ́ль подлетел к женщине, сжимая её за полные плечи.
Капюшон спал. Длинные, белоснежные волосы торчали в разные стороны, будто его ударило током. Глаза не двигались, уставившись на узкую дверь за спиной старухи.
- Ульф. Ман ульф? На гуль?(Ребёнок. Как ребёнок? Здоров?) – хватка на плечах усилилась.
Мужчина краем глаза заметил, как сморщилось и без того изрезанное морщинами лицо старухи. И тут же отпустил её плечи, оставив ладони открытыми.
- Прошу прощения, - внезапно перешёл на Всеобщий.
Эльф часто дышал. Взгляд его бегал по всему помещению. По пожилой эльфийке.
- Я… - он запнулся, подбирая слово, - нервничаю…
Недолгая пауза.
- Очень…
Эльфийка размяла плечо и мягко улыбнулась. Она только открыла рот…
- Я примчался, как только получил письмо. Покинул заставу при первой же возможности… Коня гнал всю ночь, - тараторил светлый без остановки.
Старушка резко подняла ладонь. Эльф замолчал.
- На а́лаг тур, Сир'Ратх(Всё в полном порядке, белый охотник), - она утвердительно кивнула, встретившись взглядом со светлым эльфом. – На нэ́тхиль лин(У вас девочка).
- Нэ́тхиль… (Девочка) – тихо выдохнул Азрафэ́ль. Голова упала на грудь, будто с плеч свалился тяжкий груз.
- А нин нэ́тхиль (У меня девочка), - повторил он, не веря своим же словам. Не узнавая свой голос.
- У меня девочка! – закричал он на весь дом, хватая старушку и сжимая её в объятиях.
Он крутил её.
Долго.
Радостно. Широкая улыбка не сходила с его лица.
Чего нельзя было сказать о старушке, которой внезапно устроили карусель. Её начало мутить.
Женщина побледнела.
- Ульф'Адаа́р (молодой папа), - произнесла она, когда светлый наконец поставил её на пол. – Тэлла́ и нитхэ́н га́лул туль и гарт лин, бэй ни йаур и о́ннэн лин, на у'далир ни ман'матхам. И сууль, ни и́ста, ната́р ни хара́д, ни мальт. Ми́'ир и гирн и натар ни гурт. Ар и ман и ната́р ни нуу́р, ни рэйс го́стар(Если ты будешь так крутить всех, кто причастен к рождению твоих детей, ты останешься без повитух. А они, знаешь ли, в горах на вес золота. Особенно те, кто ещё двигается.)
- Го. Гохэ́н нин(Простите. Простите меня), - без остановки повторял светлый. – Кэн? Кэ́нэн и нин'адаа́р.(Можно?.. Мне можно их увидеть?)
- Алэ́н, Ульф'Адаа́р(Завтра, молодой папа), - старушка положила морщинистую, но крепкую руку на мужское плечо. – И нэ́тхиль нин бэ'э́дар нан луус (Девочкам надо отдохнуть).
- Завтра?.. Да, - он кивнул сам себе. – Да. Завтра. Хорошо.
Он хотел развернуться и выйти, но неуверенно встал на месте, обернувшись на дверь за спиной старушки.
Перевёл взгляд на эльфийку. Она улыбнулась, кивнув ему за спину – «уходи, увидишь их позже».
Он улыбнулся в ответ. Глубоко поклонился, приложив ладонь к сердцу в знак благодарности.
Накинул чёрный капюшон на голову и скрылся за дверью, утопая в сугробе, что свалился с крыши.
Старушка проводила его взглядом, кутаясь в колючую шаль, прячась от морозного воздуха, что залетел в открытую дверь.
- На́ува (пылает), - пробормотала она. – Саур на́ува ни суу́ль лим. Маа́ра и нэ́тхиль ни Нан'А́ат. У'лууйс и ка́рас куу́н (Как костёр в сухую погоду пылает. Хорошо, что девочка в мать. А то сгорел бы весь дом.)
***Дверь в тёплую комнату медленно открылась.
Тихо. Аккуратно. Словно входящий боялся потревожить сам воздух. Но пламя единственной свечи, стоящей на прикроватной тумбе, всё же качнулось.
Высокий, массивный светлый эльф держал в обеих руках букет из цветущих ветвей белой яблони. Крохотные, серебристые цветы тряслись. Мелко и часто подрагивали, теряя лепестки.
Комнату наполнил лёгкий, сладковатый яблочный аромат.
- Ты слишком нервничаешь, светлый эльф, - произнесла девушка шёпотом. Еле слышно.
Но он услышал.
Она лежала на узкой кровати, опершись о спинку.
Исиння-чёрные волосы были распущенны. Щёки немного осунулись, заострив черты лица.
Но глаза… Чёрные глаза, в которых не рассмотреть зрачков, блестели.
И улыбка…
Девушка светилась изнутри.
Азрафэ́ль не мог отвести взгляд.
Тёмная эльфийка покачивалась из стороны в сторону, а в её руках, к груди, был прижат пухлый свёрток мягкого одеяла.
Чуткий эльфийский слух уловил еле различимое сопение.
Рука с букетом безвольно упала вдоль тела. Цветы полетели на пол.
- Это?..
Улыбка девушки стала шире.
Мужчина крался к кровати. Ближе и ближе. Шаг за шагом.
Деревянная половица предательски скрипнула. Эльф застыл, будто внезапно окаменел.
Сладкое сопение не прервалось ни на миг.
Мужчина облегчённо выдохнул.
Он заглянул в глубину свёртка – во множестве мягких тканевых складок лежала пухленькая малышка.
Светлый эльф застыл. Он смотрел на неё. На круглые щёчки. На тёмную, местами ещё красную, гладкую кожу. Она сопела, надув губы.
- Девочка… - вновь, не веря, выдохнул мужчина.
- Ноэ́ль, - шёпотом произнесла эльфийка.
- Ноэ́ль… - мягко повторил мужчина. – Что это значит?
- Тёмная Звезда…
Он протянул палец, к мягкой щеке. Но за несколько сантиметров резко остановился:
- Можно? – посмотрел он на эльфийку.
- Можно.
Он провёл большим пальцем по шелковистой щёчке. Малышка сладко зачмокала, пуская маленький пузырь.
Губы мужчины растянулись в сладкой, блаженной улыбке.
- Она такая мягкая… - протянул он, переведя взгляд на девушку.
- Самая мягкая. И самая вкусная, - она широко улыбнулась в ответ.
- Ты… - он не знал, что сказать.
Она наклонилась и поцеловала его в угол губ.
- Ты не спал, - взгляд её стал озабоченным. Блестящие глаза рассматривали лицо светлого эльфа.
- Как и ты, - он улыбнулся ей в ответ.
Наклонился ближе. Поцеловал её.
Сначала мягко. Чуть коснувшись.
Но потом...
Напористо. Горячо.
Громко.
- Азрафэ́ль… - выдохнула она ему в губы, отодвигаясь.
- Прости, - он неловко улыбнулся. – Мне… Ты нужна мне.
- Я знаю, - она мягко кивнула.
Малышка зашевелилась, растопыривая ручки и кряхтя.
Открыла глаза.
Мужчина замер. Перестал дышать.
- Они…
- Как у тебя, - кивнула эльфийка.
***- Хар'на́-ан! (Господи-ин!) – Светлая помахала ладошкой перед застывшим взглядом мужчины. – Хаэ́р Ху́росто (Теневой Маршал).
- Хласта́львэ ма? (Вы меня слышите?) – чуть тише, заглянув ему в глаза.
Она прикоснулась к его плечу. Подушечками пальцев. К измятой ткани тёмной рубашки.
Но этого стало достаточно, чтобы эльф вздрогнул. Он резко повернулся к девушке. Его взгляд был пуст.
Азрафэ́ль приходил в себя в течение нескольких секунд.
Зрачки прозрачно-голубых глаз сузились.

