Ты приглашена на мою свадьбу

— Знаю маленькую кофейню возле реки, — сказал Лео. — Там готовят отличный кофе даже после полуночи. Если ты не устала, можем прогуляться.

— Мне завтра ехать на побережье. Вообще-то я собиралась лечь пораньше.

— Тогда я обещаю не обсуждать с тобой сметы и перегородки.

— Это уже серьёзный аргумент. Хорошо, пойдём.

Ночная Флоренция была почти пустынной. Они шли вдоль Арно, сворачивали в переулки, останавливались у витрин, где за стеклом стояли старинные книги и керамические чаши. Лео расстегнул пиджак и, сняв его, перекинул через руку. Виттория чувствовала себя удивительно свободно, словно город, в котором она обычно всегда куда-то спешила, вдруг стал принадлежать только им двоим. В маленькой кофейне хозяин приветствовал Лео как старого знакомого, принёс два эспрессо и пирожные с фисташковым кремом. Они сидели у окна и обсуждали музыку, фильмы, поездки, не замечая времени.

Когда они вышли из кофейни, было далеко за полночь. Виттория поёжилась, и Лео набросил ей на плечи пиджак. Они остановились под фонарём возле маленькой площади. В нескольких шагах журчал фонтан. Лео коснулся её щеки, но не приблизился, пока она сама не подняла к нему лицо. Поцелуй оказался долгим и совсем не осторожным. Виттория почувствовала, как её ладони легли ему на грудь, как он обнял её за талию. Всё, что до этого казалось игрой взглядов и слов, вдруг стало простым и очевидным желанием быть рядом.

— Мой отель совсем близко, — сказала она, когда они отстранились.

Лео посмотрел ей в глаза.

— Ты уверена?

— Да.

Они вернулись в Palazzo delle Rose пешком. В холле было пусто; ночной администратор едва поднял глаза от книги. Виттория открыла дверь номера и остановилась, не зажигая верхнего света. Из сада тянуло жасмином, шторы шевелились в открытом проёме балкона. Лео остался у порога. Она заметила эту паузу — и то, как сильно ей хотелось её прервать. — Иди сюда, — сказала она. Он подошёл, коснулся губами её виска, щеки, уголка рта, словно хотел запомнить её прежде, чем поцеловать по-настоящему. Виттория обняла его за шею. Под тонкой тканью платья кожа вдруг стала слишком чувствительной к каждому движению воздуха, а тепло его ладоней на талии — почти невыносимо желанным. Она рассмеялась от неожиданного волнения. «Что?» — спросил он. «Ничего. Я просто давно не хотела никого так сильно». Лео не ответил красивой фразой. Только прижал её ближе, и на этот раз Виттория сама увела его от двери. Лео задержал ладонь на её спине, словно спрашивал без слов, можно ли приблизиться ещё. Виттория ответила новым поцелуем — медленным, совсем не похожим на первый, — и почувствовала, как исчезает расстояние, которое они ещё недавно так старательно соблюдали. Его дыхание коснулось её шеи; она закрыла глаза, на мгновение потеряв нить собственных мыслей. Он отстранился лишь затем, чтобы увидеть её лицо, и эта короткая пауза оказалась почти мучительнее поцелуев. Она улыбнулась и снова притянула его к себе. Ночь не стала обещанием вечности. Она была их общей, выбранной без оговорок: с торопливыми поцелуями, паузами, когда они смотрели друг на друга, и той нежностью, от которой желание становилось лишь острее.

Позже они лежали рядом в полутёмной комнате. Лео медленно перебирал пряди её волос, а Виттория слушала звуки сада. Она почти ничего о нём не знала и почему-то не тревожилась из-за этого. После многих лет, когда каждый разговор казался началом переговоров, ей нравилось не требовать от вечера продолжения.

— Расскажи мне что-нибудь совершенно бесполезное, — попросила она. Что-нибудь, что не имеет отношения к отелям.

Лео задумался.

— В детстве я боялся осьминогов. Однажды рыбак показал мне живого осьминога, и я несколько недель отказывался заходить в море.

Виттория рассмеялась.

— Не могу представить тебя испуганным мальчиком.

— Мой младший брат представлял это прекрасно. И напоминал мне об истории ещё несколько лет.

— У тебя есть брат? Вы близки?

Лео помолчал.

— Не особенно. Мы редко разговариваем.

Она не стала спрашивать дальше. У каждого есть истории, которые не рассказывают в первую ночь. Сама Виттория не хотела говорить о Николо и была благодарна Лео за то, что он не интересовался её прошлым. Она положила голову ему на плечо, и вскоре они уснули.

Утром солнечный свет пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Виттория проснулась от ощущения мужской руки на талии и несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь к дыханию Лео. Во сне он выглядел моложе, на лице исчезла привычная сосредоточенность. Она осторожно потянулась за телефоном, но он открыл глаза и улыбнулся.

— Доброе утро. Ты всегда просыпаешься так рано или собиралась сбежать до завтрака?

— Я собиралась узнать время. Мне сегодня ехать на побережье, а дорога длинная.

— Тогда тем более стоит позавтракать. По крайней мере, кофе здесь обещает быть хорошим.

Завтрак принесли на балкон. Они сидели в плетёных креслах, ели тёплые круассаны, свежие фрукты и пили кофе, пока солнце медленно перемещалось по стенам внутреннего двора. Лео рассказывал о старом отеле в Лигурии, который собирался восстановить; Виттория — о поездке по Умбрии, где однажды заблудилась среди холмов и нашла маленькую семейную тратторию. Их разговор был таким же лёгким, как вечером, но теперь в нём появилось что-то домашнее, почти опасное своей естественностью.

Около десяти Лео взглянул на часы. Его ждала встреча, которую он уже дважды переносил. Виттория тоже должна была собираться. Они оба понимали, что пора расставаться, но никто не спешил произносить последние слова. Лео застегнул рубашку, подошёл к ней у открытого шкафа и обнял.

— Я бы предпочёл провести сегодняшний день с тобой, — сказал он. — Но, кажется, у нас обоих есть планы.

Виттория могла попросить его номер. Он, вероятно, дал бы его без колебаний. Она нащупала телефон в сумке, но так и не достала.

— Мне тоже хотелось бы остаться, — ответила она. Но, может быть, иногда лучше позволить одному хорошему вечеру остаться именно таким.

Лео внимательно посмотрел на неё.

— Если это действительно то, чего ты хочешь.

Она помедлила.

— Сейчас — да.

Он поцеловал её без торопливости, нежно и долго. У двери обернулся.

— Я рад, что вчера вышел на ту террасу.

— Я тоже, Лео.

Когда дверь закрылась, Виттория ещё несколько минут стояла посреди комнаты. Потом принялась собирать вещи, стараясь не думать о том, что отказалась от продолжения знакомства, хотя ей отчаянно хотелось поступить иначе. В половине двенадцатого она сдала ключ, забрала машину и выехала из Флоренции. На пассажирском сиденье лежала купленная накануне книга об истории тосканских вилл. В телефоне не было ни номера Лео, ни его фамилии, ни одной фотографии. Дорога вела на юг, к морю, где её ждали два дня отдыха и странная свадьба бывшего мужа. Виттория включила музыку и открыла окно. Тёплый воздух ворвался в салон, и она неожиданно улыбнулась, вспомнив, как Лео смеялся над историей о диване.

Глава 3. Человек из прошлого

К четырём часам пополудни Виттория уже ехала по дороге вдоль Амальфитанского побережья. За каждым поворотом открывался новый вид. Узкое шоссе цеплялось за скалы, огибало старые дома и проходило под балконами, где сушилось бельё. По одну сторону поднимались террасы с лимонными деревьями, по другую далеко внизу сверкало море. Виттория ехала из Равелло, где провела предыдущую ночь в маленьком отеле с садом и видом на залив. Она приехала туда вчера вечером, поужинала под бугенвиллией и собиралась рано лечь спать, но почти до двух часов ночи читала одну и ту же страницу книги, думая о Лео.

Её раздражали не воспоминания о Флоренции, а то, насколько отчётливо она помнила отдельные подробности. Она вспоминала его улыбку, тёплую ладонь на спине, спокойный голос, произносивший её имя. Утром долго гуляла по Равелло, выпила кофе на площади и купила керамическую чашку ручной работы. Потом позвонила Софии. Та выслушала рассказ о знакомстве и немедленно спросила, почему у Виттории нет даже номера телефона этого мужчины.

— София, это было не собеседование. Мы хорошо провели время и расстались. Без драматического финала и обмена визитками.

— Ты решила, — поправила София. — А теперь пытаешься представить это совместным решением. Я не предлагаю выделить ему полку в шкафу, Витти. Я всего лишь напоминаю, что телефонный номер не равен брачному контракту.

— Он мог бы сам попросить номер. Но не стал настаивать, и я ему за это благодарна.

— Может, он просто услышал твоё «не надо» и поверил тебе? Ладно, сегодня у тебя ужин перед свадьбой Николо. Я хотела бы пожелать тебе спокойного вечера, но это прозвучит издевательством. Позвони, когда вернёшься в номер.

Теперь, приближаясь к Villa Serena, Виттория думала, что София, возможно, права. Она действительно не дала Лео возможности продолжить знакомство. Но она не знала даже его номера. Виттория убрала телефон в сумку и посмотрела на дорогу, уходившую вниз к морю.

Ворота отеля открылись после короткой проверки. Подъездная дорога поднималась между каменными стенами, увитыми плющом. За ними появились старые оливы, кипарисы, террасы с розовыми кустами. Главный корпус Villa Serena стоял на склоне: светлый фасад с арочными окнами, длинные балконы, широкая лестница к саду. Ниже виднелся бассейн, голубая поверхность которого почти сливалась с морем. Виттория остановилась у входа и на мгновение задержалась, прежде чем передать ключи сотруднику парковки.

Восемь лет назад здесь пахло строительной пылью и мокрым камнем. На месте цветущих клумб лежали доски, по лестницам бегали рабочие, а Николо раздавал распоряжения по телефону. Она разрабатывала интерьеры части номеров и общественных помещений, подбирала ткани и светильники, проводила часы над планами. Теперь отель выглядел великолепно. В холле она узнала светлый известняк на полу и тонкие металлические перила лестницы, за которые когда-то спорила с подрядчиками. Над лестницей появилась новая композиция из муранского стекла, в нишах стояла современная керамика. Виттория невольно улыбнулась: её работа сохранилась, хотя отель давно жил без неё.

— Синьора Беллини? — К ней подошла молодая женщина с планшетом. — Меня зовут Джулия, я координирую свадебные мероприятия. Очень рада вас видеть. Синьор Ферранте просил сообщить ему о вашем приезде. Ужин начнётся в половине восьмого, а пока вы можете осмотреть сад и террасы. Если хотите, я покажу, где завтра будет церемония.

— С удовольствием. Только уточню: синьор Ферранте — это Николо?

Джулия улыбнулась.

— Да, простите. Сегодня у нас несколько гостей с этой фамилией. Я уже начала путаться.

Они прошли через стеклянные двери на главную террасу. Море лежало далеко внизу, гладкое и ярко-синее. На противоположном склоне теснились дома охристого и розового цвета, среди них поднимались колокольни и кипарисы. Сады спускались к воде несколькими уровнями. На одном располагался бассейн с белыми шезлонгами, на другом — ресторан под навесом из виноградной лозы. Ещё ниже флористы украшали небольшую площадку белыми цветами, где завтра должна была состояться церемония. Официанты проверяли сервировку, двое мужчин устанавливали освещение вдоль лестницы. Всё было организовано с той щедростью, которую Николо считал необходимым условием любого семейного торжества.

— Витти! — раздалось за спиной.

Николо шёл к ней со стороны сада, широко улыбаясь. В сорок лет он оставался красивым мужчиной с густыми тёмными волосами, правильными чертами лица и уверенностью человека, привыкшего нравиться. На нём были светлые льняные брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Он обнял её прежде, чем она успела решить, насколько это уместно, поцеловал в обе щеки и с удовольствием оглядел.

— Ты прекрасно выглядишь. Я знал, что ты приедешь, хотя немного сомневался. Дорога не утомила? Я велел подготовить тебе лучший номер, но Джулия говорит, что ты отказалась. Зря. Мы могли бы провести больше времени вместе.

— Спасибо за приглашение, Николо. Отель выглядит замечательно. Но я остановилась в Равелло, мне так удобнее. И, думаю, у тебя в ближайшие два дня будет достаточно других забот.

Он улыбнулся, но взгляд задержался на её лице.

— Ты всё такая же. Впрочем, я рад, что ты здесь. Я хочу, чтобы всё прошло спокойно. Элена нервничает из-за гостей. Может, поговоришь с ней? Тебя она послушает.

— Каким образом? Я ведь не организатор свадьбы. И, насколько понимаю, Элена вполне способна справиться со своим волнением.

— Конечно, дорогая. Я просто хотел сказать, что твоё присутствие для нас важно. Пойдём, я вас познакомлю. Она давно хотела с тобой встретиться.

Элена стояла в беседке с несколькими женщинами, рассматривавшими карточки рассадки. На фотографиях она казалась холоднее. В жизни это была высокая, стройная женщина с тёмными волосами до плеч и внимательными карими глазами. Её светло-голубое платье было простым, без лишних украшений, и очень ей шло. Она поднялась навстречу Виттории и первой протянула руку.

— Очень рада познакомиться. Спасибо, что приехали. Я понимаю, что приглашение могло показаться неожиданным.

— Поздравляю вас, Элена. Здесь необыкновенно красиво. Думаю, у вас получится прекрасный праздник.

Элена улыбнулась.

— Надеюсь. Хотя иногда мне кажется, что мы готовим международный саммит. Николо пригласил столько людей, что я уже перестала узнавать фамилии в списке. Сегодня выяснилось, что один гость прилетает из Нью-Йорка исключительно ради церемонии. Я даже не знаю, кто он.

— Это наш партнёр, — вмешался Николо. — Его присутствие очень важно. Мы не можем устраивать семейное торжество так, словно живём в маленькой деревне.

Элена опустила взгляд на карточки.

— Я только сказала, что гостей много.

Виттория заметила, как быстро исчезла её улыбка.

— На больших свадьбах всегда бывает трудно с рассадкой. Зато завтра, когда начнётся церемония, никто уже не вспомнит, кто сидел на два места левее. Надеюсь, вы тоже сможете об этом забыть.

Элена благодарно посмотрела на неё и неожиданно заговорила о дизайне. Она видела публикацию о квартире в Трастевере, которую оформляла Виттория, и сохранила фотографии голубой гостиной с необычными светильниками. Разговор стал живым и искренним. Элена задавала точные вопросы, интересовалась материалами и работой мастеров. Виттория поймала себя на мысли, что при других обстоятельствах они вполне могли бы подружиться.

Николо взглянул на часы.

— Дорогая, тебе пора готовиться. Скоро приедут фотографы, а потом начнётся ужин. Не хочу, чтобы ты устала раньше времени.

— Я помню расписание, — спокойно ответила Элена. — Джулия напоминала мне о нём уже трижды. Думаю, я успею переодеться без дополнительных указаний.

Николо рассмеялся, словно она пошутила, поцеловал её в висок и повёл Витторию смотреть новый ресторан. По дороге он рассказывал о партнёрах, планах расширения и гостях, которые должны были приехать к вечеру. Он так и не спросил, как идут дела в её студии. Когда-то Виттория принимала его многословие за открытость; теперь она слушала перечень новых партнёров и искала возможность прервать экскурсию.

— Кстати, сегодня будет мой брат, — сказал он, когда они остановились у каменного вазона с розмарином. — Леонардо. Ты ведь никогда его не видела? Он не приехал даже на нашу свадьбу. Тогда у нас были некоторые разногласия. Теперь вроде бы всё позади. Он прибыл вчера вечером и сегодня с утра уже успел устроить мне небольшую лекцию о семейном бизнесе.

— Твой старший брат? Тот, который жил за границей?

— Именно. Несколько лет почти не появлялся в Италии, а теперь решил вспомнить, что у него есть родственники. Хороший бизнесмен, этого у него не отнять, но иногда совершенно невыносим. Впрочем, вечером сама познакомишься.

Виттория помнила, что у Николо есть старший брат. За годы брака она слышала о нём удивительно мало. Он жил то в Лондоне, то в Швейцарии, занимался гостиничными проектами и почти не участвовал в семейных праздниках. Николо не любил говорить о нём, а Виттория никогда не настаивала. Она даже не была уверена, видела ли его на фотографиях: возможно, когда-то давно, в альбоме родителей, среди десятков других лиц.

Попрощавшись с Николо, она направилась к выходу. Возле главной лестницы задержалась, рассматривая восстановленную роспись потолка. Из соседней комнаты доносились голоса. Дверь была приоткрыта, и Виттория невольно услышала слова Элены:

— Я не прошу отменить приглашения или изменить программу. Но мне хотелось бы хотя бы знать, кто эти люди и почему они сидят за нашим столом. Ты всё время говоришь о партнёрах, обязательствах и репутации семьи. Иногда мне кажется, что я выхожу замуж не за тебя, а за весь ваш гостиничный бизнес.

— Элена, дорогая, давай не будем начинать опять, — ответил Николо. — Я занимаюсь этим праздником несколько месяцев и пытаюсь сделать всё как можно лучше. Если начну объяснять каждое решение, мы вообще не успеем пожениться.

— Я не прошу объяснять каждое решение. Я хочу, чтобы ты хотя бы иногда спрашивал, чего хочу я. Мне кажется, это не слишком большое требование к человеку, за которого я завтра собираюсь выйти замуж.

Виттория поспешила отойти от двери. Через несколько секунд Элена вышла в холл и остановилась, заметив её. На лице Элены мелькнуло смущение. Виттория указала на потолок и сказала, что когда-то участвовала в обсуждении его реставрации. Элена подняла голову и слабо улыбнулась.

— Красиво. Иногда мне кажется, что в этом отеле всё прекрасно, кроме того, что никто не спрашивает, удобно ли здесь людям жить.

— Завтра вам не обязательно контролировать каждую мелочь, — сказала Виттория. — Даже если что-нибудь пойдёт не по плану, это не катастрофа. Часто именно такие моменты потом вспоминают с улыбкой.

Элена посмотрела на неё с неожиданной благодарностью.

— Спасибо. Мне кажется, сегодня впервые кто-то сказал мне это.

По дороге обратно в Равелло Виттория думала о ней. Элена казалась умной, самостоятельной, способной постоять за себя. И всё же в её взгляде было что-то знакомое. Виттория помнила это чувство: тебе постоянно объясняют, что всё делается ради твоего блага, но при этом забывают спросить, чего хочешь ты сама. Она не хотела переносить собственную историю на чужую, однако искренне надеялась, что Элена знает Николо лучше, чем когда-то знала его она.

К половине восьмого терраса Villa Serena преобразилась. Над длинными столами горели гирлянды, на белых скатертях стояли низкие композиции из роз, жасмина и оливковых ветвей. Тонкие бокалы отражали закатное небо, а из сада доносилась негромкая музыка. Море внизу постепенно меняло цвет с ярко-синего на глубокий фиолетовый. Виттория вернулась после короткого отдыха в своём отеле. Она выбрала платье нежного голубого оттенка, с открытыми плечами и свободной длинной юбкой. Волосы собрала в низкий узел, оставив несколько мягких прядей у лица, надела жемчужные серьги. Ей хотелось выглядеть красиво, но не привлекать внимания. Всё-таки это был праздник Элены.

На террасе уже собрались гости. Виттория узнала нескольких знакомых по римским мероприятиям, обменялась приветствиями и остановилась у балюстрады. К ней подошла пожилая женщина в тёмно-синем платье с крупным жемчужным ожерельем. Лицо показалось знакомым, хотя Виттория не сразу вспомнила, где они встречались.

— Синьора Беллини? Я Мария Ферранте, тётя Николо. Мы виделись много лет назад, ещё до вашей свадьбы. Вы тогда были совсем молоденькой. Как приятно, что вы приехали! Николо всегда умел выбирать красивых женщин, хотя, боюсь, не всегда умел их ценить. Но не будем о грустном.

Мария пахла дорогими духами и пудрой, говорила быстро и уверенно. Она расспросила Витторию о работе, похвалила оформление отеля, а затем принялась перечислять родственников, приехавших на свадьбу. Виттория слушала с улыбкой, время от времени поглядывая на море. Потом Мария вдруг оживилась и указала на лестницу.

— А вот и Леонардо! Наконец-то появился. Представляете, почти три года его не видела. Вечно самолёты, отели, переговоры. Мужчина в сорок пять лет должен уже подумать о семье, а не только о работе. Хотя, конечно, с его характером найти подходящую женщину будет непросто.

Виттория машинально повернула голову. По широкой лестнице спускался высокий мужчина в тёмно-синем костюме и белой рубашке без галстука. Короткие тёмные волосы с сединой у висков, широкие плечи, знакомая уверенная походка. Он слушал пожилого мужчину, который что-то рассказывал ему на ходу. Виттория узнала его мгновенно.

Лео.

На секунду ей показалось, что это ошибка, невозможное сходство. Но он поднял голову, и их взгляды встретились. Лео едва заметно замедлил шаг. Его лицо осталось спокойным, только взгляд стал серьёзнее. Виттория почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Вокруг продолжали смеяться, разговаривать, звенеть бокалами. Мария говорила что-то о характере племянника, но слова перестали складываться в смысл.

Леонардо Ферранте. Старший брат Николо. Мужчина, с которым она гуляла по ночной Флоренции, танцевала и проснулась вчера утром в одной постели. Мужчина, который ни разу не назвал фамилию.

— Витти! — Голос Николо прозвучал совсем рядом. — Вот ты где. Я тебя искал. Хочу наконец познакомить тебя с братом. Как обычно, появился к самому ужину. Леонардо! Иди сюда, познакомлю тебя кое с кем.

Виттория попыталась остановить его, но было поздно. Лео уже подошёл. Николо обнял брата за плечи и повернулся к ней с довольной улыбкой.

— Витти, знакомься. Мой старший брат Леонардо. Леонардо, это Виттория Беллини, моя бывшая жена. Я тебе о ней рассказывал.

Лео посмотрел ей в глаза.

— Очень приятно, Виттория.

Она почувствовала желание рассмеяться, ударить его или немедленно уйти. Вместо этого протянула руку.

— Взаимно.

Его пальцы коснулись её ладони. Тепло его руки было мучительно знакомым. Николо продолжал говорить, совершенно не замечая напряжения: рассказывал, что Виттория оформляла часть отеля, что у неё прекрасная студия, что Леонардо наверняка захочет посмотреть её проекты. Лео ответил вежливо, и от его спокойствия Виттории стало ещё хуже. Он говорил так, словно действительно встретил её впервые.

— Простите, — сказала она, высвобождая руку. — Я хотела немного пройтись. Здесь слишком много людей.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — удивился Николо.

— Прекрасно. Просто немного устала с дороги.

Она улыбнулась, насколько смогла, и направилась к дальней лестнице, ведущей в сад. Только спустившись на нижнюю террасу, скрытую от гостей жасмином, остановилась. Море темнело под вечерним небом, внизу загорались огни катеров. Всё вокруг было красивым и спокойным, и эта красота делала происходящее особенно нелепым. Виттория приехала поздравить бывшего мужа и обнаружила, что мужчина, которого она надеялась увидеть снова, принадлежит к его семье.

За спиной послышались шаги.

— Виттория.

Она узнала голос, прежде чем обернулась. Лео стоял в нескольких шагах от неё. На верхней террасе он выглядел невозмутимым, но сейчас его лицо было напряжённым. Он не пытался улыбаться.

— Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть. Но должен хотя бы попытаться объясниться.

— Начни с самого простого. Почему во Флоренции ты не сказал мне свою фамилию?

— Я должен был сказать тебе больше, — ответил он после паузы. — И ты права злиться.

— Мне не нужно твоё разрешение злиться. Мы провели вместе целый вечер. Говорили о работе, путешествиях, городах, которые любим. Ты рассказал мне о своих отелях и детстве. И ни разу не упомянул, что твой брат — Николо Ферранте. Ты действительно считаешь это обычной случайностью?

Лео провёл ладонью по лицу.

— Нет. Не считаю. Но я не хочу давать тебе поспешное объяснение, которое прозвучит как оправдание.

— Когда ты собирался объяснять? После ужина? После прогулки? Или утром, когда мы сидели на балконе и пили кофе? А сейчас, перед братом, зачем притворился, будто мы незнакомы?

— Потому что рядом стоял Николо. Я не собирался рассказывать ему о Флоренции без твоего согласия. Но надо было сначала поговорить с тобой.

— Нас? — Виттория невольно усмехнулась. — Интересное слово для людей, которые вчера утром расстались, даже не обменявшись телефонами.

— Возможно. Но другого я сейчас не нахожу.

Он сделал шаг в её сторону и остановился, заметив, как она напряглась. Виттория ждала прямого ответа. Лео признавал ошибку, но на главный вопрос так и не ответил. Её злило, что она всё ещё хотела ему верить.

— Ты знал, что я была замужем за твоим братом, когда мы встретились во Флоренции?

— Есть вещи, о которых мне следовало рассказать раньше. Но я не хочу, чтобы ты впервые услышала их здесь, среди свадебных гостей.

— Значит, ты опять не ответишь, — сказала Виттория. — Мне не нужен рассказ о семейных обстоятельствах перед всей свадьбой. Мне нужен простой ответ на простой вопрос. Ты мог сказать: «Моя фамилия Ферранте». И дать мне самой решить, хочу ли я продолжать разговор. Вместо этого ты решил за меня. Я уже знаю, каково это — жить рядом с человеком, который считает свои причины важнее моего выбора.