Ты приглашена на мою свадьбу

Лора Эверли

Ты приглашена на мою свадьбу

Глава 1. Приглашение

— Четыре колонны? — Виттория указала карандашом на план. — Тогда диван придётся поставить в коридоре. Зато гости точно оценят вашу любовь к архитектуре.

Виттория Беллини положила рядом с планом первого этажа образец светлого травертина. За широкими окнами переговорной сиял июньский Рим; солнечный свет ложился на разложенные каталоги и делал золотые детали на фотографии особенно вызывающими. Синьор Марини, человек с хорошим состоянием и твёрдым убеждением, что роскошь должна быть видна издалека, недоверчиво поджал губы. Он хотел четыре колонны, потолочную роспись и люстру, способную, по мнению Виттории, осветить небольшой театр. Его жена хотела просторную гостиную, в которой можно собирать детей и внуков. Две эти мечты никак не помещались в одном доме.

— Друзья приезжают из Милана, — напомнил Марини, постучав по фотографии ногтем. — Я не хочу, чтобы они решили, будто я пожалел денег.

— Поверьте, дом с видом на сад, потолками в четыре метра и настоящим итальянским камнем никому не покажется дешёвым. Мы сохраним торжественность, но не станем превращать гостиную в вестибюль банка. Посмотрите, как здесь будет работать вечерний свет. А если вы всё-таки хотите золота, я покажу вам замечательные латунные светильники ручной работы. Их не придётся обходить по дороге к дивану.

Марини хмыкнул, затем рассмеялся. Виттория узнала знакомую паузу: Марини ещё не согласился, но ему уже нравилась мысль, что он способен оценить сдержанную роскошь. Через двадцать минут они утвердили план, а позолоченные колонны остались в каталоге. Когда дверь за ним закрылась, Виттория сняла очки и на несколько секунд прикрыла глаза. У неё было шесть сотрудников, три проекта в активной стадии, два подрядчика, которым приходилось ежедневно напоминать о сроках, и ровно один свободный вечер на этой неделе. Она намеревалась провести его без обсуждения мебели.

Студия занимала второй этаж старого здания неподалёку от Виа Венето. Когда Виттория впервые увидела эти комнаты, стены были окрашены в неприятный жёлтый цвет, окна плохо закрывались, а проводка требовала замены. Теперь здесь были высокие двери, книжные стеллажи, библиотека тканей и образцов камня, удобные рабочие столы и свет, при котором можно было правильно различать оттенки. Ей нравилось, что пространство не пыталось поражать посетителя. Оно приглашало присмотреться. На стенах висели фотографии законченных проектов: квартира с голубой гостиной в Трастевере, загородная вилла под Орвието, маленький отель в Умбрии. За каждой фотографией стояли месяцы труда, переговоров и решений, о которых никто из будущих гостей никогда не узнает.

В дверь постучала Лаура. Её обычно невозмутимое лицо выражало редкую смесь восторга и недоумения.

— Виттория, простите, но к вам привезли цветы. Мы с Андреа пытались найти вазу, и я боюсь, что придётся использовать сразу три. Курьер сказал, что композицию нельзя разделять. Он также передал конверт лично для вас.

В приёмной стоял огромный букет белых роз. Не садовых, слегка растрёпанных, какие Виттория любила, а идеальных, одинаково раскрытых, с длинными стеблями и кремовой лентой. Рядом лежал конверт из плотной бумаги. Она узнала почерк на нём раньше, чем прочитала имя. В груди появилось неприятное чувство, похожее на то, которое возникает при виде старой фотографии, случайно выпавшей из книги.

Приглашение было отпечатано золотыми буквами. «Николо Ферранте и Элена Риччи имеют удовольствие пригласить вас на церемонию бракосочетания 22 июня 2026 года в Villa Serena, Амальфитанское побережье». Отдельная карточка приглашала на ужин двадцать первого. Между ними лежала записка: «Витти, мне бы очень хотелось, чтобы ты была с нами в этот день. Мы ведь сумели сохранить всё хорошее, что было между нами. Надеюсь, ты приедешь. Н.»

— Розы великолепные, — сказала Лаура, не сводя глаз с конверта. — Только вы смотрите на них так, будто курьер привёз счёт из налоговой.

— Почти угадала. Свадьба бывшего мужа. — Виттория сложила карточки. — Розы оставим в приёмной. Только подальше от образцов тканей: запах перебьёт всё, ради чего клиенты к нам приходят.

В кабинете она положила приглашение на стол, но не смогла сразу вернуться к чертежам. Николо женился. В этом не было ничего удивительного: фотографии с Эленой уже несколько месяцев появлялись в журналах и в социальных сетях. Она была журналисткой, моложе Николо, с красивыми тёмными волосами и спокойным выражением лица. Виттория видела её только на снимках и не испытывала к ней неприязни. Скорее любопытство: что могла найти в Николо женщина, которая, судя по опубликованным статьям, умела задавать неудобные вопросы?

Само приглашение казалось гораздо страннее будущей свадьбы. За четыре года после развода они разговаривали лишь при случайных встречах — коротко и вежливо. Николо любил говорить общим знакомым, что они «остались друзьями». Виттория не поправляла его, хотя дружба предполагала хотя бы некоторую заинтересованность в жизни другого человека. Николо не знал, сколько людей работает в её студии, где она проводила прошлое Рождество и что она больше не пьёт кофе после обеда. Зато он помнил, как произвести впечатление пятьюдесятью розами.

Она не любила возвращаться мыслями к последнему году брака. Их отношения не разрушились в один день. Сначала — задержки на работе, потом раздражение из-за самых обычных вопросов. Однажды возле чашки кофе остался второй телефон с чужими сообщениями. Николо объяснял всё убедительно и подробно. Он говорил о трудном периоде, об ошибке, о том, что Виттория слишком занята работой. Несколько месяцев она пыталась понять, есть ли ещё смысл разговаривать. Потом однажды за завтраком заметила, что больше не хочет задавать ни одного вопроса. Ответы перестали иметь значение.

Она переехала, забрала книги, любимое кресло и папки с чертежами. Фамилию Беллини сохранила потому, что студия уже работала под этим именем. Николо спросил, зачем ей его фамилия после развода, а потом сообщил, что не возражает. Виттория не стала объяснять второй раз: под этим именем её знали заказчики. С тех пор Виттория редко думала о браке. Не из принципа: просто её жизнь стала достаточно полной, чтобы прошлое перестало занимать в ней главное место.

Она перевернула приглашение. На обороте была фотография Villa Serena — светлый фасад на склоне, террасы, спускающиеся к морю, и бассейн, почти сливающийся с горизонтом. Когда-то она проводила там недели. Виттория отвечала за оформление части номеров и общественных помещений во время реконструкции: выбирала ткани, чертила встроенную мебель, спорила с мастерами о рисунке камня. Она помнила строительную пыль, коробки с образцами и обеды из бумажных контейнеров на террасе без перил. Отель тогда принадлежал семье Ферранте, а Николо руководил проектом и постоянно менял решения. Некоторые споры заканчивались смехом, другие продолжались дома. Но работу она любила и до сих пор с интересом следила за тем, как развивается отель.

Телефон зазвонил. София, как обычно, не стала тратить время на приветствие.

— Ты ела сегодня? Не говори, что чашка кофе в одиннадцать считается обедом. Я только что закончила встречу с клиентом, который хочет рекламу «дорогую, но не элитарную», и мне нужен человек, способный разговаривать человеческим языком.

— Обедала. И получила приглашение на свадьбу Николо. В таком порядке новости звучат чуть менее нелепо.

София замолчала так резко, что Виттория проверила, не прервалась ли связь.

— Повтори имя.

— Николо. С Эленой Риччи. Двадцать второго июня, на побережье. Прислал розы и записку о том, что мы сохранили всё хорошее.

— Конечно, — сказала София после паузы. — Как трогательно. Он сначала изменил тебе, потом объяснил, почему ты сама виновата, а теперь хочет, чтобы ты украсила его свадебный альбом. Надеюсь, ты уже отказалась.

— Я пока не ответила. И прежде чем ты начнёшь перечислять причины отказать, давай поужинаем. Я сегодня уже спорила с человеком, который хотел поставить колонну перед окном.

— В половине восьмого у Джанкарло. И не отвечай ему до встречи. Я собираюсь привести убедительные доводы, а для этого мне понадобится вино.

Виттория положила трубку и вернулась к работе. Несколько часов прошли в согласовании мебели, проверке размеров и разговоре с поставщиком, который уверял, что задержка на три недели не считается задержкой, если товар «уже в пути». Она добилась письменного подтверждения новой даты, обсудила с Андреа замену двух светильников и только после семи закрыла ноутбук. Приглашение всё ещё лежало на столе. Она сунула его в сумку, выключила свет и вышла в тёплый вечер.

Ресторан Da Giancarlo прятался в переулке недалеко от площади Навона. За окнами проходили туристы, из кухни пахло базиликом и горячим хлебом, а хозяин узнавал постоянных гостей по именам. София уже сидела у окна в розовом платье, с распущенными тёмно-русыми волосами и бокалом белого вина. Она протянула руку за конвертом прежде, чем Виттория успела сесть.

— «Сохранили всё хорошее», — прочитала София. — Как предусмотрительно. Он сохранил приятные воспоминания, а тебе оставил счета за переезд. Зачем ты собираешься туда ехать?

— Потому что я не хочу всю жизнь обходить места, где могу встретить Николо. Я работала над этим отелем. Мне интересно увидеть его после реконструкции. И вообще, я давно собиралась к морю.

— Море никуда не денется. А вот Николо явно рассчитывает, что ты сыграешь в его спектакле роль благородной бывшей жены.

Виттория задумалась, разглядывая свет на стеклянной бутылке с водой.

— Думаю, ему нравится идея, что его бывшая жена придёт на свадьбу и тем самым подтвердит, какой он замечательный человек. Но я могу приехать, поздравить Элену, выпить бокал вина и уехать. Без семейных фотографий и разговоров о прошлом.

— Ты говоришь разумно. Это меня и тревожит. Самые странные решения ты всегда объясняешь особенно убедительно.

Они заказали пасту с морепродуктами и салат с бурратой. Разговор постепенно ушёл к работе: София рассказывала о рекламной кампании, которую клиент решил переделать за два дня до запуска, потому что его новая подруга не одобрила цвет фона; Виттория — о четырёх позолоченных колоннах. Они смеялись, спорили о том, стоит ли ехать в августе в Португалию, и только к десерту вернулись к приглашению.

— У меня девятнадцатого июня мероприятие во Флоренции, — сказала Виттория. — Альберто Морелли устраивает благотворительный вечер для фонда реставрации. Я всё равно поеду. Потом могу провести ночь в Равелло и заехать в Villa Serena двадцать первого. Получится короткое путешествие, а не поездка исключительно на свадьбу.

— Только не останавливайся в отеле Николо, — сразу ответила София. — Он будет считать, что вправе распоряжаться твоим расписанием. И не соглашайся помогать с организацией. Ты гостья, а не бесплатный консультант.

— Гостиницу я выбрала сама. Мебель переставлять не буду. С флористами обещать сложнее.

София прищурилась.

— Последнее обещание мне кажется особенно ненадёжным. И ещё: пожалуйста, познакомься во Флоренции с кем-нибудь приятным. Не обязательно с мужчиной. Хотя мужчина тоже не повредит. Ты работаешь так много, что иногда забываешь, как выглядит вечер без деловых разговоров.

— На благотворительном приёме? Там половина гостей владельцы отелей и архитекторы. Ты предлагаешь мне невозможное.

— Тогда, ради разнообразия, не спрашивай у первого симпатичного мужчины, из чего сделан пол.

Они вышли на улицу поздно. Рим оставался тёплым, на площади Навона играли музыканты, а у фонтанов сидели люди с мороженым. София обняла подругу.

— Не надо никому доказывать, что ты счастлива без Николо. Особенно ему.

— Я не собираюсь ему ничего доказывать, — сказала Виттория. Потом помедлила. — По крайней мере, именно так я сейчас себе это объясняю.

Дома Виттория сняла туфли и открыла балконную дверь. Её квартира возле виллы Боргезе была наполнена спокойными цветами: серо-голубой диван, старинный комод, охристая картина, несколько ярко-розовых подушек. Она оформляла её без заказчика, который требовал бы колонны или позолоту, и любила каждую неровную деталь. С балкона доносился шелест деревьев и далёкие голоса. На кухне стояла купленная утром ветка эвкалипта, в гостиной лежала книга, которую она обещала себе дочитать в выходные.

Виттория открыла сайт Villa Serena. На фотографиях отель выглядел ещё красивее, чем она помнила: светлые террасы, лестницы между садами, арки, обрамляющие синее море. На одном снимке она узнала холл с тонкими металлическими перилами, которые когда-то пришлось отстаивать перед Николо. От этой маленькой победы осталось неожиданно приятное чувство. Виттория увеличила фотографию, рассмотрела новую люстру из муранского стекла и закрыла страницу.

Она открыла календарь. Девятнадцатое июня — Флоренция. Двадцать первое — предсвадебный ужин. Двадцать второе — церемония. Письмо организаторам заняло меньше минуты: она подтверждала присутствие на обоих мероприятиях и сообщала, что размещение ей не требуется. Почти сразу пришёл автоматический ответ.

Следом написал Николо: «Витти, очень рад, что ты приедешь. Только одна просьба: Элена немного чувствительна к разговорам о прошлом. Давай не будем обсуждать наш развод. Хочу, чтобы всё прошло спокойно».

Виттория посмотрела на экран и почувствовала знакомое раздражение. Николо сам пригласил её, а теперь просил вести себя так, будто её присутствие могло стать источником неприятностей. Она написала: «Не беспокойся. Я приезжаю поздравить вас с Эленой, а не обсуждать прошлое». Отправила сообщение и убрала телефон.

Перед сном она достала из шкафа дорожную сумку и положила на кровать тонкий льняной жакет, который собиралась взять во Флоренцию. Рядом повесила изумрудное шёлковое платье — покупку, для которой до сих пор не находилось подходящего вечера. Теперь такой вечер появился. Виттория провела ладонью по прохладной ткани и решила, что поездка всё-таки будет приятной. На свадьбу она отвела один день; остальное время во Флоренции и на побережье собиралась провести по-своему.

Глава 2. Незнакомец во Флоренции

Во Флоренции Виттория едва не поссорилась с навигатором. Тот в третий раз предлагал свернуть в переулок, куда не поместился бы даже её чемодан. Она оставила машину на стоянке неподалёку от Арно и выключила голосовые подсказки. Только тогда город наконец стал похож на Флоренцию, а не на экзамен по терпению. Последние кварталы она прошла пешком, катя небольшой чемодан. Над крышами возвышался купол собора, в открытых дверях кафе пахло кофе и свежей выпечкой, а туристы останавливались посреди тротуара, чтобы сфотографировать очередную дверь с бронзовым молотком. Виттория любила этот город даже в самые людные дни. Здесь красота не требовала специального маршрута: она встречалась за каждым поворотом.

Palazzo delle Rose занимал старинное здание с прохладным мраморным холлом и внутренним двором. В центре журчал фонтан, между арками стояли лимонные деревья в терракотовых кадках, а на балконах цвела герань. Современные льняные диваны не спорили с исторической архитектурой, латунные светильники мягко освещали камень. Виттория отметила удачную работу дизайнера с профессиональным удовольствием. Её номер на втором этаже выходил в сад; за французскими дверями был маленький балкон с двумя плетёными креслами и круглым столиком. Она открыла двери, впуская запах зелени, и впервые за неделю почувствовала, что никуда не торопится.

Из чехла появилось изумрудное шёлковое платье. Виттория купила его весной в Милане, когда зашла в бутик переждать дождь. Платье мягко облегало талию, открывало плечи и свободно ниспадало до щиколоток. Она уложила длинные каштановые волосы крупными волнами, подчеркнула тёмные глаза и надела небольшие серьги с изумрудами. В зеркале отражалась красивая женщина, привыкшая сама решать, как ей выглядеть. Вечер обещал быть приятным, даже если она проведёт его исключительно в разговорах об архитектуре.

София прислала сообщение: «Надеюсь, зелёное платье с тобой. И не начинай знакомство с обсуждения пола». Виттория отправила фотографию и ответила: «На вечере будут владельцы отелей. Обещать невозможное не стану». Она положила телефон в сумку и спустилась вниз.

Благотворительный приём Альберто Морелли проходил в палаццо у реки. Фонд собирал деньги на реставрацию исторических зданий, и среди гостей были архитекторы, коллекционеры, владельцы гостиниц, галеристы. Во дворе горели свечи, между колоннами играли музыканты, официанты разносили шампанское. Альберто встретил её у лестницы и, поцеловав руку, немедленно начал вспоминать реконструкцию своей виллы. Он был уверен, что всегда выступал за смелые решения, хотя Виттория прекрасно помнила его трёхнедельное сопротивление попытке убрать массивный камин.

— Моя жена до сих пор говорит, что вы спасли наш дом, — объявил Морелли.

— А я отвечаю, что хороший заказчик должен уметь доверять профессионалу. Надеюсь, вы не станете рассказывать ей, как я спорил с вами из-за лестницы.

— Только если она сама спросит, — улыбнулась Виттория. — Но, Альберто, вы забыли, что в итоге выбрали лучший вариант. Это и есть главное достоинство заказчика.

Он рассмеялся и повёл её знакомиться с гостями. Следующий час прошёл в приятных, но предсказуемых разговорах. Один мужчина хотел узнать, сколько стоит оформить загородный дом; другой подробно объяснял, почему современное искусство неизбежно дорожает; третья гостья показывала фотографии недавно купленной квартиры и спрашивала, можно ли переделать кухню, не меняя шкафов. Виттория отвечала вежливо, но постепенно устала от необходимости быть дизайнером даже с бокалом шампанского в руке.

Она вышла на террасу не ради вида, хотя Арно в вечернем свете был великолепен. Ей требовалось пять минут, в течение которых никто не спросит, сколько стоит переделать кухню, и не попросит оценить чужую гостиную по фотографии на телефоне. Она положила ладони на прохладную балюстраду. Внизу зазвенел велосипедный звонок, с реки потянуло влажным воздухом. Она закрыла глаза и прислушалась к реке.

— Если вы собираетесь сбежать, я бы подождал десерта, — сказал кто-то за спиной. — Я уже пережил три разговора о недвижимости исключительно ради него.

Она обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока пяти, в тёмном костюме и белой рубашке без галстука. Широкие плечи, короткие тёмные волосы с сединой у висков, выразительное лицо с прямым носом и сильной линией челюсти. Но больше всего Витторию заинтересовали глаза — серо-зелёные, внимательные, с лёгкой насмешкой. Он держался спокойно, без желания непременно произвести впечатление.

— Значит, у вас есть сведения из надёжного источника? — спросила она. — Или вы просто ищете сообщницу для побега?

— Второе объяснение значительно интереснее. Хотя шеф-повара я действительно знаю. А скучать начал примерно после третьего рассказа о доходности вложений в современную скульптуру.

— Тогда мы, вероятно, разговаривали с одним человеком. Он убеждал меня, что каждая гостиная нуждается в бронзовом коне. Желательно в натуральную величину.

Мужчина рассмеялся.

— Значит, это тот самый конь, которого пытались продать мне для гостиничного холла. Я спросил, как гости должны проходить мимо него с чемоданами, и, кажется, нанёс продавцу личное оскорбление.

— У вас гостиница?

— Несколько. И ещё несколько проектов, которые пока существуют главным образом в виде смет и споров с архитекторами. Лео, — представился он, протягивая руку.

— Виттория.

Его рукопожатие было уверенным и коротким. Он отпустил её ладонь, но не отвёл взгляда. Виттория вдруг поймала себя на том, что ей хочется продолжить разговор, хотя обычно на подобных вечерах она с облегчением пользовалась первой возможностью остаться одна.

— Вы архитектор? — спросил Лео.

— Дизайнер интерьеров. У меня студия в Риме. Работаем с частными домами, иногда с небольшими отелями. А вы, насколько понимаю, пытаетесь защитить гостей от бронзовых животных.

— И от некоторых архитекторов. Сейчас я занимаюсь старым зданием на севере Италии. Прекрасная лестница, внутренний двор, сводчатые потолки. Но мой архитектор хочет сохранить каждую перегородку, включая те, которые поставили в семидесятые. По его мнению, любое изменение уничтожит дух места.

— Дух места редко живёт в перегородках семидесятых, — сказала Виттория. — Важно понять, что действительно ценно. Гость должен суметь найти выключатель ночью, не разбив колено о музейную скамью. Тогда он оценит и своды, и двор.

Лео улыбнулся.

— Примерно это я пытаюсь объяснить. У вас получилось убедительнее. Возможно, мне стоит пригласить вас на следующую встречу с архитектором.

— Сначала покажите смету. После знакомства с ней мои рассуждения обычно становятся менее романтичными.

Он снова рассмеялся. Они говорили об отелях, о том, почему итальянцы с таким трудом расстаются со старой мебелью, о городах, в которых приятно просыпаться. Лео слушал внимательно, не перебивал и не превращал каждую её историю в повод рассказать о собственных достижениях. Виттория заметила, что он стоит довольно близко, но не нарушает её пространства. От него пахло бергамотом и тёплым деревом.

Когда из зала донеслись аплодисменты, они вернулись к гостям. Начинался аукцион. Виттория собиралась занять место рядом со знакомым архитектором, но Лео предложил сесть вместе. Она согласилась почти не задумываясь. На торги выставили картины, частную экскурсию по закрытым залам музея, выходные в старинном отеле и ужин на тосканской вилле. За последний лот Лео неожиданно вступил в упорную борьбу с седовласым мужчиной через проход. Он поднимал номер спокойно, словно обсуждал цену обычной покупки, и в конце концов победил.

— Вы действительно так хотите попасть на эту виллу? — спросила Виттория под аплодисменты. — Или просто не любите проигрывать?

— И то и другое. Хотя меня заинтересовал не столько ужин, сколько возможность когда-нибудь пригласить туда женщину, с которой я познакомился сегодня.

— Смелое предположение. Особенно если ты даже не знаешь её фамилии.

— Может, перейдём на «ты»? — предложил Лео. — Тогда у меня будет хотя бы один маленький успех за этот вечер.

— Хорошо. Но ужин это всё ещё не гарантирует.

— Разумеется. Возможность пригласить и согласие — разные вещи. Я умею различать.

Ужин проходил в длинном зале с расписным потолком и окнами на реку. За столом они продолжали разговаривать, и Виттория постепенно перестала замечать окружающих. Она рассказала о первом самостоятельном проекте, когда дорогой диван по ошибке доставили пожилой женщине на другом конце Рима. Та решила, что диван прислал внук, и отказалась возвращать его, пока внук лично не приехал и не подтвердил ошибку. Лео смеялся так заразительно, что Виттория снова пережила всю нелепость происшествия. В ответ он рассказал о знаменитом дирижёре, потребовавшем убрать из гостиничного номера все часы. Сотрудники выполнили просьбу, но забыли о напольных часах в коридоре. Ночью дирижёр остановил маятник и оставил на стойке регистрации записку с извинениями.

— Ты рассердился? — спросила она.

— На человека, который впервые за десять лет заставил эти часы замолчать? Нет. Я давно собирался их починить. После его визита пришлось наконец этим заняться.

В разговоре не было ни анкетных вопросов, ни осторожного выяснения, кто сколько зарабатывает и каких отношений ищет. Лео рассказал, что много работал в Лондоне и Швейцарии, а теперь часто бывает в Италии. Виттория говорила о Риме, о поездках по маленьким городам Умбрии, о своей любви к морю. Он признался, что тоже лучше всего чувствует себя на побережье: в детстве каждое лето проводил у воды и до сих пор любит просыпаться под шум волн. О семьях они почти не говорили, и Виттории это казалось естественным. Ей не хотелось превращать удачный вечер в подробный разбор прошлого.

Когда музыканты заиграли медленную мелодию, Лео пригласил её танцевать. На открытой террасе было тепло, лёгкий ветер двигал листья лимонных деревьев, а над рекой уже горели фонари. Его ладонь легла ей на талию, и Виттория почувствовала неожиданное спокойствие. Он двигался уверенно, не пытался демонстрировать мастерство и подстраивался под её шаги. Она подняла глаза и заметила, что он смотрит на неё без улыбки — внимательно и серьёзно.

— Ты очень красивая, — сказал Лео.

— Спасибо. Надеюсь, это не обязательная часть программы аукциона.

— Нет. Обязательная программа закончилась ещё час назад. Теперь я говорю только то, что действительно думаю.

Виттория улыбнулась. Ей нравилось, что он не требовал ответного комплимента и не торопился заполнить паузу. Они танцевали до конца мелодии, потом остались на террасе. В зале снова зазвучала музыка, но возвращаться туда не хотелось.