Любовник моей мачехи

Лола Магнум

Любовник моей мачехи

Глава 1

Аглая

Утро началось с дождя. Мелкого, назойливого, будто сама осень решила мне напомнить: «Ты не спишь, а зря». Я прижалась лбом к холодному стеклу маршрутки, слушая, как капли стучат по крыше, словно торопливые пальцы по клавишам.

В университете меня ждал Пётр.

Он стоял под зонтом у главного входа, красивый, правильный, с идеально уложенными волосами и таким же идеально выверенным выражением лица: «Я терпелив, но всему есть предел».

– Аглая, – он улыбнулся, но глаза остались холодными. – Опять не выспалась?

Я пожала плечами, пряча синяки под глазами за очередной порцией тонального крема.

– Работа.

– Опять там? – его голос стал резче.

Я знала, что он имеет в виду. Мою работу, чтобы оплачивать учебу и не просить денег у отца.

Пётр ненавидел это место. Ненавидел даже мысль, что кто-то другой видел меня в таком виде.

– Надо же на что-то жить, – пробормотала я.

– Папаша у тебя далеко не бедный, – Пётр скривил губы, будто слова о моём отце оставили на языке горький привкус. – Мог бы и оплатить учебу, если бы ты попросила.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как под кожей закипает что-то колючее, обидное. Но голос мой остался ровным. Слишком привыкла держать удар.

– Он и предлагает. Каждый раз. Но я не хочу, – я посмотрела прямо в его холодные глаза. – Хочу сама. Потому что это моя жизнь, и если я сейчас не научусь стоять на своих ногах, то потом… Потом уже не смогу.

– Я тоже мог бы оплатить твою учебу, – Пётр резко перехватил мою руку, сжимая её так, будто хотел вдавить в мои ладонь свою волю. – Но ты же гордая. Слишком гордая, чтобы принять помощь даже от меня.

Его слова ударили по нервам, будто тонкие лезвия. Я выдернула руку, чувствуя, как внутри закипает что-то острое, ядовитое.

– Это не про гордость, – прошипела я, стараясь не повышать голос. Вокруг уже крутились любопытные взгляды. – Это про то, что я не хочу быть обязанной. Ни отцу, ни тебе, никому.

Пётр закатил глаза, будто мои принципы были просто глупым капризом.

– Обязанной? – он фыркнул. – Мы же вместе. Или ты до сих пор не поняла, что это значит?

Я поняла. Очень хорошо поняла. В его мире «вместе» означало «ты – моя». Моя девушка, моя собственность, мои правила.

– Вместе – это когда двое, а не когда один решает за другого, – бросила я и шагнула мимо него, в сторону дверей университета.

Он догнал меня за пару шагов, и схватил за локоть, резко развернув меня к себе.

– Аглая, давай не будем ссорится.

– Я и не ссорюсь. Я пытаюсь донести до тебя, что хочу чего-то добиться сама. Не за твой счёт, не за счёт отца, а сама, понимаешь?

Пётр фыркнул, провёл рукой по волосам, небрежно смахивая капли дождя. Его движения были отточенными, как всё в нём – аккуратные, выверенные, без лишних жестов. Без лишних эмоций.

– И ради этого ты… – он запнулся, будто даже слово «это» обжигало ему язык… – Работаешь там?

Я закусила губу. Да. Работаю там. Там, где никто не видит ни синяков под глазами, ни дрожи в пальцах. Где я могу быть не Аглаей – дочерью, студенткой, чьей-то почти невестой. Где я просто тело в движении, и это освобождает.

– Это работа, – сказала я твёрдо. – И только. Ты же знаешь, что ничего больше.

Он знал. Но это не имело значения. Для него всё, что выходило за рамки его идеального мира, было грязным. Неправильным. Как и шрамы, которые он однажды увидел у меня на бёдрах – следы падения с велосипеда в детстве. Тогда он поморщился: «Жаль, что не зажили ровно».

Пётр вздохнул, поправил галстук – чёрный, как его настроение.

– Ладно. Но если отец узнает…

– Он не узнает, – резко оборвала я. – Если ты не скажешь.

Пётр фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то расчётливое. Он провёл пальцем по моей щеке, будто стирая несуществующую пылинку, и наклонился чуть ближе.

– Хорошо, – прошептал он. – Я не скажу. Но взамен…

Его дыхание было тёплым, но от него повеяло холодом. Он не договорил, лишь улыбнулся – той самой улыбкой, которая никогда не касалась его глаз.

Я поняла. Всё в этом мире имело цену. Даже молчание.

И я уже догадывалась, какую именно он за него потребует.

Он схватил меня за локоть, притянул ближе.

– Хватит. В эти выходные мы едем на базу. Только мы двое.

Я замерла. Он говорил это уже в третий раз за месяц. И каждый раз я находила причину отказаться.

– Пётр…

– Нет, Аглая, – его пальцы впились в мою кожу. – Ты не ребёнок. Тебе двадцать. Почти. Ты носишься со своей девственностью, как дурак с писаной торбой. Мне надоело ждать.

Его слова обожгли. Я резко вырвала руку.

– Может, дело не во мне, а в том, что ты ведёшь себя, как упёртый баран?

Он засмеялся, но смех был злым.

– Очень смешно. Ты хочешь сказать, что я должен ещё заслужить? После двух лет отношений?

Я не ответила. Дождь лил сильнее, превращаясь в стену между нами.

В этот момент зазвонил телефон. Отец.

– Аглай, привет, – его голос был тёплым, но усталым. – Как дела?

– Нормально, – я отвернулась от Петра.

– Слушай, может, приедешь на выходные? Погода хорошая, воздух… Светка пироги испечёт.

Светка. Его новая жена. Молодая, яркая, с хищным блеском в глазах. Я почти физически чувствовала, как она смотрела на меня в прошлый раз – будто оценивала, насколько я помешаю её новой жизни.

Я хотела отказаться. Но потом взглянула на Петра, на его сжатые челюсти, на дождь, на серый город – и внезапно поняла: мне нужно бежать. Хотя бы на пару дней.

– Хорошо, пап. Приеду.

Когда я положила трубку, Пётр уже шёл прочь, даже не оглянувшись.

А я стояла под дождём и думала, что, возможно, это к лучшему.

Я ещё не знала, что через два дня встречу его.

Того, кто разорвёт мою жизнь на до и после.

Глава 2

Сергей

В предрассветной тишине на большой поляне в лесу сидел волк и, закрыв глаза, прислушивался. Кроны деревьев были настолько густы, что на поляну практически не проникал лунный свет.

Еще секунда и… Едва первые лучи, и даже не лучи, а едва чуть светлое марево забрезжило на небе, волк рванул с места и понесся сквозь лесную чащу, не чуя лап и практически не касаясь земли.

Прыжок, и вот уже его лапы впиваются мне в плечи, когти рвут кожу, как пергамент. Пасть – горячая, липкая, звериное дыхание обжигает лицо. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он тяжелее, сильнее, живее. Слюна капает мне на грудь, смешиваясь с кровью.

– Сука! – хриплю я, впиваясь пальцами в его глотку.

Он рычит, и этот звук – будто земля трескается подо мной. Глаза горят, как угли в пепле. Я чувствую, как его зубы смыкаются на моей ключице, кость хрустит.

Всё.

Я проиграл.

Но в последний момент, когда тьма уже затягивает меня, как болото, я…

Просыпаюсь.

Рывком, со стоном и хрипом подскочил в кровати и сел, бездумно уставившись стеклянным взглядом в стену напротив.

Воздух вырывался из груди с толчками и  хрипом, сердце бешено колотилось, накачивая адреналином кровь, перед глазами мелькали те же, из сна, алые пятна, с черными кляксами. Тело было липким от пота, простыни, сбитые в кучу, промокли насквозь.

Сон. Это всего лишь был сон.

Я думал, что закончил с этими кошмарными сновидениями, думал, они меня отпустили…

В первое время кошмары преследовали меня каждую ночь. Как я тогда с ума не сошел? Хрен его знает! Нервы на пределе, кидался на людей из—за всякой ерунды, за косой, по моему мнению, взгляд, за кривую улыбку, за шепот за его спиной. Меня приводили в полицию за хулиганство, там же избивали для успокоения.

И вот, когда я уже был близок к тому, чтобы сдаться, в ближайшую же ночь, проспал без единого сновидения. Вот как лег – так и проснулся, в этой же позе.

Я тогда с удивлением открыл глаза, обнаружив себя лежащим в уютной постели, с ровно бьющимся сердцем, без неприятного липкого пота, без адреналина в крови.

Долго лежал, прислушиваясь к себе. В то утро я впервые увидел, как красиво пробивается солнечный луч сквозь его тюль на окне и бежит по полу.

– Твою мать, – сдавленно ругнулся сквозь зубы, – почему сегодня?

Вздохнув, сунул ноги в тапки, встал и поплелся в ванну. Включив воду в кране, он уставился на свое отражение в зеркале. На него смотрел небритый лохматый мужик с помятым лицом и синяками под глазами.

Почистив зубы и приняв холодный душ, голышом прошел на кухню и зарядил кофеварку. Часы показывали пять утра.

Зевнув и почесав живот, взял кружку уже готового обжигающе горячего черного кофе и вышел на крыльцо своего не очень большого, но добротного уютного дома, через дорогу от которого начинался лес, переходящий в тайгу.

После того случая я предпочитал жить поближе к дикой природе, надеясь увидеть ту ушастую падлу. Мне ему должок вернуть надо бы…

– У-ы-а-ы-у-о-о-о-о, – зевнул во весь рот, поставил кружку с кофе на основательные резные деревянные перила, и с удовольствием, до хруста в костях, потянулся.

Утренняя прохлада приятно холодила разгоряченное после кошмарного сна тело, придавая бодрости и прогоняя остатки сна.

«Женщину бы сейчас сюда – подумал, глядя на свой утренний стояк. –  Сходить, что ли, к Светке?»

Эта всегда готова бежать ко мне, несмотря на моё уродство, утром ли, ночью ли – только помани. Жаркая баба, безотказная, хоть и замужем.

Они сейчас как раз с мужем здесь. Муж уже должен быть на своей рыбалке на озере в километре отсюда.

Подкурил сигарету и сделал первую, утреннюю затяжку, запивая ее глотком горячего двойного эспрессо.

– Нет, – решительно тряхнул головой, – не будем портить столь прекрасное утро тем, чего и так в избытке – только свистни. Светку я загну в любое время, а такое утро – оно никогда не повторится.

По телу мурашками бежала приятная истома: от затылка сбежала по шее, заставив меня с наслаждением повести плечами и сделать головой круговое движение, затем протопала своими мурашковыми ножками по спине, раздразнив позвоночник, и с размаху пнула в пах. Младшенький аж подскочил и чуть не пустил слезу.

Блаженно крякнув, взял в кулак младшего и провел по восставшему стволу вверх-вниз. Затем снова вверх и закрыл головку крайней плотью, слегка ее массируя.

– О-о-о-х-х-х-х! – простонал, зажмуривая глаза и откидывая голову назад.

Я задышал чаще, кулак продолжал свои неторопливые движения по члену, вызывая будоражащую дрожь, играющую по нервным окончаниям, как виртуоз-пианист по клавишам.

Яйца поджались, мышцы тела были натянуты, как тетива лука и звенели, как закрытая струна на гитаре…

– Такое утро пропадает – простонал, медленно сам себе мастурбируя и приняв все-таки решение свистнуть Светку.

Но свистеть не стал, а взял кружку еще не совсем остывшего кофе, вышел за калитку своего участка и, как был, держа в одной руке кружку с кофе, а в другой сигарету, направился к дому Светки.

Дорогу мне, как стрелка компаса, бодро показывал мой младшенький, не обращая внимание на довольно таки прохладное утро.

Подойдя к ее забору, осмотрелся. Мх-м, их машина стояла под навесом, а вот квадроцикла благоверного не было. Значит, уехал на рыбалку.

– Ну, ему же хуже, – пробормотал, пожав плечами и, сделав очередную затяжку, негромко протяжно завыл.

Минуты не прошло, как в окне мелькнуло женское лицо, и буквально через несколько секунд из дома выбежала молодая, крепкая женщина, кутаясь в цветастую шаль.

Сбежав со ступенек, она, на ходу поправляя растрепанные со сна волосы, быстро семенила мелкими шажочками к воротам где, открыв небольшую неприметную дверку хотела кинуться мне на шею, остановилась, как вкопанная, с округлившимися от изумления глазами.

– Ты… С ума сошел?? – выдохнула она негромко и нервно оглянулась по сторонам.

Я сделал глоток кофе, следом затянувшись сигаретой и ухмыльнулся. Молча выдохнул дым в лицо Светке и вопросительно дернул бровью, сделав легкое движение вперед бедрами, отчего его стоящий колом член радостно закачался.

Светка опустила глаза ниже и, увидев почти дымящийся член, увенчанный практически бордовой головкой с уже блестящей капелькой, жадно облизала губы.

Глава 3

Вскинув на меня горящий похотливый взгляд, закусила нижнюю губу и сжала поплотнее бедра, что не укрылось от моих глаз.

По-прежнему не говоря ни слова, и чередуя затяжки сигареты и с глотками уже почти остывшего кофе, я прошел мимо неё и прислонился спиной к забору, слегка выдвинув свои бёдра вперед.

Прикрыв глаза, я с усмешкой наблюдал сквозь ресницы, как Светка, беспрестанно покусывая и облизывая губы, торопливо подскочила ко мне и опустилась на колени.

Скинув шаль и протяжно выдохнув, она прикоснулась губами к уже горячей головке и с наслаждением повозила по ней губами, лишь слегка размыкая их, и обильно смазывая ее слюнями.

– Подожди, – шепнула она и отвлеклась, складывая и подстилая себе под колени шаль. – Как я по тебе соскучилась, Сереженька – сбивчиво шептала она, обхватывая мой член ладонью и проводя по нему сверху вниз и обратно. – А ты? Ты скучал? – жадно смотрела она в мои глаза, делая рукой круговые движения по стволу, второй чуть сжав яйца.

Не отвечая ни слова, я щелчком пальцев выкинул бычок, откинул в сторону ставшую ненужной кружку  взял ее за подбородок, приподняв его.

Через секунду я сжал пальцами ее щеки, заставив тем самым раскрыть свой рот. Второй рукой, взяв свой член пальцами, почти приставил его к губам Светки и остановился, выжидающе на нее глядя.

Громко сглотнув и опустив глаза, она со стоном обхватила головку губами, плотно сжала их и принялась скользить по увитому венками члену, пыхтя и причмокивая.

Светкина голова резво сновала туда-сюда, вверх-вниз, изредка выпуская член изо рта, чтобы сделать глоток воздуха. Мой член с  трудом помещался в ее рот, но она старательно насаживалась на него снова и снова.

Ее волосы растрепались совсем, постоянно падали ей на лицо и попадали в рот, отчего она вынуждена была прерываться и убирать их с лица.

Я аккуратно собрал ее волосы и зажал в кулаке, отлипая от забора и выпрямляясь. Так и держа одной рукой зажатые в кулаке волосы, второй рукой я, чуть согнувшись, сжал ее грудь и стал массировать, большим пальцем теребя сосок.

Светка застонала и поерзала на коленях, сунула свою ладонь себе между ног и с наслаждением прижала ее к лобку, средним пальцем дразня свою дырочку небольшим нажатиями.

– Открой рот, – приказал и, когда она сделала то, что я попросил, аккуратно, но быстро вошел на полную длину, быстро проскользнув по глотке глубже.

Уткнув нос девушки в свой лобок, я замер так на несколько секунд и, пропуская волну удовольствия через позвоночник, стал медленно двигаться, скользя по мышцам такого тесного и горячего горла Светки.

Она замычала, но я знал, что делает она это для того, чтобы мышцы ее глотки вибрировали и доставляли мне дополнительное удовольствием.

Когда ей надо будет – она даст мне знать, что пора освободить ее рот, но сейчас я продолжал аккуратно двигаться у нее во рту все быстрее и быстрее.

Выйдя наконец изо рта Светки, резким рывком поднял ее на ноги, поддерживая руками, так как ее подкашивающиеся ноги не давали ей стоять ровно.

По её подбородку водопадом текли слюни, губы распухли, из глаз текли слезы, но она норовила опуститься снова на колени и продолжить эту сладкую пытку.

Развернув ее спиной к себе, я положил ее руки на забор и прогнул в спине, заставив оттопырить задницу. Потом своей ногой легонько стукнул ее по лодыжкам, расставляя ее ноги пошире.

Поскуливая, она с готовностью расставила ноги на ширине плеч и покрутила задницей. Получив смачный шлепок по ягодице, взвизгнула и снова прогнула спину в пояснице, да так, что ее вульва раскрылась, истекая соком.

Я провел пальцами по промежности: она была не просто мокрой – она тонула в своей смазке, которая стекала вниз по внутренним пышным рыхлым бедрам девушки.

Размазав рукой смазку по её ляжкам, придвинулся к ней чуть ближе, немного присел в коленях и ткнулся головкой члена в ее уже хлюпающую дырочку.

Светка забилась в крупной дрожи и покрылась мурашками; тишину леса разрывало ее тяжелое и хриплое прерывистое дыхание. Немного подразнив ее, я, наконец, рывком вошел в нее с такой силой, что она врезалась головой в забор и протяжно громко застонала.

Натянув её бедра немного на себя, чтобы она не разбила себе голову, я стал слегка двигать своим задом, вынимая член совсем на чуть-чуть и снова вгоняя его в по самые яйца, которые со смачным чпоком шлепались об ее промежность.

Постепенно наращивая темп и крепко сжимая бедра девушки, я внимательно следил за ее реакцией, и, когда она была уже близка к кульминации, вдруг остановился, крепко прижимаясь своим пахом к ее ягодицам.

Светка заскулила и дернула задницей, прекрасно зная, что за этим последует. Я мотнул головой и усмехнулся.

«Вот же коза, напрашивается», – подумал про себя и… Не стал разочаровывать отзывчивую и всегда готовую соседку. Звонкий звук шлепка по ягодице разорвал утренний туман и где-то из кустов испуганно выпорхнула маленькая пичужка.

– О… О… О-о… О-х-х-х… – простонала Светка и ее колени дрогнули.

Я снова немного присел, и не выпуская пышный белый зад из своих лап, покрепче прижался к ней и немного приподнял ее на своем члене.

Так, делая небольшие круговые движения и не вынимая из нее члена, я рывком за волосы поднял ее вертикально и прижал вплотную к забору, придавив ее своей тушей.

Прижавшись щекой к прохладному металлу забора и закатив глаза, она жадно вдыхала воздух, царапая забор ногтями. Я провел носом у нее за ухом и немного прикусил шею, наплевав на то, что и как она будет объяснять своему мужу.

Затем я устроился поудобнее и принялся мощными неторопливыми толчками долбить ее сзади так, что она аж размазывалась по забору, подпрыгивая вверх от моих ударов.

Мои яйца бились об ее ягодицы все сильнее и все быстрее, уже мои пах и живот были мокрыми от соков девушки и каждый раз, когда я отстранялся от нее, раздавался еле слышный звук, когда разделяют что-то липкое.

Мы оба были потными и горячими, и даже утренний прохладный воздух не мог остудить нас. Я ускорялся все сильнее и, поймав подходящий момент, просунул свою руку под живот девушки, по-прежнему намертво прижатой к забору.

Опустив руку еще ниже, нашел пальцами чувствительный бугорок и принялся массировать его в такт своим толчкам.

Когда Светка начала хрипеть и задыхаться, я, максимально быстро теребя клитор, несколькими мощными ударами довел ее до оргазма, не забыв при этом второй рукой зажать ее рот.

А то она своим воплем своему благоверному всю рыбу бы заглушила – и динамит не потребовался бы.

В этот момент я почувствовал чей-то взгляд и через секунду нашёл его… Второй этаж дома, в раскрытом настежь окне, широко округлив глаза и чуть приоткрыв пухлые губы, стояла брюнетка.

Молодая, чёрные волосы водопадом падали на плечи, скрываясь за нижней границей окна…

Глазюки сверкают, лихорадочный румянец на щеках я вижу даже отсюда…

«Ахренеть, ты кто, красавица?!»

Глава 4

Крепко обняв Светку, чтобы она не упала и не отводя взгляда от красавицы в окне, одной рукой продолжая затыкать соседку, а вторую крепко прижимая к её лобку, я ждал, когда моя любовница закончит биться в конвульсиях и тут мне в руку ударила струя сквирта.

Я не отрывал глаз от неё – от этой чертовки в окне, которая смотрела на нас, будто заворожённая. Её губы дрожали, пальцы впились в подоконник, а в глазах читалась какая-то дикая смесь шока, возбуждения и… любопытства. Да, именно любопытства.

Светка ещё тряслась у меня в руках, её тело обмякло, но я не собирался останавливаться. Наоборот.

– Ну что, соседка, думала, на этом всё? – прошептал я ей в ухо, намеренно громко, чтобы та, наверху, услышала.

Светка что-то пробормотала в ответ, но я уже не слушал. Всё моё внимание было приковано к брюнетке. Я медленно вынул себя из соседки, давая ей прочувствовать каждый сантиметр, а потом развернул её ко мне лицом и прижал спиной к забору.

– Серёж… – застонала она.

– Заткнись, – коротко бросил я, задрал её ногу себе на бедро и снова вошёл в неё. Глубоко, резко, демонстративно. Светка застонала, но я уже не думал о ней. Мои глаза были прикованы к той, наверху.

Я двигался медленно, нарочито, чтобы она видела каждый толчок, каждое движение наших тел. Её дыхание участилось, губы приоткрылись, а пальцы сжали подоконник так, что костяшки побелели.

– Нравится, красотка? – проговорил я ей только губами, не сбавляя темпа.

Она встрепенулась, будто только сейчас осознала, что я вижу её – вижу всё. Глаза расширились, губы сжались, и в тот же миг она рванулась назад, словно обожглась. Окно захлопнулось с таким грохотом, что даже Светка вздрогнула у меня в руках.

– Кого это ты там… – начала соседка, запыхавшись, но я резко вогнал себя в неё глубже, заставив захлебнуться стоном.

– Никого, – буркнул я, но уголки губ сами потянулись вверх.

Сбежала.

Но не так быстро, чтобы я не заметил, как её пальцы дрожали, как грудь вздымалась под тонкой тканью футболки. И главное – как тёмные глаза горели, даже когда она уже пыталась делать вид, что ничего не произошло.

Притворщица.

Я знал это. Чувствовал.

Светка заныла подо мной, требуя внимания, но я уже был далеко. Мысли крутились вокруг одной-единственной картинки: как та, наверху, прикусила губу, прежде чем исчезнуть.

– Серёж… А-а… Ты… – соседка бестолково дёргалась, но я лишь прихватил её за бедро покрепче и ускорился, чтобы поскорее покончить с этим.

Мне было не до неё.

В голове стучало только одно:

Увидимся ещё, красотка.

Я снова покрепче вцепился в её бедра, и, уже ни о чем не думая, на максимально возможной для себя скорости вколачивался в ее влагалище, чтобы через минуту еле успеть выйти, и мощным фонтаном выплеснуться ей на спину.

Прижавшись к ее спине и закрыв глаза я восстанавливал дыхание. Уже слышалось редкое щебетание птиц: лес просыпался. Легкий ветерок остужал наши разгоряченные тела и возвращал зрение и слух, отбитые на некоторое время утренним сексом.

Убедившись, что Светка твердо стоит на ногах, я кинул взгляд на окно – брюнетки не было.

Я отпустил Светку, поднял с земли ее цветастую шаль, накинул ей на плечи и, подняв свою кружку, направился к себе.

По земле расползался мягкими облачками густой туман. Осень…

Уже подходя к дому услышал, как в доме забренчал телефон.

Недовольно сморщившись, зашел в дом и взял трубку:

– Кому жить надоело? – просипел хриплым голосом.

– Серый, даров! Ты помнишь, что у тебя сегодня днюха и мы проставляемся? – поинтересовался зычный голос по ту сторону телефона.

– Я-то помню, – буркнул недовольно, – а обязательно было звонить мне по этому поводу в шесть утра?

– Ну, во-первых – уже почти семь, а во-вторых – мне потом будет некогда, а ты можешь сделать вид, что забыл и испортить нам нахрен весь сюрприз. Так что не гунди, а имей ввиду – сегодня в девять вечера собираемся в “Ликере без сахара”, адрес я тебе скину. Всё, Серый, давай, до вечера! – закруглился зычный голос и послышались короткие гудки.

Я кинул взгляд на часы, висящие на стене – точно, без трех минут семь утра. Зевнул и, почесав зад, набрал того, с кем только что говорил:

– Слышь, Калач, а почему без сахара?

– Кто без сахара? – изумился Калач, – Серый, ты что, с похмелюги, что ли?

– Я стёкл, как трезвышко! – возмутился вполне искренне. – Почему ликер без сахара?

В трубке немного помолчали, посопели:

– А-а-а-а, – заржали в ответ, – ты об этом! А потому, волчара, что ликер  там есть, а сахар – запрещен! Приедешь – сам увидишь, все, мне некогда! – снова гоготнул Калач и снова отключился.

– Засранец, – пробормотал я, кидая трубку на стол, и пошел одеваться.

Пора было собираться на работу. Мой собственный спортивный пивбар, хоть и открывается только в пять вечера, требует внимания, да и пополнение закромов сегодня: скоро чемпионат – горючее и закусь должны быть на уровне.

Я не любил много народа рядом, поэтому персонал держал минимальный, предпочитая многое делать сам. Мог и за барную стойку встать, товар всегда сам принимал, таская пиво паллетами, орешки и чипсы коробками.

Бочонки с пивом тоже сам тягал, мне не в лом было – наоборот, мне нравилась усталость после физических нагрузок.

Мой бармен был и за товароведа, и за бухгалтера, и за администратора, а охранник клуба мог и товар перетаскать, и водителем, если надо, поработать.