Вакцины не будет: Новый мир. Книга 2

Где искать лопасть?

Марк перебирал варианты, пока шёл. Автосервисы были бесполезны. Склады — тоже. В библиотеке он нашёл карты, но не запчасти. Единственное место, где могли остаться детали для вертолёта — аэропорт. Небольшой, региональный, в соседнем городе. Марк проходил через него месяц назад, когда только начинал свой путь.

Воспоминание нахлынуло резко, как удар.

Аэропорт был мёртвым. Разграбленным. Самолёты стояли на взлётной полосе, сгоревшими на половину, с распахнутыми дверьми и разбитыми стёклами. Ангары были пусты, но в главном терминале Марк увидел костёр. Огромный, яркий, горящий посреди зала ожидания. Вокруг него толпились реверсанты — десятки, может, сотни. Они стояли близко к огню, протягивали руки, грелись.

Марк наблюдал за ними издалека, из-за разбитого окна, и понимал: они искали тепла. Инстинкт самосохранения, оставшийся после того, как разум почти полностью угас. Тогда, не найдя подходящего воздушного судна, Марк ушёл и отправился в отель пешком. Но теперь всё изменилось и нужно было вернуться туда. Обшарить каждый метр и найти во что бы то не стало деталь, которая ему была необходима.

Марк шёл и планировал. Аэропорт был в двух днях пути на снегоходе. Может, три, если будет метель. Нужно будет взять больше топлива, больше припасов, больше патронов. И нужно будет подготовиться к тому, что реверсантов там может быть ещё больше. Холод согнал их в укрытия, и аэропорт с его костром стал идеальным местом.

Внезапно, Марк тяжело вздохнул и схватился рукой за шапку. Он совсем забыл, что по мосту нельзя было пройти и нужно будет искать другой путь. В голову пришла только одна мысль –идти по льду. Зима как раз была в разгаре, и толщина должна была позволить ему спокойно пройти.

Марк не замечал, как его мысли уносились всё дальше вперёд. Он планировал маршрут, перебирал возможные опасности, представлял, как будет обыскивать ангары, как обшаривать склады, как тащить лопасть обратно. Настолько погрузился в мысли, что перестал следить за окружением.

Дорога под ногами стала другой. Асфальт сменился брусчаткой. Дома вокруг стали выше, массивнее. Марк моргнул, оглядываясь, и понял: его занесло не туда. Вместо переулков, ведущих к окраине, он вышел на центральную улицу. Ту самую, которой избегал утром и стадион был слишком близко.

Марк остановился, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Стадион возвышался справа, огромный, бетонный, с высокими трибунами и выцветшей надписью над входом. Отсюда до него было не больше двухсот метров.

Тишина стала другой. Плотнее. Город будто задержал дыхание, ожидая. Марк медленно поднял винтовку, прижимая её к плечу, и осмотрелся. Никакого движения. Никаких звуков, но что-то было не так.

Он почувствовал это раньше, чем увидел. Инстинкт, тот самый, что держал его в живых последний месяц, забил тревогу. Марк сделал шаг назад, прижимаясь к стене ближайшего здания, и только тогда увидел их.

Шестеро реверсанты стояли у главного входа в стадион. Не бродили, не шатались — стояли и работали. Марк замер, не в силах поверить в то, что видит и перестал дышать. Он вскинул винтовку, направил оптику в сторону реверсантов и прильнул к окуляру.

У них в руках были инструменты. Лом. Металлическая труба. Монтировка. Один из них бил ломом по замку на цепи, которая держала двери закрытыми. Удар. Ещё один. Металл звенел, и звук разносился по пустой улице. Другой реверсант держал цепь, не давая ей соскользнуть. Третий стоял рядом, ожидая своей очереди с трубой.

Они работали организованно, а не хаотично. Марк чувствовал, как холод пробегает по спине, и это был не мороз. Он знал, что реверсанты сохраняли остатки интеллекта. Видел, как они открывали двери, как использовали лестницы, как обходили препятствия. Но это было другое. Это была координация. Целенаправленность. Они не просто действовали инстинктивно — они решали задачу.

Не успел Марк опомниться, как замок раскололся и осыпался на землю, а затем цепь не выдержала. Он видел это издалека, сквозь прицел винтовки, но не мог ничего сделать. Металлические звенья растянулись под напором изнутри, один за другим соскакивали с крюка, и вот последний оборот распутался, цепь с лязгом упала на бетон, и двери стадиона распахнулись настежь.

“Река”, -единственное, что пронеслось у Марка в голове. Не было другого слова, чтобы описать то, что хлынуло наружу. Реверсанты валили из темноты, как вода из прорванной плотины — беспорядочно, яростно, сметая всё на своём пути. Они падали, поднимались, давили друг друга, карабкались по телам впереди идущих. Их было слишком много. Десятки превратились в сотни за считанные секунды, и поток не прекращался.

Марк стоял, прижавшись к стене, и не мог оторвать взгляд. Его разум отказывался принимать масштаб происходящего. Он видел реверсантов раньше — поодиночке, небольшими группами. Но это было нечто иное. Это была армия.

И в этот момент, тишина прекратила своё существование. Вой начался как один голос, потом подхватили другие, и через мгновение весь город наполнился этим звуком. Хриплый, животный, почти человеческий — крик голода, радости освобождения, торжества. Эхо билось о стены зданий, отражалось от асфальта, поднималось к небу. Птицы, если бы они ещё остались, взлетели бы в панике. Но птиц не было. Остались только реверсанты и их вой.

Марк видел, как шестеро, открывших двери, стояли неподвижно посреди площади. Волна обтекала их, как камни в реке, но они не двигались. Просто смотрели, как их работа приносит плоды. А потом их поглотила толпа, и Марк потерял их из виду.

Ему хватило секунды, чтобы понять: нужно бежать. Марк закинул винтовку за спину, не тратя время на то, чтобы пристегнуть её, и побежал. Переулок за переулком, двор за двором. Его ботинки скользили по снегу, и дважды он чуть не упал, но удерживал равновесие и продолжал бежать. Не оглядывался. Знал, что если обернётся, то увидит их за собой, и это лишит его последних сил.

Вой преследовал его. Он был везде — впереди, сзади, справа, слева. Город наполнился этим звуком до краёв, и Марку казалось, что он звучит внутри его черепа, вибрирует в костях.

Он бежал, и мысли метались в голове, пытаясь сложиться в картину. Группа из бизнес-центра. Марк вспомнил людей, которых обрёк на смерть от вируса в отместку за старика. Они выжили после эпидемии, может быть, даже продержались несколько недель в здании. А потом решили действовать. Загнали реверсантов на стадион — заманили, заперли, думая, что это решит проблему.

Идиоты.

Марк даже представления не имел, насколько много реверсантов было в городе. Сотни. Тысячи, может быть. Все они, рано или поздно, оказались на стадионе — либо сами пришли на звук, либо их загнали туда. И цепь, которая держала двери закрытыми, была единственным, что сдерживало катастрофу. Теперь город принадлежал им и не осталось никого, кто бы мог дать им отпор.

Марк свернул на очередной перекрёсток, выбежал на дорогу, параллельную стадиону, и понял, что нужно обогнуть его сзади. Прямой путь к домикам, где оставил снегоход, проходил слишком близко к эпицентру. Он побежал налево, держась ближе к зданиям, и увидел кафе на углу — маленькое, с разбитыми окнами и вывеской “Встреча”.

Марк нырнул за угол, прижался спиной к стене и замер, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он дышал рвано, открыв рот, жадно глотая холодный воздух.

Несколько секунд Марк просто стоял, не в силах двигаться. Потом медленно, осторожно выглянул из-за угла вздрогнул от увиденного.

Площадь перед стадионом была заполнена. Реверсанты растекались по улицам, как чёрная масса, заполняя каждый угол, каждый переулок. Но они двигались беспорядочно, не целенаправленно. Искали что-то — звук, движение, добычу. Но пока не нашли.

Марк отступил обратно за угол, прислонился к стене и закрыл глаза на мгновение. Руки дрожали. Он достал флягу, отвинтил крышку, сделал глоток. Вода была холодной, почти ледяной, но она помогла. Горло перестало гореть, дыхание стало ровнее.

Марк закрыл флягу, сунул обратно в рюкзак и попытался думать.

Отель. Он был там, на горе, в часе пути на снегоходе. Припасы, карты, тепло — всё, что нужно для выживания. Но возвращаться туда было самоубийство. Город теперь был полон реверсантов. Сотни, тысячи. Они рано или поздно доберутся до отеля. Может, не сегодня, может, не завтра. Но доберутся. И тогда он окажется в ловушке — один, на вершине горы, без путей отступления.

Марк понял это с ледяной ясностью. Он не выстоит в одиночку против такой толпы. Даже с припасами, даже с винтовкой. Патроны кончатся. Еда кончится. И они придут.

Но у него была карта.

Марк медленно снял рюкзак, расстегнул молнию, достал папку с планами полёта. Открыл её, пролистал до карты. Красная линия тянулась через всю страну, от этого города до каньона Либерти. Тысячи километров. Месяцы пути.

Марк посмотрел на карту, потом на город вокруг. Реверсанты заполняли улицы, их вой не стихал. Город умирал. Но Марк был жив. И у него была цель. Даже без вертолёта.

Идея казалась безумной. Пройти тысячи километров пешком, через заражённые города, через пустыни, через зимние бури. Без гарантий, что Мария жива. Без уверенности, что бункер вообще существует. Просто идти, на веру, на надежду, на последний шанс.

Но что ещё оставалось?

Марк сложил карту, сунул обратно в рюкзак. Посмотрел в сторону гор, туда, где на вершине стоял отель. Всё, что он собрал за месяц — припасы, инструменты, карты — осталось там. Но он не мог вернуться. Не сейчас. Может, позже, когда реверсанты рассеются, когда город успокоится. Но не сейчас.

Сейчас нужно было возвращаться обратно на маяк. Марк пришёл в этот город месяц назад с востока, из прибрежной зоны, где стоял старый маяк на скале. Там была база — небольшая, но надёжная. Запасы воды, консервы, радиоприёмник.Теперь он вернётся туда. Переждёт. Соберётся. И отправится дальше.

На запад. Через десять штатов. К каньону.

Марк накинул рюкзак на плечи, затянул лямки. Проверил винтовку — магазин на месте, затвор работает. Посмотрел последний раз на город. Вой реверсантов всё ещё разносился по улицам, но становился тише. Они расходились, растворялись в переулках, в домах, в темноте.

Он двинулся вперёд, перейдя на быстрый шаг и старался не думать о предстоящей дороге. Через время, улица закончилась и впереди показался перекрёсток. Марк замедлился, метнулся к зданию на углу и осмотрелся. Путь впереди был чист.

Он сделал глубокий вдох и выбрался из укрытия и направился прямиком в сторону госпиталя, а затем изменил направление, свернув налево, огибая массивное здание госпиталя — серое, бетонное, с разбитыми окнами и покосившейся вывеской. Вертолёт на крыше был виден отсюда — силуэт на фоне облачного неба, укрытый брезентом, недостижимый.

Марк не смотрел на него долго. Не было смысла.

Магазин появился на углу улицы — небольшой продуктовый, с распахнутой дверью и разбитой витриной. Марк зашёл внутрь, осмотрелся. Полки были почти пусты, разграблены ещё в первые дни. Но его интересовало не это.

Он снял рюкзак, поставил на пол, расстегнул молнию. Рюкзак был тяжёлым — слишком тяжёлым для долгого пути. Марк начал перебирать содержимое, откладывая в сторону то, без чего мог обойтись.

Туристическая плитка. Два газовых баллона. Вместе они весили почти два килограмма. Марк посмотрел на них, потом на рюкзак, потом снова на плитку. Жертва была необходимой. Горячая еда — роскошь, которую он больше не мог себе позволить. Консервы можно есть холодными. Снег можно растопить во рту.

Марк оставил плитку и баллоны на полу, у входа в магазин и ощутил, как рюкзак стал в разы легче. Он накинул его на плечи, затянул лямки и вышел обратно на улицу, а затем направился прямо по дороге, не прячась, не петляя. Времени на осторожность не было. Нужно было уйти как можно дальше, пока реверсанты не добрались до окраины.

Автосалон появился справа — длинное одноэтажное здание с огромными окнами, все разбиты. Марк помнил это место. Ночевал здесь в первый приход в город, месяц назад. Спал в одной из машин в салоне — джипе с мягкими сиденьями и тонированными стёклами. Тогда город казался пустым. Безопасным, почти.

Марк прошёл мимо, не останавливаясь.

Заправка была следующей. Марк бросил мимолётный взгляд в её сторону. Кто-то попытался поджечь её — следы огня были видны на стенах — но не хватило топлива, и пожар затух сам. Он не помнил, чтобы что-то такое видел в прошлый раз, но не придал значения и обошёл заправку стороной, а затем вышел на шоссе.

Широкая дорога, когда-то забитая машинами, теперь пустая и белая от снега. Марк добрался до перекрёстка, свернул налево, на восток, и ускорил шаг. Шоссе вело прямо, без поворотов, и это было хорошо. Чем дальше от города, тем лучше.

Блокпост появился через полчаса.

Марк увидел его издалека — военные палатки, бетонные заграждения, железные ворота. За блокпостом был мост. Длинный, бетонный, перекинутый через реку. Мост вёл в его родной город, тот, откуда Марк пришёл месяц назад.

И мост был взорван.

Воспоминание нахлынуло резко, как удар. Марк стоял здесь месяц назад, на этом же самом месте, и смотрел на провал посередине моста. Военные взорвали его, пытаясь остановить распространение заражения. Огромная дыра в бетоне, железная арматура торчит, как сломанные кости. Невозможно пройти без верёвки, без страховки.

Паника сжала горло. Марк остановился, глядя на мост издалека, и понял: он в ловушке. Город позади заполнен реверсантами. Мост впереди непроходим. Спуститься вниз к воде слишком тяжело и опасно, чтобы перейти по льду, особенно зимой, когда снег глубокий. Ко всему прочему, его силы были на исходе и ноги почти не держали.

Выхода не было.

Марк закрыл глаза, заставляя себя дышать медленно. Паника была врагом. Паника убивала быстрее любого реверсанта. Нужно было думать. Нужно было найти решение.

Он открыл глаза и посмотрел на блокпост.

Железные ворота. Высокие, массивные, но приоткрытые. Щель шириной, может, полметра. Марк подошёл ближе, осматривая. Ворота были заперты изнутри, цепь держала их, но кто-то оставил щель — может, военные уходили в спешке, может, кто-то из выживших проходил здесь позже.

Марк протиснулся в щель. Металл царапал рюкзак, куртку, но он пролез. Оказался на территории блокпоста.

Только здесь он позволил себе выдохнуть.

Блокпост был пуст. Палатки стояли на месте, бетонные заграждения образовывали лабиринт, но реверсантов не было. Марк огляделся. Справа — складские контейнеры, слева — палатки для личного состава. Прямо — мост, с проваленной серединой, непроходимый.

Он двинулся к палаткам, чтобы убедиться в безопасности. Осторожность никогда не была лишней. Первая была пуста — только койки, перевёрнутые ящики, разбросанная одежда. Вторая ...

Марк остановился у входа. Внутри была койка — целая, с одеялом, даже с подушкой. Рядом стол, на столе — пустая фляга, потушенный окурок. Он улыбнулся, вспомнив, как коротал здесь время, когда двигался к отелю из родного города месяц назад.

Марк вошёл, снял рюкзак, поставил винтовку у стены. Сел на край койки. Тело мгновенно отозвалось болью — ноги гудели, спина ныла, плечи горели от лямок рюкзака. Он не замечал этого, пока шёл. Адреналин держал. Но теперь, когда остановился, всё навалилось разом.

Марк лёг на койку, не снимая куртки, не разуваясь. Закрыл глаза. Слушал, как кровь стучит в ушах — ровно, мерно, как метроном. Дыхание постепенно успокаивалось. Мышцы расслаблялись.

Он был в безопасности. Пока. Ворота блокпоста выглядели надёжно, не смотря на щель. Реверсанты не дошли сюда ещё. Может, не дойдут вообще. Может, у него есть время.

Марк лежал и думал о мосте. О провале, который нельзя преодолеть просто так. Нужна верёвка. Или лестница. Или что-то ещё. Потом он обыщет блокпост, может, найдёт что-то полезное. А пока — отдых.

Город остался позади.

Марк думал об этом, лёжа на койке в чужой палатке на военном блокпосте. Город, где он провёл месяц. Отель на горе, где разжигал камин по вечерам. Библиотека, где нашёл карты. Резиденция, где нашёл путь к Марии. Всё это осталось там, в прошлом, недосягаемое.

Но мир стал ещё больше.

Тысячи километров до каньона Либерти. Десять штатов. Заражённые города, пустыни, зимние бури. Путь, который может занять месяцы. Может, год. А может, он вообще не дойдёт, но выбора не было.

Глава 4

Марк не знал, сколько пролежал на койке. Может, час. Может, два. Тело всё ещё дрожало после бегства — мелкая дрожь в мышцах, которую невозможно контролировать. Адреналин выгорел, оставив после себя пустоту и усталость, которая давила на грудь, как мокрая шинель.

Он заставил себя сесть. Движение далось с трудом — спина заныла, колени хрустнули, пальцы на ногах онемели от холода. Марк сидел на краю койки, опустив голову, и дышал медленно, считая вдохи. Один. Два. Три. К десятому дыхание выровнялось.

Рюкзак лежал рядом. Марк потянулся к нему, расстегнул молнию, достал термос. Открутил крышку — пар поднялся в холодный воздух палатки, и запах кофе мгновенно заполнил пространство. Почти горячий. Он налил в металлическую крышку, которая служила кружкой, и поднёс к губам.

Первый глоток обжёг язык, но Марк не отстранился. Пил медленно, маленькими глотками, чувствуя, как тепло растекается по телу. Кофе был горьким, крепким, с привкусом металла от термоса. Но это было редкое ощущение уюта среди развалин — маленький островок чего-то знакомого, почти нормального.

Марк допил, закрутил термос обратно и достал из кармана куртки помятую пачку сигарет. Три штуки осталось. Он вытащил одну, зажал между губами, чиркнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло, осветив лицо на мгновение, потом погасло. Марк затянулся, и дым обжёг лёгкие.

Сигарета была не удовольствием. Это был ритуал. Якорь, возвращающий контроль. Марк курил медленно, глядя на серый потолок палатки, и позволял мыслям выстроиться в ровную линию.

Он думал о мосте. Провал посередине. Взорванный бетон, арматура, торчащая, как рёбра разорванного тела. Невозможно пройти без верёвки. Невозможно обойти — русло слишком широкое, а лёд, если он вообще есть, возможно слишком тонкий, чтобы держать вес человека.

Марк затянулся снова, выпустил дым через нос –это тупик. Тупик, который нельзя обойти, но можно преодолеть. Он оглядел палатку, не вставая с койки. Стены — брезент, натянутый на алюминиевый каркас. Пол — деревянные доски, скреплённые гвоздями. Стол у стены, перевёрнутый ящик вместо стула, пустая фляга, окурок. Ничего особенного. Ничего ценного.

Но Марк смотрел не на вещи. Он смотрел на материал.

Брезент был толстым, прочным, военного образца. Каркас — алюминиевые трубы, лёгкие, но крепкие. Его взгляд остановился на дальнем углу палатки, где брезент провисал, образуя складку.

Верёвка.

Идея пришла не как озарение, а как логичный вывод. Марк не надеялся на чудо. Не ждал, что найдёт готовую верёвку или лестницу на блокпосте. Он создаст выход сам. Из того, что есть.