Высшая лига

– Да, ну что ж. Всему виной текила, – она поворачивается к мужу. – Неплохая ошибочка вышла, да?

– Самая лучшая, – отвечает он ей.

– Мне пора попросить всех в клубе перестать встречаться друг с другом и жениться друг на друге, – вмешиваюсь я. – Тут уже начинает попахивать каким-то инцестом.

– Сказал парень, который позволил своей дочери выйти замуж за моего брата.

– Я ни черта не позволяю своей дочери. Ты видел Миллер? Она поступает только так, как ей заблагорассудится, с самого дня нашей встречи.

– Вернее не скажешь, – добавляет Кай.

– Ты сегодня где работаешь, Кенни? – интересуется Исайя у жены.

– В буллпене[3]. Уилл и Натали займутся дагаутом.

Все внимание обращается на Трэвиса, который снова вскидывает руки вверх.

– Иисусе. Ладно, я понял. Я оставлю ее в покое.

Затем я слышу цокот высоких каблуков, шагающих по цементной дорожке за моей спиной. Тут нельзя ошибиться, и мне нет нужды оборачиваться, потому что я уже знаю, что из гостевого клуба к нам направляется Риз.

– Привет, Риз, – радостно произносит Кеннеди, подтверждая мои подозрения. – Откуда ты сегодня смотришь игру?

Я продолжаю внимательно глядеть вперед, сосредоточившись на том, как разминаются мои игроки и как фанаты заполняют сиденья кливлендского стадиона. Но я чувствую ее присутствие, ощущаю, что она стоит от нас в десяти метрах.

– Я буду смотреть на экране в одном из офисов для гостей. Мне нужно поработать, но сообщи, если что-нибудь понадобится.

– Сообщу, – обещает Кеннеди. – Мне пора в буллпен.

– Мне тоже, – добавляет Кай. – Я пойду с тобой.

Они оба поднимаются по ступенькам дагаута в сторону правого центрального сектора поля – там находится буллпен Кливленда. Остальные присоединяются к ним, и мы с Риз остаемся в дагауте одни. Исайя целует жену и обнимает брата, после чего они оставляют его в инфилде.

– Они так мило смотрятся вместе, – замечает Риз, и я на миг забываю об обороне и исподволь смотрю на нее.

Сегодня она оделась в деловом стиле. В светло-бежевых брюках ее ноги кажутся километровой длины. Облегающий кремовый топ на бретельках выглядит так, словно был сшит специально для ее тела. Золотое ожерелье идеально лежит между ее…

Проклятье, я чувствую себя извращенцем.

Она твой босс.

Но каким бы ни был ее статус, Риз Ремингтон – одна из красивейших женщин, что я когда-либо видел.

Безжалостная, но красивая.

Я снова переключаю свое внимание на поле перед собой, возвращаясь к начатому разговору.

– Они хорошо подходят друг другу.

Снова слышится стук каблуков Риз, и краем глаза я замечаю, что она подходит ближе. Мой взгляд цепляется за острый край ее волос прямо под линией челюсти – было бы трудно подобрать для нее стрижку лучше, – затем скользит по элегантному изгибу ее плеча и вниз по руке. Тогда-то я и вспоминаю, что мне нужно снова отвести взгляд прочь.

Как только Риз подходит ближе, мой нюх улавливает мягкие нотки амбры и ванили из ее духов. И я знаю, что этот аромат исходит от нее, потому что весь полет сюда я только о нем и мог думать. В самолете команды Риз сидела прямо за мной, и было приятно передохнуть от мужской вони, которая обычно наполняет наше воздушное судно.

– Сегодня после матча у нас по графику пресс-конференция.

– У нас? – скептически переспрашиваю я. – То есть у вас и меня? Зачем?

Риз опирается об ограждение дагаута рядом со мной, повторяя мою позу, только ее движения получаются куда более грациознее, куда уж тут моему крупному телу, что нависает над бортом.

– Ряд крупнейших телесетей желают поговорить о наших новых отношениях.

Я разворачиваюсь к ней, приподняв бровь.

– О наших чего?

– О наших отношениях, – повторяет она. – О наших рабочих отношениях. Ну знаете, в которых вы главный тренер со стажем, а я новый президент по бейсбольным операциям.

– Ну, тогда я полагаю, это будет ужасно короткая пресс-конференция с учетом того, что между нами особо нет рабочих отношений.

Не считая перелета, я почти не видел Риз в этой поездке. По-моему, для нас обоих очевидно, что мы избегаем друг друга.

– Мы можем притвориться, – просто говорит она.

– Было бы лучше, если бы у нас и правда были отношения. – Я встаю и разворачиваюсь к ней, обращая на нее все свое внимание: – Риз, я хочу, чтобы вы добились здесь успеха. Возможно, вы не верите, но это правда. И этот сезон пройдет намного спокойнее, если мы сможем общаться друг с другом. Вы занимаетесь изнанкой бейсбольных операций. Я занимаюсь игрой. Мы должны работать сообща. Я просто… было бы чудесно, если бы мы могли попытаться поладить. Я понимаю, что, возможно, нам никогда не стать друзьями, но я уважаю вас.

– Правда? – судя по ее тону, этим вопросом она меня проверяет.

– Разумеется, правда.

– Тогда почему вы не уволили одного из видеотренеров, как я просила? Уже конец недели, Эмметт.

Только не это опять.

Я слегка закатываю глаза.

– Потому что черта с два я буду это делать.

– Вот и все ваше уважение.

– Я правда уважаю вас, Риз. Но я не буду уважать себя, если уволю будущего отца после того, как дал повышение, которое ему было нужно. Ему и его семье.

Мы молчим, и между нами возникает тяжелое напряжение. Если она и усвоит что-то одно обо мне, то я надеюсь, что это. Что я не собираюсь делать то, что идет вразрез с моими принципами, даже если из-за этого я рискую получить нагоняй от начальства и даже потерять работу.

Риз выпрямляет спину и задирает подбородок, глядя на меня.

– Ну и ладно. Я уже позаботилась об этом вместо вас.

В тот же миг кровь леденеет в моих жилах.

– Что?

– Нейт. Я уволила его. Из троих его взяли на работу последним. Я дала время до конца недели. Вы ничего не сделали, так что пришлось мне.

– Какого черта, Риз?

Она не говорит ни слова, на ее лице нет ни капли раскаяния.

Это заставляет меня кое-что переосмыслить.

Да, конечно, Риз – босс. Артур слишком отстранился от дел, тогда как она добивается выполнения поставленных задач. Но какой ценой?

– Вы понимаете, что это значит для его семьи? – спрашиваю я с явным отчаянием в голосе. – У вас что, совсем нет сердца? Я‐то думал, какая-то доброта в вас все-таки осталась.

Если мои слова и задевают ее, то Риз не подает виду. Она просто разворачивается на каблуках, чтобы уйти. Она не устраивает истерики. Не ругается. Просто уходит.

Но перед этим кидает через плечо еще кое-что:

– Бейсбол – это бизнес, Эмметт. Будет здорово, если и для вас он будет бизнесом.

Мы одержали победу в этой серии, и мне бы впору было радоваться.

Но этого не происходит.

Я все еще в ярости. И чем больше я думаю о том, что Риз уволила одного из моих парней, тем сильнее я злюсь.

А теперь, после того, что она только что сделала, мне приходится сидеть на пресс-конференции и делать вид, будто у нас с ней душевные рабочие отношения.

Почти все крупные спортивные телесети собрались тут, чтобы осветить интервью, что несколько удивительно. Сейчас вечер пятницы в Кливленде, штат Огайо. У нас брали интервью в дороге. В самом разгаре сезоны НБА и НХЛ, которые приближаются к плей-оффам. Черт, да даже «Финал четырех» по баскетболу среди команд колледжей в эти выходные, и тем не менее они желают освещать это?

Да, это довольно важно, когда у одного из клубов меняется президент, но я никогда прежде не видел, чтобы смена руководства когда-либо привлекала столько внимания.

– Начнем? – спрашивает Риз, сидящая рядом со мной. В ее сторону направлено бессчетное число микрофонов.

В воздух одновременно взлетает очень много рук, но, к счастью, у этой пресс-конференции есть ведущий, который и выбирает первого репортера.

– Да, это вопрос к вам обоим. Вы сталкивались с разногласиями по поводу управления командой, и если да, то как вы их разрешили?

Я жестом предлагаю Риз ответить первой, потому что могу гарантировать, что мой ответ ей не понравится.

Она – само воплощение профессионализма: сидит прямо, руки сложила на столе перед собой. Даже ее модные светлые волосы сейчас прикрывают золотые сережки.

Не поймите меня неправильно, серьги отнюдь не признак непрофессионализма. Просто из-за них она немного выделяется среди двадцати девяти парней, которые управляют другими командами в Лиге.

– Разумеется, мы еще не обсудили все мелкие детали, но для этого и существует общение. Мы оба желаем лучшего для команды, и все решения мы принимаем, исходя исключительно из этого.

Вылизанная профессиональная брехня.

Лично я никогда не назвал бы чье-либо увольнение из моего штаба «мелкой деталью».

Когда настает моя очередь отвечать, я наклоняюсь поближе к микрофонам.

– Это команда Риз.

Я чувствую, что почти все, включая ее, ждут, когда я разверну свой ответ. Но фразы вроде «наше общение состоит из того, что она не слушает меня» или «она поступает так, как ей угодно» не совсем то, что я хочу сообщать на весь мир, как бы я ни злился и каким бы по-детски обиженным себя ни чувствовал.

Но я не собираюсь и лгать, рассказывая какую-то брехню вроде того, что мы команда и что делаем все сообща, так что я просто откидываюсь на спинку стула, давая понять, что мой ответ закончен.

Лицо Риз, не впечатленной моим ответом, выглядело так, словно его высекли из камня.

– Ладно, дальше, – ведущий выбирает другую поднятую руку.

– Да, этот вопрос тоже предназначен для вас обоих. Как, по-вашему, проходит смена правления? Риз, вы тесно работаете с опытным главным тренером, на счету которого много побед. А вы, Монти, впервые за свою карьеру работаете не с Артуром Ремингтоном.

И снова я смотрю на Риз, чтобы она ответила первой.

Риз слегка кивает головой:

– Все еще в новинку. Сезон начался всего неделю назад, но я с нетерпением жду возможности поработать сообща в этом году. Эмметта любят, и мне не терпится узнать почему.

Риз с самодовольной ухмылкой на губах бросает взгляд в мою сторону.

Все внимание обращается на меня. Раз Риз хочет поиграть, мы, черт побери, поиграем.

– Что ж, все, может, и в новинку, но я быстро усваиваю, что она – босс, так что делаем все, что она скажет, так?

Репортеры гудят от смеха, и я позволяю своему взгляду скользнуть к Риз. Фасад несгибаемой принцессы немного дает трещину: она быстро моргает и с трудом сглатывает, после чего снова занимает свою первоначальную позу.

Теперь моя очередь самодовольно ухмыляться.

– Это что-то новенькое, когда тобой командует женщина, да? – выкрикивает один из репортеров, пока толпа продолжает усмехаться, и это сразу же привлекает мое внимание.

Я устремляю взгляд в группу журналистов, выискивая того, кто, черт побери, только что сказал это.

Тогда-то до меня и доходит, что происходит. Вот почему они все здесь.

Вся эта огромная пресс-конференция не из-за того, что у «Винди Сити Ворриорс» новый президент. А из-за того, что этот президент – женщина.

Мне даже не приходило в голову, что причиной всего этого цирка был ее пол.

И вот на этой тупой херне они захотели сосредоточиться. Будь Риз мужчиной, я точно так же разозлился бы на нее из-за того дерьма, которое она провернула сегодня.

– Кто это сказал? – спрашиваю я. – Про командование.

Один из репортеров поднимает руку, и я сразу же узнаю его. За несколько лет я запомнил уже всех этих журналистов из разных медиа.

Одно дело, когда я наезжаю на нее, потому что она может наехать на меня в ответ, но никому другому не позволено так смущать Риз.

Я смотрю прямо на репортера и резким тоном говорю:

– Уточню, изначально вопрос был о том, как мне впервые за мою карьеру работается с другим человеком, не Артуром Ремингтоном. А не о том, как мне работается под командованием женщины. Думаю, вы все в курсе, что я вырастил дочь, так что больше никогда не смейте произносить при мне подобные тупости.

Риз награждает меня легкой, почти незаметной, но благодарной улыбкой.

Пошло оно все. Может показаться, что большую часть времени мы в разных командах, но, когда доходит до такого, мы в одной.

Пресс-конференция продолжается.

– Риз, как вы знаете, в бейсболе не так много женщин, а до вашей позиции так и вообще ни одна не добиралась. Вам не кажется, что эта новая роль вам не по зубам?

Я все еще в бешенстве и готов ответить вместо нее, но Риз меня опережает.

– Не уверена, что ваше первое утверждение как-то связано с вашим вопросом, – говорит полностью собранная Риз. – Кажется ли мне, что это мне не по зубам? Нет. Кажется ли мне, что я хорошо подготовлена благодаря богатому опыту и обширным знаниям как в бизнесе, так и в бейсболе? Да. Следующий вопрос.

Следующий репортер выкрикивает:

– Да, этот вопрос для Риз. Что бы вы сказали всем фанатам «Воинов» и большей части Лиги, тем, кто не верит, что вы – тот, кто нужен для этой работы?

Какого черта?

И снова она остается совершенно непоколебимой.

– Я сказала бы, что они правы. Я не тот, кто нужен. Я та, которая нужна. Следующий вопрос.

Я не могу сдержать смеха, он так и вырывается из меня. Приподняв кепку, я пробегаюсь рукой по волосам, а потом надеваю ее снова. Затем складываю руки на груди и позволяю камерам запечатлеть гордую улыбку на моем лице.

– Риз, в данный момент вы не замужем и не имеете детей, но если все изменится в будущем, вас не беспокоит то, как вы будете распределять время между семьей и карьерой?

Опять они за свое.

Я снова наклоняюсь вперед, готовый наброситься на этого парня, но Риз кладет руку мне на бедро, чтобы остановить меня. Она делает это под столом, так что этого никто не видит.

Светло-розовый лак на ногтях, тонкие пальцы и простое золотое кольцо на мизинце. Полная противоположность моей руки в татуировках, которая лежит рядом с ее ладонью.

Встретившись с ней взглядом, я откидываюсь обратно на спинку стула и позволяю ей самой ответить.

– Вы ведь Фрэнк, так? – уточняет она у репортера. Тот утвердительно кивает. – Фрэнк, вы когда-нибудь задавали этот вопрос кому-либо из остальных двадцати девяти владельцев?

Он на миг замолкает, но не потому, что пытается вспомнить, а потому что знает, что его вот-вот выведут на чистую воду.

– Вы когда-нибудь задавали этот вопрос хотя бы одному из игроков в Лиге? Среди них ведь есть отцы и мужья. Вы когда-нибудь интересовались, как им удается воспитывать детей и продолжать ходить на работу? Не думаю. Следующий вопрос.

– Последний вопрос, – вставляю я. – Потому что эти были до ужаса предсказуемыми.

Координатор вызывает другого репортера. Кажется, ее зовут Келли. Она работает на одну из крупных телесетей и за последние несколько дней не раз освещала наши матчи.

– Привет, Монти, – она улыбается мне. – Я постараюсь задать вам менее предсказуемый вопрос. Вы прожили в Чикаго уже какое-то время, а я скоро приеду туда, чтобы написать о нескольких играх «Воинов». У вас есть какой-нибудь любимый ресторан, который мне следовало бы посетить?

– О да, целая куча. Я не особо люблю готовить, так что я частый гость в чикагских ресторанах. Я… э… попрошу кого-нибудь из нашего главного офиса отправить вам по электронке письмо с рекомендациями.

– А эти рекомендации, они подойдут для посещения в одиночку или мне лучше зарезервировать столик для двоих? Потому что я приеду одна.

– Господи-боже, – бормочет Риз себе под нос.

– Эм, ну, во многих есть неплохие бары, где можно посидеть. Я, как правило, хожу есть один.

Келли кивает, все еще улыбаясь мне.

– Ну, может, вам и не придется, когда в городе буду я.

– Ладно, – Риз встает со своего места. – На сегодня хватит. Надеюсь, вы все в целости и сохранности доберетесь до дома. Спасибо, что уделили нам время.

Я тоже встаю и иду вслед за ней, но она быстро удаляется, и каблуки ей в этом не помеха.

– Риз, – зову я и подбегаю, чтобы догнать ее, но потом сбавляю скорость, чтобы шагать рядом с ней. – Вы в порядке? Их вопросы были неуместными.

– Ага. Были. Особенно последний.

Я хватаю ее за руку, чтобы остановить, поскольку не рассчитывал устроить себе кардиотренировку, бегая по гостевому клубу.

Она с неохотой разворачивается ко мне и еще неохотней поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Келли? – спрашиваю я. – Этот вопрос, по-твоему, был самым неуместным?

– Эмметт, она подкатывала к тебе.

Правда? Я так давно вышел из этой игры, что даже не заметил.

Это, должно быть, отразилось на моем лице.

– Серьезно? – спрашивает Риз без выражения. – Ты даже не уловил намека?

– Тебя, кажется, это ужасно беспокоит.

Она усмехается, словно не веря своим ушам:

– Да мне наплевать. Я просто предпочла бы, если бы ты не использовал работу в качестве места для знакомств.

Я смотрю на нее, и моя улыбка становится лишь шире. Прямо сейчас безупречная принцесса смущена.

– Прекрати так улыбаться мне, – фыркает она и идет дальше, а я застыл на месте и наблюдаю за тем, как она уходит. – До встречи утром в самолете.

В моем голосе слишком много довольства, и щеки чуть побаливают от того, что я ухмыляюсь, как чертов идиот.

– Спите крепко, Риз.

– Не указывай, что мне делать, – отзывается она.

Я хохочу. Пожалуй, этот спарринг не такая уж плохая вещь.

4

Риз

Двери лифта открываются сразу в гостиную моей многокомнатной квартиры на верхнем этаже.

Окна от пола до потолка, объединяющие кухню, гостиную и столовую, служат мне единственным источником света, скажем спасибо сиянию зданий вокруг и кипучей жизни города субботним вечером.

Я включаю лампу на столике у входа и бросаю ключи в маленькую миску рядом с ней. Не тратя времени даром, я сбрасываю каблуки, скидываю сумку и устремляюсь прямиком на кухню.

Найдя среди бутылок красного вина свое любимое «Пино», я вытаскиваю пробку, наливаю чуть-чуть в свой любимый бокал и пробую, после чего решаю, что вино того стоит, и наполняю бокал до конца. Как только я чувствую «Пино» на языке, я расслабляюсь у кухонного стола, в единственном месте, где по ощущениям могу перестать быть настороже.

Я люблю эту квартиру. Она роскошная, чистая, она моя. Обставленная вещами, которые я купила и собрала за годы жизни. Украшенная предметами искусства, которые я сама выбрала.

Но что самое главное, в пространстве между этими стенами нет ни толики напряжения. В воздухе нет ни намека на обиду.

Я никогда не понимала, как сильно буду ценить свое собственное пространство, пока не начала делить его не с тем человеком. И теперь, когда я целыми днями работаю под непрестанным наблюдением, место, где я могу расслабиться в конце дня, стало для меня бесценным.

Да, этот пентхаус огромный и предназначен явно не для одного человека, но я не собираюсь даже пытаться оправдываться. Я понимаю, что, родившись в своей семье, обладаю привилегиями, но еще я упорно трудилась, чтобы оказаться там, где я есть. Я упорно трудилась, чтобы позволить себе покупать хорошие вещи. Я не должна жертвовать тем, что мне хочется, только потому что я одна. Если бы таково было обязательное условие, мне пришлось бы приносить жертвы до конца своей жизни.

Я совсем не против того, чтобы быть одной всегда. Мне уже приходилось выбирать между карьерой и жизнью, которая выглядела бы совершенно иначе, чем та, что есть у меня сейчас. Я предпочла карьеру и сделала бы этот выбор снова. Я узнала и приняла тот факт, что большинство мужчин не считают мою работу впечатляющей. Она пугает их. Они не хотят женщину, которая работает по двадцать четыре часа в сутки. Они не хотят того, кто ездит по командировкам половину года.

Нет, не все мужчины, конечно же, но все те, кого встречала я.

Разумеется, временами я чувствую себя одиноко, но так бывает не часто. В семье я была единственным ребенком и научилась сама себя развлекать. Я наслаждаюсь собственной компанией. Я довольна тем, кто я есть. И сейчас я просто отключила ту часть своего мозга, которая отвечает за поиск партнера.

Когда передо мной стоял выбор между двумя разными дорогами в жизни, я выбрала эту, и даже если это все, что жизнь уготовила для меня, я все равно довольна принятым решением.

Делаю большой глоток вина и наслаждаюсь видом, за который заплатила сама. Солнце почти село, оставив легкое сияние между бесконечными небоскребами. От сочетания заката и городских огней захватывает дух.

В моей жизни бывали времена, когда вечер субботы проходил чуть более оживленно, чем сейчас. Но потом мне исполнилось тридцать, и я узнала, что похмелье может длиться по несколько дней. Или что если я не высплюсь, то у меня может уйти целая неделя на то, чтобы восполнить дефицит сна. Так что, если я не на поле, где смотрю матч, или не сижу в своем кабинете, субботним вечером я предпочитаю принять горячую ванну и выпить один бокал вина.

С бокалом в руке я направляюсь в главные комнаты, чтобы осуществить свой план.

Из-за перелетов и матчей эта неделя была утомительной. И тем не менее, когда мы приземлились в О’Харе утром, я, вместо того чтобы поехать домой, направилась в свой офис. Весь день я просматривала видеозаписи других команд, думала, как нам лучше перераспределить средства, и изучала показатели нашей низшей лиги. И тому подобное.

Работы всегда хватает, и именно это мне нравится. Благодаря ей я постоянно занята. Мне нравится быть занятой, но время от времени я не против и расслабиться.

Пока ванна набирается, я, приглушив свет в ванной комнате, зажигаю несколько свечей и включаю музыку. Добавляю в воду эпсомскую соль и беру книгу, которую читала в прошлый раз. Почему бы нет, знаете ли? Раз уж я собираюсь побаловать себя, то буду наслаждаться каждой секундой.

Бросив одежду в корзину для белья, я залезаю в ванну и позволяю воде приласкать мое уставшее тело.

За всю неделю у меня не нашлось ни минуты на себя, чтобы понять, как сильно я была напряжена. Такое ощущение, будто я находилась в постоянном состоянии «бей или беги». Боролась, чтобы доказать, что я способна выполнять эту работу, зная, что большинство хочет, чтобы я сбежала и передала команду в руки кого-нибудь другого.

Взять, к примеру, вчерашнюю пресс-конференцию. Мне потребовались все силы, чтобы не дать никому увидеть, как меня расстроили те вопросы. Да, я достаточно уверена в себе, чтобы выдержать пристальное внимание, но в человеческой натуре заложено желание нравиться. Желание быть принятой.

Иметь рядом хотя бы одного человека, который сказал бы, что считает тебя умницей, а не выслушивать обвинения, осознавая, что твой ответ записывается.

Тогда прямо рядом со мной сидел Эмметт.

Да, мы начали с нападок друг на друга, но потом он вроде как… защищал меня.

Я чувствовала, как сильно ему хотелось вмешаться, пока звучали эти вопросы. Я видела, что он сильно оскорблен, что ему за меня обидно. Думаю, все потому, что у него самого есть дочь, но я не могла позволить ему защищать меня.

Женщине, которая работает в мире мужчин, меньше всего нужно, чтобы какой-то мужчина за нее заступался. Я должна делать это сама.

Но сегодня вечером мне не нужно защищать себя. Сегодня я отдыхаю.

Я делаю еще один глоток вина, а потом закрываю глаза и кладу голову на подушку на ванне, готовая полностью расслабиться.

Но тут мой телефон завибрировал – пришло сообщение.

Из моего горла непроизвольно вырывается громкий стон, который кажется немного жалким для тридцатипятилетней женщины, но что вы хотите.

На долю секунды я подумываю не смотреть на экран, но часть меня убеждена, что это пишет другая команда и что у них есть великолепное предложение по обмену игроками. И если я не отвечу, то меня навсегда запомнят как владелицу команды, которая начала с того, что упустила сделку века.

Драматично, да. Но вот под таким давлением я сейчас нахожусь, желая все сделать правильно.

С руки, которой я беру телефон, капает вода. Но это сообщение не от одного из клубов Лиги.

Это мой главный тренер.

Эмметт: Сейчас вечер субботы, и я уверен, что вы заняты, но можем ли мы поговорить, когда у вас будет минутка?

Мои большие пальцы зависают над клавиатурой, я не знаю, что ответить. Может быть, вообще не отвечать сейчас? Пускай верит, что в субботний вечер я не просто сижу одна в ванной, пусть думает, что у меня на самом деле интересная жизнь.

Риз: Почему ты работаешь в субботу вечером?

Эмметт: Я всегда работаю. Этому нет конца.

Риз: Ага, понимаю.

Эмметт: Вам можно позвонить?