Контракт с ведьмой

– Это что, наряд для ритуального сожжения? Или просто обеденный прикид для члена Совета? – буркнула я, подходя ближе.

– Это знак положения. Магическая ткань. Её носили на заседаниях.

– Прекрасно. Ничто так не придаёт уверенности, как магия, которая надеется, что ты справишься без инструкций.

Она не ответила. Подошла и жестом предложила сесть. Я села, всё ещё не уверенная, жива ли вообще, или просто продолжаю галлюцинировать на тему фэнтезийного ада. Она прикоснулась к моей коже – и я вздрогнула. Не от боли. От того, как ткань сама начала прилипать, обвиваться, втягиваться в тело.

– Это вплетается?

– Встраивается. Чтобы Совет видел, кого принимает. И чтобы вы не забыли.

– Очаровательно. А на выходе она… расплетается, или вырезается вместе с носителем?

Женщина остановилась, посмотрела на меня впервые за всё утро:

– Если вы дойдёте до выхода – это будет считаться хорошим знаком.

Вот теперь стало по-настоящему весело. Или, по крайней мере, весело тем, кто наблюдает со стороны, как я медленно сползаю в нервное истощение под магическим кутюр.

Меня не повели – я пошла сама. И пока шагала по коридору, под гул собственных мыслей, начинала злиться.

Не на этих каменных кукол. На него. На генерала. Он знал, что меня ждёт. Знал, как они смотрят. Что это не просто допрос – это спектакль с приговором. Но не сказал ни слова. Ни намёка. Ни амулета подавления, ни шпаргалки, ни даже банального «ты там держись».

Видимо, считать, что я справлюсь, – тоже форма издевательства. Хотя вся сцена вполне тянула на эскорт в стиле «ведём подозреваемую в покушении на реальность». Женщина – всё та же мраморная – шла рядом, без звука, без взгляда, без жизни. Кажется, её единственное жизненное достижение – окончание академии "Ни одного лишнего слова за карьеру".

За окнами мелькали шпили, мостики, флаги – красота, конечно, но чашка кофе и инструкция со словами "сюда не наступать, тут взрывается" явно не помешали бы. Да и вообще, насколько я помню, смертников хотя бы кормили перед казнью – я бы по достоинству оценила возвращение этой древней и разумной традиции.

Зал Совета оказался… пафосным, призванным вызвать благоговение. Но мне почему-то захотелось рассмеяться – уж больно неестественно всё это смотрелось. В том смысле, что любое движение казалось преступлением против архитектуры. Высокие своды, витражи с изображением чего-то древнего, много рук, много пламени и ни одного нормального лица. В центре – круг. Каменный, светящийся. То ли место силы, то ли платформа для особенно эффектных провалов.

Они уже были внутри. Совет. На первых местах – пятеро, выделяющихся даже на фоне остальных: Лысый, Злой, Подозрительно Молчаливый, Таинственная Женщина с Пером. И, конечно, Особо Язвительный Старик – куда ж без него. Остальные сидели чуть выше, на возвышении, будто наблюдая сверху – молча, в тени, создавая ощущение, что перед тобой не просто советники, а целая живая машина власти.

Я остановилась на краю круга, выпрямилась, как учила мама, и мысленно выбрала себе роль: смесь обиженной ведьмы, уставшей женщины с примесью валькирийской недоступности.

– Представьтесь, – прозвучал голос откуда-то сверху. Один из них, в маске и с акцентом "я слишком важен, чтобы дышать с вами одним воздухом".

– Эрис. Вернулась. Не по своей воле, но да, я здесь. Аплодисменты не обязательны.

Кто-то хмыкнул. Кто-то – явно Таинственная с Пером – приподняла бровь.

– Вы помните, кто вы?

Вот это вопрос на миллион. Особенно если ты проснулась в теле легенды, без инструкции и даже без паспорта.

– У меня пока пробный доступ. Не вся библиотека активна, – ответила я. – Но база ощущений работает. Иногда слишком хорошо.

Вздох. Перешёптывание. Один из магов вытянул вперёд руку. В воздухе загорелся символ. Руна. Мягкая, пульсирующая. Что-то во мне отозвалось на неё, и отозвалось нехорошо – будто нажали на застарелую боль, о существовании которой я почти забыла.

– Это для проверки, – сказал он. – Только реагируйте честно.

– А у вас есть другой тип проверки? Где можно врать, но красиво?

Он улыбнулся. Еле заметно. Но улыбнулся. А потом – дотронулся до руны.

И всё исчезло.

На долю секунды – тишина. Не внешняя, внутренняя, как будто кто-то выключил звук внутри меня. А потом – вспышка. Не световая, не визуальная, а эмоциональная. Плотная, липкая, вывернутая изнутри.

Я стояла в чьей-то памяти.

Полумрак. Каменные стены. Воздух – влажный и тёплый, с привкусом меди. Передо мной – фигура. Женская. Длинные волосы, сверкающие украшения, взгляд… нет, не взгляд. Удар. Этот взгляд бил, как плеть. Пронзительно-чёрные глаза и улыбка, которая говорила: «Я знаю, что ты слабее».

– Это не должно было сработать, – раздался чей-то голос. – Она не Эрис.

– Она достаточно Эрис, – ответил другой. – Или то, что в ней осталось, – достаточно, чтобы открыть.

Реальность качнулась. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто-то пытался вытащить меня назад. Не физически – изнутри.

– Нет! – вырвалось у меня. Или у неё. Или у нас обеих.

Мир рухнул во второй раз. Я вскрикнула и упала на колени в зале Совета. Руна в воздухе погасла.

Тишина.

Я медленно подняла голову. Все смотрели на меня. Кто-то – с ужасом. Кто-то – с подозрением. А кое-кто – с интересом, который был намного хуже всего остального.

Особо Язвительный Старик склонил голову: – Ну что ж. Теперь у нас есть, о чём поговорить.

Он сделал едва заметный жест, и кто-то – то ли слуга, то ли ещё один представитель молчащих важностей – подошёл ко мне с чашей. Не с водой. С какой-то светящейся жидкостью, которая пахла одновременно мёдом и хвоей, но при этом вызывала ощущение, будто тебе собираются прочистить не желудок, а душу.

– Это обязательный ритуал, – проговорил Лысый. Голос был неожиданно приятный. Мягкий, как в театре перед последним актом.

– И что случится, если я откажусь? – спросила я, глядя на чашу с тем же энтузиазмом, с каким обычно смотрю на утренние пробежки.

– Тогда тебя сочтут нестабильной. Или опасной. А может быть – обеими сразу, – вмешалась Женщина с Пером. У неё был голос человека, который привык выносить приговоры с интонацией «это всё для вашего же блага».

Я взяла чашу. Поднесла к губам. И выпила. Противно не было. Просто… слишком ясно. Словно рот наполнился звуками, мыслями, голосами. Моя кожа задрожала, а по шее пробежал холодок.

– Скажите нам, – сказал Подозрительно Молчаливый, вдруг заговорив, – что вы почувствовали, когда активировалась руна?

Я посмотрела на них. На их лица. На лица людей, которые держат власть, но понятия не имеют, с чем имеют дело.

– Я почувствовала, – медленно сказала я, – что вас всех это пугает куда сильнее, чем меня.

Они переглянулись. Не все. Но достаточно, чтобы понять – попала в точку.

– И это хорошо, – добавила я. – Потому что я всё ещё не знаю, кто я. А если уж вы – Совет – боитесь того, чего я не понимаю, значит, мне действительно стоит разобраться.

Тишина. Потом старик усмехнулся: – Живая. Умная. Дерзкая. Теперь – официально неудобная.

– Вы ведь этого и хотели? – спросила я.

– Мы хотели, чтобы ты выжила. Пока.

– А кто именно – «мы»? – уточнила я, сузив глаза.

Он не ответил. Но в зале снова прошла та самая волна напряжения. Чуть заметный поворот головы Лысого в сторону Женщины с Пером. Взгляд, брошенный Подозрительно Молчаливым в сторону заднего ряда. Кто-то, казалось, сделал шаг назад, едва уловимо.

Интересно. У них тут не Совет – театр теней. Только кукловоды забыли договориться, в какую сторону тянуть нити.

Но один взгляд задел меня сильнее остальных. Он принадлежал мужчине в третьем ряду, почти в тени. Не такой колоритный, как прочие, и именно этим – опасный. Он не вступал в диалог, не пытался привлечь внимание. Но в его лице было что-то… слишком спокойное. Слишком рассчитанное.

Когда наши глаза встретились, он чуть улыбнулся. И это была не вежливая улыбка. Это был жест хищника, который видит добычу – интересную, неожиданную, но всё равно добычу.

Я не знала, кто он. Но знала одно: у этого Совета есть враги. И, судя по выражению его лица, один из них – я.

Особо Язвительный Старик откашлялся – театрально, со значением человека, который пережил слишком многое и теперь считает, что имеет право судить всех вокруг.

– Мы не можем дать окончательный ответ прямо сейчас, – произнёс он. – Слишком много переменных. Слишком мало гарантий.

– Это вы мне или себе? – уточнила я. Но, кажется, никто не собирался отвечать.

– Ты останешься под наблюдением, – сказал Лысый. – Во внутреннем круге крепости. С допуском к библиотеке. И к некоторым… практикам.

– А поводок кто держит?

Женщина с Пером не моргнула.

– Командор.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. С одной стороны – хоть кто-то знакомый. С другой – он. Именно он. Не предупредил, не объяснил, не подготовил. И теперь снова будет рядом.

– Ну конечно. Кто же ещё, – пробормотала я. – Люблю стабильность.

– Совет закончен, – объявил кто-то из молчащих.

Символ в центре круга погас. Я всё ещё стояла на том же месте, но воздух изменился. Стал легче. Или, может быть, просто перестал давить на грудь, как мокрая тряпка.

Меня никто не провожал. Просто дверь в боковой коридор открылась – и появился он.

Генерал. Всё такой же спокойный. Всё такой же каменный.

– Жива? – спросил он.

– Временно. А ты? Рад, что не пришлось меня выносить?

Он чуть склонил голову, будто собирался развить флирт, но передумал. Лицо снова стало жёстким, сосредоточенным, почти непроницаемым – как всегда.

– Пошли, ведьма. У нас будет длинный день.

– Ты снова забыл сказать «держись», – напомнила я.

– Я знал, что ты справишься, – ответил он.

Я хмыкнула. Потому что, если и была уверена хоть в чём-то сейчас – так это в том, что он врёт.

Он проводил меня в те самые покои, в которых я проснулась утром. Мы не обменялись ни словом – и именно это, почему-то, бесило сильнее всего. Как только за нами закрылась дверь, меня накрыло.

– Ты… – начала я и тут же сбилась. – Ты ни слова не сказал. Ни предупреждения, ни намёка, ничего. Ты просто молча отдал меня этим… куклам с лицами. Словно я – не человек, а… функция. Контракт!

Он не ответил. Только стоял, скрестив руки.

– Тебе, видимо, и в голову не пришло, что я вообще-то не Эрис! Что я понятия не имею, как здесь всё работает! Что мне страшно! – голос сорвался. Я шагнула к нему, замахнулась кулаком, и ударила – не сильно, по груди.

Он даже не пошатнулся. Только посмотрел сверху вниз, как на мелкую бурю в стакане воды. На его лице читалось явное раздражение: только бабских слёз мне сейчас не хватало.

Я ударила ещё раз. И ещё. Уже почти всхлипывая. Он не остановил, не схватил за запястья, не крикнул в ответ. Просто отвернулся и пошёл к двери.

– Постарайся не сбежать, – бросил он. – Я приставлю охрану. На всякий случай.

И вышел. Оставив меня стоять посреди комнаты, дрожащую, униженную и всё ещё не понимающую – чего от меня хотят.

Глава 4. А это еще что?

Дверь закрылась. С глухим, властным тук, который звучал как приговор.

А я осталась.

В тишине, окружённая вышивкой, парчой, золотыми вензелями и… двумя оловянными солдатиками с настоящими мечами у двери.

Вот только меня это не особо волновало, потому что прямо сейчас меня трясло.

Я прошлась по комнате, потом ещё раз. Потом остановилась посреди ковра и завыла в голос. От злости. От страха. От абсурда происходящего.

– ААААААА!

Оба охранника дёрнулись. Один чуть не уронил копьё. Отлично. Начало положено.

– Ты посмотри на него! – я села на край кровати и ткнула пальцем в воздух, в сторону двери. – Какой, понимаешь, мрачный гусар. Гроза ведьм и женщин, по совместительству.

Они, конечно, молчали. Стояли, как бронзовые изваяния. Как будто на двери «не входить, у женщины нервный срыв».

– Я, значит, воскресла. Не по своей вине, между прочим! В теле боевой единицы! В теле, между прочим, желанной женщины с пятыми размерами и контрактом на брак! А он… морду кирпичом и ушёл!

Я зарылась лицом в ладони и злобно фыркнула.

Всё было не так.

В моей прежней жизни, если мужик и уходил, то только за кофе… или от зависти к моему маникюру.

А этот – этот был как танк. Суровый, тяжёлый и с дульной тормозной реакцией.

Я снова поднялась. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя.

– Кто ты вообще, мать твою…

В отражении была она. Эта красивая, ледяная, чужая. Волосы – чернильные волны. Глаза – ведьмин омут. Губы – как будто специально, чтобы искушать.

Не я.

Я. Но не я.

– Ладно. В глубокой жопе мы были и не раз, – процедила я. – Разберёмся.

Пауза.

– Только сначала… поплачем. Чуть-чуть.

Я села обратно на кровать, натянула на голову подушку и сделала всё возможное, чтобы ни один звук не проскользнул сквозь бархатную ткань.

Нет, ну правда. Хочется же иногда – по-человечески. Чтобы не ведьма, не контракт, не замужняя по крови. А просто – Алиса. Уставшая женщина с синдромом эмоционального перегрева.

Спустя какое-то время…

Небо за окном начинало темнеть. Или это в голове темнело – хрен поймёшь.

Я встала, побрела к столику. Там – кувшин, фрукты, странно пахнущий хлеб. Всё как в дорогом санатории на грани реальности.

Я взяла яблоко, уронила. Оно покатилось, ударилось о ножку шкафа и… щёлк.

Шкаф тихо щёлкнул. Прямо там, где яблоко его коснулось. Панель сдвинулась. Совсем чуть-чуть. Еле заметно.

Я застыла.

– Нет, ну вы это видели?

Охранники, разумеется, не видели. Они вообще делали вид, что за дверью нет ни шума, ни падений, ни щелчков – как будто служат в музее восковых фигур и звукопоглощающих стен.

Я осторожно подошла. Провела пальцами по краю. Панель сдвинулась ещё на сантиметр.

Внутри – пустота. Тонкая щель и… что-то вроде обгоревшего листа пергамента. Слева – отпечаток ладони. Как в дешёвом фэнтези, где всё обязательно активируется твоим прикосновением.

– Только попробуй взорваться, – прошипела я и… приложила ладонь.

Шшшхх.

В щели засветилось что-то тускло-зелёное. На секунду.

А потом…

Где-то внутри головы – будто кто-то щёлкнул пальцами.

Тут же – воспоминание. Короткое. Рваное.

Огонь. Крики. Женщина в зеркале. Я – нет, не я. Ведьма. Она шепчет:

«Никому не верь. Даже ему. Особенно ему.»

Я отпрянула. Резко. Оперлась о шкаф, чтобы не упасть.

– Вот и отлично, – прошептала я. – Теперь ещё и галлюцинации. Прекрасно. Местная медицина точно бы одобрила.

Я подняла пергамент. Тот рассыпался в пальцах, но свет от панели не погас. Наоборот – усилился. Зеленоватые полосы света побежали по стене, как будто вырисовывали карту.

Я ахнула. Это была не карта замка. Это был чертёж. Что-то между магическим кругом и анатомическим атласом.

В центре – знак. Я не знала, что он значит, но от него веяло опасностью. И притяжением. Он будто пульсировал.

Моё запястье зачесалось. Я подняла рукав – и застыла.

На коже, прямо под веной, проступил тот же знак. Слабо, как ожог от крапивы. Он не болел. Он пульсировал в такт моему сердцу.

– Охренеть, – сказала я вслух. – Ну всё, осталось только светиться, как ночник в детской палате, и пугать местных магов своим сиянием в темноте – для полноты картины.

В этот момент за стеной снова что-то щёлкнуло. Шкаф качнулся. Из-за задней панели выдвинулся узкий ящик.

Внутри – тонкая книга. Без названия. Обёрнута чёрной тканью. Пахнет пеплом и розой. Какое странное сочетание, подумала я.

Я развернула её.

Внутри – страницы из чёрного пергамента. Письмо светилось серебром. Старый язык. Но я… понимала. Каждое слово.

"Ты – сосуд. Ты – ключ. Время заканчивается. Ты должна вспомнить."

Магия внутри меня отозвалась. Легко. Как будто только и ждала приглашения.

И я поняла: это была не галлюцинация. Это было пробуждение.

Моё.

И – её.

Книга сама раскрылась на следующей странице. Словно почувствовала, что я ещё не закончила. На чёрном фоне возникла диаграмма – нечто среднее между печатью и механизмом.

Слова сами всплывали в голове.

«Печать крови. Сломана. Магия возвращается.»

Я ощутила, как ладони покалывает. Воздух стал плотнее. Тяжелее. Пространство чуть дрогнуло – как от жара, но без тепла.

Свет от страницы вытянулся тонкой лентой и втянулся мне в грудь.

– Эй! Без фанатизма! – попыталась я отшатнуться, но было поздно.

Оно уже вошло.

В меня.

Внутрь.

На миг я услышала чужие голоса. Тихие, как шорох в камине. Женские. Мужские. Шипящие, поющие, спорящие.

А потом – тишина.

Но внутри что-то осталось. Греющее. Опасное. Сильное.

– Госпожа? – голос был высокий, бодрый и абсолютно не соответствовал атмосфере «я только что впитала древнюю магию из книгосейфа».

Я вздрогнула и обернулась. На пороге стояла девочка лет восемнадцати, в переднике и с двумя заплетёнными косами. Глаза – зелёные, внимательные. Лицо – открытое, бойкое.

– Вы в порядке? А то тут свет из-под шкафа был… и запах розы… и немного серы… но в остальном – всё хорошо?

– А ты кто? – спросила я, всё ещё прижимая к груди книгу.

–Лина, госпожа. Служанка. Я… ваша. Ну, то есть ведьмы. Но когда вы встали и посмотрели на меня так, будто видите впервые, я поняла – что-то изменилось. Вы… не она. Но вы всё равно моя госпожа. Теперь – снова ваша.

Она улыбнулась. Широко и чуть дерзко. Как будто ничуть не боялась, что её распылит лучом из глаз. Что, кстати, теоретически теперь было возможно.

– Ага, – сказала я. – Ну что ж, Лина. Похоже, тебе досталась очень… особенная госпожа.

– Отлично! – она подбежала, с интересом заглядывая в книгу. – Обожаю особенных. Особенно таких, у которых пол под ногами светится. Это всегда к переменам.

Лина тем временем уже рылась под кроватью, будто знала, что там спрятан резерв тайников.

– Тут был потайной отсек, – пробормотала она. – Ведьма раньше прятала там всякое. Пыль, жабы, инструкции по проклятиям…

– Ага. Классика жанра, – пробормотала я и бережно передала ей книгу. – Только не говори, что ты и вправду разбираешься в этом всём.

– Я умею держать язык за зубами, госпожа, – весело подмигнула она. – А ещё – шить раны, таскать мешки и делать настой от невыносимых мужей. Хотите?

– Подожди с этим. Сначала – скажи, кто здесь точно знает, что я… не она?

Лина замерла на секунду, потом пожала плечами:

– Думаю, Совет подозревает. Они ведь всё подозревают. Но генерал – он вас точно проверял. Тщательно. Я слышала, как он кому-то говорил: «она другая». Так что… да. Думают. Но не уверены.

Мне внезапно стало холодно. И одновременно – жарко. Как будто что-то сдавливало грудь изнутри.

– Госпожа?..

– Всё нормально… – прошептала я, чувствуя, как воздух вокруг сжимается.

И тут светильник над головой мелькнул, и с лёгким дзыньк – лопнул. Мелкие искры сыпанули вниз, не причинив вреда.

Лина ахнула. Я – тоже.

– Так. Это была… ты? – спросила она, глядя с восхищением, не страхом.

– Понятия не имею, – прошипела я. – Но если так, то мне срочно нужен кто-нибудь, кто объяснит, как выключать эту чертову магию.

Лина выпрямилась и серьёзно кивнула:

– Тогда вам нужно увидеть комнату ведьмы. Настоящую. Не ту, что официальная. А ту, которую она скрывала. За старой библиотекой. Там дневники. Там – всё.

Я прищурилась.

– А ты, я смотрю, не просто служанка, а прям проводник по сюжету с бонусными заданиями?

– Ну, я стараюсь, – усмехнулась она. – Пошли?

Но идти парадным путём было бы глупо – охранники всё ещё стояли у двери, и с их способностями к избирательному слуху вполне могли услышать что-то лишнее.

Лина махнула рукой:

– Сюда. Через гардероб. Там потайная створка за шкафом с мехами. Только тихо.

Мы протиснулись в тёмный проход, скрипнувший старым камнем и пыльным деревом. Прошли несколько шагов – и остановились.

Голоса.

Мужской и женский. За стеной, справа, где, судя по ощущениям, проход вёл мимо смежной комнаты.

– Она изменилась. Слишком резко. Раньше бы сожгла того лекаря на месте. А теперь – молчит.

– Может, истощена после возвращения.

– Или это не она. Магия оставляет отпечаток. А тут – другой ритм. Другая пульсация.

– Совет будет ждать. Но если станет ясно, что она не та – уберут. Тихо.

Я замерла. Лина – тоже. Мы обменялись взглядами. У неё в глазах – испуг. У меня – злость.

– Ну и отлично, – прошептала я. – Ещё один день в сказочном царстве. В комплекте: контракты, магия, попытки устранения. Полный набор.

Я запомнила голоса. Женский – глуховатый, со странным акцентом. Мужской – сухой, как будто привык отдавать приказы. Может быть, один из наставников из Совета. Или кто-то из ближайшего круга генерала?

Надо будет выяснить. Кто они. Почему следят. И главное – кто именно решил, что я подлежу "тихой утилизации".

В копилку задач добавилась ещё одна: вычислить, кто стоит за этим разговором. Желательно – до того, как они решат перейти от слов к делу.

И вот в этот момент внутри что-то кликнуло. Простой, сухой щелчок. Как будто внутренний переключатель.

Хватит ныть. Хватит метаться. Это тело – моё. Эта магия – теперь тоже. А если я хочу выжить – придётся играть по их правилам. Вернее, делать вид, что я играю.

Я – ведьма. И если все здесь ждут, что я взмахну руками и подожгу чей-то чердак взглядом, что ж… Будем соответствовать.

Разбираться. В магии. В замке. В их Совете. И в этом хмуром «муженьке», который, судя по всему, тоже в этой игре, только на другом уровне сложности.

Переход закончился в тупике. Лина, не теряя бодрости, нащупала в стене выемку и нажала.

Со скрежетом – явно не смазанным веками – панель сдвинулась, открыв узкий проход в другое помещение. Темно. Пыльно. И очень… магически.

Воздух внутри дрожал. Реально дрожал – как над асфальтом в жару. Только вместо жары – магия.

Комната была небольшой, но вся заставлена полками. На них – бутылки, кости, амулеты, книги. А в дальнем углу – дверь. Необычная. Обитая металлом. И с символом, идентичным тому, что у меня на запястье.

Я подошла ближе. Протянула руку – и металл отозвался. Легко. Почти ласково.

Дверь сама отворилась. Ни звука. Ни скрипа. Только лёгкое шипение воздуха, будто после долгой герметизации.

За ней – алтарная ниша. Посередине – пьедестал. А на нём – книга.

Словно живая. Пергамент чуть шевелился, как дыхание. На обложке – символ, который теперь, я знала, означал "ключ".

Я сделала шаг вперёд. Книга раскрылась сама.

И в этот момент я поняла – это не просто артефакт. Это была… я.

Книга раскрылась. Медленно. Почтительно. Словно приветствовала хозяйку, которая слишком долго отсутствовала.

Я стояла, затаив дыхание. И впервые не хотелось ни язвить, ни убегать. Хотелось знать.

Потому что это была не просто магия. Это была… я.

И если до сих пор я только притворялась, что жива – теперь придётся действительно жить. И делать это – в теле ведьмы.

Глава 5. Тайная комната

Комната ведьмы пахла затхлостью, старой магией и чем-то вроде сушёного базилика с дымком. Или сожжённой библиотекой. Или грозой. В общем, чем-то неоднозначным.

Я стояла посреди этого ведьминого логова, разглядывая то, что когда-то принадлежало ей. Или мне. Теперь уже неясно.

Воздух здесь был другим. Словно плотнее, насыщеннее. Кожа под мантией покрылась мурашками, а в груди будто что-то сжалось – как перед грозой. Я невольно затаила дыхание. Пахло не только магией, но и пылью веков, раскалённым пером, забытыми клятвами. Дыхание было тяжёлым, звуки – глухими. Даже шаги отдавались, как будто внутри уха. Книги шептались. Иногда громко. Полки скрипели, будто решали, выдержат ли меня.

– Лина, ты уверена, что никто сюда не заходит?

– Никто живой, – бодро ответила она и поставила светильник на ближайший стол. – А ещё сюда нельзя без допуска. Но ты же теперь сама себе пропуск, верно?

– Вот это внушает.

Книги на полках шевелились. Одна тихонько хихикнула. Другая закрылась сама собой, когда я на неё посмотрела.

– Отлично, библиотека с характером. Обожаю.

На столе – чертежи. Круги. Письма. Почерк ведьмы – резкий, как удар хлыстом. Словно писала не чернилами, а приказывала словам появиться.

"Если ты это читаешь – ты уже вляпалась. Добро пожаловать. Помни: магия любит тех, кто её не боится. А бояться здесь будешь часто."

– Прекрасно, – пробормотала я. – Убедительно. Спасибо, предшественница. Очень вдохновляет.

Я подошла к дальнему шкафу и подёргала за ручку.

– Сюда нельзя, – сказала Лина шёпотом. – Это… комната вызовов. Там нельзя ошибаться. Ни в жесте, ни в слове, ни в мысли.