Контракт с ведьмой

Лия Вейн

Контракт с ведьмой

Глава 1. Контракт

Шум. Крик. Металл по кости. Запах дыма, крови, чего-то терпкого и чужого.

Я проснулась с ударом сердца, будто меня швырнули изнутри в тело, которое не моё.

Сначала – холод. Он ударил, как под дых. Не воздух, а ледяной пар, который сжигал горло изнутри. Потом – гул. В ушах, в груди, в земле.

И только потом я поняла, что лежу. На чём-то сыром, твёрдом и… дрожащем?

Я дёрнулась, села – и замерла.

Поле боя. Настоящее. В рытвинах, в дыму. Искажённое, будто кадр из фильма, только слишком реальное. Слишком… настоящее. Чей-то обугленный труп. Лязг лошадиных копыт. Крик умирающего.

Я хотела закричать, но не смогла. Тело не слушалось. Было ощущение, что я наполовину парализована – и при этом слишком чувствительна. Кожа будто стала чужой: всё зудело, пульсировало, отзывалось на малейшее движение, как если бы я спала в одной позе три года, а теперь пыталась вспомнить, где у меня колени.

Пальцы – длиннее, чем были. Суставы тоньше. Руки обёрнуты в кожу, в которой я себя не узнавала.

Я медленно, очень медленно посмотрела вниз. Тело было стройным. Сильным. И чужим.

О, Господи. Я умерла. Или нет? Или это похмелье.

Я надеялась, что это сон. Но тогда уж пусть будет полный психоз, шоковая кома или отпуск на Северном полюсе. Только не вот это

Попыталась снова подняться. Зря. В голове ударило молнией, и я впечаталась обратно в землю, которая почему-то вибрировала.

Как будто дышала. Или нервничала.

– Госпожа Дейр, вы слышите меня?

– Кто?

– Ваш муж.

…какого?

Передо мной стоял мужчина. Высокий, с мощным телосложением – не качок, но он явно упражняется с мечом каждый день. Волосы тёмные, прямые, подстрижены коротко, как у солдата. Скулы резкие, нос – с характерной линией, подбородок упрямый, с ямкой. Шрам под скулой, свежая царапина на губе. И глаза – холодные, зелёные, прозрачные, как лёд на весенней воде. Эти глаза смотрели сквозь. Без намёка на жалость или интерес. Просто – факт.

Он наклонился. Его дыхание пахло полынью и кровью – терпко, как от уставшей брони после боя.

– Вам нельзя вставать. Контракт ещё не активен.

– Какой контракт?

– Брачный. С вами. На крови. Под Седьмой Луной.

– Это шутка?

– Это… жизнь. Добро пожаловать назад, ведьма.

Я очень старалась не закричать. Получилось плохо.

Звук был где-то между испуганной чайкой и перегретым чайником.

Он не вздрогнул. А я внутри вся сжалась, будто кто-то открыл дверь в морозилку и оставил меня стоять голой на пороге.

– Где я?

– Между тылом и адом. Выбрали хороший момент для возвращения.

Я обвела взглядом окрестности. Поле в рытвинах, дым над деревней, тела в доспехах, чьи-то обугленные руки.

Всё это было очень… натурально. Как будто мир вывернули наизнанку, усилив резкость до боли в глазах. Я чувствовала каждый звук, каждый оттенок, как если бы кожа стала антеннами. Когда уже придет этот шутник, надевший на меня VR очки??

Ужас пронзил меня внезапно – остро, ледяным уколом. Я едва не закричала снова, и только какой-то остаточный инстинкт удержал меня от нового позора перед этим мрачным шкафом в сапогах.

– Вы будете в состоянии идти?

– Я… Я кто вообще?

Пауза. Он опустился на одно колено и пристально посмотрел мне в лицо:

– Если это шутка, то плохая. Если это правда… то я вас убью.

Отлично. Очнулась ведьмой. Муж грозится убить. Где мой кофе? И желательно латте, с пенкой, в спокойной квартире, где единственный лязг – это посудомоечная машина. Почему, если уж меня выкинуло в другой мир, не в уютный книжный магазинчик с магическими кошками? Почему не на пляж, где я могу стать избранной принцессой в бикини, а не ведьмой с брачным контрактом?

Внезапно ветер дунул с востока – холодный, резкий. Запах какой-то травы… полыни? Я вдохнула – и провалилась.

Вспышка.

Мокрые волосы, ветер с востока, голос внутри:

– Не доводи до Третьего круга. Ты не выдержишь.

Пальцы с обручем на фаланге – кровь течёт из-под ногтя.

Свет. Потом тьма. Потом – боль в груди.

– Командир, всё чисто. Оцепление выставлено, магических следов больше нет, – голос слева, грубый, как щётка для сапог.

Я повернулась.

Трое мужчин в тёмных доспехах. Один с повязкой на глазу, второй с ожогом на шее, третий – юнец, слишком юный для поля боя. Все смотрели на меня с одинаковой смесью страха и любопытства.

– …она с виду как… ну… почти нормальная.

– Ага. До тех пор, пока не шевельнёт пальцем.

Юнец сглотнул.

– Вы правда думаете, она… одна из тех?

– Я думаю, она не из тех, кто нас пощадит, если что. – И с этими словами второй сделал шаг назад, будто даже взгляд мой мог обжечь.

Муж с глазами-колодцами бросил им взгляд:

– Убирайтесь.

Их не пришлось просить дважды.

Раян посмотрел на меня – долгим, оценивающим взглядом. Как смотрел мой начальник, когда взвешивал, стоит ли выписывать мне премию. И внезапно…

Вспышка.

Ресторан на крыше. Москва.

Вино. Тонкое стекло в руке.

Напротив – мой начальник. Харизматичный. Чуть за сорок, разведен. Острый костюм и точный взгляд.

– Ты уверена, что хочешь ехать одна?

– Уверена. Это не побег. Это отпуск.

– И всё же, – он касается моей руки. – Было бы интересно провести его вдвоём.

Я улыбаюсь. Он тоже. Всё идеально. Я в тот вечер ощущала себя настоящей взрослой женщиной, которой ничего не надо. Даже доказательств.

А теперь я валяюсь на поле среди обгоревших доспехов.

Меня, кажется, зовут Эрис. Но раньше звали Алиса.

Мне тридцать один. Я работала заместителем главного редактора в издательстве. Редактировала женскую прозу, убирала сопли, оставляла драму.

С родителями я не говорила лет пять. После того как отказалась отдать квартиру младшей сестре – та «случайно залетела», и вся семья решила, что это важнее моей жизни.

Мне предложили «пожить пока в однушке». Я отказалась.

Они – исчезли. Даже на защиту диплома не пришли.

С тех пор я работала. Выживала. Больше не строила иллюзий.

И вот теперь – пожалуйста. Брачный контракт. Генерал. Метка под кожей. Добро пожаловать, Алиса, ты – ведьма. Наверное.

Я, между прочим, замечательно умею решать чужие проблемы, особенно выдуманные.

А сейчас – решаю свою. Но не в московском офисе, а посреди поля боя, с временным мужем, который угрожает убить меня, если я совру.

Эх, а путёвка на Бали, плюс ко всему, была невозвратной.

Шатёр.

Я лежала на низкой кушетке под грубым шерстяным пледом. Пространство – просторное, с мехами, оружием, сундуками. Ветер рвал ткань, стены шатра шевелились.

Я встала. Всё тело чувствовалось иначе: как будто оно было готово, натренировано, а я – не знала, как им управлять.

Подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина двадцати с небольшим. Лицо – острое. Губы тёмные. Волосы – чёрные, спутанные.

Я коснулась стекла. Отражение повторило с опозданием. Будто думало.

Из складки шатра появилась рыжая девочка-служанка. В руках – плащ.

– Я… я не могу прикоснуться. Простите. Я… я боюсь.

И выбежала.

Я взяла плащ сама. Ткань была тёплая. И пахла чем-то… родным. Я посмотрела на костёр. Языки пламени плясали, отбрасывая тени. Тёплый свет – но почему-то не грел. Будто воспоминание об огне, а не настоящий огонь. И тогда…

Вспышка. Костёр.

Эрис. Позади неё огонь столбом. Руки связаны. Толпа кричит.

Голос мужчины:

– Ты нарушила клятву!

– Я… не знала…

– Знание не отменяет долга.

Она – я – шепчу что-то. Воздух трещит. Пламя взрывается.

Позже.

Я открываю сундук. Внутри – кинжал, свиток, коробочка с пеплом.

Пальцы сами берут свиток. Читают. Я не понимаю ни слова, но губы повторяют.

Ткань на стене дрожит. Что-то в воздухе меняется.

Я хватаю перо. Бумагу. Пишу.

«Ты уже сделала выбор.

Скоро вспомнишь, зачем.

Не доводи до Круга. Не снова.»

Я в ужасе отбрасываю перо.

Почерк – не мой. Но очень знакомый.

Я подняла глаза к окну. Луна висела низко, почти касаясь горизонта. Слишком большая. Слишком яркая. Как тогда…

Вспышка.

Письмо. Чернила плывут. Слова исчезают прямо на глазах. Голос в ушах:

– Ты отреклась, поэтому ты вернулась. А значит, вернулся и я.

Он выходит из полумрака и подходит ближе. Слишком близко. В нём было что-то неотвратимое – как у хищника, который не охотится, потому что не голоден. Пока. Его глаза были не просто холодными. Они были как замёрзшее озеро, где под толщей льда что-то медленно, но неуклонно двигалось.

– Ты не та, кого мы звали. Но ты – всё, что у нас осталось.

Я хочу спросить: кто вы? Кого ждали?

Но в этот момент под кожей – жжение. Я вскрикиваю.

Под ключицей – знак. Красный, пульсирующий.

Он замирает. Смотрит.

– Контракт активирован.

– И что это значит?

Он отворачивается.

– Это значит, что теперь ты не можешь умереть. Но очень, очень пожалеешь, что не умерла сразу.

И выходит.

А я остаюсь.

С плащом. С зеркалом.

С телом, которое не моё.

И с меткой, которая светится сквозь кожу.

Я хотела убежать. Закрыть глаза. Проснуться.

Но вместо этого – села за стол.

Ты уже сделала выбор.

Теперь – вспомни, зачем.

Глава 2. Совет и память

Густая, всепоглощающая темнота окутала всё вокруг. Тихий, сбивчивый шёпот, словно ветер среди голых стен. Звон бокалов.

– За новую жизнь, – сказал он, и стекло его фужера коснулось моего. Шампанское было сухим, с привкусом яблока. Я рассмеялась – звонко, по-настоящему. Его пальцы касались моих. Он улыбался. Глаза серые, как утреннее небо после дождя. На столе – устрицы, лампы в медной оправе, музыка где-то на фоне. И вдруг – щелчок. Всё рухнуло. Грохот, словно небо раскололось пополам.

Я проснулась, едва не вскрикнув. Шатёр дрожал – или это дрожала я? Снаружи уже шумели голоса, лошади били копытами, кто-то тащил ящики, кто-то спорил. Я была одета. Тело помнило само, как натягивать плотный камзол, как закреплять пряжку на боку, как проверять, где кинжал. Руки двигались уверенно. Слишком уверенно.

Я вышла из шатра. Солнце било в глаза. Мир был совсем другим. Чистым, опасным, очень красивым – и не моим. Меня уже ждали.

Генерал стоял у чёрного жеребца, держа поводья. Он не суетился: спокойный и собранный, как будто у него никогда не бывает утренней неуверенности или необходимости искать второй носок.

– Готова? – спросил он, не поворачиваясь.

– Нет, – призналась я, не скрывая дрожи в голосе. – Но, если вы действительно собираетесь отправиться в путь – не оставляйте меня здесь одну. Он протянул руку. Я на мгновение замерла, прежде чем коснуться её – тёплой, сухой, покрытой старыми мозолями, будто подтверждением его прежней жизни, такой же жёсткой и прямой. – Поехали, – сказал он.

Колонна выдвинулась. Я ехала в открытой повозке между двумя всадниками. Охрана или эскорт, или клетка на колёсах, если быть до конца откровенной.

– Почему я? – спросила я, не ожидая ответа. Он ответил. Не сразу:

– Потому что ты вернулась. А это бывает не просто так.

Я отвернулась. Дорога тянулась между холмов. Трава – высокая, рыжевато-золотая. Местами торчали деревья с чёрной корой, будто обугленные. Птицы не пели. Только шум колёс, ржание, шаги.

Мы двигались без остановок с самого утра, и весь день прошёл в неспешном, но утомительном пути. Иногда он начинал говорить, без особых эмоций перечисляя названия древних крепостей, влиятельных кланов и давние распри и непрекращающиеся конфликты, уходящие корнями в столетнюю историю. Я слушала рассеянно, словно сквозь плотную вату, и не запомнила почти ничего из сказанного.

Когда солнце поднялось в зенит и жара стала почти невыносимой, колонна наконец сделала остановку на привал. Меня вежливо, но без излишней церемонии усадили у небольшого костра, где уже потрескивали тонкие ветви. Один из солдат протянул бурдюк с водой – тёплой, но всё же освежающей в этой дорожной пыли и тревожной тишине. Кто-то из воинов – молодой, с родинкой у скулы – неловко присел рядом:

– Простите, госпожа… Я… хотел сказать – это честь. Возвращение ведьмы… Это… ну… легенда.

– Ага, – сказала я. – Только в легендах никто не пахнет кровью и потом.

Он покраснел, пробормотал извинение и ретировался. Я чувствовала себя динозавром среди кроликов.

Спустя какое-то время, когда привал уже начал терять суету первых минут, генерал подошёл ко мне – бесшумно, как будто возник из самой тишины. Не говоря ни слова, он опустился рядом на обугленное бревно, будто выбирая не только место, но и правильный момент. Передо мной он аккуратно положил свёрток с едой – скромной, но тёплой. В этом жесте было что-то почти домашнее, неуместно тихое в этой тревожной, пыльной обстановке.

– Тебя все боятся, – сказал он без особых эмоций. – Но никто не знает, почему.

– Вдохновляющая характеристика.

– Они видели, как ты поднимаешься из мёртвых.

– Я этого не делала!

– Но тело – делало.

Наступила тишина, нарушаемая только мягким потрескиванием огня, будто кто-то осторожно листал страницы старой книги. Я почувствовала, что руки дрожат.

– Слушай, – сказала я. – Ты всё знаешь, да? Про меня. Про ту… Эрис.

Он посмотрел вдаль:

– Я знаю только то, что мне присягнули. И что она исчезла в Третьем круге.

– А теперь я здесь. В её теле. В её контракте. И, судя по всему, с её мужем.

Он кивнул. Пауза.

– Ты не она. Я это вижу.

– Спасибо, что заметил.

– Но ты – тоже не просто гостья. Что-то… склеилось.

Резкий, болезненный отклик памяти, словно кто-то вскрыл старую рану. Каменная башня. Крик. Кровь на ладонях – свежая, чья-то чужая, капающая между пальцами. Стены вибрируют от заклинаний. За спиной – круг начертан огнём. Перед ней – воины в броне, с искаженными лицами страха и веры. – Эрис, не делай этого! – кричит кто-то. – Я уже сделала, – отвечает голос. Свой, но другой. Более старый. Более уверенный. Потом – вспышка. Мерцающий свет, настороженная тишина, распростёртые тела без признаков жизни и ползущий отовсюду мрак, в котором не спрятаться. И одиночество в сердце, в котором некому больше доверять.

– Я не Эрис, – сказала я вслух. – Но я тоже не пустое место.

Он кивнул:

– Это хорошо.

Спустя пару минут я почувствовала на себе пристальный взгляд. Один из солдат стоял у обозной телеги, делая вид, что перебирает мешки, но его глаза были прикованы ко мне. Я отвернулась, делая вид, что не заметила.

Вскоре лагерь затих, большинство солдат разошлись кто к повозкам, кто на дежурство вдоль периметра. Я осталась у угасающего костра почти одна. Воздух сгустился, стал вязким, как перед грозой – будто сама земля насторожилась. Не сразу я заметила, что кто-то подошёл.

– Ведьма, – раздалось сзади. Голос – хриплый, с дрожью, скорее от ярости, чем от страха.

Я резко обернулась. Передо мной стоял тот, что наблюдал за мной ранее у обозной телеги, только сейчас он не выглядел неловким. В его глазах плескалось что-то тревожное – отчаяние, злоба или глупость.

– Ты думаешь, мы не знаем, что ты не та? Что ты не вернулась, а притворяешься? Хочешь нас загубить, как в Третьем круге?

Я встала, инстинктивно отступая. Рука дёрнулась – и будто бы не по моей воле оказалась на кинжале. Но было поздно: он рванулся вперёд.

Мир дёрнулся. Что-то внутри меня вспыхнуло. Не страх – жар. Магия.

Он не успел коснуться меня. Его отбросило назад, словно ударила невидимая волна. Он рухнул, задыхаясь, глаза округлились.

Я стояла, дрожа. Сердце колотилось в горле. Вокруг снова собрались люди. Кто-то подхватил солдата, кто-то уставился на меня с благоговейным ужасом. Я не произнесла ни слова.

А потом появился и генерал. Он окинул взглядом сцену, затем задержался на мне. Молчаливо. В его взгляде не было ни удивления, ни раздражения – только усталое принятие и нечто, похожее на проверку. Он будто ждал, как я отреагирую – на себя, на него, на магию. Я не знала, что ему показать. Так и стояла.

Когда всё затихло, и солдата унесли, никто не стал задавать вопросов. Колонна тронулась вновь – шаг за шагом, колесо за колесом. И вот, уже ближе к вечеру, дорога вывела нас к заброшенной деревне.

Она не была сожжённой или разрушенной – просто пустой. Слишком пустой. Окна закрыты, двери распахнуты, ни одного звука. Колонна замедлилась. Птицы молчали. Псы не лаяли.

Я чувствовала, как что-то внутри тела – не моего тела – замирает. Узнаёт.

– Здесь была магия, – сказала я вслух, не дожидаясь, пока кто-то спросит.

Генерал кивнул. – Место пустое уже месяц. Здесь исчез целый гарнизон.

Мы остановились у колодца. Один из всадников наклонился – и тут же отпрянул.

– Вода… гнилая. Она не испарилась. Она сжалась.

Я подошла ближе. Над деревней будто висела вуаль – невидимая, липкая. На одной из дверей я увидела знак. Руну. Я знала её. Или Эрис знала. Значение ускользало, но сердце учащённо забилось.

– Мы уезжаем, – резко сказал генерал.

Колонна тронулась снова, будто кто-то дёрнул за поводья. Деревня осталась за спиной – и ощущение чужого взгляда тоже. Лишь позже, уже перед замком, я поняла: это была не просто магия. Это была чья-то метка. И она среагировала на меня.

Почти ночью мы достигли долины. Замок вырастал впереди, как врезанная в скалу скрижаль. Камень – тёмный, почти синий. Флаги – алые. На въезде нас ждал кто-то в мантии.

– Командор. – Мужчина склонил голову. – Совет уже собрался.

– Это слишком поспешно, – нахмурился генерал. – Похоже, они уже почувствовали твоё возвращение и готовятся действовать.

Меня провели внутрь – сквозь витиеватые, изогнутые коридоры, освещённые рассеянным светом. Над головой тянулись величественные арки, напоминающие о древности этого места. Повсюду гобелены. На одном – чёрная птица в пламени. На другом – женщина, поднявшая руки над морем. Когда мы подошли к покоям, меня проводили внутрь и оставили в неожиданно уютных апартаментах. Комната встречала теплом камина, мягким креслом и стойким ароматом сухих трав, что витал в воздухе, как напоминание о доме, которого я больше не знала.

– Вас позовут, когда будете нужны, – сказал кто-то. Я не запомнила лица.

Я осталась одна. Медленно опустилась в кресло у камина, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Закрыла глаза, позволяя темноте за веками накрыть всё вокруг. Резкий, болезненный отклик памяти, как если бы что-то древнее и опасное вырвалось на поверхность, не спрашивая разрешения. Подземный зал. Круг из свечей. В центре – чаша с серебристой кровью, чья-то память, чьё-то проклятие. Эрис держит кинжал у груди, на лезвии отблеск чёрного огня. Вокруг – шёпот, имена, обещания. Кто-то стоит рядом и шепчет: «Если ты это сделаешь, дороги назад не будет». Она кивает. И делает. Потому что быть ведьмой – значит выбирать. Даже если никто не выбирает тебя.

Внезапно – голос. Прямо в комнате:

– Спишь сидя? Неудобно, ведьма.

Я распахнула глаза. В дверях стоял он – генерал, всё такой же невозмутимый, словно только что сошёл с поля боя, а не из мирной комнаты. Облокотился на дверной косяк.

Я прищурилась и сложила руки на груди: – Что, пришёл выполнить супружеский долг?

Он чуть вскинул бровь – почти незаметно, но уголок рта дрогнул: – Если только по контракту.

– Без свидетелей, без печати, даже без вина. Сомнительная реализация обязательств.

– Я могу принести вино. Но свидетелей – увы, разогнали.

– Серьёзный промах в организации, – пробормотала я, с трудом удерживая усмешку.

Он шагнул чуть ближе, словно собирался развить игру, но почти сразу остановился, всё ещё опираясь на косяк – будто передумал в последний момент. Лицо его снова стало жёстким, собранным, таким, каким оно было с самого начала – как будто флирт был просто ошибкой в расчетах. Я вздохнула про себя. Честно говоря, я попала сюда с вполне многообещающего свидания и не имела ничего против, чтобы оно закончилось ожидаемым образом. Вместо этого – магия, трупы, Совет и мужчина, который, кажется, умел зажигать взглядом, но гасил его быстрее, чем позволял себе моргнуть.

– Завтра ты предстанешь перед Советом. Они выслушают тебя, и только после этого решат, что делать дальше. А дальше – всё зависит от тебя.

– А если я не хочу быть ведьмой?

Он пожал плечами: – Тогда тебе останется лишь одно – срочно найти, кем именно ты готова стать вместо неё, и сделать это быстрее, чем они начнут сомневаться.

Я почувствовала, как метка под ключицей отозвалась лёгким жаром. Я прикоснулась к ней невольно.

– Контракт, – сказала я тихо. – Ты так и не объяснил. Зачем он? Почему брачный? Что он вообще делает?

Он замер у косяка. Долго молчал. Потом повернулся ко мне.

– Контракт – это не просто формальность, – голос стал серьёзнее. – Это магическая связь. Твоя сила слишком велика. Без якоря она разорвёт тебя изнутри – как разорвала Эрис в Третьем круге.

Я сглотнула. Холод пробежал по спине.

– Якоря?

– Меня, – он коротко кивнул. – Я – твой якорь. Контракт связывает нашу магию. Я беру часть нагрузки на себя, чтобы ты не сгорела. А ты даёшь мне доступ к печатям, которые может открыть только ведьма твоего уровня.

–Контракт был заключён под Седьмой Луной, – добавил он после паузы. – В ночь, когда все семь лун сошлись в одной точке. Такое бывает раз в столетие. Это… усиливает магию. Делает контракт нерушимым.

– То есть мы используем друг друга?

Он не ответил сразу. Потом медленно произнёс:

– Да. Но это держит нас обоих в живых. Без контракта ты сгоришь за неделю. А без тебя я не смогу удержать границу.

– Границу?

– Печати, – сказал он жёстко. – Они слабеют. Кто-то пытается их разрушить. И когда они падут… – он помолчал. – Мир не выдержит того, что вырвется наружу.

Я смотрела на него, пытаясь переварить информацию. Якорь. Контракт. Печати. Что-то, что может разорвать мир.

– И ты женился на мне ради этого? – выдавила я. – Ради доступа к печатям?

Он посмотрел мне в глаза. В его взгляде было что-то… похожее на сожаление.

– Сначала – да. Долг. Но с Эрис… – он замолчал. – Это уже не важно. Она ушла. А ты здесь. И контракт всё ещё действует.

– Повезло мне.

– И мне тоже, – сказал он неожиданно тихо.

Пауза затянулась. Я не знала, что ответить.

Он выпрямился, отрываясь от косяка. На мгновение мне показалось, что он скажет что-то ещё – что-то важное. Но вместо этого он просто кивнул, словно подтверждая какое-то своё внутреннее решение.

– Спи, – сказал он тихо. – Завтра будет тяжело.

– Как будто сегодня было легко, – буркнула я.

Уголок его рта дрогнул – почти незаметно, но я успела заметить.

– Ты справилась лучше, чем я ожидал.

И прежде чем я успела спросить, что именно он ожидал, он уже повернулся к двери и вышел. Комната казалась тише, чем могла быть. Даже тени, кажется, не решались шевельнуться.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась наедине с камином, креслом и чувством, что вселенная только что подписала со мной новый договор – без возможности прочесть мелкий шрифт. Я сидела, прислушиваясь к потрескиванию дров и к себе. Всё это – замок, Совет, магия, муж – звучит как плохой грим на телешоу с провалом в рейтингах. Быть ведьмой? Быть кем-то другим? Быть собой? Прекрасный выбор, особенно когда ни один из вариантов не идёт с инструкцией. Что ж, завтра – премьера. Посмотрим, кого я сыграю.

Глава 3. Совет.

Меня разбудил скрежет. Не голос, не зов, а именно металлический, тягучий звук, как будто кто-то тащил железо по камню. Я подскочила, сердце сжалось, но не успела даже прокричать – дверь в комнату уже открылась.

На пороге стояла женщина. Возраст неопределим – может, тридцать, может, двести. Лицо резкое, будто вырезано из камня, волосы собраны в косу, чёрную с проседью. Ни улыбки, ни злобы – чистая функциональность.

– Вам предстоит Совет. Вас нужно подготовить.

Вот так. Ни «доброе утро», ни «как спалось, ведьма». Только констатация, словно я не человек, а вещь, которую выносят на обозрение. Хотя… в каком-то смысле именно так и было.

Я встала. Пошатываясь. В голове гудело, как после ночи в клубе с недосыпом, дешёвым алкоголем и необязательными обещаниями. Только вместо похмелья – магия, страх и абсолютная непонятность происходящего. Женщина – служанка? маг? – уже развернулась к комоду и начала раскладывать что-то на столик. Ткань. Металл. Капли серебра.