Развод. Любовника можно, любить нельзя

Мы ведь теперь были свободными людьми.

Первым делом я открыла холодильник.

Потом закрыла.

Проверила почту.

Увидела два рабочих письма, одно рекламное предложение и уведомление из магазина косметики.

Прошла в спальню.

На моей стороне кровати лежала домашняя футболка Павла, которую он оставил после душа. Я подняла ее, направляясь к корзине для белья, и остановилась.

Раньше я никогда не обращала внимания, сколько его вещей находится в квартире.

Они просто были частью дома.

Зарядное устройство возле дивана. Ключи от машины на полке. Пачка салфеток в бардачке моей машины, которую он положил после последней поездки.

Вещи человека, живущего рядом.

И вот этот человек сегодня хотел быть с другой женщиной.

Я бросила футболку в корзину.

Потом зачем-то достала ее обратно, потому что вспомнила: Павел собирался надеть ее завтра в спортзал, а стирать темное я не планировала.

От этой мысли мне стало смешно.

Стоило ему захотеть другую женщину, как я начала рассуждать, достаточно ли у него чистых футболок.

Я вернула вещь на стул.

— Сам разберешься, — сказала вслух.

Ответа, разумеется, не последовало.

В прихожей стоял пылесос. Я вытащила его утром, собираясь вечером убрать квартиру.

Обычно по четвергам я пылесосила, а по пятницам протирала полы. Не потому, что Павел требовал. Просто мне нравилось, когда на выходных не оставалось домашних дел.

Я включила пылесос.

Прошла от прихожей до гостиной.

Потом остановилась.

Зачем я вообще это делала?

Я могла сесть и посмотреть фильм. Могла позвать Жанну. Могла заказать тот самый ужин с баклажанами.

Могла даже выйти куда-нибудь и познакомиться с мужчиной, если верить нашему соглашению.

Но я стояла посреди квартиры с пылесосом в руках.

Я выключила его и убрала обратно в кладовку.

После этого заказала еду.

Не из кафе, которое предлагал Павел.

Взяла большой бургер и картошку, хотя на ужин обычно старалась есть что-нибудь полегче.

Когда курьер позвонил в дверь, я обнаружила, что все еще одета в рабочую блузку и юбку.

Переоделась в спортивные штаны, устроилась на диване и включила комедию.

На двадцатой минуте поняла, что совершенно не слежу за сюжетом.

Зато отлично помню, во сколько Павел должен был приехать к Инге.

Половина девятого.

Я посмотрела на часы.

Восемь сорок семь.

Он уже был там.

Возможно, они ужинали.

Возможно, обсуждали работу.

А возможно...

Я отложила телефон.

Мы не должны были рассказывать друг другу подробности. Я сама предложила этот пункт, потому что не хотела потом мучиться ненужными картинами.

Но мой мозг прекрасно справлялся без посторонней помощи.

В девять пятнадцать позвонила Жанна.

— Не занята?

— Зависит от того, что тебе нужно.

— Если скажу, что прислала последние правки, ты бросишь трубку?

— Скорее начну ругаться.

— Тогда хорошая новость: правки пришлют только завтра.

— Прекрасно. Впервые за день кто-то порадовал.

— У тебя голос странный.

— Я ем.

— Что?

— Бургер.

— Ты? Добровольно?

— Да, Жанна. Еще и картошку.

— Понятно. Либо у тебя отпуск, либо проблемы.

Я вытерла пальцы салфеткой.

— Паша ушел на свидание.

На другом конце стало тихо.

Я не собиралась рассказывать.

Мы с Жанной обсуждали почти все: работу, мужей, неудачные покупки, родственников, которые приезжали без предупреждения. Но за последний месяц я так и не решилась рассказать ей про наши договоренности.

Теперь слова вылетели сами.

— С кем? — наконец спросила она.

— С женщиной.

— Спасибо за уточнение. А ты откуда знаешь?

— Он сказал.

— Сам?

— Сам.

— Вера, объясни нормально.

Я рассказала.

Сначала коротко.

Потом подробнее, потому что Жанна постоянно задавала вопросы.

Она не ахала и не называла Павла мерзавцем. Лишь однажды перебила меня:

— Подожди. Он предложил, а ты согласилась?

— Не сразу.

— Я понимаю, что не сразу. Но в итоге согласилась?

— Да.

— И тебе тоже можно?

— Да.

Жанна помолчала.

— Хорошо. Тогда у меня один вопрос.

— Давай.

— Ты сама этого хотела?

Я открыла рот и закрыла.

— В каком смысле?

— В самом обычном. Когда вы обсуждали это, ты думала о том, что хочешь встречаться с другими мужчинами? Или только о том, что не хочешь потерять Пашу?

— И о том и о другом.

— Понятно.

— Не начинай.

— Я еще ничего не сказала.

— Ты очень выразительно молчишь.

— Это профессиональное. У нас на работе такие совещания бывают, что иначе не выжить.

Я невольно улыбнулась.

— Жанна, я не знаю. Мне кажется, мы можем попробовать. Может, правда станет легче.

— Может.

— Ты не собираешься меня отговаривать?

— А ты хочешь, чтобы я отговаривала?

— Нет.

— Тогда зачем?

Она вздохнула.

— Я вообще плохо представляю, как бы сама поступила. Но ты сейчас явно несчастная. Это я слышу.

Я опустила глаза на недоеденный бургер.

— Мне неприятно, что он там.

— Конечно.

— Хотя я сама разрешила.

— Ты же не обязана получать удовольствие от всего, на что согласилась.

Я помолчала.

Эту простую мысль мы с Павлом почему-то не произносили во время наших бесконечных переговоров.

— Что ты сейчас делаешь? — спросила Жанна.

— Сижу дома.

— Это я поняла.

— Ем, смотрю кино. Пылесосила.

— Последнее особенно романтично.

— Меня на половине квартиры отпустило.

— Поздравляю. Прогресс.

— Жанна.

— Что?

— Ты помнишь, я раньше ходила плавать?

— Еще бы. Ты всем рассказывала, что у тебя лучший результат на тысячу метров среди людей, которые не собираются на Олимпиаду.

— Я такого не говорила.

— Говорила почти дословно.

— Неправда.

— Ладно. Ты говорила, что тебя не могут догнать старушки с соседней дорожки.

Я рассмеялась.

— Я не соревновалась со старушками.

— Вера, ты соревнуешься даже с лифтом. Если он остановился на третьем этаже, ты обязательно поднимаешься по лестнице, чтобы посмотреть, кто доберется быстрее.

Пришлось признать, что однажды такое действительно было.

Я любила плавать.

Еще несколько лет назад трижды в неделю ходила в бассейн до работы. Мне нравилось входить в воду ранним утром, когда впереди еще не было звонков, заказчиков и домашних дел.

Потом у Павла изменился график. Он стал чаще уезжать в командировки, и мы старались проводить вместе утренние часы, когда он бывал дома.

Я постепенно отказалась от бассейна.

Сначала от одного занятия.

Потом от второго.

А через какое-то время обнаружила, что последний раз надевала спортивный купальник перед отпуском.

— А зачем ты спрашиваешь? — поинтересовалась Жанна.

— Думаю вернуться.

— Так возвращайся. Там вроде абонементы на месяц продаются.

— Надо посмотреть расписание.

— Вот и посмотри.

Мы еще немного поговорили о работе.

Жанна пожаловалась, что ее муж опять купил огромный мешок кофе, хотя кофемолка сломалась три недели назад.

Я рассказала про клиента, который хотел разместить на упаковке хлопьев фотографию своей матери, потому что она придумала первый рецепт.

— А что, хорошая история, — заметила подруга.

— Мама против.

— Тогда тем более хорошая. Хоть кто-то в этой компании умеет защищать личные границы.

Я рассмеялась, и на несколько минут мне действительно стало легче.

После разговора я открыла сайт бассейна.

Старый абонемент, конечно, давно истек.

Я изучила расписание, проверила стоимость занятий и записалась на утреннее свободное плавание.

Семь пятнадцать.

Давно я так рано не вставала ради собственного удовольствия.

Потом нашла спортивную сумку.

На дне лежали очки, резиновая шапочка и пластиковая коробочка с запасными берушами.

Купальник висел в шкафу.

Я примерила его перед зеркалом.

Ткань еще хорошо держала форму, но я стала немного шире в бедрах. Повернулась боком. Втянула живот.

Потом сердито выдохнула.

Мне тридцать восемь, а не восемнадцать. Я не обязана выглядеть так, словно все свободное время провожу в спортзале.

Хотя, если говорить откровенно, хотелось.

Особенно сегодня.

Я сняла купальник, положила в сумку и пошла умываться.

В спальне было тихо.

На тумбочке Павла стояли часы, которые он не надел, потому что ремешок натирал запястье. Рядом лежала открытая книга.

Мы читали ее по очереди и спорили о главном герое.

Павел считал его трусом.

Я — человеком, который слишком поздно начал говорить правду.

Внезапно мне захотелось позвонить мужу.

Не потребовать, чтобы вернулся.

Просто рассказать про бассейн.

Паша помнил, как я несколько лет назад впервые проплыла километр без остановки. Он тогда купил мне шоколадный торт, потому что не знал, как еще отмечать спортивные достижения человека, который не любил медали.

Я даже взяла телефон.

Но вспомнила, где он сейчас.

И положила его обратно.

Павел вернулся около половины первого.

Я не спала.

Лежала с книгой, но последние двадцать минут перечитывала одну страницу.

Услышала, как открылась входная дверь. Как он снял ботинки, прошел на кухню и налил воды.

Потом тихо заглянул в спальню.

— Не спишь?

— Нет.

— Прости, что поздно.

— Ты предупреждал.

Он кивнул.

На нем была та самая рубашка. Верхняя пуговица расстегнута, рукава закатаны.

Я заставила себя не искать следы помады или чужого парфюма.

— Все нормально? — спросил он.

— Да.

Павел посмотрел на книгу у меня в руках.

— Дочитала?

— Нет.

— Я завтра рано не встаю. Можем позавтракать вместе.

— Я записалась в бассейн.

Он удивленно поднял брови.

— Правда?

— Да. На семь пятнадцать.

— Здорово. Давно собиралась.

— Вот и собралась.

Он улыбнулся.

— Помнишь, как ты меня однажды заставила с тобой соревноваться?

— Ты сам согласился.

— Я не знал, что ты устроишь заплыв на выживание.

— Ты просто плохо плаваешь.

— Я не плохо плаваю. Я не понимаю, зачем плыть быстрее, если на другом конце бассейна ничего интересного нет.

Раньше мы часто спорили об этом.

Павел мог долго лежать в воде, лениво переворачиваться на спину и совершенно не интересоваться результатом.

Меня это раздражало.

Особенно когда он без всякой подготовки проплывал почти столько же, сколько я.

— Спокойной ночи, Вер, — сказал он.

— Спокойной.

Он ушел в ванную.

Я отложила книгу.

Не спросила, понравился ли ему вечер.

Не спросила, целовал ли он Ингу.

Не стала выяснять, что именно произошло между ними.

Через несколько минут Павел вернулся, лег рядом, оставив между нами привычное расстояние.

— Можно тебя обнять? — тихо спросил он.

Я лежала на спине и смотрела в потолок.

— Не сегодня.

— Хорошо.

Он повернулся на другой бок.

Мы давно не засыпали так неловко.

Мне хотелось, чтобы он придвинулся.

И одновременно хотелось, чтобы не прикасался ко мне после встречи с другой женщиной.

Я не знала, какое желание сильнее.

Павел больше ничего не спрашивал.

Через некоторое время его дыхание стало ровным.

А я лежала и считала, сколько часов осталось до бассейна.

Будильник зазвонил в шесть пятнадцать.

На улице было темно.

Я несколько секунд не могла понять, почему решила добровольно встать в такую рань.

Павел спал.

Я осторожно выбралась из кровати, натянула спортивные брюки и толстовку, собрала волосы в хвост.

На кухне выпила воду и съела половину банана.

Перед выходом заглянула в спальню.

Павел перевернулся на мою сторону кровати, обнял подушку.

Мне захотелось поправить одеяло, которое сползло у него с плеча.

Я подошла.

Поправила.

Потом разозлилась на себя за то, что даже в шесть утра продолжаю вести себя так, словно моя главная задача — обеспечить мужу удобную жизнь.

Хотя, если подумать, накрыть спящего человека одеялом еще не означало потерять достоинство.

Я перестала разбирать собственные поступки и вышла из квартиры.

Ярославль встретил меня прохладным воздухом и мокрым асфальтом.

Ночью прошел дождь.

На остановке стояли несколько человек. Мужчина в рабочей куртке пил кофе из бумажного стаканчика, девушка в наушниках читала что-то в телефоне.

Город постепенно просыпался.

Я села в машину, включила обогрев сиденья и поехала.

Бассейн находился в спортивном комплексе, куда я раньше ездила несколько раз в неделю.

Почти ничего не изменилось.

Та же стойка администратора, те же автоматы с напитками. На стене висело объявление о ремонте душевых в следующем месяце.

Администратор, молодая женщина с ярко-красными ногтями, проверила запись.

— Вера Ланская?

— Да.

— Свободное плавание до восьми пятнадцати. Дорожки со второй по четвертую. Шкафчик выбирайте любой свободный.

Я поблагодарила и прошла в раздевалку.

Там пахло шампунем, влажными полотенцами и средством для уборки.

Несколько женщин обсуждали погоду.

Одна ругала мужа, который купил зимние шины не того размера.

Я невольно прислушалась.

— Я ему русским языком сказала, какие нужны, — возмущалась женщина. — Нет, он решил, что лучше знает!

Ее собеседница сочувственно цокала языком.

Я поймала себя на совершенно нелепом желании рассказать им про Павла.

Вот, мол, у вас шины, а у меня муж теперь ходит к другой женщине по согласованному расписанию.

Интересно, что бы они ответили?

Скорее всего, посоветовали бы проверить голову.

Я быстро переоделась и вышла к воде.

В бассейне было немного людей.

На первой дорожке мужчина лет шестидесяти спокойно плавал брассом. На второй двое молодых парней отрабатывали повороты.

Я выбрала третью.

Сняла тапочки, села на бортик и опустила ноги в воду.

Прохладная.

Именно такая, как мне нравилось.

Я поправила очки, спустилась по лестнице и оттолкнулась от стенки.

Первые пятьдесят метров дались тяжело.

Я слишком быстро взяла темп, сбила дыхание и остановилась у бортика, сердясь на собственную самоуверенность.

Через полгода без тренировок нельзя просто прийти и плавать как раньше.

Нормальные люди это понимали.

Я, видимо, к нормальным не относилась.

Сделала еще несколько кругов, постепенно поймала привычный ритм.

Вода шумела возле ушей.

Я считала гребки.

Сначала пыталась не думать о Павле.

Потом обнаружила, что действительно не думаю.

Все внимание занимали дыхание, руки и расстояние до противоположной стенки.

Никаких сообщений.

Никакой Инги.

Никаких списков правил.

Только двадцать пять метров вперед, разворот и обратно.

На соседней дорожке кто-то плыл быстрее меня.

Сначала я заметила лишь движение сбоку.

Потом, остановившись у бортика, увидела мужчину.

Высокий, крепкий, с широкими плечами. Темные волосы были коротко подстрижены, у висков заметно серебрились. Он снял очки, стряхнул воду с лица и посмотрел на большие часы над бассейном.

Я не собиралась его рассматривать.

Просто он стоял совсем рядом.

Мужчина поправил очки и снова оттолкнулся от бортика.

Я посмотрела ему вслед.

Плыл он хорошо.

Спокойно, без суеты, почти не поднимая брызг.

И довольно быстро.

Когда он вернулся к нашему бортику и снова оттолкнулся, я тоже поплыла.

Через несколько гребков поняла, что пытаюсь его догнать.

Это было глупо.

Я не знала, сколько он уже плавает и занимается ли спортом профессионально.

Не знала даже его имени.

Но он двигался впереди.

А мне захотелось оказаться первой.

Я ускорилась.

После разворота мне показалось, что расстояние сокращается.

Еще немного.

Я прибавила скорость, стараясь не сбиться с дыхания.

На последних метрах он неожиданно ускорился тоже.

Мы почти одновременно коснулись бортика.

Я вынырнула, схватилась за край и с шумом выдохнула.

Мужчина снял очки.

Посмотрел на меня.

Потом на часы.

Затем снова на меня.

— Вы меня обгоняли? — спросил он.

У него оказался низкий, немного хрипловатый голос.

Я собиралась ответить, что, конечно, нет. Что просто занимаюсь своими делами и вообще не обращаю внимания на соседние дорожки.

Но слишком уж явно я последние пятьдесят метров старалась его догнать.

— Пыталась, — призналась я.

Он улыбнулся.

— И как результат?

— Пока неудовлетворительный.

— Сочувствую.

— Не стоит. Я давно не плавала.

— Это уважительная причина.

— Я так и считаю.

Он снова посмотрел на часы.

— А дистанция какая была?

— Пятьдесят метров.

— Понятно.

— Что понятного?

— Почему вы так сердито на меня смотрите.

Я невольно рассмеялась.

— Я не сердито смотрю.

— Тогда у вас очень требовательный взгляд.

— А вы всегда разговариваете с незнакомыми людьми, которых только что обогнали?

— Только когда они пытаются проделать это незаметно.

Я почувствовала, что краснею.

Не от его слов.

От того, что действительно вела себя как школьница на соревнованиях.

— Ладно, — сказала я. — Считайте, что победили.

— Не могу.

— Почему?

— Я не знал, что мы соревнуемся. Победа сомнительная.

Он говорил совершенно серьезно, но в уголках глаз появились морщинки.

Я улыбнулась.

Впервые за последнее время мне захотелось улыбнуться просто так.

Без попытки убедить кого-то, что со мной все в порядке.

— Тогда что предлагаете? — спросила я.

Мужчина поправил очки.

— Еще пятьдесят метров. Теперь с общего старта.

Я посмотрела на противоположный конец бассейна.

Пятьдесят метров — туда и обратно.

Я уже устала, руки немного ныли, а дыхание только начало восстанавливаться.

Можно было отказаться.

Спокойно доплавать оставшееся время, принять душ и отправиться на работу.

Но я вдруг обнаружила, что мне совершенно не хочется отказываться.

— Договорились, — ответила я.

Он встал у бортика.

— Только без фальстарта.

— Это вы мне говорите?

— У вас вид человека, который готов на все ради победы.

Я сдвинула очки на глаза.

— Вы меня плохо знаете.

— Пока да.

Я не нашлась, что ответить.

Он поднял руку.

— На счет три?

— Давайте.

— Раз.

Я приготовилась оттолкнуться.

— Два.

На соседней дорожке мужчина уже наклонился вперед.

— Три!

Мы одновременно ушли под воду.

И на этот раз я думала только о том, как вернуться к стартовому бортику первой.

Глава 2. Чужая дорожка

К стартовому бортику мы вернулись почти одновременно.

Почти — это если смотреть моими глазами.

Мужчина с соседней дорожки наверняка придерживался другого мнения.

Я схватилась за край бассейна, подняла голову и попыталась отдышаться. Сердце колотилось так, будто я только что установила мировой рекорд, хотя проплыла всего пятьдесят метров.

Мой соперник снял очки.

— Ну? — спросила я.

— Что?

— Кто выиграл?

Он посмотрел на меня с таким серьезным видом, словно собирался объявить результаты олимпийского финала.

— Я.

— Неправда.

— Хорошо. Тогда вы.

Я прищурилась.

— Вы издеваетесь?

— Пытаюсь избежать конфликта. Мы знакомы меньше пяти минут, а вы уже дважды обвинили меня в нечестной победе.

— Первый раз я вас не обвиняла.

— Значит, один раз. Уже лучше.

Он улыбнулся.

Я хотела ответить что-нибудь остроумное, но вместо этого неожиданно засмеялась. Причем довольно громко.

Мужчина тоже рассмеялся.

— Давно плаваете? — спросил он.

— Сегодня первый день после большого перерыва.

— Заметно.

Я моментально перестала улыбаться.

— Что именно заметно?

— Что вы решили за один день наверстать все пропущенные тренировки.

— А я уже подумала, вы сейчас начнете оценивать мою технику.

— Могу, если попросите.

— Даже не надейтесь.

Он снова натянул очки.

— Тогда не буду мешать.

— Вы куда?

— Плавать.

— А соревнование?

— Вы же не признали результат.

— Предлагаете еще раз?

Мужчина медленно повернулся ко мне.

— Вы всегда такая упрямая?

— Только по пятницам.

— Сегодня пятница.

— Вот именно.

Он посмотрел на часы над бассейном.

— У меня осталось десять минут.

— Мне хватит.

— Чтобы победить?

— Чтобы попробовать.

Его улыбка стала шире.

— Ладно. Но после этого я ухожу, даже если вы потребуете третью попытку.

Мы стартовали снова.

На этот раз я продержалась рядом с ним метров двадцать. Потом поняла, что собственная гордость значительно превосходит возможности моего организма.

Последние десять метров дались особенно тяжело.

Когда я добралась до бортика, мужчина уже стоял рядом.

— Даже не говорите, — предупредила я.

— Не буду.

— Вы ведь собирались.

— Собирался предложить вам отдохнуть.

— Это я и без вас знаю.

— Прекрасно. Значит, мы пришли к согласию.

Он выбрался из воды.

Я невольно проводила взглядом его движение.

Высокий. Широкие плечи, сильные руки, подтянутый живот. Не перекачанный красавец из рекламы спортивного питания, а мужчина, который явно привык нагружать тело.

На левом плече у него был небольшой светлый шрам.

Я поймала себя на том, что рассматриваю совершенно незнакомого человека, и отвернулась.

Он взял полотенце.

— До следующего соревнования.

— Вы слишком уверены, что оно будет.

— Вы же теперь знаете, кого нужно обогнать.

С этими словами он ушел.

Я осталась у бортика.