скачать книгу бесплатно
Лена отпрянула:
– Я не буду подписывать!
– Это ничего не изменит. Заседание состоится в любом случае, даже если вы не явитесь.
– Где мой сын?! – закричала мать.
Полицейский, который держал резиновую дубинку, подал голос:
– Успокойтесь, иначе мы применим к вам силу.
Ленка сердцем чувствовала, что Костик еще находится в саду, его не успели увезти. Мать выскочила из кабинета и кинулась открывать все двери, какие попадались ей на пути.
– Костя! – кричала она. – Костик Алябьев! Сынок, ты где?
За одной из дверей послышался детский плач. Ленка толкнула ее, но она оказалась заперта.
– Костик, ты тут?
– Мама! – закричал Костик. – Забери меня отсюда!
Алябьева видела, как мужчины высаживают дверь ногой, никогда раньше ей не приходилось это делать, но сейчас она приказала:
– Сынок, отойди подальше от двери, к самому окну!
И с первого удара выбила хлипкий замок.
Она бросилась в комнату, схватила своего малыша в охапку, вдохнула родной запах…
Но к ним уже бежали. Пока трое полицейских держали Елену, инспекторша соцзащиты пыталась отодрать Костика от матери. Мальчик верещал что есть сил, вырывался, укусил злую тетку за руку.
– Вот гаденыш! – скривилась Махнач, разглядывая кисть. – До крови прокусил, никакого воспитания! Так, ребята, – сурово обратилась она к стражам порядка, – шутки кончились, приступайте к работе.
Пожилой полицейский убрал резиновую дубинку и вытащил электрошокер. Когда двое его коллег оттащили ребенка, он приставил шокер к шее Алябьевой и пустил разряд.
Елена упала на пол. И до последней секунды, пока не потеряла сознание, в ее ушах звучал душераздирающий крик:
– Мамочка-а-а!!!
* * *
Ленкин рассказ поверг меня в шок.
– Вот скоты! – повторяла я. – Какие же они скоты!
– А дальше что было? – спросила Алка, нервы у которой, вероятно, были покрепче.
– Как пришла в себя, выбежала на улицу, но полицейской машины уже и след простыл.
– Скоты! – вставила я.
– Дальше у меня идет небольшой провал в памяти, – продолжала Алябьева. – Наверное, я села прямо в снег и просидела так довольно долго, потому что превратилась в ледышку. Чтобы согреться, пошла куда глаза глядят. Потом побежала, потому что не могла спокойно идти. Помню, несколько раз падала, довольно сильно ударялась, но боли не чувствовала. У меня окоченело не только тело, но и душа. Я не представляла, как буду жить без Костика. Не видела смысла идти домой, если его там нет. Без ребенка вообще ничего в жизни не имеет смысла, ничего!
Тут Ленка, которая столько времени держалась молодцом, разрыдалась. Я принялась гладить ее по спине, а Алка подлила коньяку:
– Выпей, полегчает!
Одним глотком Алябьева осушила рюмку, и ей действительно полегчало. Она могла рассказывать дальше, хотя язык у нее уже заплетался.
– В общем, на какую-то секунду у меня отключились мозги. Сейчас-то я понимаю, что если умру, то уж точно не верну Костика. Но тогда меня охватила такая безысходность… Я не видела другого выхода… Вы меня понимаете?
Я сочувственно кивнула:
– Понимаем. Ты не могла больше выносить эту боль.
Ободренная моей поддержкой, Ленка зачастила:
– Да, правильно, не могла выносить боль. Вот и решила, что если брошусь под машину, кошмар закончится. Если бы не ты, Люська, размазало бы меня по асфальту, как муху. Девочки, вы меня осуждаете?
– Ни в коем случае! – заверила я. – Даже не смей так думать! Сейчас надо думать о другом – как вернуть ребенка. Куда его увезли?
– Я не знаю! – в отчаянии выкрикнула Ленка. – Они не сказали!
– Наверное, в детский дом, – предположила Алка, – у нас в городе есть один. Или, возможно, его отправили в соседний Ногинск… Если честно, мне непонятно, с чего вдруг тобой заинтересовалась соцзащита. Ты состоишь там на учете?
Алябьева ощетинилась:
– По-твоему, я похожа на алкоголичку или наркоманку?
– Ну, что ты, конечно, не похожа, – мягко сказала я, – просто Алке кажется странным, что они прицепились именно к тебе.
– Ни на каком учете я не состою! – упорствовала Ленка.
Я тоже не отступала:
– Но ведь ты узнала инспекторшу из соцзащиты. Как, говоришь, ее зовут?
– Вроде бы Ольга Валентиновна Махнач.
– Значит, ты с ней знакома?
– Видела один раз. В субботу она приходила к нам домой с проверкой.
Неделю назад в квартиру Алябьевых позвонили. На пороге стояла женщина в енотовой шубе, в руках она держала папку для бумаг. Дама представилась инспектором соцзащиты. Она объяснила, что в отдел опеки и попечительства обратились Ленкины соседи с жалобой, что в квартире часто плачет ребенок. Инспектор Махнач пришла, чтобы поговорить с мальчиком и проверить, в каких условиях он живет.
Первым делом Ольга Валентиновна осмотрела кожные покровы ребенка на предмет наличия следов побоев. Таковых не оказалось. Потом чиновница приступила к допросу:
– Маму любишь? Что сегодня ел на завтрак? А на обед?..
Костик хотя и стеснялся незнакомой тети, но отвечал, что маму любит, на завтрак ел омлет с горошком, а на обед – рыбный суп, картофельное пюре с котлетой и компот…
Ленка объяснила, что Костик очень любит купаться, может часами плескаться в ванной, из воды всегда вылезает со скандалом и слезами. Скорей всего, именно эти крики и слышали соседи.
Чиновница осмотрела комнату, убедилась, что у мальчика есть отдельное спальное место, вдоволь одежды и игрушек. Заглянула в холодильник, увидела масло, сыр, курицу, пересчитала бутылочки с детским йогуртом… Результатом проверки Ольга Валентиновна в целом осталась довольна, хотя и сделала замечание по поводу неглаженого белья, которого у Елены скопилась целая корзина. Инспектор ушла, и до сегодняшнего дня Алябьева ее не видела…
– Причем тут неглаженное белье? – удивилась я. – Какое отношение оно имеет к воспитанию ребенка? Да оно у всей страны не глажено!
Неожиданно Ленка стукнула кулаком по столу, да так сильно, что зазвенели тарелки.
– Я их ненавижу! Я их убью! Даю вам слово, я их убью!
Уткнувшись лицом в ладони, она раскачивалась взад-вперед и твердила словно заведенная:
– Убью, убью, убью…
Очевидно, Алябьеву окончательно развезло. Ох, не следовало ей пить на пустой желудок!
Хозяйка подхватила ее под руки:
– Пойдем-ка баиньки, дорогая! Я постелю тебе на диване в гостиной.
Они ушли, и уже через пять минут Алка вернулась.
– Спит. Рухнула в кровать и мгновенно отрубилась.
– Неудивительно, – отозвалась я, – у нее сегодня был ужасный день. Наверное, самый страшный в жизни.
Алла села за стол, задумчиво пожевала листик салата и спросила:
– Что ты обо всем этом думаешь?
Эмоции у меня закипали через край.
– Это просто безобразие! Произвол и насилие! Как можно было так жестоко отнять ребенка у матери? Трое полицейских с резиновыми дубинками и электрошокерами на одну женщину! Тьфу!
– Да я о другом, – отмахнулась Алка. – Ты ей веришь? По-твоему, она говорит правду?
– О чем ты? – искренне не понимала я.
– Да о том, что у нормальной матери никогда не заберут ребенка! Мне кажется, Ленка что-то не договаривает. Наверняка она давно состоит на учете в соцзащите. Ты обратила внимание, как она коньяк хлещет? Как заправская алкоголичка.
– А ты бы не хлестала, если бы у тебя отняли ребенка? Ты только представь!
– Не буду я представлять, – надменно отозвалась Алка, – со мной такого никогда не случится. К твоему сведению…
Договорить она не успела, потому что в этот момент в замке повернулся ключ, и входная дверь открылась.
– Это Никита, – зашептала Алка. – Я не говорила ему, что ты приедешь, хотела сделать сюрприз. То-то он обрадуется!
Ага, подумала я, а еще больше он обрадуется, когда обнаружит пьяную в лоскуты Алябьеву на диване в гостиной.
Хозяйка выскочила в холл, а я осталась на кухне. Со своего стула я не могла видеть, что происходит в коридоре, зато отлично слышала.
– Привет, – сказала Алка.
В ответ супруг что-то неразборчиво пробурчал.
– Ты почему так поздно? – Алкин голос звучал, как мне показалось, на полтона выше обычного.
– Были дела, – отозвался Никита.
– Какие еще дела?
– Возникли проблемы с пожарной инспекцией.
– В десять вечера?! – прошипела жена.
Воздух мгновенно стал густым, как взбитые сливки. Я вжалась в стул и перестала дышать, боясь выдать свое присутствие.
Однако Алке удалось взять себя в руки.
– Дорогой, у нас гости. Тебе будет любопытно узнать, кто это.
– Извини, не сегодня. У меня дико раскалывается голова, пойду лягу.
– А как же ужин?! – Голос жены взвился под потолок.
Муж не удосужился ответить. Заскрипели ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж.
Я почувствовала себя неловко. Ясно как божий день, что семья Нащекиных находится на грани распада. Все эти занавески, мебель на заказ и прочие внешние атрибуты не в состоянии воскресить то, чего давно уже нет: любовь и понимание. Впрочем, чего это я тороплюсь с прогнозами, миллионы семей живут без любви и понимания и разводиться не собираются.
Вернувшись на кухню, Алка зыркнула на меня с такой злобой, будто это я была виновата в том, что ее брак не удался. Чтобы сгладить неловкость, я вымученно зевнула и сказала:
– Пожалуй, пойду спать. Утро вечера мудренее.
– Тебе придется лечь на ковре в гостиной, – заявила хозяйка, – спальных мест больше нет.
Я усмехнулась: тоже мне, элитное жилье называется, спальные места для гостей ограничены одним диваном.
Алка интерпретировала мою усмешку по-своему.
– Не переживай, – обнадежила она, – я дам тебе спальный мешок.
Глава 4
Утром я проснулась на удивление свежая и бодрая. Было ощущение, что я вернулась в детство. Ребенок вскакивает с кровати, как только открывает глаза. Его манят игрушки и мир за окном, такой огромный и интересный. Взрослый же знает, что ничего интересного в этом мире нет, а когда он продерет зенки, его встретят опостылевшая работа, долги по кредитке и раскабаневшая жена. Так стоит ли вообще просыпаться?
Лично я валяюсь в постели до упора. В мобильнике есть такая функция – «подремать». Будильник можно переставить на десять, пятнадцать минут вперед и снова окунуться в объятия Морфея. Я могу оттягивать пробуждение в течение нескольких часов, так что дела, которые запланировала на утро, автоматически переносятся на вечер. Или – что чаще – вообще отправляются ко всем чертям.