За часами не возвращаются

Любовь Земная

За часами не возвращаются

Глава 1

Лика остановилась у стеклянных дверей и ещё раз поправила воротник блузки. В отражении на неё смотрела молодая женщина тридцати четырёх лет.

За спиной шумела улица: гудели машины, кто-то на углу продавал кофе. Лика переложила папку с документами из одной руки в другую. Ладони вспотели, и она вытерла их о юбку. Дрожь в пальцах она списывала на собеседование, хотя понимала, что дело в другом.

Здание было высоким, стеклянным, и в нём отражалось небо, а не улица. Этажей двадцать уходили вверх. У самой земли стёкла были тёмные, почти чёрные, а выше светлее, и в них по утрам вставало солнце, а вечером лежали длинные закатные полосы. Перед входом стояли четыре тонкие берёзы в гранитных кадках и клумба с белыми цветами. У турникетов скучал охранник в форме, на стекле у входа висела табличка с логотипом. Люди входили и выходили, у каждого в руке был кофе или телефон. На крыльце никто не задерживался.

Лика подняла голову, посмотрела на верхние этажи и подумала, что за всю свою жизнь ни разу не была в таком здании.

В холле пахло свежим ремонтом и чужими духами. За стойкой девушка подняла голову, окинула её взглядом с ног до головы и улыбнулась так, как улыбаются людям, о которых ещё не решили, пускать их внутрь или нет.

— Лика? Вам назначено на десять.

В лифте стена была зеркальная, Лика посмотрела на себя ещё раз. Красивая, ей говорили это с восемнадцати лет, она давно принимала похвалу как факт, без радости. Светлые волосы до плеч, тонкие черты лица, серые глаза с мелкими крапинками вокруг зрачка. Фигура сохранилась, юбка сидела ровно, каблуки делали её выше и стройней. Только у глаз уже собирались тонкие морщинки и тушь подчёркивала их сильнее.

Она отвернулась от зеркала. В тридцать четыре года красота становится другой. Лика привыкла, что мужчины смотрели на неё, женщины оценивали. Последний, ушёл несколько лет назад и оставил ей пустую квартиру и привычку не верить обещаниям.

Артём собирал вещи в субботу утром, спокойно. Складывал рубашки, бритву, зарядку от телефона. Лика стояла в дверях спальни с остывшей чашкой в руках и смотрела, как пустеет его половина шкафа. Ей было двадцать девять.

— И это всё? — спросила она.

— А что ещё? — Он застегнул сумку и выпрямился. — Лика, я не хочу скандала.

Скандал она не собиралась устраивать. Она ждала, что он подойдёт, обнимет и скажет, что пошутил. Он не подошёл.

Правда открылась позже, в переписке, оставленной на ноутбуке: полгода вранья, чужая женщина, общие планы на весну. Но хуже оказалось другое. Она любила его, любила тишину по вечерам, второе полотенце в ванной и то, как при нём становилось не страшно возвращаться домой. Он ушёл, и вместе с ним ушла уверенность, что кто-то ещё захочет остаться. Мечты рухнули так же, как и вера в мужчин.

Лифт остановился на седьмом этаже, двери разошлись с тихим шорохом. Лика вышла в коридор, где пахло бумагой и принтерной краской, и на секунду задержалась у стеклянной перегородки. За ней ходили люди в рубашках, кто-то смеялся у кулера, на подоконнике сохла фиалка в пластиковом горшке.

По коридору она шла медленно, чтобы каблуки не стучали слишком громко. Папка с документами оттягивала руку. Ладони снова вспотели, и она вытерла их о юбку тем же коротким, почти незаметным движением. Нужная дверь оказалась в конце коридора, на ней табличка «Начальник отдела». Лика поправила волосы, вздохнула и постучала.

— Открыто, — сказали из-за двери. Голос был мужской, усталый и недовольный.

Она взялась за ручку и толкнула дверь.

Кабинет оказался маленьким, с одним окном во двор. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, в очках на тонкой оправе. Перед ним лежали три папки, стакан с чаем и степлер.

— Садитесь, — сказал он, не поднимая головы. — Лика… а дальше?

Она назвала фамилию. Он нашёл в папке её резюме и провёл пальцем по строчкам.

— Восемь лет в оптовой фирме, — прочитал он вслух. — Почему ушли?

— Фирму закрыли. — Лика положила папку на колени и выпрямила спину. — Сократили весь отдел.

Он кивнул так, будто ждал другого ответа и не поверил. Спросил про налоги, про склад, про то, как она сходится с людьми. Она отвечала коротко, стараясь понравится.

— Работа скучная, — сказал он, закрывая папку. — Отчёты, накладные, сверки. Красивой женщине обычно нужно другое.

— Мне нужна работа..

Мужчина усмехнулся, снял очки и протёр их платком.

— Оформляйтесь с понедельника. Документы в отдел кадров, на втором этаже.

В коридоре Лика придержала дверь и только там позволила себе выдохнуть. За стеклянной перегородкой всё так же смеялись у кулера.

На второй день Лика пришла за двадцать минут до начала рабочего дня. На ресепшене ей выдали пропуск на шнурке, и она долго не могла попасть им в турникет, пока охранник не показал, куда прикладывать.

Кабинет экономистов на седьмом этаже оказался просторным, с четырьмя столами у окна и пятым, свободным, в углу. За одним сидела полная девушка в очках, за другим девушка с кошкой на заставке монитора. Обе уставились на Лику, как на новую мебель, которую привезли без предупреждения.

— Меня Оля зовут. А это Света. — сказала полненькая.

Света подвинула ей стул и поставила чашку.

— Смотри, чтобы не путаться. Третий этаж — служба безопасности, туда ходишь только если пропуск потеряла. Четвёртый — бухгалтерия, они сами по себе. Пятый — архив, без надобности не суйся. Шестой — комната отдыха, диван, кофеварка, в обед все наши там.

— А мы на седьмом, — сказала Оля. — На девятый не ходи. Там приёмная и кабинет генерального, Ильи Владимировича.

Света почему-то поправила волосы и вздохнула.

— Молодой, красивый. Двадцать четыре. И ни разу не женат.

— А ты знаешь, чья это фирма? — Света подсела ближе и подпёрла щёку рукой. — Его отец, Владимир Рокотов, в девяностых начинал с одной базы за городом. Там был склад и три грузовика. Потом он скупил соседние склады, потом завод, потом торговый центр. Поговаривают даже, что не всё законно. Теперь у них империя. Весной он отдал Илье Владимировичу часть бизнеса. Розницу и логистику, чтобы тот учился на чём-нибудь живом.

— И с тех пор наш генеральный подписывает бумаги. — Оля вздохнула. — Мне один договор вернулся с подписью и смайликом на полях.

— Зато подпись красивая.

Лика засмеялась. Девочки переглянулись и засмеялись тоже.

— Всё, — сказала Оля. — Работать.

Лика не помнила, когда в первый же день на новом месте ей было так легко.

День прошёл незаметно. Лика разбирала папки, сводила накладные и трижды переспрашивала у Оли, где лежат бланки. В обед они втроём спустились на шестой этаж, перекусили.

Когда Лика подняла голову от монитора, за окном уже стемнело, а часы показывали двадцать минут шестого.

— Всё, я домой, — сказала она.

Света махнула рукой. Оля пожелала спокойной ночи и попросила не опаздывать.

В лифте Лика смотрела на своё отражение и узнавала себя с трудом: уставшая, с растрёпанным хвостом.

На улице пахло мокрым асфальтом. Лика дошла до метро, всю дорогу держала пропуск в кармане, трогала его и радовалась, что наконец то она нашла работу.

Дверь она открыла ключом, который всё ещё заедал, и вошла в квартиру. Холодильник гудел на кухне, из комнаты падал свет, который она забыла выключить. Лика скинула туфли, стянула юбку и блузку, надела старую футболку, в которой спала, и собрала волосы наверх. Потом вымыла лицо холодной водой и посмотрела в зеркало: без косметики, с мокрыми ресницами, она выглядела на свои тридцать четыре.

Чайник закипел. Она налила чай, взяла чашку и забралась с ногами на подоконник, приоткрыв окно.

Летний дождь начался без предупреждения. Тёплый и крупный, он застучал по жестяным откосам, и на асфальте вскипели пузыри. Прохожие побежали под козырьки, кто-то положил сумку на голову и поскакал через лужу. Пахло мокрой пылью, липой и озоном.

Слеза покатилась по щеке. Лика сидела, прижавшись к холодному стеклу. Она вспомнила Артёма. Как он обещал, что они поедут к морю, как она полгода выбирала купальник, а он в это время выбирал другую. За пять лет после него было двое. Один с работы, другой с сайта знакомств. Все были нормальные, и все ушли. Дождь кончился к темноте. Лика слезла с подоконника, размяла затекшие ноги и поставила чашку в раковину. Завтра в восемь новый рабочий день.

Глава 2

Илья вошёл в лифт последним, нажал девятый и только тогда посмотрел на себя в зеркальную стену кабины. Двадцать четыре года, тёмные волосы коротко стрижены, на скулах двухдневная щетина. Чёрный костюм сшитый на заказ, рубашка без галстука, дорогие часы на левом запястье.

На четвёртом в лифт вошли две женщины из бухгалтерии. Они замолчали на полуслове, поздоровались и всю дорогу смотрели на табло с этажами, а одна всё-таки скосила глаза и тут же отвернулась. Илья сделал вид, что не заметил. Он привык к этому с восемнадцати лет.

Телефон в кармане дёрнулся дважды. Друзья писали про пятницу, клуб и чей-то день рождения. Мать прислала сообщение: «Не забудь, в воскресенье обед у нас». Он ответил коротко, что помнит.

Двери разошлись на девятом. Он вышел в коридор, где пахло бумагой и кофе, и пошёл мимо приёмной к своему кабинету, здороваясь на ходу.

Кабинет был большой, с дорогой мебелью, и отдельной комнатой с диваном. Окно во всю стену, тёмный стол, ноутбук. Илья сел в кресло, откинулся и минуту смотрел на город: крыши, антенны, река за домами, солнце в стекле соседней высотки.

Отец в мае сказал: «Покажи, что не зря». С тех пор эта фраза возвращалась к нему каждый раз, когда он открывал отчёты. В папке лежали своды за май. Он читал их медленно, вёл пальцем по строчкам и находил ошибки, которых до него никто не замечал.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Илья и выпрямился в кресле.

Вошёл начальник отдела финансов, мужчина лет пятидесяти в очках на тонкой оправе, с папкой под мышкой. Он поздоровался с порога и назвал Илью по имени и отчеству, хотя был старше его вдвое.

— Илья Владимирович, накладные за май. Подпишите, мы закрываем месяц.

Илья взял папку, подписывать сразу не стал. Пролистал до третьей страницы, нашёл строку, где сумма не сходилась с апрелем, и повернул лист к нему.

— А это что?

Мужчина поправил очки и помолчал.

— Опечатка. Исправим.

— Исправьте до обеда. И проверяйте сами, я не хочу пересчитывать за вами.

Он поставил подпись на остальных листах и вернул папку.

Мужчина забрал папку и пошёл к двери, но на полпути обернулся.

— У нас с понедельника новый экономист. Женщина, из оптовой фирмы, восемь лет стажа.

— И как она?

— Считает. — Начальник отдела пожал плечами. — Пока считает, а дальше видно будет.

— Пусть считает, — сказал Илья.

Дверь закрылась. Он остался один в большом кабинете, где гудел кондиционер и тихо тикали часы на стене. За окном по стеклу ползла длинная тень от облака, накрыла соседнюю высотку и ушла дальше, к реке.

Илья взял телефон, полистал переписку с друзьями.

До обеда он разобрал две папки, отклонил три договора и подписал один. Потом отставил ноутбук и понял, что цифры расплываются. Он редко ходил по этажам. Для этого были начальники, телефоны и почта. Но сегодня Илья встал, поправил пиджак и вышел в коридор, прошёл мимо приёмной, помощница подняла голову от монитора.

— Пойду пройдусь.

В лифте он нажал седьмой. Двери открылись. Илья вышел в коридор толкнул приоткрытую дверь кабинета экономистов.

Три женщины за столами подняли головы одновременно, будто по команде, и в комнате стало тихо. Полная достала очки, худая прикрыла монитор с кошкой.

— Илья Владимирович, — сказала полная. — Здравствуйте.

— Здравствуйте. Где у вас свод за май?

Папка нашлась на четвёртом столе, у окна. За ним сидела женщина, которая не обернулась сразу: светлые волосы падали на щёку, ручка ходила по бумаге. Она подняла глаза, только когда он остановился рядом. Она посмотрела на него без любопытства, к которому он привык.

— Свод у меня, — сказала она. — Ошибку уже исправили.

Илья не ответил. Он почему-то не сразу вспомнил, зачем пришёл.

— Ага, — сказал он наконец. — Покажите.

Она открыла папку на нужной странице и придвинула к краю стола, не вставая. Илья наклонился. Строка была исправлена, сумма сходилась с апрелем, рядом стояла пометка её почерком, мелким и ровным. Он посмотрел на неё внимательнее. Ближе было видно, что она старше остальных: морщинки у глаз, ни следа косметики на губах. Красота была, но дело было не в ней. В компании хватало женщин моложе и ярче, дочерей партнёров, моделей с чужих дней рождения, и все они смотрели на него одинаково: сначала на часы, потом на костюм, потом на лицо. Эта посмотрела так, будто он мешал ей считать.

— Хорошо, — сказал Илья. — Работайте.

Он вышел в коридор и только у лифта понял, что не спросил её имя. В кабинет он вернулся и первым делом открыл общую базу сотрудников. Триста сорок фамилий, должности, внутренние номера. Он нашёл её строку за минуту: экономист, принята в понедельник, стаж восемь лет.

Имя было короткое, из четырёх букв. Лика. Он закрыл файл и заставил себя взяться за договор. Прочитал страницу, не понял ни слова, начал заново.

К вечеру Илья поймал себя на том, что придумывает повод спуститься на седьмой. Повод нашёлся быстро: свод за июнь. Июнь ещё не сходился, значит, можно было прийти и спросить, как идут дела. Предлог был пустяковый.

В семь он закрыл ноутбук и вышел из кабинета. Лифт шёл вниз пустым. На седьмом двери открылись, но в коридоре было темно, горела одна лампа, и за поворотом кто-то гремел ведром.

На улице дул тёплый ветер, пахло бензином и мокрым асфальтом, у метро двое парней играли на гитаре. Телефон снова дёрнулся: друзья звали в пятницу в клуб, обещали столик у окна и «всех наших». Илья ответил, что приедет.

Дома он долго стоял под душем, потом лёг и понял, что не может уснуть. Мысли возвращались на седьмой этаж, к мелкому почерку на странице и к тому, как она подняла глаза.

Утром Илья собрался на работу быстрее обычно. К девяти он уже был в офисе. В приёмной помощница подняла на него глаза, но ничего не спросила. Свод за июнь, его должны были принести с седьмого этажа ещё вчера, и Илья имел полное право спуститься и спросить, где он.

Ждать он не стал. Взял папку, вышел в коридор и нажал кнопку лифта. В кабинете экономистов пахло кофе. Оля что-то печатала, Света подняла голову первой и толкнула локтем соседку. Лика сидела у окна и смотрела в монитор.

— Доброе утро, — сказал Илья. — Свод за июнь готов?

— Готов. — Она обернулась.

Илья подошёл к её столу. Свод лежал рядом с клавиатурой, аккуратно, в прозрачном файле. Она протянула его и не стала объяснять, почему не занесла раньше. Он открыл страницу и повернул папку так, чтобы ей было видно.

— Вот здесь расхождение с маем. По второй базе.

Лика наклонилась, провела пальцем по строке и подняла глаза.

— Вижу. Аренда склада, её провели дважды. Я исправлю. — Она помолчала. — Только это не мой участок.

— Знаю, — сказал он. — Поэтому исправьте вы.

За его спиной Света очень тихо сказала «ого», и Оля на неё шикнула.

В коридоре Илья поймал себя на том, что улыбается.

К обеду в кабинет пришёл начальник отдела финансов. На этот раз без папки, очки он держал в руке.

— Илья Владимирович, вы дали экономисту чужой участок.

— Дал.

— Так нельзя. У неё свой фронт работы, у бухгалтерии свой. Люди начнут обижаться, начнут перекладывать друг на друга.

Илья отложил ручку и посмотрел на него.

— У вас в своде два месяца подряд двойная аренда, а вы обсуждаете, кто обидится.

Мужчина открыл рот и закрыл.

— Пусть она и дальше проверяет, — сказал Илья. — И если найдёт что-нибудь ещё, пусть приходит ко мне напрямую.

— Напрямую, — повторил тот. — Хорошо.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Илья посмотрел на часы: до вечера оставалось четыре часа.

В пятницу он всё-таки поехал в клуб. Столик у окна, как обещали, лёд в бокалах, гул и мигающий свет. Друзья обсуждали чью-то свадьбу, потом чужую яхту, потом снова свадьбу.

— Ты сегодня тихий, — сказал один и толкнул его локтем. — Случилось что?

— Работа.

— Ага. — Друг усмехнулся.

Илья хотел ответить шуткой, но подходящей не нашлось. Он просидел ещё час, глядя, как на танцполе сменяются чужие лица, потом допил виски и уехал домой. Мысли всю дорогу были не о клубе.

Глава 3

В понедельник Лика пришла раньше всех. Она включила компьютер и успела свести две таблицы, прежде чем пришли Оля и Света.

— Ты знаешь, что про тебя в бухгалтерии говорят?

— Света поставила сумку на стол.

— Что тебя сам генеральный хвалил.

— Он приходил из-за свода. Там двойная аренда нашлась.

— Ага, из-за свода. — Оля сняла очки и протёрла их. — В девять утра. За два месяца ни разу не заходил, а тут пришёл.

— Ему делать нечего. — Лика сказала это резче, чем собиралась, и сама удивилась.

Оля и Света переглянулись и больше к этому не возвращались, но в бухгалтерии новость разошлась быстро: за день к ним заглянули дважды, сначала за бланком, потом просто так, и оба раза смотрели на Лику.

Ближе к обеду её вызвал начальник отдела. Он сидел без очков, тёр переносицу и говорил тихо, будто их могли услышать через дверь.

— Я вас не ругаю. Работа хорошая. Но есть порядок: сначала несёте мне, потом генеральному.

— Я сказала ему, что это не мой участок.

— И что?

— Он велел исправить.

Мужчина вздохнул.

— Илья Владимирович молодой, ему всё нужно быстро. А нам здесь ещё работать.

Лика вышла в коридор. Она постояла у окна в конце коридора. Смешного было мало: начальник отдела недоволен, бухгалтерия шушукается. В памяти всплыло его лицо, когда он наклонялся над папкой. Он был младше её на десять лет и вёл себя так, будто ему принадлежал весь мир. Лика одёрнула себя. Она хорошо знала, такая как она — не для него.

На обед она пошла пешком. Лестница была пустой, где-то ниже хлопнула дверь. На площадке между этажами кто-то стоял у окна и говорил по телефону.

— Я сказал: не подписывай, — услышала она и остановилась.

Илья стоял спиной к ней, пиджак висел на перилах, рубашка на спине натянулась на мышцах. Он обернулся и убрал телефон.

— О. Здравствуйте.

— Здравствуйте. Я на обед.

— По лестнице?

— Здесь быстрее.

Они пошли вниз вместе. Лестница была узкая, и он пропустил её вперёд, держась за перила.

— Как свод? — спросил он.

— Исправили. Сегодня отнесу вашему начальнику отдела.

— Не моему. Он и ваш тоже.

— Не совсем, — сказала Лика и прикусила язык.

Илья коротко засмеялся.

— Справедливо. А почему вы сразу не сказали про аренду?

— Сказала. Мне ответили, что это не мой участок.

Они дошли до шестого. Он открыл перед ней дверь, пахнуло кофе и бутербродами.— Меня зовут Илья, — сказал он вдруг. — Просто Илья. Без отчества.

— Знаю. Лика.

— И я знаю. Видел в базе.

Он пошёл к лифту, а она смотрела ему вслед, пока не закрылись двери. В комнате отдыха Оля уже разложила контейнеры, Света листала телефон.

— Двадцать минут на лестнице, — сказала она, не поднимая головы. — О чём?— О работе.

— Ага. — Оля пододвинула ей стул. — Про работу на лестницах не говорят. Про работу говорят в кабинете, сидя.Лика села и открыла контейнер.

Есть не хотелось. Она жевала и слушала, как девочки обсуждают чью-то свадьбу, и думала о том, что в тридцать четыре года надо быть осторожнее. В прошлый раз всё начиналось так же: разговоры, чужое внимание. А закончилось всё очень плохо.

Вечером, когда она уже собиралась уходить, в рабочем чате всплыло сообщение: «Лика, завтра в девять тридцать зайдите ко мне с июньским сводом. Илья». Она прочитала его трижды.

Дома она долго стояла перед шкафом, а утром надела ту блузку, которая шла ей больше остальных, и сразу же рассердилась на себя.

— Тебе тридцать четыре, — сказала она вслух в пустой квартире. — Он твой начальник.

В девять тридцать Лика стояла у двери на девятом этаже. Помощница за стойкой подняла глаза, будто ждала её, и кивнула на дверь.

Илья был не за столом, а у окна. Свод лежал на столе, рядом стояли две чашки.

— Садитесь, — сказал он. — Я прочитал свод. Всё сходится. Вы за неделю нашли то, чего отдел не замечал полгода.

— Там было видно.

— У вас восемь лет в одной фирме, — сказал Илья. — Почему вы ушли только когда её закрыли?

— Не люблю менять места.

— Совсем?

Она посмотрела на него и не ответила. Помолчала, потом сказала:

— Совсем.

Илья кивнул, будто получил важный ответ.

— А я люблю. Только мне не дают. У меня всё устроено до меня: дом, работа, воскресные обеды. Иногда хочется уехать туда, где меня никто не знает.

— У вас странные жалобы.

Он засмеялся так же коротко, как на лестнице.

— Знаю. Мне все так говорят.

— Я могу идти?

— Можете. Но завтра в это же время у меня будет июль. Приходите, если найдёте что сказать.

Она шла к двери и чувствовала, что он смотрит ей в спину. В коридоре она перевела дыхание.Так это и пошло. Каждое утро в девять тридцать она поднималась на девятый с папкой, и каждое утро на столе стояли две чашки.

Первые встречи длились десять минут. Потом пятнадцать. К концу июля они успевали обсудить свод, погоду, город, где она выросла, и бокс, на который он ходил по субботам. Илья расспрашивал, почему она за восемь лет ни разу не была в отпуске. Она ответила, что ей не с кем ехать, и тут же пожалела об этом.

— Опять на девятый? — спрашивала Оля, когда Лика возвращалась.

— Свод.

— У нас, между прочим, тоже есть чай.

В конце августа Лика поймала себя на том, что вечером думает, что наденет утром. Это испугало её сильнее всего. Не он сам, а то, что она снова замечала мелочи: как он держит чашку, как щурится в монитор, какие у него руки. В ту ночь она достала старый ноутбук, где когда-то нашла чужую переписку. Всё давно закончилось, но она помнила каждую строчку.

Ноутбук Артём оставил. Он лежал на полке в спальне, закрытый, с наклейкой на крышке, и Лика как то его открыла почитать в интернете. Пароля не было. Мессенджер висел в свёрнутой вкладке. Она случайно нажала. «Солнышко, ты поел?», «я соскучилась», «в мае поедем к морю, я уже смотрела домик». Артём отвечал коротко и ласково, ставил сердечки, которых ей не ставил никогда, «Не сплю, думаю о тебе». Лика просидела над ноутбуком до рассвета. Она читала и перечитывала, будто в этих строчках могло найтись объяснение.

Утром она пришла в девять тридцать, положила папку на стол и осталась стоять.

— Что-то случилось? — спросил Илья.

— Случилось. Я больше не буду ходить на эти встречи. Своды может носить кто-нибудь другой.

Он медленно поставил чашку.

— Почему?

— Мне не нравится, что я жду этих разговоров.

Она сказала это и покраснела.Илья долго молчал. За окном шумел город, в кабинете тикали часы.

— Я не хочу, чтобы вы перестали приходить, — сказал он наконец.

— А я не хочу, чтобы это продолжалось. — Лика смотрела на папку, а не на него. — Мне тридцать четыре, вы мой начальник. И я не верю в такие истории.

— В какие?

— В хорошие.

Он встал и подошёл к окну, повернувшись к ней спиной.

— Хорошо. Тогда не приходите.

Она взяла папку и пошла к двери. Уже на пороге он окликнул её:

— Лика.

Она обернулась.

— Ничего. Идите.

В коридоре она стояла и слушала, как колотится сердце.

Неделя прошла тихо. Лика отправляла своды по почте, и Илья отвечал одним словом: «Спасибо». Никаких «зайдите», никаких двух чашек.

— Вы поссорились? — спросила Оля на третий день.

— Мы не ссорились. Мы работаем.

Она сама не заметила, как каждый вечер стала задерживаться допоздна в надежде увидеть Илью. В пятницу в кабинете осталась только она, за окном горели фонари. Дверь открылась без стука. На пороге стоял Илья с двумя бумажными стаканчиками, и на рубашке у него темнели следы дождя.

— У вас свет горел, — сказал он.— Я решил, что это знак.

Он поставил стаканчики на стол, снял мокрый пиджак и повесил его на спинку стула. Илья обошёл стол, Лика поднялась ему навстречу. Он взял её лицо в ладони. Она успела почувствовать запах дождя, а потом он наклонился и поцеловал её. Лика не отстранилась. Руки сами легли ему на рубашку, смяли ткань у груди, он поцеловал её сильней. Она почувствовала щетину на подбородке и то, как он выдохнул ей в губы. Губы у него были тёплые и горьковатые от кофе. Ладонь сползла с её щеки на шею, легла на затылок, пальцы запутались в волосах и осторожно потянули, поворачивая голову. Лика услышала в тишине кабинета их дыхание и то, как срывается её собственный вдох.