Ночь в чужом городе

Всю неделю, пока Кости не было, Кира переписывалась с Ильёй. Начиналось всё с пустяков. Он писал по утрам: «Доброе утро. Как смена?» — и она отвечала, держа телефон под папкой, чтобы не видели девочки с приёмки.

В четверг он прислал фотографию мокрой улицы из окна.

«У вас всегда такая погода?»

«Только по чётным.»

«А по нечётным?»

«Снег.»

В пятницу спросил, что она будет делать в выходные. Кира написала: «Спать». Он ответил: «Скучно». Она: «Зато бесплатно».

Она ловила себя на том, что проверяет телефон каждые десять минут, и одёргивала себя. Костя звонил раз в день, спрашивал про дела и быстро прощался. А Илья писал по вечерам, и от его сообщений у неё теплело в груди, а потом становилось стыдно.

В субботу Кира вспомнила, что собиралась заказать крем и колготки. Ноутбук лежал на столе в зале, Костя оставил его, когда уезжал, и она открыла крышку.

Экран загорелся, браузер открылся на прежней вкладке. Кира хотела его закрыть, но палец промахнулся, и вместо магазина на весь экран развернулся сайт с сообщениями. Аккаунт был не закрыт.

Первое, что она увидела, было: «Солнышко, доброе утро». А выше: «Ты мне снился».

Кира замерла. Потом стала листать вверх, и в груди стало холодно. Девушка на маленькой фотографии улыбалась, светлые волосы падали на лицо. Она писала про работу, про какую-то поездку.

Кира закрыла ноутбук. Посидела. Открыла снова: переписка была на месте. Кира сидела и смотрела на экран, пока в глазах не потемнело. Потом встала, налила воды, выпила всю и вернулась к ноутбуку. Пробежала ещё раз глазами, ничего конкретного не было. Ноутбук она закрыла и убрала с глаз. Ей стало не по себе, в голове тихо и пусто. И где-то на самом дне этой тишины она вдруг подумала об Илье.

Телефон пиликнул почти сразу, будто он её услышал.

«Сегодня суббота. Ты обещала спать, но это можно перенести».

«А на что?» — написала Кира.

«На ужин. Здесь есть ресторан над рекой, говорят, хороший. В восемь».

Она посмотрела в окно. Солнце уже садилось.

«У меня нет ничего нарядного».

«Приходите как есть».

Кира вспомнила девушку со светлыми волосами, её слова «когда ты рядом, я не могу дышать», и ей стало противно.

Она набрала «хорошо» и стёрла. Набрала снова.

«Хорошо. В восемь».

Потом пошла в спальню и открыла шкаф. Чёрное платье висело в самом углу, она надевала его последний раз года два назад. Кира приложила его к себе и посмотрела в зеркало.

Кира смотрела на себя внимательно, как на чужую, и видела то, чего раньше не замечала: две морщинки у рта, тени под глазами, которых не брал тональный крем, и шею, которая уже была не такая гладкая, как в двадцать пять.

Волосы она по привычке собрала в пучок. С пучком лицо делалось строгим и старило её лет на пять.

— Надо распустить, — сказала она вслух и сама удивилась своему голосу.

Она стянула резинку, волосы упали на плечи, тёмной волной, тяжёлые, давно не стриженные. Стало лучше. Всё равно не то, но лучше.

Потом она полезла в нижний ящик за туфлями. Лодочки на каблуке стояли там с прошлой зимы, на одной была царапина на носке. Кира протёрла их и поставила на пол.

Платье надела, застегнула молнию и обернулась к зеркалу. В талии было свободно: она похудела. Она провела ладонями по бокам, вздохнула и подумала, что за последние годы она очень изменилась.

Глава 4

Ресторан занимал последний этаж, за стеклом горели огни моста и вода. Илья вошёл без пяти восемь.

Швейцар в ливрее выпрямился и поклонился так низко, что стало неловко:

— Добрый вечер, Илья Сергеевич.

Метрдотель уже шёл навстречу, а за его спиной официанты засуетились: один поправил салфетку на столике, второй понёс куда-то поднос, третий бегом пошёл к бару.

— Угловой, у окна, — сказал Илья.

Его провели через зал. Он сел спиной к людям, лицом к стеклу, где за рекой горели окна домов. На скатерти стояли приборы, бокалы и свеча в стеклянном стакане. Официант подал воду, спросил про вино.

— Подождём, — сказал Илья и посмотрел на часы. Без двух минут.

Он не помнил, когда последний раз волновался перед встречей с женщиной. С Олей всё было давно и привычно.

Он услышал цокот каблуков по мрамору раньше, чем увидел её, и обернулся. Кира шла через зал, и метрдотель что-то говорил ей на ходу, а она кивала. Чёрное платье облегало её и доходило до пола, открытые плечи светились в тёплом свете ламп, тёмные волосы падали на них волной. Туфли на тонкой шпильке делали её выше, в руке она держала маленькую сумочку и придерживала ею подол.

Илья встал. Он хотел сказать «добрый вечер», а получилось:

— Ты...

— Здравствуй, — сказала Кира и остановилась у стола. — Я не опоздала?

— Нет. — Он наконец выдохнул. — Совсем нет.

Он обошёл стол и отодвинул для неё стул, от неё пахло чем-то тёплым, знакомым. Они просидели почти три часа. Шампанское принесли сразу, во льду, в высоком ведре. Кира сначала держала спину слишком прямо и боялась сказать не то, потом выпила бокал, и разговор пошёл сам: про гостей, которые путают этажи, про начальницу, которая проверяет пыль на карнизах, про его переезды из города в город. Он смеялся, запрокидывая голову, и она ловила себя на том, что смотрит на его шею.

Официанты вились вокруг их стола, как пчёлы: кто-то всё время поправлял салфетки, кто-то подливал воду, хотя бокалы были полные. Метрдотель подошёл дважды. В первый раз спросил, всё ли в порядке, во второй — предложил пересесть, если здесь дует.

— Почему они вокруг нас бегают? — шёпотом спросила Кира.

— Может, я похож на проверяющего, — сказал Илья.

— На кого?

— На инспектора из санэпидемстанции.

Кира засмеялась и чуть не поперхнулась шампанским. За окном река стала совсем чёрной, на воде дрожали огни моста.

От шампанского у Киры зашумело в голове, щёки горели, звуки стали ближе, а мысли шли медленнее, чем обычно. Она поймала себя на том, что говорит громче, чем нужно, и откидывается на спинку стула, чего никогда себе не позволяла.

— Знаешь, — сказала она, — в этом платье я чувствую себя как на выпускном. Только музыка не та.

Илья улыбнулся.

— Я живу этажом ниже.

Кира поставила бокал.

— В каком смысле?

— Здесь гостиница. Я снял номер на девятом.

Она посмотрела на него поверх свечи. Официант подошёл, убрал пустую бутылку и снова исчез.

— То есть ты каждый вечер поднимаешься сюда ужинать?

— Первый раз.

— А если бы я не пришла?

— Поднялся бы с тобой в следующую субботу.

— В следующую субботу я работаю, — ответила Кира и сама удивилась, что голос её звучит почти весело. — В ночь.

Илья встал, обошёл стол и остановился у неё за спиной. Она почувствовала его тепло, запах вина и дорогой туалетной воды.

Он наклонился.

— Кира, — сказал он почти шёпотом, и губы его почти касались уха, — я хочу пригласить тебя к себе.

От этого голоса у неё по шее и плечам прошли мурашки, она почувствовала, как жар поднялся от низа живота к груди, к лицу.

Кира сидела не двигаясь, пальцы сами сжали салфетку. Надо было сказать «нет», вызвать такси, поехать домой, к ноутбуку и к своей пустой квартире. Но она повернула голову, и они оказались слишком близко друг к другу. Он не отстранился. Смотрел на неё сверху вниз и ждал, в этом ожидании не было ни давления, ни насмешки, только сосредоточенное напряжение.

— Хорошо, — прошептала Кира.

Илья выпрямился и кивнул, как будто другого ответа не ждал. Он положил на стол карту, не глядя на счёт, официант появился сразу, словно стоял рядом. Илья подал ей руку. Кира встала; ноги были ватные. Они пошли через зал, метрдотель провожал их до лифта и что-то говорил про «всегда рады», а она кивала не слушая.

В зеркальной стене лифта она на себя не смотрела. Илья нажал кнопку девятого этажа.

Лифт остановился, двери разъехались. В коридоре было тихо, на полу лежал толстый ковёр. Илья приложил ключ-карту к замку, щёлкнуло, и он пропустил её вперёд. Кира остановилась на пороге. Номер был огромный. Половину стены занимало окно во всю ширину, за ним лежала чёрная река и мост с огнями. В комнате горели только две лампы, свет был тёплый и мягкий. Слева стояли кожаное кресло, стол с бутылкой воды и ваза с сухими ветками. А посередине, на низком подиуме, кровать. Широкая, застеленная белым, с четырьмя подушками и покрывалом цвета топлёного молока.

Кира стояла в дверях, прижимая сумочку к груди.

— Проходи, — сказал Илья и снял пиджак.

Кира прошла в комнату.Она остановилась напротив кровати, не зная, куда деть сумочку: положила на покрывало, потом взяла обратно. За окном внизу горел город, рассыпанный на мелкие искры. Она услышала, как он подошёл. Руки легли ей на талию и притянули к себе, она почувствовала спиной его грудь, тепло через рубашку, его дыхание возле виска.

Илья наклонился и поцеловал её в шею, у самой линии волос. Не сразу, медленно, задержавшись губами на коже. Кира вздрогнула и откинула голову назад, к его плечу.

— Я так долго об этом думал, — сказал он тихо, почти не отрываясь.

У неё пересохло во рту. Одна его рука лежала на её животе, вторая поднялась к открытому плечу, от прикосновения по телу пошла дрожь. Она закрыла глаза, слыша, как громко дышит, и позволила себе ни о чём не думать.

Он нашёл на спине молнию и потянул медленно, зубчик за зубчиком. Звук казался оглушительно громким в тишине комнаты. Платье ослабло, сползло с одного плеча, и Илья повернул её к себе.

Кира стояла перед ним, чувствуя, как ткань держится только на бёдрах. Сумочка выпала у неё из руки, мягко ударилась о ковёр, замочек щёлкнул. Она не стала наклоняться.

Он взял её лицо в ладони и поцеловал в губы. Не спеша, сначала легко, будто давал ей время отступить. Кира обняла его за шею, пальцы сами забрались в короткие волосы на затылке, и поцелуй стал глубже. Платье соскользнуло до бёдер и легло тёмной лужицей у её ног.

Илья подхватил её под колени и поднял, будто она ничего не весила. Кира вцепилась в его плечи, кожа под рубашкой была горячей. Он понёс её к кровати, не прерывая поцелуя, она слышала, как её собственное дыхание срывается ему в губы.

Он положил её на кровать, на светлое покрывало. Кира утонула в подушках, пахнувших чистым бельём и немного лавандой. Илья навис над ней, опираясь на локоть, и стал целовать её лицо: лоб, веки, скулу, уголок губ. Потом шею, за ухом, где кожа тонкая, и она выгнулась, не сдержавшись. Он спустился ниже: ключица, ложбинка, и наконец взял её грудь в ладонь. Поцеловал, у неё перехватило дыхание.

Кира вцепилась в его рубашку и потянула вверх. Он приподнялся, чтобы помочь, она стянула её через голову. Под рубашкой у него было горячее тело, широкая грудь, твёрдый от напряжения живот. Она провела ладонями по его спине, чувствуя, как ходят под кожей мышцы.

Илья выпрямился на коленях, расстегнул ремень, пуговицу, и брюки поехали вниз. Он сбросил их на пол и снова наклонился к ней.

Лёг рядом, прижавшись к её боку, его ладонь легла ей на колено. Потом медленно пошла вверх по бедру, по внутренней стороне, где кожа была совсем гладкая и нежная.

Кира задержала дыхание. Он не торопился: провёл вверх, потом немного вниз, снова вверх, и от этой неторопливости у неё потянуло внизу живота. Пальцы добрались до того места, где она уже была влажной, и остановились.

Она вздрогнула и сжала его плечо.

— Так? — спросил он шёпотом, губами у её виска.

Кира не смогла ответить, только кивнула. Он стал двигать пальцами медленно, кругами, и она почувствовала, как внутри всё сжимается, а по ногам идёт тепло. Она слышала свои тихие стоны.

Илья целовал её в шею, в плечо, а рука не останавливалась. Кира выгнулась и вцепилась в простыню. Он убрал руку, поднялся и передвинулся на неё сверху, коленом раздвинув её ноги. Кира ощутила его тяжесть, тёплую и приятную.

Он нашёл её губы, поцеловал, и в тот же момент вошёл. Медленно, до конца. Она вскрикнула прямо ему в рот, он на секунду замер, давая ей привыкнуть.

Илья начал двигаться, медленно и глубоко, с каждым разом чуть сильнее. От его тела шёл жар, грудь скользила по её груди, Кира обхватила его ногами, держась за плечи. Она чувствовала, как внутри поднимается тёплая волна, как она нарастает и не хочет останавливаться.

Илья дышал тяжело, с хрипом, целовал её в шею, в уголок рта.

— Не останавливайся, — прошептала она. — пожалуйста, только не останавливайся.

Он ускорился. Ритм стал короче и резче, с каждым толчком её подбрасывало на кровати, изголовье тихо стукнуло о стену. Кира стонала, уже не сдерживаясь и не узнавая свой голос. Илья хрипел ей в шею, его дыхание обжигало кожу.

Он приподнялся на руках, и она увидела его лицо: волосы упали на лоб, на виске блестел пот.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она смотрела. Волна поднялась и накрыла её, тело выгнулось, всё сжалось внутри, и её затрясло. Кира вскрикнула и вцепилась в его плечо, ногти прошлись по коже. Илья продержался ещё несколько движений и застонал, глухо, ей в шею. Потом обмяк и опустился на неё, тяжёлый, горячий, мокрый. Кира лежала, и чувствовала, как стучит собственное сердце.

Глава 5

Бар был один из самых престижных в городе.

Оля сидела у окна в белом платье, перед ней стоял бокал мартини с двумя оливками. Напротив устроилась Ксения, в чёрном, с новой сумкой, которую она поставила на видное место и поглядывала на неё, как на ребёнка.

— Он мне вчера написал в одиннадцать, — сказала Оля. — Просто «спокойной ночи».

— Может, занят?

— Он всегда занят. Только раньше он был занят и всё равно звонил три раза в день. Утром, в обед и перед сном.

Ксения подняла бровь:

— А может, у него кто-то есть?

— У Ильи? — Оля усмехнулась и покрутила оливку на шпажке. — Он в этом городе уже две недели. И ни разу не предложил, чтобы я приехала.

— Ты спрашивала?

— Я не буду спрашивать. Я не из тех, кто спрашивает.

Ксения отпила из своего бокала и посмотрела на неё внимательно.

— Тогда поезжай сама.

Оля поставила бокал.

— Вот так просто взять и приехать?

— А что? — Ксения пожала плечами. — Ты его девушка или где?

Оля представила, как войдёт в холл гостиницы, а он обернётся. Она уже давно не устраивала ему сюрпризов.

— Я позвоню, — сказала она. — Скажу, что соскучилась.

— Скажи, что едешь. Про «соскучилась» пусть он говорит.

Оля достала телефон. На экране висело одно сообщение — «работаю», отправленное в полдень. Больше он ничего не написал.

Она открыла приложение с билетами.

— Есть рейс в семь утра.

— Вот и лети.

Оля нажала «оплатить», не спросив его.

— Только не предупреждай, — сказала Ксения. — Сюрприз.

— А если у него правда кто-то есть?

— Тогда ты как раз вовремя.

В семь утра Оля уже сидела в самолёте у окна. Она взяла с собой один чемодан и сумку, которую купила в прошлом месяце.

Летела она недолго, полтора часа, пила воду и листала телефон. Илья не написал ни разу.

Оля закрыла глаза, но не спала. В голове крутилось одно и то же. Она вспоминала, как они познакомились полтора года назад, на приёме у его партнёров. Он стоял у окна с бокалом, она подошла первой и сказала какую-то глупость про погоду. Он засмеялся. С тех пор Оля знала, чего хочет: он богат, он не глуп, он её.

Только в последний месяц он отвечал через час, потом через три, потом к вечеру. Звонил короче, чем раньше. Оля тысячу раз слышала от подруг, что мужчинам нельзя показывать, что ты их ждёшь, и тысячу раз себе это повторяла.

Стюардесса принесла воду. Самолёт пошёл на снижение, за окном показались поля, потом дома, потом мокрый аэропорт. Оля достала зеркальце, проверила помаду и сказала себе, что сцен устраивать не будет.

В аэропорту она взяла такси. Водитель попался разговорчивый, всю дорогу рассказывал про погоду и пробки, а Оля кивала и смотрела в окно. Город ей не понравился сразу: серые дома, мокрые улицы, люди в куртках.

— В центр, — сказала она.

Гостиница оказалась новой, с большими окнами и стеклянным лифтом.

— Илья Сергеевич у вас живёт? — спросила Оля у стойки, не здороваясь.

Администратор, молодой человек в сером пиджаке, посмотрел в компьютер.

— Девятый этаж, девятьсот двенадцатый.

Оля не стала звонить. В лифте поправила помаду, одёрнула платье, подхватила чемодан и вышла в тихий коридор, где ковёр гасил шаги.

У двери она постояла секунду и нажала кнопку звонка. За дверью было тихо, потом послышались шаги.

Дверь открылась. Илья стоял на пороге в футболке и домашних штанах, заспанный, с растрёпанными волосами.

— Оля?

— Сюрприз, — сказала она и улыбнулась так, как репетировала в лифте.

Он не обнял её. Отступил на шаг, пропуская в номер, и она вошла.

В номере пахло кофе и чужим мылом. На столе стояли две чашки, одна недопитая. Постель была смята, одеяло отброшено.

Оля обернулась.

— Ты один?

— Один, — сказал Илья и закрыл дверь.

Она посмотрела на него. Он не отводил глаз, но и не спешил ничего объяснять.

— Давно ты так встречаешь гостей?

— Ты не предупредила.

— В этом и был смысл.

Оля сняла пальто и аккуратно повесила его, подошла, поцеловала его и сказала что приехала на несколько дней.

Илья ушёл в половине десятого, сказал, что вернётся к вечеру. Оля дождалась, пока закроется дверь, приняла душ, накрасилась, надела светлое платье и спустилась в холл.

Администратор стоял за стойкой и что-то печатал. Она подошла и облокотилась на стойку.

— Доброе утро. Вы здесь всегда один?

Он поднял глаза.

— Доброе утро. Иногда один.

— Как вас зовут?

— Андрей.

— Андрей. Красивое имя.

Она улыбнулась так, чтобы он понял: она не просто болтает. Парень выпрямился, отложил телефон.

— А вы знаете, кто мой отец?

— Нет.

— У него в Москве своя сеть отелей, центральный прямо в центре. Там есть люкс на два этажа, с видом на Кремль.

— У нас тоже хорошие номера, — быстро сказал Андрей. — Если вам что-то нужно, вы только скажите. Полотенца, халат, кофе в номер.

— Мне нужно не «что-то». — Оля обвела холл взглядом. — У вас тут мило. Провинция, но мило.

— Спасибо.

— В отеле моего отца в Москве как раз освободилось место. Не номер, должность. Администратор на ресепшене. Зарплата в три раза больше вашей, квартира от компании.

Андрей сглотнул.

— Я польщён.

— Пока рано. — Она поиграла браслетом. — Сначала я хочу знать одну вещь. С кем Илья Сергеевич провёл ночь?

Он посмотрел на монитор, потом на входную дверь.

— Я не могу. Мы не даём информацию.

— Ты не даёшь информацию. Ты помогаешь мне понять. Между нами.

— Мне нельзя.

— В Москве квартира с ремонтом и видом на реку. Подумай.

Андрей долго молчал, потом наклонился через стойку и понизил голос.

— Кира. Она у нас не работает. Она из «Заречья», там администратором.

Оля не изменилась в лице.

— И часто она тут бывает?

— Я видел один раз. Вчера. — Он заговорил быстрее, будто торопился выговориться. — Пришли около полуночи, вместе. Она была в чёрном платье. Ушла утром, часов в девять.

— Он её провожал?

— Нет. Она ушла одна.

Это обрадовало Олю больше, чем всё остальное.

— У неё есть муж?

— Не знаю. — Андрей пожал плечами.

Оля достала телефон и записала в заметки два слова: «Кира. Заречье».

— Хорошо, Андрей. Я тебе позвоню. Мне нужны такие люди, а обещания я держу. — Она оттолкнулась от стойки и улыбнулась ему напоследок. — И постарайся, чтобы Илья Сергеевич ничего не узнал.

Оля вышла на улицу и набрала Ксению.

— Ты была права, — сказала она, как только та взяла трубку.

— У него кто-то есть?

— Кира. Работает в «Заречье» администратором. — Оля помолчала. — У тебя же есть знакомая в «Заречье»?

— Есть. Лена работала на ресепшене.

— Позвони ей сейчас. Мне нужна фамилия. И всё остальное.

Ксения перезвонила через двадцать минут.

— Соколова. Кира Соколова. Тридцать два года, восемь лет в гостинице.

— И?

— Замужем. Муж Костя, начальник отдела, ездит на белой машине. Лена говорит, они живут у рынка, в панельном доме.

Оля усмехнулась.

— Значит, замужняя тётка. Администраторша.

Она представила себе эту женщину и сжала губы, чтобы не сказать лишнего.

— Она её хорошо знала? — спросила Оля.

— Три года вместе за стойкой стояли. Лена про всех всё знает. У неё память, как в компьютере: кто с кем приезжал, кто сколько платил, кто жене звонил из номера.

— Она разговорчивая?

— За конверт расскажет, где ты была в новогоднюю ночь.

Оля усмехнулась и посмотрела на вход в отель. Из дверей как раз вышел мужчина с чемоданом, поймал такси и уехал.

— Договорись с ней. Скажи, что я заплачу, сколько скажет.

— Оль, может, не надо? — тихо спросила Ксения.

— Надо.

В трубке щёлкнула зажигалка. Ксения затянулась и выдохнула.

— Ладно. Она сейчас на смене, но я ей напишу.

— Не пиши. Позвони.

Такси остановилось у рынка. Оля вышла и сразу увидела вывеску «Заречье». Внутрь она не пошла, осталась на другой стороне улицы, у ларька с цветами.

Через стеклянные двери была видна стойка, а за ней женщина в белой блузке и тёмно-синем жилете, тёмные волосы собраны в пучок.

«Ничего особенного, — подумала Оля. — Тридцать два года, уставшее лицо, блузка из магазина у дома».

И всё-таки было в ней что-то, от чего Оля не могла отвести глаз: спокойствие, которого у неё самой не было никогда.

Кира подняла голову и посмотрела в окно, на улицу. Оля отступила за ларёк, к мокрым гвоздикам в ведре.

А потом достала телефон и сфотографировала сначала вывеску, потом её, через стекло.

В отель она вернулась к обеду. Илья пришёл в семь, усталый, с папкой под мышкой.

— Как день? — спросил он.

— Скучно, — сказала Оля. — Гуляла, смотрела город.

Он кивнул и пошёл в душ. Она сидела в кресле и смотрела, как он снимает часы и кладёт их на стол. Про ночь, про две чашки и смятую постель она не спросила ни слова.

За ужином он был внимательнее, чем утром: спрашивал про её планы, предложил остаться до пятницы и посмотреть город вместе.

— Оставайся, — сказал он. — Покажу тебе набережную.

— Хорошо, — ответила Оля и улыбнулась очень искренне.

— Ты сегодня какой-то другой, — сказала она.

— Устал.

— Говорят, ты тут не скучал.

Илья поднял глаза.

— Кто говорит?

— Люди. — Оля улыбнулась и покрутила бокал за ножку. — Ты же знаешь, я всегда всё узнаю.

Он отложил вилку аккуратно, будто она могла выстрелить.

Он помолчал.

— Не выдумывай, — сказал он наконец.

Оля улыбнулась ещё шире и положила ладонь ему на руку.

— Хорошо. Не буду.

Ночью, когда он уснул, она лежала и смотрела в потолок. В телефоне была фотография: женщина за стойкой, усталое лицо, собранные волосы. И ещё одна мысль, которую Оля пока не додумала: у Киры есть муж. Костя.

Достаточно, чтобы он всё узнал.

Глава 6

Утром она первым делом нашла телефон Кости. Это оказалось проще, чем она думала: фамилия, место работы, страница в соцсети, на аватарке он с удочкой на фоне реки. Оля сохранила номер и убрала телефон в сумку.

Весь день она ходила с Ильёй по набережной, слушала про старый монастырь, держала его под руку и соглашалась со всем. Он был доволен, и от этого ей становилось легче.

А вечером, когда он задремал в кресле с телефоном в руке, она вышла на балкон и набрала номер.

Долго никто не отвечал.

— Алло, — сказал мужской голос.

— Костя?

— Да. Кто это?

Оля помолчала. Внизу горели фонари, по дороге шли машины с мокрыми крышами.

— У вас есть полчаса? Мне нужно вам кое-что показать.

— Что показать?

— Вашу жену, — сказала она мягко.

— Кто вы? — спросил он.

— Неважно. Я отправлю фотографии.

— Какие фотографии?

— Вашей жены. — Оля смотрела вниз, на мокрый асфальт. — Я живу в том же отеле, где она была вчера. Номер девятьсот двенадцатый. И она была там не одна.

В трубке стало тихо. Потом послышалось, как он куда-то пошёл, как хлопнула дверь.

— Вы понимаете, что говорите? — спросил Костя совсем другим голосом.

— Понимаю.

— Это какая-то ошибка.

— Может быть. Я вам всё пришлю, фотографию женщины, которая провела там ночь, а вы посмотрите сами.

Через минуту её телефон пиликнул: «Вы кто?» Она отправила фотографию гостиницы и женщину за стойкой, снятую через стекло.

Ответ пришёл не сразу. Два коротких слова: «Это Кира».

«Да», — написала Оля и убрала телефон.

Костя сидел на краю кровати в командировочном номере, где пахло краской и стиркой. Телефон лежал перед ним экраном вверх.