Читать книгу Развод. Хорошие бывшие (Лиссбет Котцова) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Развод. Хорошие бывшие
Развод. Хорошие бывшие
Оценить:

4

Полная версия:

Развод. Хорошие бывшие

– Нет.

И побежал дальше.

Я стояла в прихожей, не снимая пальто.

Макар закрыл дверь.

– Могла не приезжать.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

– Лев попросил.

Это была правда.

Когда Макар забирал его после школы, Лев позвонил мне и потребовал «тоже посмотреть новый дом, потому что вдруг там нельзя жить».

Я приехала.

Не контролировать Макара.

Не проверять, где он будет спать.

Посмотреть место, куда будут приезжать мои дети.

Вторая маленькая комната была почти пустой.

Кровать.

Шкаф.

Стол у окна.

На столе лежала упаковка новых маркеров.

Ася рисовала ими редко, но Макар помнил любимую фирму.

– Для Аси, – сказал он у меня за спиной.

– Я поняла.

– Она не приехала.

– У неё занятия.

– Она мне сказала, что занятия.

Я обернулась.

– Значит, зачем повторяешь?

– Потому что они заканчиваются в пять. Сейчас почти семь.

– Макар.

– Я просто констатирую.

– Нет. Ты хочешь, чтобы я объяснила её отсутствие.

Он прислонился к дверному косяку.

– Я хочу понимать, что происходит с моей дочерью.

– Она узнала, что родители разводятся. Дай ей несколько дней.

– Со мной она почти не разговаривает.

– Дай ей несколько дней.

– Ты знаешь что-нибудь, чего не знаю я?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Я вспомнила сообщение Аси.

Киру.

Её «видела раньше».

– По поводу чего?

– Не знаю. Поэтому спрашиваю.

– Если Ася захочет что-то сказать тебе, скажет сама.

– Очень удобно.

– Не начинай.

– Я не начинаю. Просто последние два дня ты решаешь, какую информацию мне можно получать.

– Забавно слышать это от тебя.

Он отвернулся.

Из соседней комнаты раздалось:

– Пап!

Макар сразу пошёл туда.

– Что?

– А я могу оставить здесь зубную щётку?

– Конечно.

– А дома тоже?

– Конечно.

– Две?

– Две.

– А синий стакан?

Макар посмотрел на меня.

– Какой синий стакан?

Лев появился в дверях.

– Для щётки.

– Можешь оставить.

– Но он дома.

– Купим второй.

Лев нахмурился.

– Не хочу второй.

– Тогда привезём твой.

– А у мамы?

Он повернулся ко мне.

– Мне дома из чего тогда?

– Из другого.

– Нет. Это мой.

– Лев, – сказал Макар. – Можешь возить его с собой.

Сын обдумал.

– А если забуду?

– Будешь чистить без стакана.

– Это неудобно.

– Жизнь иногда жестока.

Я посмотрела на Макара.

Он тоже понял и сразу отвёл взгляд.

Лев не заметил.

– А пижаму надо возить?

– Можно оставить здесь одну, – сказала я.

– А тапки?

– Тоже.

– А мой конструктор?

– Какой?

– Замок.

– Он огромный.

– Значит, перевезём, – сказал Макар.

Я вмешалась:

– Нет.

Они оба посмотрели на меня.

– Почему? – спросил Лев.

– Потому что ты собирал его два месяца и половина деталей развалится по дороге.

– Тогда купим второй, – предложил Макар.

Я повернула голову.

– Не надо покупать вторую жизнь целиком за один вечер.

Он замер.

Лев переводил взгляд между нами.

Я пожалела о фразе сразу.

Не потому, что она была неправдой.

Потому что сын стоял рядом.

– Конструктор остаётся дома, – сказала я спокойнее. – Здесь можешь выбрать другой набор, который уже есть.

Лев посмотрел на отца.

– А у тебя есть?

– Пока нет.

– Тогда зачем ты снял квартиру без конструктора?

Макар рассмеялся.

Негромко.

Настояще.

– Недоработка.

– Большая.

– Исправлю.

Лев ушёл выбирать место для будущего конструктора, которого ещё не существовало.

Мы остались в коридоре.

– Я не пытаюсь купить им вторую жизнь, – сказал Макар.

– Хорошо.

– Я пытаюсь сделать так, чтобы им здесь было нормально.

– Делай.

– Ты каждый мой шаг теперь будешь воспринимать как манипуляцию?

– Нет.

– Уже воспринимаешь.

Я посмотрела на пустую комнату Аси.

– Я учусь не считать каждый твой шаг автоматически правильным.

– Это другое?

– Для меня да.

Он помолчал.

– Я сегодня говорил с Кирой.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, зачем он это сказал.

– И?

– Всё закончил.

Я посмотрела на него.

Макар ждал.

В этот раз я точно видела, что ждал.

Реакции.

Облегчения.

Боли.

Хотя бы вопроса.

– Хорошо, – сказала я.

Его лицо стало жёстче.

– Только «хорошо»?

– А что ты хочешь услышать?

– Не знаю.

– Тогда зачем говоришь?

– Потому что это касается тебя.

– Нет. Это касается тебя и Киры.

– Милена, я прекратил отношения, которые…

– Которые не должен был начинать.

– Да.

– И?

Он провёл ладонью по затылку.

– Ничего.

– Вот именно.

Макар опустил руку.

– Ты правда не оставляешь мне никакого шанса.

– Я не оставляю тебе права требовать награду за прекращение измены.

Он хотел ответить.

Из комнаты снова крикнул Лев:

– Мам! А ночевать я когда буду?

Я подошла.

– Когда договоримся.

– Сегодня?

– Сегодня учебный день.

– Завтра?

– Завтра тоже.

– В пятницу?

Макар присел рядом с ним.

– В пятницу я забираю тебя с робототехники. Помнишь?

Лев кивнул.

– Тогда можешь остаться у меня, если мама не против.

– Мам?

Я посмотрела на сына.

Потом на Макара.

– Если захочешь.

– А если ночью захочу домой?

– Позвонишь.

– И ты приедешь?

– Да.

– Даже в три?

– Даже в три.

– А папа не обидится?

Макар ответил сам:

– Нет.

Лев снова посмотрел на меня.

– А если я потом захочу обратно?

– Тогда мы оба сильно пожалеем, что разрешили тебе звонить в три ночи.

Он улыбнулся.

– Понял.

Когда мы выходили, Лев оставил в новой ванной синюю зубную щётку, которую Макар купил по дороге.

Стакана у неё пока не было.


Таисия позвонила, когда я садилась в машину.

Я смотрела на её имя, пока телефон не завибрировал в третий раз.

Ответила.

– Да, Таисия.

– Милочка.

Я закрыла глаза.

Она всегда называла меня так.

Даже когда мы спорили.

– Макар тебе рассказал?

– Рассказал достаточно, чтобы я поняла, что он идиот.

Я не ожидала.

– Сильное начало.

– Я подбирала слова весь день. Это самое приличное.

За стеклом Макар выводил Льва из подъезда. Они о чём-то спорили возле домофона.

– Я не буду просить тебя его простить, – сказала Таисия.

– Спасибо.

– И говорить, что мужчины совершают ошибки, не буду. Ошибка – купить к спектаклю зелёный бархат, когда художник просил бутылочный. А это другое.

Я молчала.

Вот за это я её любила.

Даже сейчас.

– Но я хочу попросить об одном, – продолжила она.

Конечно.

Всегда есть «но».

– О чём?

– До тридцатого октября ничего не делайте публично.

Я посмотрела через стекло на Макара.

Вот теперь было больно.

Не просьба простить.

Не попытка убедить, что Кира ничего не значит.

Дата.

Та же самая дата.

Будто наш брак окончательно превратился в приложение к инвестиционному календарю.

– Что значит «ничего»?

– Не давайте интервью про развод. Не устраивайте скандал. Не…

– Таисия.

Она замолчала.

– Я не устраиваю скандал.

– Я знаю.

– И интервью пока не планировала.

– Тогда…

– Но обещать тебе молчать до тридцатого октября не буду.

Она выдохнула.

– M2 сейчас слишком уязвима.

– M2 работает.

– Я не про работу.

– Я тоже.

За окном Лев махнул мне рукой.

Я махнула в ответ.

– Милочка, я двадцать лет смотрела, как вы это строите. Я помню ваш первый офис, где зимой дуло из окон. Я не хочу, чтобы из-за Макара вы потеряли ещё и компанию.

– Тогда почему ты просишь меня защищать его фасад?

Тишина.

– Я не хочу защищать его, – сказала она наконец.

– Но просишь ровно это.

– Я прошу немного времени.

Я прикрыла лоб ладонью.

– Времени ему хватило.

Таисия больше не спорила.

– Ты права.

Очень тихо.

Мне стало ещё хуже.

Было бы проще, если бы она настаивала.

– С внуками ничего не меняется, – сказала я. – Звони им. Встречайся. Если они захотят приехать, приезжай за ними.

– Спасибо.

– За это не надо благодарить.

– Всё равно спасибо.

Мы попрощались.

Я положила телефон на соседнее сиденье.

Через минуту пришло сообщение от Раисы.

«Ты ела?»

Я написала:

«Да».

Ответ пришёл сразу.

«Что именно?»

Мама знала меня шестьдесят четыре года меньше, чем существовала сама, и всё равно не верила ни одному моему «да» без технического обоснования.

«Суп».

Три точки.

«Какой?»

Я позвонила первой.

– Мам.

– Значит, не ела.

– Я ела.

– Какой суп?

– Какая разница?

– Большая. Если назовёшь, поверю.

Я рассмеялась.

Впервые за этот день.

– Ты ужасный человек.

– Я знаю. Я завтра приеду.

– Не надо.

– Уже надо.

– Зачем?

– Посмотреть документы.

Смех исчез.

– Какие ещё документы?

– Милена, не раздражай меня специально.

– Я не специально.

– Тогда хорошо. Собери всё, где у тебя имущество, доля в компании и полномочия.

– Мам, мы не делим табуретки.

– Пока.

– Я не собираюсь воевать с Макаром.

– Я тоже не собираюсь. Особенно потому, что он меня не приглашал.

– Тогда зачем?

Раиса помолчала.

– Потому что сейчас ты думаешь, что знаешь, что у тебя есть.

Я сжала ключи.

– Я знаю.

– По памяти?

– В основном.

– Вот.

– Что «вот»?

– Память хороша для стихов. Для собственности нужны бумаги.

– Ты вообще можешь хотя бы день не быть инженером?

– Нет.

– У меня муж спал с другой женщиной, а ты предлагаешь инвентаризацию.

– Я вижу.

– Что видишь?

– Что тебе больно.

Я замолчала.

Раиса продолжила тем же ровным голосом:

– Но эту часть я за тебя не сделаю. Могу приехать, накормить детей и сидеть рядом. От этого твой муж не станет честнее. А документы мы проверить можем.

Я смотрела на тёмное окно машины.

– Я не хочу превращать развод в войну за имущество.

– И не превращай.

– Тогда…

– Проверить, что существует в реальности, не значит начать войну.

Фраза зацепилась.

Существует в реальности.

Последние дни я всё время возвращалась к одному и тому же.

Квартира существовала.

Расходы существовали.

Кира существовала.

А версия Макара о весне пока существовала только потому, что он её произнёс.

– Ладно, – сказала я.

– Завтра.

– После работы.

– В семь.

– Мама.

– В семь пятнадцать. Я добрая.

Она отключилась.

Я ещё несколько секунд держала телефон у уха.

Потом открыла календарь.

Не домашний.

Рабочий.


В четверг утром я пришла раньше Юлии.

Раиса накануне действительно приехала в семь пятнадцать.

Принесла контейнеры с едой, две папки и пирог, который называла «ничего особенного», хотя пекла его три часа.

Мы не делили имущество.

Не считали деньги.

Просто составили список того, что я знаю точно, и того, что привыкла считать понятным без проверки.

Когда мама ушла, лист остался на кухонном столе.

В верхней части я написала:

«Личное».

Ниже:

«Дом».

«Дети».

«M2».

Потом добавила:

«Хронология».

И долго смотрела на это слово.

Я не хотела знать, в каком ресторане Макар впервые поцеловал Киру.

Не хотела выяснять, в какой день она впервые осталась у него до утра.

Не хотела читать их переписку целиком, изучать ласковые обращения, сравнивать себя с женщиной, которая жила в оплаченной нами квартире.

Эти подробности ничего мне не возвращали.

Но даты, которые пересекались с работой и деньгами, уже были моей зоной.

Макар сказал: весна.

Апрель.

До этого ничего.

Если это правда, рабочие следы должны хотя бы не противоречить.

Если ложь, я хотела увидеть её не в выражении его лица.

В фактах.

В девять двенадцать Юлия вошла в офис.

Я видела через стекло, как она сняла пальто, включила компьютер, поставила возле монитора стакан кофе.

Подождала ещё десять минут.

Потом написала:

«Юля, зайдите, пожалуйста».

Она появилась с планшетом.

– Доброе утро.

– Доброе. Садитесь.

Юлия села.

Ровная спина.

Спокойное лицо.

Человек, который последние дни наверняка чувствовал, что вокруг его рабочего календаря вдруг стало слишком много внимания.

– Мне понадобится ваша помощь с графиком Макара.

Она чуть крепче взяла планшет.

– За какой период?

– С весны.

Юлия не открыла календарь.

Сначала посмотрела на меня.

– Можно уточнить цель?

– Northline проверяет расходы, а мы меняем внутренний контур. Мне нужно восстановить рабочие поездки, изменения бронирований и встречи, которые были связаны с внешними консультантами. Никаких личных выводов от вас не требуется.

– Понятно.

– Начнём с апреля.

Она всё ещё не двигалась.

– Что?

Юлия опустила взгляд на планшет.

Потом снова на меня.

– Весной?

– Да.

Пауза.

Очень короткая.

Но я уже научилась не пропускать короткие паузы.

Юлия аккуратно положила планшет на стол.

– Весной? Я бы не стала начинать с весны.

Глава 5. Календарь Юлии

– Весной? Я бы не стала начинать с весны.

Юлия произнесла это так, будто речь шла о неправильно выбранном месяце для отчёта.

Без многозначительной паузы.

Без взгляда «сейчас я вам всё расскажу».

И именно поэтому я не сразу ответила.

– Почему?

Она положила планшет на стол.

– Потому что вы хотите восстановить изменения поездок и рабочих окон, связанных с внешними консультантами. Первые несостыковки, которые я помню, были раньше.

– Насколько раньше?

Юлия посмотрела на закрытую дверь моего кабинета.

Не из страха, скорее по привычке человека, который пять лет следил, чтобы разговоры руководителя не становились достоянием коридора.

– Милена, я сразу хочу обозначить границу.

– Обозначайте.

– Я не знаю, когда у Макара начались отношения с Кирой Беловой.

Её голос на фамилии Киры не изменился.

– Я не видела их вместе в личной ситуации. Не читала его сообщения. Не спрашивала, куда он едет, если встреча отмечена как личная. И не хочу сейчас задним числом приписывать смысл тому, чего не знала.

Я кивнула.

– Хорошо.

Юлия, кажется, ожидала другого.

– Всё?

– А что ещё?

– Я думала, вы спросите, что я подозревала.

– Подозревали?

Она чуть поджала губы.

– Вот поэтому и не хочу отвечать на такие вопросы.

Я откинулась на спинку кресла.

Три дня назад я бы, наверное, надавила.

Спросила бы, когда она впервые поняла.

Почему ничего не сказала.

Не показалось ли ей странным.

Не видела ли она взглядов, прикосновений, чужой помады на воротнике.

Сегодня мне от этого списка стало противно.

Не Юлия должна была доказывать мне измену моего мужа.

– Тогда не будем, – сказала я. – Мне нужны только рабочие данные.

Она расслабила плечи.

Совсем немного.

– Какие именно?

– Изменения поездок Макара. Продления гостиниц. Переносы обратных билетов. Машины. Встречи, которые сначала были в календаре, а потом исчезли или меняли статус. Только то, что проходило через вас как через ассистента.

– За какой период?

Вчера я пришла за весной.

Сегодня это слово уже казалось чужой подсказкой.

Версией Макара, которую я почему-то сделала отправной точкой своего поиска.

– С ноября прошлого года.

Юлия не спросила, почему именно с ноября.

Открыла планшет.

– Мне понадобится архив.

– Берите.

– Часть старых изменений в основном календаре не видна. Нужно поднять письма от сервиса бронирования.

– Поднимайте.

Она встала.

У двери я остановила её:

– Юль.

– Да?

– Вы не обязаны рассказывать мне ничего личного о Макаре только потому, что я его жена.

Она посмотрела на меня внимательнее.

– Поняла.

– Но если расход оформлялся на M2 или рабочее бронирование менялось через компанию, это уже не личное.

– Тоже поняла.

– И ещё. Я не прошу вас выбирать между нами.

Впервые на её лице появилось что-то похожее на усталость.

– Очень надеюсь, что хотя бы вы не будете.

Она вышла.

Я осталась одна.

Хотя бы вы.

Фраза была слишком точной, чтобы не заметить.


К одиннадцати на моём столе лежали три распечатки и стоял второй кофе, который я опять забыла выпить.

Юлия села напротив.

– Я выгрузила только то, что относится к корпоративным бронированиям и рабочему календарю.

– Хорошо.

– Личные блоки я не открывала.

– Хорошо.

Она протянула первый лист.

Ноябрь.

Совещания.

Клиенты.

Два выезда.

Обычный рабочий месяц Макара.

То есть месяц человека, который считал, что сутки состоят как минимум из тридцати часов и остальные просто плохо организованы.

На последней неделе появилось несколько пустых окон.

Не «Кира».

Не ресторан.

Не квартира.

Просто два часа между встречами.

– Здесь что? – спросила я.

– Ничего.

– В смысле?

– Изначально стояли встречи.

– С кем?

– Контактов нет.

– Кто их удалил?

– Я.

Я подняла глаза.

– По просьбе Макара?

– Да.

– Почему?

– Он сказал, что встречи перенесены и фиксировать новые адреса не нужно.

– Такое раньше бывало?

– Бывало.

– Часто?

Юлия задумалась.

– Периодически.

– Поэтому это ничего не доказывает.

Она посмотрела на меня почти с благодарностью.

– Да.

– Дальше.

Декабрь.

Там изменений было больше.

Перед праздниками у нас всегда начиналось сумасшествие: закрыть этапы, успеть подписать акты, показать клиентам то, что они обязательно захотят переделать двадцать восьмого числа.

Макар ездил по объектам.

Я жила между офисом и стройками.

Ася тогда готовилась к школьному выступлению.

Лев заболел и три ночи кашлял так, что я спала урывками.

Мне казалось, я помнила декабрь хорошо.

Оказалось, я помнила только свою половину.

Юлия перевернула страницу.

– Вот здесь менялась рабочая поездка.

Я увидела даты.

Середина декабря.

– Что именно?

– Изначально возвращение было в тот же день после завершения программы.

– Потом?

– Вечером обратное бронирование сняли. Проживание продлили ещё на ночь. Возвращение перенесли на утро.

Слова были обычными.

Рабочими.

Я смотрела на строчки и вспоминала кухню.

Лев спал с температурой.

Я сидела с ноутбуком возле его комнаты.

Макар позвонил и сказал, что график изменился.

Что утром появилась ранняя встреча.

Что ехать ночью глупо.

Я тогда ещё сказала: «Конечно оставайся. Не мотайся».

И попросила его поспать хотя бы несколько часов.

– Причина указана? – спросила я.

– В комментарии нет.

– В календаре на следующее утро была встреча?

Юлия замолчала.

– Не было?

– Была поставлена позднее.

Я подняла взгляд.

– Позднее чего?

– Позднее продления бронирования.

В кабинете работала вентиляция.

За стеклом Илья показывал кому-то чертёж и отчаянно размахивал руками.

Люди ходили с ноутбуками.

Телефоны звонили.

Никто не замечал, что один старый файл только что изменил цвет моего декабря.

– Насколько позднее?

– Милена.

– Это рабочие данные?

– Да.

– Тогда скажите.

– Сначала продлили проживание и перенесли возвращение. Потом появилась встреча на следующее утро.

– Кто её поставил?

– Макар прислал мне контакт и попросил добавить.

– Во сколько?

– На утро.

– А сама встреча подтверждалась второй стороной?

Юлия медленно покачала головой.

– Я не знаю. Через меня подтверждение не проходило.

Вот она, граница.

Не доказательство.

Даже не ложь.

Человек мог договориться устно.

Мог сначала решить остаться, потом поставить встречу.

Мог изменить маршрут по десятку причин.

Но Макар сказал мне обратное.

Не «я решил остаться, а заодно встретиться утром».

Он сказал, что вынужден остаться именно из-за ранней встречи.

– Вы помните эту поездку? – спросила я.

– Да.

– Почему?

Юлия посмотрела на лист.

– Возникла проблема с переносом бронирования. Пришлось делать всё вечером.

– И?

– Ничего.

– Юлия.

Её лицо стало закрытым.

– Вы просили факты.

– Да.

– Тогда это всё.

Я посмотрела на неё.

И неожиданно поняла, что она права.

Так непривычно права.

Макар три дня пытался объяснять мне смысл фактов.

Кира объясняла свою версию.

Я сама искала смысл в каждой паузе.

Юлия впервые дала мне роскошь не толковать.

Вечером двенадцатого декабря Макар поменял возвращение.

Продлил проживание на ночь.

Встреча, которой он объяснил мне необходимость остаться, появилась в календаре уже после этого.

Точка.

Всё остальное пока было моими выводами.

– Хорошо, – сказала я. – Дальше.

Юлия посмотрела на меня с лёгким удивлением.

– Вы не хотите спросить, была ли там Кира?

– А вы знаете?

– Нет.

– Тогда зачем?

Она перевернула следующий лист.

– Январь?

– Январь.


До января мы не дошли.

Дверь моего кабинета открылась без стука.

Макар.

С ним в офисе вообще теперь всё выглядело странно.

Он приходил на работу из другого дома.

Мы здоровались при сотрудниках.

Обсуждали клиентов.

Могли одновременно стоять возле кофемашины, и никто не знал, нужно ли уходить или, наоборот, вести себя особенно естественно.

Я пока не знала сама.

Макар увидел Юлию.

Потом бумаги на столе.

– Можно тебя на минуту?

– Если по работе, говори.

– Наедине.

Юлия уже собиралась встать.

– Останьтесь, – сказал Макар.

Она замерла.

Я посмотрела на него.

– Ты хотел поговорить со мной наедине и просишь Юлию остаться?

– Потому что разговор касается её тоже.

Он закрыл дверь.

– Мне только что сообщили, что ты поднимаешь мой календарь за прошлый год.

– Сообщили быстро.

– Мы работаем в одной компании.

– Пока да.

Макар пропустил.

– Что ты пытаешься найти?

– Рабочие поездки и расходы, которые требуют проверки.

– Не надо.

– Что именно?

– Называть это рабочей проверкой. Ты ищешь подтверждение моей измены.

Юлия сидела прямо, положив руки на планшет.

Я посмотрела на Макара.

– Ты сказал, всё началось весной.

– И теперь ты собираешь мои передвижения за год?

– За рабочее время на деньги компании.

– Не играй словами.

– Я как раз перестала.

Он повернулся к Юлии.

– Юля, вы не обязаны участвовать в нашем семейном конфликте.

Её лицо стало ещё спокойнее.

– Я не участвую.

– Вы передаёте Милене мой архивный график.

– В части корпоративных поездок и бронирований.

– Вы прекрасно понимаете, зачем он ей.

– Я понимаю запрос, который получила.

Макар коротко усмехнулся.

– Не надо этой канцелярии.

Юлия моргнула.

– Тогда сформулируйте претензию иначе.

Я едва не улыбнулась.

Когда на неё давили, она действительно становилась похожа на письмо из налоговой.

Макар это тоже понял.

– Хорошо. Есть личные встречи, которые не имеют отношения к M2.

– Их я не передаю.

– Есть изменения графика, причины которых вы не знаете.

– Именно поэтому я не комментирую причины.

– Но Милена сделает выводы.

Юлия впервые посмотрела не на него, а на меня.

– Это не относится к моим обязанностям.

– Юля.

– Макар Андреевич, я передаю данные о бронированиях, оплаченных компанией, и изменениях рабочего календаря. Если вы считаете, что конкретный документ не относится к деятельности M2, скажите какой.

Он замолчал.

Я знала это выражение.

Так Макар смотрел на человека, который не соглашался играть по его правилам, но формально не давал ни одного повода обвинить себя.

bannerbanner