Когда я встретил тебя

– Конечно, нет. Мы же семья, – выдает она в ответ, совершенно не смущаясь своих действий. А потом прижимает голову к его груди. – Какие конфликты в семье…

– Вот и отлично, – Кристин, похоже, удовлетворена. – Ну. Мы тогда пойдем! Мой король голоден! Я намерена приготовить ему лучшее блюдо, – она подмигивает. – Ну… вы понимаете…

Саша видит, как Алиса поднимает брови.

– Конечно-конечно.

– До завтра?

– Да, отлично! Как мы… – Алиса улыбается, как идиотка.

– Мы зайдем за вами в шесть! Я выберу лучшую клубнику! И расскажете нам о своей семье! – они уходят по коридору в ту сторону, откуда пришли.

Их пентхаус, судя по всему, зеркальный в другом крыле. Джордж машет рукой, Саша делает то же самое и затаскивает Алису в квартиру, быстро захлопывая дверь.

– Твою мать, – тихо говорит она, прислоняясь лбом к стенке.

– Ты сошла со своего гребаного ума? – тут же спрашивает Саша.

– А? – она не понимает вопроса сразу.

– Кузены? Алиса, кузены?

Глава 7

Идея посетить музей, где хранился Кубок Стэнли, целиком принадлежала Алисе. Саша скрипя зубами согласился, потому что альтернативой было остаться в стеклянной клетке пентхауса и наблюдать, как она нервно расхаживает по паркету, напевая что-то под нос.

Музей оказался прохладным и полутемным, свет падал лишь на главные экспонаты. Саша, сунув руки в карманы брюк, медленно шел за гиперактивной тенью в толстовке.

– Смотри, смотри, вот клюшка какого-то древнего канадца! – прошипела Алиса, хватая его за локоть и тут же отпуская, будто обожглась. – Она же вся в зазубринах! Представляешь, сколько драк?

– Я представляю, сколько непрофессионализма. Хоккеист должен играть, а не махать клюшкой как дубиной, – отозвался Саша, но взгляд его на секунду задержался на витрине.

Когда они подошли к главному залу, где за стеклом сиял отполированный до зеркального блеска Кубок, Алиса замерла. Не просто замолчала – она затихла. А потом выдала тихий, почти мышиный писк. И еще один. И еще.

– Ой, он… он ж совсем не большой, – прошептала она. – И имена, смотри, все имена… Вот это 1972 год, а вот… Боже, тут царапинка! Настоящая!

– Это не царапинка, это, без сомнения, историческая отметина, – поправил он, но без обычной едкости. Ее детский восторг был настолько искренним, что даже его внутренний контролер на минуту притих. Он наблюдал, как она, прижавшись носом к стеклу, водит пальцем по воздуху, повторяя гравировку.

Эйфория длилась ровно до сувенирной лавки. Увидев очередь, растянувшуюся от кассы до фигурки талисмана, Саша резко остановился, как вкопанный.

– Нет. Ни за что. Я не буду тратить тридцать минут жизни на магнит с бобром.

– Но мне нужен брелок. Кленовый лист,– Алиса посмотрела на него умоляюще, но в ее глазах уже плескался озорной огонек. – Ладно, стой здесь. Не двигайся. Как памятник собственному упрямству.

Она юркнула в толпу. Саша прислонился к стене, испытывая глухое раздражение ко всему: к музейной суете, к духоте, к этому дурацкому чувству, что он тут просто декорация. Он достал телефон, чтобы проверить почту, которую уже проверял десять раз.

Через пять минут к нему пробилась Алиса. В одной руке у нее был бумажный стаканчик с дымящимся кофе, в другой – огромная черничная булочка, от которой пахло так, что сводило желудок от превкушения.

– На, – она сунула ему кофе. – Без сахара и взбитых сливок. Как ты заказываешь.

Он остолбенел:

Когда она успела заметить?

– А это, – она отломила кусок булочки и, недолго думая, поднесла его к его лицу, – чтобы заткнуть ворчалку. Хотя бы на время жевания. Открывай.

– Я сам… – начал он, но она ткнула булочкой ему в губы. Пришлось откусить. Сладкая, липкая, невероятно вкусная.

Ворчалка на секунду и правда умолкла.

– Видишь, не так уж плохо, – торжествующе улыбнулась Алиса , отдала в руки булочку и скрылась обратно в очереди.

Кофе был идеальной температуры. Булочка таяла во рту. А он, Александр, владелец клуба и жертва обстоятельств, стоял у стены в хоккейном музее, с крошками на рубашке, и чувствовал себя совершенным идиотом. И почему-то не злился.

Когда они наконец вышли на улицу, день уже клонился к вечеру. Воздух стал свежее, пахло кофе из уличных тележек и далеким дождем. Они брели без цели, просто куда глядят глаза. Алиса, нацепив новый брелок на рюкзак, без умолку болтала.

– А вот этот кирпичный дом, представляешь, в нем наверное сто лет назад жил какой-нибудь суровый лесоруб, который по субботам ходил на хоккей.

– Сомнительно. Скорее, банкир, который спонсировал первую команду, – парировал Саша, отпивая кофе.

– Ты всю романтику убиваешь! – она фыркнула и толкнула его плечом. Он не отшатнулся.

– Я привожу факты. Романтика – дело ненадежное.

– Ага, зато скучное – это твой конек. Ой, смотри, кари! – И она снова сорвалась куда-то в сторону, к лотку с уличной едой.

Саша остался стоять на тротуаре, наблюдая, как она жестикулирует, выбирая начинку. Ветер трепал ее непослушные волосы. На мгновение его накрыло странным, почти невыносимым чувством ясности. Весь этот день – музей, очередь, эта дурацкая булочка, эти бессмысленные блуждания – был абсолютно, тотально выбит из графика. Из логики. Из-под контроля.

И это было… невыносимо. Но слово "скучно" почему-то даже не возникало в голове.

Алиса вернулась с двумя лепешками, сияя.

– Держи. С курицей и какой-то очень острой штукой. Выживешь – завтра будешь вспоминать как приключение.

Он взял лепешку. Острая штука обещала быть действительно адской.

– Я и так буду это вспоминать как приключение, – сказал он сухо, но в его тоне послышалась усталая нота, похожая на surrender. – Адское приключение на выживание.

– Ну вот, – Алиса укусила свою лепешку и скривилась от удовольствия, – а ты говорил – ненадежная. Романтика.

Она повернулась и пошла вперед, к уходящему вдаль проспекту, залитому вечерними огнями. И Саша, с острой лепешкой в одной руке и остывшим кофе в другой, пошел следом. Проклиная все на свете. И почему-то не желая быть сейчас где-то еще.

***

Разница между тем человеком, который чуть не подавился острой лепешкой, смеясь над ее глупой шуткой про канадских лесорубов, и тем, кто сейчас шагал по зеркальному полу лобби филиала Apex Sports Group, была абсолютной. Алиса едва поспевала за его длинными, отмеренными шагами.

Он снова был в своем пиджаке, застегнутом на все пуговицы. Плечи расправлены, подбородок приподнят, взгляд прямой и пустой, будто выгравированный на монете. Тот расслабленный, слегка измученный жизнью парень с крошками на рубашке исчез, словно его и не было.

«Клиент, – промелькнуло у Алисы. – Или тот, кто покупает клуб. Все пошло не по плану».

Они вошли в стерильный, дорогой холод зала переговоров. Стекло, хром, черный лак. Воздух пахнет деньгами и антисептиком. Саша коротко кивнул встретившему их ассистенту, даже не представив Алису. Та почувствовала себя невидимым и несколько неловким придатком.

– Подожди здесь, – сказал он ей, даже не оборачиваясь, голос был ровным, без интонации, как дикторский текст. – Это займет время.

Алиса просто кивнула, не найдя слов. Спорить с этой версией Саши не возникало и мысли. Она была другим видом существования. Он скрылся за массивной дверью переговорной, и щелчок замка прозвучал как приговор.

С облегчением выйдя в холл, Алиса плюхнулась в кресло и уткнулась в телефон. Wi-Fi ловил отлично. Она открыла мессенджер и принялась рассказывать Инге, как прошёл день без лишних деталей.

Алиса выключила экран и подняла голову. Дверь переговорной открылась. Первым вышел мужчина в идеально сидящем костюме, с лицом довольного кота, и направился к лифту, не глядя по сторонам. Дверь снова закрылась.

Время медленно тянулось, а скука накрывала Алису быстрее, чем яркие фонари Торонто за окном.

Алиса уткнулась в экран, строча Инге очередную порцию абсурда, когда обоняние – раньше зрения – уловило легкий шлейф дорогого древесного парфюма. Тень мягко упала на дисплей ее телефона. Она подняла голову.

На соседнем кресле, уже устроившись с непринужденностью хозяина, сидел мужчина. Брюнет с идеально уложенными волосами и карими глазами, в которых теплился любопытный, чуть насмешливый огонек. Костюм на нем сидел так, словко его не шили, а лепили по фигуре.

– А ты, наверное, новенькая? – произнес он на чистом, без акцента, русском. Уголки его губ приподнялись в полуулыбке. – Я тебя тут раньше не видел.

Алиса на секунду зависла, мозг пытаясь переключиться с потока информации подруге на живой диалог.

– А как ты понял, что я русская? – выпалила она, отложив телефон.

Мужчина рассмеялся, звук был бархатным и немного заигрывающим.

– По славянскому взгляду, – ответил он, и его улыбка стала на ватт ярче, очаровательной и отточенной. Потом он кивнул на ее телефон. – Ну и… видел, как ты печатала русскими буквами.

– О, – протянула Алиса, чувствуя легкий прилив глупости. Супер-шпион из нее точно бы не вышел.

– Я Иван или просто Ваня, – представился он, слегка наклонившись вперед, сокращая дистанцию. – Возглавляю этот филиал. – Он сделал небольшую паузу, давая информации осесть, и добавил чуть тише, доверительно: – Наш филиал, между прочим, сразу на втором месте после московского. А тебя откуда к нам занесло?

Алиса почувствовала, как по спине пробежал легкий щекотливый холодок. Не страх, а настороженность. Его манера была слишком гладкой, слишком целенаправленной.

– Алиса, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – И я тут скорее ненадолго. Из другой компании. Меня, можно сказать, приставили к вашему сотруднику, чтобы погрузиться в спортивный мир глубже. Вот так.

Ваня медленно кивнул, его взгляд скользнул по ее лицу, будто считывая невербальные коды.

– Необычно, – протянул он, растягивая слово. В его глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое – оценка или недоверие. Он откинулся на спинку кресла, пальцы постукивали по колену. – Хотел бы я знать, как на подобное согласилось наше руководство… – пробормотал он себе под нос, почти невнятно, словно ловя собственную мысль.

– Что? – переспросила Алиса, настораживаясь еще сильнее.

Взгляд Вани сразу стал ясным и открытым, как по щелчку. Он махнул рукой, отмахиваясь.

– Нет, ничего. Не за что уши ловить. – Он взглянул на умные часы на запястье, и его выражение лица сменилось на деловое, слегка озабоченное. – Рад был познакомиться, Алиса, но мне пора. – Он поднялся, поправил манжет. – Кажется, сегодняшние переговоры зашли немного в тупик. Интересная динамика.

Последние слова он произнес с такой легкой, почти незаметной ухмылочкой, что Алисе стало не по себе. Он говорил о тупике, но выглядел скорее заинтересованным наблюдателем, чем участником.

– Удачи! – автоматически выдохнула она.

Ваня уже отходил. Он обернулся на полпути к тяжелой двери в переговорные, поднял руку в небрежном прощальном жесте и – подмигнул. Кокетливо, беззастенчиво, как старому знакомому.

– Не скучай. Еще увидимся.

И скрылся за дверью, в том самом святилище, куда почти час назад скрылся Саша. Дверь беззвучно закрылась за ним, оставив Алису в кресле с неприятным, колючим ощущением, что она только что стала пешкой в игре, правил которой не знает. Она снова посмотрела на телефон. Сообщение Инге осталось неотправленным.

Глава 8

Когда переговоры закончились, дверь наконец открылась.

Саша вышел первым, и на его лице играла профессиональная, отточенная улыбка – ровно столько, сколько требуется для протокола. Он пожал руку солидному мужчине в дорогом костюме, затем – молодому, подтянутому спортсмену, кивнув в ответ на что-то сказанное. Все движения были безупречны: уверенный хват, прямой взгляд, легкий наклон корпуса.

Как только клиенты скрылись за углом в сторону лифтов, улыбка с лица Саши сошла, словно ее стерли ластиком. Осталось лишь холодное, каменное напряжение в скулах. Он резко, почти отрывисто, махнул рукой, и двое его коллег – мужчина и женщина в строгих деловых костюмах – молча проследовали за ним обратно в переговорку. Дверь закрылась негромко, но с ощутимой финальностью.

Алиса замерла в кресле, стараясь стать частью интерьера. Первые минуты царила гробовая тишина. Потом из-за двери донесся приглушенный, но абсолютно четкий голос Саши. Не крик. Нечто худшее: ледяной, контролируемый гнев, прошивающий каждый слог металлом. «Недоработка… просчет… непрофессионализм…». Фразы обрывались, заглушались тише отвечающими голосами его коллег.

Алиса вжалась в кресло, мысленно пытаясь провалиться сквозь кожаную обивку.

Черт. Не очень-то хотелось сейчас попадаться под горячую руку.

Через пятнадцать минут дверь распахнулась с такой силой, что ее торец с глухим стуком ударился о стену. Алиса невольно подскочила на месте. Саша вышел, будто вынесенный взрывной волной. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую белую нитку. Он не смотрел по сторонам, фокус его взгляда был где-то далеко впереди, в какой-то болезненной точке на горизонте.

– Александр Владимирович! – окликнула его, выскочив из переговорки, та самая сотрудница. В ее руках дрожала папка. – Возьмите, пожалуйста, резюме встречи.

Он остановился как вкопанный и медленно, очень медленно повернул к ней голову. Взгляд, который он на нее бросил, мог бы заморозить лаву.

– Мы живем, – произнес он мерно, отчеканивая каждое слово, – в двадцать первом веке. Неужели нельзя оформить резюме встречи в электронном виде и сразу разослать всем участникам? Зачем эта бумажная волокита? Это какой-то архаизм.

Девушка сжалась, будто от удара, плечи ее поднялись к ушам. Она потупила взгляд в пол, в лакированный кончик своих туфель, сжимая в руках злополучную папку так, что костяшки побелели. В просторном холле воцарилась густая, неловкая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом вентиляции.

Саша шумно, с усилием выдохнул, провел рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль усталости и раздражения. Затем резко развернулся и крупными, быстрыми шагами направился к выходу, не оглядываясь.

Алиса спохватилась только через секунду. Она вскочила, на ходу сунув телефон в карман, и почти побежала за его удаляющейся, прямой как стрела, спиной, стараясь не отстать в этом безмолвном марше из здания.

Он ждал её у машины, прислонившись бедром к крылу. Голова была опущена, свет от экрана телефона холодными бликами ложился на его резкие черты. Он что-то яростно печатал, жестким движением большого пальца.

Алиса, сделав неглубокий вдох, чтобы успокоить собственное раздражение, подошла ближе. Запах асфальта, его парфюма и вечерней прохлады смешался в один напряженный коктейль.

– Все прошло не слишком удачно? – спросила она тихо, почти осторожно, нарушая гулкое молчание.

Он не ответил. Не поднял головы. Только палец на секунду замер, а потом снова задвигался по стеклу с удвоенной силой. Тишина растягивалась, становясь густой и обидной. Его игнорирование висело в воздухе осязаемой, колючей пеленой.

Вот нахал.

Она не виновата, что у него что-то там пошло не так с его великой сделкой. Она терпела этот его ледяной тон, этот взгляд сквозь себя, и теперь он ещё и разговаривать не удостаивает?

Алиса, не выдержав, резко взмахнула ладонью прямо перед его глазами, перекрывая холодное сияние экрана.

– Э-эй! Земля вызывает! Ты, между прочим, мой куратор. Можешь хотя бы в двух словах просветить, что там случилось? Или мне самой додумывать сюжет для триллера?

Саша нервно, с раздражением выдохнул носом и резким движением заблокировал экран телефона, сунув его в карман пиджака. Он оторвал взгляд от неё, уставившись куда-то в темноту парковки, и скрестил руки на груди – классическая защитная поза, выдававшая напряжение каждого мускула.

– Их переманивает другая команда. Из фирмы-конкурента, – проговорил он сквозь зубы, слова звучали отрывисто и сухо. – Этого не было в сценарии. Мы уже вложили в этого игрока слишком много ресурсов. Времени, денег, договоренностей.

Он наконец повернул голову, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по ней сверху вниз, будто проверяя, способна ли она вообще понять масштаб провала.

– И? Что теперь? – не отступала Алиса, поднимая подбородок. – Ваша фирма ушла в минус? Банкротство на горизонте?

Саша вдруг усмехнулся. Уголок его рта дрогнул в короткой, безрадостной ухмылке, в которой было больше горечи, чем юмора.

– Нет.

– А почему тогда ты так злишься? – прямо спросила она, не давая ему спрятаться за сарказм.

Он замер на секунду, его взгляд стал пристальным, почти изучающим.

– Я не привык проигрывать, – ответил он наконец, и в этой простой фразе прозвучала вся суть его характера.

– Ах, вот оно как, – протянула Алиса, кивая. – Но сегодня, выходит, ты всё-таки проиграл?

– Нет, – отрезал он, и в его голосе снова появилась привычная железная уверенность. Он повернулся, взялся за ручку автомобиля. – Это был только первый раунд. Послезавтра вечером я их дожму.

Он открыл дверь и опустился на водительское сиденье, словно ставя точку в разговоре.

Алиса громко, нарочито закатила глаза.

– Конечно, конечно, сильный духом не падает, – пробурчала она себе под нос, обходя машину, чтобы сесть на пассажирское место. – Главное – вовремя включить режим терминатора.

Дверь пассажира закрылась с чуть более громким, чем требовалось, щелчком.

***

По возвращению в пентхаус Саша молча растворился в своей комнате, громко щелкнув замком. Алиса выдохнула, оставшись одна в гулкой, холодноватой гостиной. За огромными окнами раскинулось море вечерних огней – живое, дышащее, манящее. Было всего девять, и мысль просидеть этот вечер в четырёх стенах показалась ей формой самоистязания.

Она почти побежала в свою комнату, лихорадочно открыла карты на телефоне. Желудок предательски скрутило не столько от голода, сколько от предвкушения нормальной, взрослой жизни.

Поблизости светилась иконка итальянского ресторанчика с хорошими отзывами. Не долго думая, Алиса принялась за дело: собрала волосы в небрежно-элегантный высокий пучок, выпустив несколько прядей, смягчающих лицо. Макияж – лёгкий, но с акцентом на глаза и губы цвета спелой вишни. И наконец – тайное оружие, захваченное на всякий случай: красное платье. Из того самого тонкого крепа, что струится, как вторая кожа.

Она вышла на кухню за водой и замерла на пороге.

Саша сидел на диване в гостиной. Он переоделся в темные тренировочные брюки и простую футболку, что делало его менее «официальным», но ничуть не менее напряженным. В руках у него был ноутбук, но взгляд был расфокусирован.

Он поднял глаза – и всё внутри него словно на секунду остановилось.

На ней было красное платье. Оно облегало каждый изгиб, подчеркивая линию талии и бедер, мягко ниспадая складками чуть ниже колен. Тонкие бретели открывали плечи и ключицы, а довольно смелый, но безупречно элегантный вырез намекал на то, что пряталось под тканью. Ничего вульгарного. Только уверенная, дразнящая женственность, которая не спрашивает разрешения.

Саша отключил внутреннего аналитика, который обычно тут же оценивал бы ситуацию по пунктам. Вместо этого сработал простой, животный инстинкт – удар ниже пояса, от которого перехватило дыхание. Он знал, что Алиса… привлекательна. Но этот наряд стирал все безопасные дистанции, оставляя лишь очевидный, дышащий факт.