Кадота: Контроллеры реальности

Элмис закрыл дверь, достал из кармана небольшой сканер и молча обошел периметр кабинета. Убедившись в отсутствии прослушки, он всё равно не произнес ни слова. Лишь посмотрел на меня своими проницательными темно-голубыми глазами, приложил палец к губам и жестом пригласил выйти.

Я ничего не понимала, но пошла за ним.

Мы вышли в стеклянный переход, ведущий к искусственному водопаду. Шум падающей воды здесь стоял оглушительный. Элмис остановился у самых стеклянных перил.

Я облокотилась на барьер, глядя вниз, на бурлящий поток.

— Какая здесь глубина? — спросила я, стараясь перекричать шум.

— Почти как в настоящем озере, — неторопливо, не повышая голоса, ответил Элмис. Его баритон странным образом пробивался сквозь грохот воды. — Но дело даже не в глубине. Здесь работают мощные подводные течения. Они засасывают и отфильтровывают воду с невероятной силой. Поэтому такой шум.

Он встал рядом.

— Здесь нас не услышат. Загляните в мой правый карман, Даряна.

Я скосила взгляд и осторожно отодвинула край его белого халата. В нос ударил тонкий, приятный аромат его парфюма. Во внутреннем кармане лежал какой-то металлический футляр.

Элмис поправил свои очки и запахнул халат.

— Я должен был ввести вам этот препарат во время сегодняшней терапии, — спокойно произнес он.

— …Что там?

— Сильнодействующее снотворное. Вы бы уснули, а я получил бы возможность детально просканировать ваш затылок. Даряна, вы попали под серьёзное подозрение верхушки. Ваше внезапное заявление об уходе из отряда богоборцев расценили как крайне нетипичное поведение.

Я выругалась про себя, но внешне осталась спокойной.

— Я предварительно посоветовалась с Иржи, он одобрил легенду. Дедушке я сказала, что хочу работать умом, а не силой. Физические нагрузки и стресс плохо влияют на моё состояние.

Элмис задумчиво посмотрел на воду.

— Весьма правдоподобно. Я подтвержу эту версию в своем докладе перед Советом.

— Советом? Ты будешь выступать перед верхушкой?

— Они сами спустятся на девяностый этаж, — он кивнул. — Я обязан отчитаться. Вы первая в истории башни, кто добровольно отказывается от статуса среднего этажа. Мне придется как-то объяснить им этот феномен и заверить, что ваш нейрочип функционирует штатно.

— Спасибо, Элмис.

Он посмотрел на меня с легкой, несвойственной ему тревогой.

— Я прикрою вас. Ради Нового Рассвета. Но учтите: если кто-то другой из специалистов решит провести независимый осмотр...

— Буду решать проблему по месту.

Элмис покачал головой.

— Будьте предельно осторожны. СГБ уже приставила к вам наблюдателей.

Он легким кивком указал в конец коридора. Я бросила взгляд через плечо. У лифтов стоял мужчина в неприметном сером костюме. Ищейка.

— Пройдемте на скамью, — предложил Элмис.

Мы сели. Он достал планшет и принялся вводить фиктивные данные о моем сеансе. Я коснулась его рукава, останавливая.

— Элмис, я видела странные колонки в девятом круге. Черные. Цилиндрические. Огромные. Они издавали низкий гул даже на огромном расстоянии. Что это за устройства? Ты случайно не знаешь?

Мужчина замер. Снял очки и медленно протер их краем белоснежного халата.

— Случайно знаю. Я даже знаком с их создателем.

Я удивленно подняла брови.

— …Только не говори, что это ты?

— Нет, — он надел очки обратно. — Это проект отца Оды Гербель. В свое время я имел честь быть его ассистентом.

— Подожди, — я нахмурилась, сопоставляя факты. — Оде на вид лет семьдесят. Как ты мог быть ассистентом её отца?

— …Это очень долгая история. Возможно, когда за нами не будут столь пристально наблюдать, — он бросил короткий взгляд на агента СГБ в отдалении, — я обязательно расскажу вам её. Но если вкратце... Ода бы очень обрадовалась такой оценке её внешности. Ей восемьдесят шесть. А я... старше её. Но не в биологическом плане.

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

— Что? Но тебе на вид не больше тридцати!

Элмис позволил себе мимолетную, загадочную полуулыбку и перевел тему.

— Насчет черных колонок. Вы описываете БВУ. Башни Волнового Управления. Их монтируют в последних кругах, иногда в тюремных блоках или определенных секторах города. Они генерируют низкочастотные волны, воздействующие напрямую на лимбическую систему.

— И что они делают? Простым языком.

— Подавляют эмпатию. Усиливают базовую агрессию. Нарушают фазы сна и, при длительном воздействии, постепенно разрушают способность к критическому мышлению. Это абсолютное оружие контроля. Люди, долго находящиеся в зоне их покрытия, становятся либо крайне внушаемыми, либо неконтролируемо агрессивными — в зависимости от калибрации частот.

— Они… чтобы управлять, да?

— Да. Управляемое население не способно на организованный бунт. Если жители нижних кругов постоянно находятся на грани срыва, их легко объявить «особо опасными» и ликвидировать без лишних формальностей. Если же они впадают в апатию — получаются идеальные, покорные работники. В любом случае Совет остается в выигрыше.

— И это законно?

Элмис невесело усмехнулся и слегка откинулся на спинку скамьи.

— В Ведасграде законно абсолютно всё, что одобряет Совет. Вы должны это понимать. По официальным документам эти установки проходят как «системы промышленного климат-контроля» или «акустические отпугиватели птиц». Но вы сами видели их в действии. И видели, что они делают с людьми.

Мой мозг быстро переваривал информацию. Девятый круг. Оружие, бьющее по психике. Какой ужас…

Элмис наклонился чуть ближе, его лицо стало предельно серьезным.

— Я хочу предупредить вас. Дело касается Ладвика. Иржи рассказал мне, что нейрочип извлечь ему не удалось. Они пока работают над этим. Но, Даряна. Ни в коем случае не допускайте, чтобы Ладвик находился в радиусе действия БВУ.

Я невольно подалась вперед, сжимая край скамьи.

— Это критически опасно для него, — строго произнес Элмис. — Он уже находится на грани, его психика и без того тяжело травмирована после технополиса. Добавьте этот мощный внешний стимул, и он превратится в слепое оружие. Совет либо использует его для бойни, либо выставит неконтролируемой угрозой и изолирует навсегда. Отряды СОФ иногда заходят в зону действия вышек. Вы должны предупредить его. Сделайте это сегодня же. Он сегодня на смене?

— …Нет. Сегодня его отряд на отдыхе.

— Хорошо. У вас есть время.

Я крепко запомнила его слова.

— От этого излучения можно как-то защититься? — прошептала я.

— Единственный надежный метод — не входить в зону покрытия БВУ, — Элмис покачал головой. — Можно попробовать использовать портативные шумоподавляющие устройства, они глушат низкие частоты. Но они весьма громоздкие и неудобные.

Он быстро набросал название модели на клочке бумаги и передал мне. Я сунула листок в карман и искренне поблагодарила его.

Вернувшись на свой этаж, я сразу пошла в апартаменты Вика. Там оказалось пусто. Было время ужина. Я спустилась в столовую сектора, но среди серых форм его широких плеч тоже не было. На выходе меня перехватила Мия.

— Ди! Ты чего носишься?

— Мне срочно нужно найти Вика.

— Пошли в тренировочный посмотрим, его смена обычно там железо тягает.

Мы быстрым шагом направились в спортивный зал. Внутри гудело эхо ударов и лязг тренажеров. Часть команды Вика отрабатывала спарринг в центре мата, но его самого не было.

Зато я заметила Нину. Она растягивалась у стенки. Я попыталась развернуться, чтобы избежать встречи, но она уже поймала мой взгляд и целенаправленно направилась в нашу сторону. Чёрт.

— Уведи меня отсюда, — шепнула я Мии.

Поздно. Нина остановилась прямо перед нами, нагло оглядывая меня с ног до головы.

— Вика ищешь? — протянула она с издевательской ухмылкой.

Я молча вздохнула, глядя ей в переносицу.

— А его здесь нет, — злорадно сообщила Нина.

— И где он? — вмешалась Мия, мгновенно считывая её агрессию.

Нина пожала плечами, картинно поправляя спортивный топ.

— Как так получается, что я о его местонахождении и планах знаю больше, чем его собственная девушка?

Я сжала кулаки. Мия поджала губы и бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Не девушка, — произнесла я абсолютно спокойным тоном.

Брови Нины поползли вверх. Мия тоже недоуменно повернула ко мне голову.

Я медленно подняла правую руку и продемонстрировала серебряное обручальное кольцо.

— Жена.

Я с садистским удовольствием наблюдала, как наглая самоуверенность мгновенно стирается с лица Нины. Её губы приоткрылись в немом шоке, глаза забегали, не находя слов.

Я развернулась и кивнула Мии на выход. Мы вышли в пустой коридор.

— …Жена, значит? — с придыханием переспросила Мия.

Я кивнула, выискивая глазами дежурного по этажу.

— Офигеть, — Мия покачала головой, на её лице расплылась широкая улыбка. — Кто бы мог подумать. Даряна Калиш теперь… Даряна Горак. Вау.

Я тихо хмыкнула.

Навстречу нам шел куратор оперативных групп. Я преградила ему путь.

— Скажите, где сейчас находится группа Альфа-Семь?

Куратор сверился с тактическим планшетом.

— Половину группы час назад перебросили в девятый круг. Вчера богоборцы разметили там множество объектов для проверки, и сегодня СОФ проводит полную зачистку сектора.

Тело резко онемело. Я попыталась сделать вдох, но грудная клетка будто перестала мне подчиняться и застыла на месте.

Вик сейчас в девятом круге. Там, где работают вышки БВУ. Он еще никогда раньше не спускался на самое дно с отрядом, и никто не знает, как эти частоты прямо сейчас ломают его психику.

Я резко повернулась к Мии.

— Прикроешь меня? Если кто спросит — скажешь, что я срочно поехала в город к маме.

— Чего? — Мия округлила глаза. — А ты сама куда собралась?

— В девятый круг, — бросила я на ходу, срываясь на бег в сторону лифтов.

Голос зверя

ВИК

Ублюдское место. Девятый круг.

Я шел вдоль бетонной стены, и под черепом, прямо в мозговых извилинах, медленно что-то ворочалось. Живое. Чип? Хрен там. Железяка не давит так, будто изнутри распирает опухоль. Это было мое. Собственное.

На запястье завибрировал тактический планшет. Новая точка. Мы зачищали сектора этого круга от дезертиров и беглых зеков. Группа рассыпалась по квадрату, работали поодиночке. Так быстрее и меньше шансов, что кто-то из своих поймает пулю в спину.

В висках пульсировало. Я остановился, достал флягу. Вытряхнул на ладонь две таблетки, которые всучил мне Иржи, и закинул их в рот. Запил теплой, отдающей пластиком водой.

Мусор. Не работают эти пустышки. Дали, чтобы я свою психосоматику развлекал, пока они там что-то решают насчет чипа.

Стиснул зубы. Закрыл глаза.

Надо сместить фокус. Подумать о хорошем.

Ди.

Я заставил себя вспомнить, как она спит, уткнувшись носом мне в ключицу. Запах её кожи. Ощущение её пальцев на моей шее. Только это держало кукушку на месте. Я цеплялся за неё, как за ветку над пропастью.

Инстинкт сработал на долю секунды раньше, чем мозг обработал угрозу.

Я резко ушел в сторону, бросая тело к земле. В то место на стене, где только что была моя голова, ударила пуля, выбив фонтан кирпичной крошки.

Тень метнулась в проем заброшенного завода.

Я рванул следом.

Кровь вскипела мгновенно. Это не была обычная злость от того, что в тебя стреляли. Это был черный гнев. Я гнал ублюдка по ржавым металлическим лестницам, через пустые, провонявшие мазутом цеха. Он петлял, спотыкался. А я нагонял. И чем быстрее я бежал, тем сильнее эта дрянь внутри меня разворачивалась в полный рост.

Раз. Два. Три.

Я нагнал его у тупиковой стены.

Перед глазами поплыло.

Я моргнул. Свет из разбитого окна резал глаза, пришлось зажмурить глаза.

Когда открыл их, не понял, как оказался там, где оказался.

Я стоял, тяжело втягивая пыльный воздух. В правой руке — табельный ствол. В левой — кусок армированного бетона. Тяжелый. С его краев что-то капало. Красное.

Я опустил взгляд.

Дезертир лежал у моих ног. Точнее, то, что осталось от его головы.

Я тупо смотрел на окровавленный камень в своей руке.

Можно сколько угодно списывать всё на чертов чип. Оправдываться контролем башни, внешним воздействием. Но это трёп. Самообман для слабаков. Руку поднимал я. Бил я. Эта бездна всегда сидела во мне — с самого лагеря, с острова. Она просто ждала повода проявить себя.

И самое паршивое, глядя на это месиво под ногами, я понял одно: мне это понравилось. Я улыбался, когда размазжил ему череп. Зверь внутри сожрал меня, а я даже не подавился.

Сзади раздался какой-то звук. Сдавленный вдох.

Я медленно повернул затекшую шею. С пальцев сорвалось несколько капель, запачкав обувь.

Я вытер лоб тыльной стороной запястья, оставляя на коже широкий кровавый след. Всмотрелся в темноту цеха.

Из тени шагнула Ди.

Блядь.

Только не она.

ДИ

~ час назад ~

Я нашла их по внутреннему радару богоборцев. Доступ мне еще не перекрыли, и планшет исправно выдавал координаты.

Заброшенная фабрика в девятом круге. Бетонный забор, ржавая колючка, мутный желтый свет фонарей. Типичная зона для отбросов, которых система решила запереть поплотнее. Я приложила браслет к сканеру. Замок лязгнул, створка с натужным скрипом поползла в сторону. Форма богоборца всё ещё работала как универсальный ключ, но я прекрасно понимала: если меня здесь поймают без приказа, да еще после рапорта об увольнении — меня из сектора не выпустят.

Внутри стояла гробовая тишина. Одинаковые серые коробки зданий жались друг к другу, окна заколочены или занавешены тряпьем. Я сверилась с картой. Сигнал от датчика Вика шел от старого цеха с массивной железной дверью.

Я обошла здание со двора. Ржавая пожарная лестница. Металл пачкал ладони и скрипел под подошвами, пока я лезла наверх. На крыше ледяной ветер чуть не сбил с ног, но я пошатнулась не от холода.

Они стояли прямо в бетоне. Огромные, черные цилиндры. Вышки БВУ. Низкочастотный гул не слышался ушами — он бил по низам, отдавая вибрацией прямо в ноги.

Твою мать.

Вик же прямо под ними! И хуже всего то, что он наверняка считает эту накатывающую агрессию своей собственной. Своим личным мраком. Я метнулась к лестнице на спуск, перескакивая через ступени.

Я выскочила из-за угла и резко затормозила.

Вик стоял у кирпичной стены. У его ног валялся человек в крови.

Лицо Вика — сплошная, слепая ярость. Щека перепачкана чужой кровью. Взгляд пустой, стеклянный.

— Вик, — я сделала шаг вперед. — Это не ты. На тебя влияют.

Он дернулся. Мужик на бетоне вдруг захрипел и попытался отползти в сторону. Вик мгновенно вскинул ствол, целясь ему в голову.

— Нет! Стой!!

Он замер, но дуло не опустил.

— Он стрелял по моим, — тихо сказал Вик. — Ранил двоих. А теперь мне его пожалеть?

— Он уже наказан тобой, Вик. Опусти пистолет. Ты не палач.

Вик дернул плечом. Ствол качнулся.

— Может, и палач. Сколько можно с ними возиться?

— Ты сам говорил, что нельзя становиться такими, как они. Ты говорил, что надо сохранить себя. Это самое главное.

Желваки на его скулах дернулись. Взгляд стал осмысленнее, но рука всё ещё не опускалась.

— Забери у меня ствол, Ди, — процедил он сквозь зубы. — Я не остановлюсь. Забери. Сама.

Я подошла к нему вплотную. Взялась за его запястье. Мышцы каменные. Пришлось буквально разжимать его пальцы по одному. Пистолет звякнул об пол, я отпихнула его ногой. Обломок кирпича он выронил сам.

— Всё, — я не отпускала его руку. — Ты справился. Послушай меня внимательно, Вик. На крыше стоят вышки БВУ. Они бьют по мозгам, разгоняют агрессию. Это они тебя накрутили. Элмис предупреждал меня, что тебе нельзя к ним подходить. Я не успела тебе сказать об этом. Уходим.

Вик закрыл глаза. Выругался.

— Сука… А я поверил. Поверил, что это всё я. Хотелось просто ломать кости.

Мужик на бетоне зашевелился. Я обернулась, велела лежать. Куда там. Он дернулся, вцепился мне в лодыжку и рванул на себя. Я пошатнулась, теряя равновесие.

В следующую секунду Вик сорвался с места.

Он сгреб мужика за горло, оторвал от земли одной рукой, как пустой мешок, и поволок к краю крыши. Я даже слово сказать не успела. Короткий хрип — и глухой шлепок внизу.

Я подлетела к парапету. Вик тоже смотрел вниз. Лицо абсолютно мертвое.

— Ты зачем это сделал?! — выдохнула я. — Зачем, Вик!

— Он тебя тронул. — Вик даже не обернулся.

— Это гребаные колонки! Ты же понимаешь, что это не ты хотел его убить!

Он медленно повернул ко мне голову. Криво усмехнулся.

— Удобно как. Можно теперь всё списывать на них. Дело не в вышках, Ди.

— Хватит! Это излучение, оно лезет тебе в голову!

— То, кем я был, никуда не делось. — Он смотрел сквозь меня. — Я всегда был таким. Ты просто поставила это на паузу. А теперь всё возвращается.

Я схватила его за куртку, встряхнула.

— Слышишь гул? Это частоты. Уходим, пока ты нас обоих не порешил.

Он выдохнул. Плечи чуть опустились.

— Да… Уходим. Сейчас доложу своим.

Достал рацию. Буднично сообщил о ликвидации. А у меня холодело в животе от наблюдения за ним. Колонки колонками, но он скинул человека с крыши даже не моргнув.

Мы вышли на улицу. Морозный воздух чуть охладил мою внутреннюю истерику. Я на ходу начала прикидывать маршрут:

— Так. Подожди. Сейчас сверюсь с навигатором. Свернем за тем блоком, до границы восьмого круга минут двадцать пешком...

Резкий рывок.

Моя голова запрокинулась назад. Вик вцепился мне в волосы на затылке и жестко дернул на себя. Спина впечаталась в его грудь. Я дернулась, пытаясь оторвать его пальцы от своей головы.

— Какого черта?! Вик, пусти! Мне больно!

Он ослабил хватку, но руку не убрал. Ткнулся носом мне в макушку.

— …Прости. Захотелось.

— Захотелось?? — я всё-таки вывернулась, отлетела от него назад и потерла шею. — Борись с этой дрянью! Пожалуйста, Вик! Соберись.

Он молча протер лицо грязной ладонью.

— Ди, я клянусь, я не помню, как подошел к тебе. Будто очнулся только что. Внутри всё горит. Злость, желание — всё в одну кучу. Хочется то ли ударить кого-то, то ли... Черт. Я теряю контроль. Мне надо было до тебя дотронуться. Грубо. Валим отсюда подальше, мне хреново.

Мы бежали почти без остановок. Через полчаса влетели на КПП восьмого круга. Бетонные рамы пискнули, считав наши пропуска, и створки разъехались. Только по пути к метро я немного сбавила шаг.

— Что именно ты там чувствовал? — спросила я. — Только злость?

— Злость. И стену, — он говорил спешно, сканируя улицу. — Смотрю на людей — вижу врагов. Ты тоже на секунду показалась мне чужой, когда пушку забирала. Чуть не отшвырнул. Хорошо, что ты говорила. Голос пробился через шум.

— Эти колонки глушат эмпатию, — я растерла плечи. — Разгоняют агрессию. Идеально для сектора с отбросами. Из людей делают либо овощей, либо цепных псов.

Вик криво ухмыльнулся, наконец посмотрев на меня.

— Ты слишком умная для богоборца. Башня теряет ценные кадры. Пошли в метро.

На платформе он продолжал дергаться: резкие повороты головы, пальцы постоянно в движении, взгляд мечется по углам. У самого края он резко замер и повернулся ко мне.

— Отдай ствол, Ди.

Я сделала шаг назад, пальцы сами легли на кобуру.

— Нет. Позже.

— Отдай, — повторил он, и разговорная ирония из его тона испарилась.

— Нет. Ты всё еще не в себе. Ствол пока будет у меня. Приедем в башню, тебя отпустит — заберешь. Не хочу, чтобы ты делов сейчас натворил. Я тебе верю, Вик.

— А я себе — нет.

Он шагнул вплотную. Боже, опять?

Пошел гул, из тоннеля вынырнул поезд. Двери зашипели и разъехались. Я шагнула внутрь, думая, что он идет следом, но Вик остался на платформе.

— Ты идешь? — я обернулась в дверях.

Вместо ответа он рванулся ко мне, сгреб ладонью мою шею и въелся в губы жестким, соленым от крови поцелуем. А в следующее мгновение просто толкнул меня в плечо. Я потеряла равновесие, завалилась назад и шлепнулась на пластиковое сиденье.

Двери мгновенно схлопнулись. Поезд дернулся.

Я вскочила, подлетела к стеклу. Вик смотрел на меня стеклянным взглядом и пятился назад. В его правой руке отсвечивал вороненый металл.

Я ухватилась за кобуру —там было пусто. Вытащил. Пока целовал и оттолкнул, спокойно вытащил мой пистолет.

Вагон набрал ход, темнота тоннеля сожрала его силуэт. Хотелось выбить это чертово стекло и побежать по шпалам назад. Но я понимала: там, на платформе, его уже нет. И искать его сейчас бесполезно.

Это был не он. Это была та дрянь у него в голове. И я его из-под земли достану. Настоящего.

Возвращение и откровения

Я перевернулась на кровати в третий раз, простыня скомкалась под боком. Уснуть после того, что случилось на платформе в метро, не получалось. Я смотрела в темный потолок и гоняла по кругу одну и ту же мысль: где сейчас Вик, куда его понесло с моим пистолетом в кармане?

То, как он технично забрал у меня оружие во время поцелуя и впихнул меня в вагон, до сих пор бесило. Его плавило от этих вышек в девятом круге, мозг кипел, и бог знает, что он сейчас творит.

В дверь негромко поскреблись. Три коротких щелчка — Мия.

Я поднялась, накинула куртку прямо на майку и щелкнула замком. Она скользнула в комнату, шурша форменной тканью оператора, и сразу уселась на край стола.

— Ты чего не спишь? — Мия прищурилась. — Вид паршивый, Ди. Что стряслось?

Смысла вилять не было.

— Я была на заброшке в девятом. Нашла Вика.

Мия почти подпрыгнула на месте.

— Ты с ума сошла? Тебя и так пасут. Иржи мне всё рассказал — Ода под тебя роет из-за этого твоего рапорта об уходе, ты на мушке у СГБ. Какой ещё девятый круг ночью, Даряна?

— Я разговаривала с Элмисом. Он рассказал о вышках излучателях в последних кругах. Они доводят жителей до грани страха и агрессии. Мне надо было предупредить Вика, что они опасны для него. Но я не успела… Его накрыло так, что он дезертиру башку разнес камнем, а потом с крыши скинул. У метро отобрал мой пистолет и ушел обратно в темноту. Я хочу пойти его искать. Если он в таком состоянии нарвется на патруль, его просто обнулят, Мий.

— Никуда ты не пойдешь, — подруга перехватила мое запястье, когда я потянулась к берцам. — Ночная вылазка сейчас — это всё, финиш! Тебя закроют в комнатах СГБ, репутации и так нет. Утром, Ди. Всё решим утром. Иржи подключит своих людей из Нового Рассвета, они отыщут Вика. Мы перехватим его.

Я посмотрела на её пальцы на своем рукаве, потом ей в лицо.

— Ты в последнее время слишком часто общаешься с Валентином и Иржи. Прямо в курсе всех раскладов. Подружилась?

Мия быстро убрала руку и отвела глаза.

— Я просто не хочу, чтобы тебя шлепнули за углом. Ложись спать, Ди. Завтра Иржи всё разрулит, я сама с ним переговорю. Всё, я ушла. И не ревнуй меня к другим знакомым, ладно? Шучу-шучу. Спокойной ночи!

Дверь за ней тихо защелкнулась.

Идти на рожон прямо сейчас действительно было глупо — на первом же КПП повяжут без удостоверения богоборца.

Я зашла в ванную, скинула вещи и встала под душ. Горячая вода немного отпустила зажатые мышцы, но мысли не остудила. Кожа горела, когда я наконец выключила кран, наскоро вытерлась и натянула свободные домашние штаны.

Вышла в комнату в полумраке, свет зажигать не стала. Сделала два шага к кровати и остановилась. Сердце испуганно подскочило.

В кресле у окна кто-то сидел.

Огромный темный силуэт, руки в карманах куртки, плечи опущены. Он сидел настолько неподвижно и тихо, что от этого безмолвия по спине побежали иголки.

— …Вик? — позвала я.

Ни звука, ни вздоха.

Я подошла ближе, наклонилась к нему.

— Вик, не пугай меня. Ты как сюда пролез?

Он не ответил. Я протянула руку, прижала пальцы к его шее, выискивая артерию. Кожа была холодной, но под подушечками пальцев едва заметно толкался пульс.

— Эй, очнись, — я коротко провела по его щеке. Ладонь наткнулась на что-то липкое и подсохшее.

Я развернулась к столу и врубила маленькую настольную лампу. Жёлтый свет залил кресло.

Меня передернуло. Он был практически весь в крови. Куртка, ворот майки, серые тактические брюки — всё в темных грязных пятнах. Лицо серое, под глазами чернота.

Вик медленно, будто через силу, поднял веки и уставился на меня мутным взглядом. Кое-как сфокусировался.

Медленно вытащил руки из карманов. Я посмотрела на его ладони — костяшки были разбиты. Кожа содрана, из глубоких трещин сочилась свежая сукровица.