Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»

Они ворвались в музей. Виктор тащил его через залы, не глядя на артефакты, не сворачивая, нёсся, локомотивом по рельсам. Ноги его подкашивались, но он не останавливался.

— Чтобы открыть врата, я должен выпустить тень, — выдохнул Виктор, когда они оказались у стены с порталом. — И тогда я уже не буду собой. Ты вернёшься один — я должен остаться здесь.

Он повернулся к Лео, и в его красных глазах блеснуло что-то человеческое. Боль. Любовь. Отчаяние.

— Прости меня, сынок! — голос его сорвался. — Ты справишься, ты сильный. Помни: я всегда любил тебя как родного.

Тело Виктора начало трясти. Чёрная тень пробежала по его искажённому мукой лицу, стянула кожу, исказила черты. Из глаз потекли кровавые слёзы. Он закричал — нечеловечески, страшно, — из последних сил, полоснул Лео чем-то по руке и толкнул к вратам. Ключ снова проявился. Капли свежей крови мгновенно слились в шар.

А потом тень овладела им.

Гигантский серый силуэт заслонил тусклый свет фонарей. Воздух загустел, запахло склепом и смертью. Всё казалось кошмаром — дурным, тягучим, из которого нет выхода.

Кровавый шар метнулся к ключу. На стенах проявлялись древние надписи, засветились багровым. Таинственный голос — нечеловеческий, ледяной — повторил древнее заклинание.

Врата открылись.

Последнее, что увидел Лео перед тем, как пространство схлопнулось и потащило его в спасительную тьму его мира, — жуткое лицо своего названного отца. Оно ещё было узнаваемо, но уже не принадлежало ему. Кровавые потёки из огненно-красных глаз, раззявленный в беззвучном крике рот, и тень, торжествующая тень, поднимающаяся из его тела, как чёрный дым.

Тень поглотила его.

Глава 54 Спасение Давида

ГЛАВА 54. СПАСЕНИЕ ДАВИДА

Выйдя из врат, Лео всё ещё пребывал в шоковом состоянии. Такой чудовищный контраст. Словно его спящего кинули в ледяную воду. Ноги подкашивались, в голове судорожно билась одна мысль: что хуже — героическая смерть Виктора или это жуткое осознание того, что он сам превратился в чудовище и убил Давида? Как он мог поднять руку на этого светлого человека, их спасителя и учителя?

Он протер глаза, пытаясь отогнать наваждение. Некогда горевать. Возможно, ещё есть шанс.

— Лориэнс де Астор, призываю! — крикнул он, и голос дрогнул в томительном ожидании и боли.

Браслет моментально ожил. На руке появился знакомый дракончик — надутый, с недовольной мордой, но такой родной. Лео даже не подозревал, насколько привязался к этому магическому существу. Радость от встречи оказалась почти оглушительной. Он схватил Лориэнса и прижал к груди.

— Ой, ой, полегче! — взвизгнул малыш, отчаянно вырываясь. — Не задуши, пока я не трансформировался! Ты что, по мне соскучился?

— Лориэнс, помоги! — Лео разжал объятия, но продолжал сжимать дракончика в ладонях. — Нужно срочно к Давиду. Виктор отравил его. Тень…

— Вот неблагодарное чудовище! — фыркнул Лориэнс, но в глазах его мелькнула тревога. — А ещё нас, драконов, боятся! Ладно, держись.

Он вылетел из пещеры и мгновенно увеличился в размерах. Чешуя вспыхнула серебром, крылья расправились, закрыв полнеба. Лео запрыгнул на спину, вцепился в гребень — и резкий порыв ветра ударил в лицо.

Могучие крылья вспороли облака, словно гигантские вёсла. Море воздуха покорялось им. Лео всегда чувствовал себя в полёте как дома. Воздух служил ему, птицы разлетались прочь, будто пепел от костра, а величественные орлы уступали дорогу, провожая громкими криками древнего собрата.

Они приземлились на поляне у дома. Лео соскочил, даже не дождавшись, пока Лориэнс полностью опустится, и бросился к обмякшему телу Давида, привязанному к дереву.

Пульс был слабым, нитевидным, но ещё прощупывался. Время истекало.

Вокруг Давида мерцало лёгкое зелёное сияние — лесные духи питали его, стараясь продлить жизнь. Старое дерево — могучий каштан — высасывало яд и негативную энергию. Оно уже наполовину погибло: кора растрескалась, листья почернели, но продолжало спасать родного человека.

Лео вспомнил: Давид рассказывал, как берег это дерево. В засуху поливал, зимой сбивал снег с ветвей, делился энергией во время медитаций. Они вместе практиковали культивацию духа — у них была особая связь.

Он обнял шершавый ствол, прижался щекой к коре.

— Спасибо, — прошептал он. — Ты спас его. Я не забуду.

Почерневшие листья осыпались на него, словно прощальный дождь. Дерево застонало. Из растрескавшейся коры вытекли токсичные соки, впитались в землю. Трава вокруг дерева стала ржавой, будто пропитанной кровью. Всё живое либо погибло, либо покинуло это скорбное место.

Отвязав Давида, Лео осторожно уложил его у подножия дерева. Сел рядом, закрыл глаза и направил духовные потоки энергии учителю.

Лесные духи шептали древние заклинания. Лео вложил в них всю свою силу, до последней капли.

Внезапно перед ними возник образ старца — высокого, с длинной седой бородой, в простой холщовой одежде. А за ним — бесчисленные толпы людей. Женщины слева, мужчины справа. Это был основатель и хранитель земного рода Давида, а за ним — все его потомки. Они говорили на древнем языке, и потоки родовой энергии вливались в Давида, согревая, исцеляя, возвращая к жизни.

Раздался оглушительный треск.

Старый каштан раскололся надвое. Последние листья осыпались черной трухой на их головы. Дерево погибло.

Но на бледном лице Давида появилась слабая, мучительная улыбка. Чёрные брови сошлись на переносице, веки дрогнули — и он открыл глаза.

— Где Виктор? — голос его был хриплым, едва слышным. — Что с ним?

— Он отправил меня спасти тебя, — Лео сжал его ладонь. — Виктор… остался в другом мире. Тень слишком сильна, она подавляет его. Он… он скорбит, Давид. Он понимал, что делает, но не мог остановиться.

— Я знаю. — Давид слабо качнул головой. — Я не в обиде. Он бы никогда так не поступил по своей воле.

Старец помолчал, собираясь с силами.

— Оставь меня. Я хочу поблагодарить предков.

Лео кивнул, поднялся и, пошатываясь от усталости, направился к дому. Нужно призвать зверя силы, приготовить лекарства для восстановления. Мысли путались, но он знал: нельзя останавливаться.

— Лео, иди за мной, — прозвучал внутри мелодичный голос Вейлу. — Я покажу тебе нужные целебные компоненты. Мы, водные духи, тоже любим этого хранителя.

Лео вздрогнул. Он совсем позабыл о Вейлу.

— Он заботился о водоёмах, — продолжила она — очищал родники, не давал им зарастать. Есть скрытый источник силы, где всё становится целебным. Поспеши.

— Спасибо, Вейлу.

— Рада помочь. — В её голосе послышалась улыбка. — Видишь, и я пригодилась. Не жалей, что спас меня.

Полупрозрачный силуэт девушки поплыл впереди, указывая путь. Лео брёл за ней, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются.

— Ты выросла, — заметил он. — Раньше была девочкой, а теперь выглядишь почти взрослой.

— Да. — Вейлу обернулась, и в её глазах блеснула грусть. — Я рядом с тобой и всё ещё не теряю надежды. Но не беспокойся — я никогда не причиню тебе вреда. Мы, водные духи, умеем быть благодарными. Жаль только, что мы не познакомились раньше. Может, ты смог бы полюбить меня?

— Прости, Вейлу. — Лео опустил глаза. — Ты знаешь, кого я люблю.

— Да, знаю… — она вздохнула. — Волчицу. Ты верный, как волк. Мне просто грустно и одиноко.

— Я люблю тебя, — сказал Лео твёрдо. — Просто иначе. Когда я оказался в другом мире без тебя и Лориэнса, я понял это. Мы как семья.

Вейлу остановилась. Её прозрачное лицо осветилось улыбкой.

— Это чудесно! Мы — семья!

Она указала на поляну:

— Вот, видишь эту травку? Выкопай с корнем. Ещё нужен гриб на том дереве, листья этого растения, фиолетовые цветы и мох. Потом — голубой камень и горсть красной глины. Чуть дальше растут чёрная бузина и шалфей. На том дереве — цветы омелы. И, конечно, вода из источника.

Лео начал собирать, стараясь запомнить каждое растение.

— Мы нарушили время и порядок сбора, — добавила Вейлу. — Но ты можешь обратиться к растениям и попросить о помощи. Пусть дадут максимальную исцеляющую силу. Сформируй в голове нужное время — ведь оно относительно. Для людей оно движется линейно, но сверху всё иначе. Поднимись — и пусть всё произойдёт в нужный миг, когда сила растений будет максимальной.

— Понял. — Лео замер на мгновение, закрыл глаза, представив нужный момент — сорвал цветок. Тот вспыхнул в руке мягким светом. — Спасибо.

— Я много знаю и буду щедрой с тобой. — Вейлу приблизилась, её прохладное дыхание коснулось его щеки. — Обращайся чаще. Я скучаю и переживаю за тебя. Может, для тебя я лишь водный дух, но мы не холодны и бесчувственны.

Она помолчала и добавила тише:

— Помнишь, как тебе было хорошо, когда ты стал частью воды? Это лишь капля в маленькой речке. Представь, что могут море и океан! Какие тайны и сокровища они хранят… Вода, как и кристаллы, — универсальный источник, хранящий всю информацию. Я знаю прошлое и могу предвидеть будущее для тебя.

— Очень интересно. — Лео улыбнулся. — Я сильно недооценивал тебя. Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста. — Она шагнула ближе. — Только не забывай обо мне, ладно?

Лео рассмеялся:

— Разве я могу забыть? Ты уже часть меня. Мы связаны нитями судьбы.

— Это лучшее, что я слышала от тебя! — Вейлу кинулась ему на шею.

Лео вздрогнул, почувствовав мягкие, щекочущие волны, обнимающие тело. Вода ласкала кожу, пахло морозной свежестью и первым снегом — но не было холодно. Чувствовалась лишь кристальная чистота морозного утра.

Он стоял так мгновение, позволяя себе эту короткую передышку. А потом разжал объятия, и Вейлу, улыбнувшись, растаяла в воздухе, оставив после себя лёгкий запах дождя и свежести.

Лео посмотрел на собранные травы. Работы было много.

Но теперь он знал: он не один.

Глава 55 Пробуждение тьмы

ГЛАВА 55. ПРОБУЖДЕНИЕ ТЬМЫ

Душа Леры долго томилась в забытьи, опутанная вязкими потоками демонической энергии. Она перестраивала её суть, меняла саму частоту существования, выжигала одно и вплавляла другое. Когда сознание наконец вернулось в тело, в голове царила лишь звенящая пустота — и странное, грызущее беспокойство. Будто где-то внутри тлел невидимый огонь, который не мог найти выхода.

Перед ней сидел незнакомец. Чернильные глаза не отрывались от её лица, пронизывая насквозь. В чертах его скрывалось нечто пугающее — сама аура, плотная и тяжёлая, как предгрозовое небо. Но вот он улыбнулся — мягко, почти нежно:

— Дорогая, я счастлив, что ты наконец очнулась. Мне понадобилось очень много времени и сил, чтобы спасти тебя… и чтобы мы снова были вместе.

Он взял её руки в свои — ледяные, безжизненные. Лёгкая дрожь пробежала по телу Леры, словно волна, поднимающаяся из глубин забытья.

— Я не помню… — прошептала она, озираясь. Взгляд скользил по деталям интерьера, по чёрным стенам, золотым канделябрам, причудливым теням. Ни одна деталь не пробуждала воспоминаний. Только пустота. — Я ничего не помню.

— Это не страшно. Я помогу тебе всё вспомнить. — Он сжал её пальцы. — Ты — моя королева. Думаю, начать надо с этого.

— Что со мной случилось?

— Об этом поговорим позже. Пока просто набирайся сил. — Он отпустил её руки, откинулся на спинку кресла. — Скажи, чего ты хочешь?

— Я?... Я хочу есть.

— А именно?

Лера замерла на мгновение, прислушиваясь к себе. Внутри что-то шевельнулось — тёмное, голодное, требовательное.

— Мясо… с кровью, — твёрдо произнесла она, облизнув губы.

— Прекрасный выбор. — В глазах Дэймона вспыхнул довольный огонёк. — Сейчас как раз готовят молодого оленя. Пойдём к столу. Выпьем вина. У меня есть нечто особенное — тебе как раз будет по душе.

Они опустились за длинный чёрный стол, украшенный золотыми канделябрами. Пламя свечей дрожало, рождая причудливые тени, которые танцевали на стенах, создавая атмосферу одновременно интимную и тревожную. Свет играл на гранях бокалов, на бледном лице Леры.

Служанка приблизилась, чтобы наполнить её бокал красным вином. Рука дрогнула — капля алой жидкости упала на тонкое запястье Леры, поползла вниз по коже.

Лера вздрогнула и подняла взгляд. В глазах её вспыхнул холодный огонь.

— Простите, госпожа, мою неловкость, — пролепетала служанка, пятясь. В ужасе глядя на королеву, она прижала поднос к груди, будто он мог защитить.

Но извинения не спасли её. Лера резко взмахнула рукой — воздух упруго дрогнул. Служанка вскрикнула, схватившись за кисть, на которой мгновенно вспухла багровая полоса.

— У тебя что, лишних рук много, раз эти тебе не нужны? — Голос Леры сочился ледяным сарказмом. — Может, отрубить их?

— Умоляю, простите… — девушка попятилась, споткнулась и упала на колени. Но новый удар — энергетический, невидимый — отбросил её на пол. Она забилась, пытаясь встать, но ноги не слушались.

— Ты хочешь, чтобы я отрубил ей руки? — с коварной улыбкой спросил Дэймон, наблюдая за Лерой поверх бокала.

— Нет. Можно просто высечь. — Лера поморщилась. — А иначе тут все останутся без рук.

Дэймон кивнул стражу. Тот мгновенно шагнул вперёд, схватил служанку за плечо и поволок прочь, мимо другой прислуги, застывшей с подносами.

Её жалобные всхлипы растворились в шуме удаляющихся шагов, затерялись где-то в коридорах.

— Будь аккуратнее, а то тоже высеку, — довольно произнёс Дэймон, потирая руки. Он отпил вино, не сводя глаз с Леры. — Смотрю, твоя демоническая душа не утратила природного темперамента, несмотря на долгий сон. Это меня радует.

Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом.

— Так как ты не помнишь, мы скоро повторим свадебный ритуал. Думаю, это пойдёт тебе на пользу. Все должны знать, что королева вернулась.

Внезапно его взгляд метнулся в дальний тёмный угол, где стояла резная ширма. Глаза сузились, ноздри раздулись. В одно мгновение он оказался там — но тут же отлетел назад, сбитый мощным энергетическим ударом. Врезался в стену, оставив в ней трещины.

Громадная фигура рванула к выходу, сметая всё на пути.

— Поймать! — закричал Дэймон, и голос его сорвался от ярости. Он вскочил, но было поздно — фигура исчезла в коридоре.

Тёмный силуэт пронёсся по извилистым переходам, растворяясь в кромешной тьме. Он нырнул в горное ущелье, где тишина была настолько густой, что казалось, сам воздух замер в ожидании.

В маленькой пещере что-то глухо упало на землю. Тело забилось в конвульсиях, выгнулось дугой — и резко затихло.

Виктор с трудом поднялся на ноги, держась за голову. Ему удалось побороть контроль тени на какое-то время. Пальцы ощупали висок — липкий, мокрый. Кровь. Он опёрся о стену, перевёл дыхание и разжал другую руку. На ладони лежала серебряная птичка — крошечное создание, отливающее лунным светом. Артефакт Давида.

— Лео, сынок, — прошептал он, глотая кровь. — Душа Леры вернулась, но она уже под демоническим воздействием. Ты должен это знать. Поспеши.

Он дунул на птичку, наполняя её последним потоком энергии. Подбросил в воздух. Птичка встрепенулась, захлопала крыльями, оставляя за собой светящийся шлейф, и растворилась в пространстве.

В ту же секунду пещеру огласил топот. Множество сапог, тяжёлое дыхание, лязг металла. Отряд демонических воинов — грозных, неумолимых — вырос из темноты. Окружили, сбили с ног, схватили. Магические путы стянули руки, выкрутили плечи.

Виктора поволокли к клетке с пульсирующим энергетическим барьером. Он не сопротивлялся — не было сил.

— Будь осторожен, сынок! — прошептал он, захлёбываясь кровью.

Тьма снова овладела им.

Глава 56 Весточка из демонического мира

ГЛАВА 56. ВЕСТОЧКА ИЗ ДЕМОНИЧЕСКОГО МИРА

В уютном полумраке комнаты потрескивал огонь, отбрасывая причудливые тени на лица двух мужчин. Лео и Давид сидели у очага, потягивая ароматный чай после изнурительной медитации. За последние недели Давид заметно преобразился — его некогда измождённое тело окрепло, в глазах появился молодой блеск, которого не было прежде. Он поправил ворот рубахи, провёл ладонью по бороде, довольно хмыкнул.

Внезапное движение в пламени заставило обоих насторожиться. Огненные языки задрожали, расступились, и из их сердцевины выпорхнула маленькая птичка. Серебряная, переливающаяся лунным светом, она приземлилась на протянутую руку Лео.

В его сознании зазвучал голос Виктора. Расслабленное выражение лица мгновенно сменилось тревогой. Пальцы сжались сами собой.

— Давид, я должен спешить. Виктор передал срочное сообщение.

— Ты осознаёшь, что это ловушка? — Давид поставил кружку, впился взглядом в лицо ученика.

— Да. — Лео провёл рукой по волосам, откидывая челку с глаз. — Но там те, кто мне дорог. Я не могу больше ждать. Возможно, ещё не поздно их спасти.

Внутри бушевала буря. Сердце колотилось как безумное, руки непроизвольно подрагивали от напряжения. Он расстегнул воротник. Древняя сила, дремавшая в венах, рвалась наружу, требуя отмщения.

— Мы отправимся вместе, но только на рассвете, — твёрдо произнёс Давид. Он поднялся, слегка похлопав Лео по спине.— Помни: кто спешит — тот не достигает цели. Ты должен сохранять ясность ума. Если мы потерпим неудачу, помощи ждать будет неоткуда. Понимаешь?

— Да. Я помню — Лео сделал глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю бурю. — Путь в тысячу ли начинается с первого шага.

— И этот первый шаг должен быть сделан в нужное время и в нужном месте.

Лео встретился взглядом с учителем. В его глазах промелькнула тень былой беззаботности — усталая, но тёплая.

— Ты прав, учитель. Меня действительно часто заносит.

Он провёл рукой по густым волосам, улыбнувшись уголками губ. Допив остатки чая, принял более удобную позу, поджав под себя ноги.

— Тогда отбой. На рассвете ты должен быть готов, — Давид подошел к окну, всмотрелся в темноту. — Нас ждёт сражение за души. Когда увидишь её, помни: она изменилась. Не доверяй ей. Демонические существа — мастера манипуляций, а женщины-демоны — особенно. Истинная сила в спокойствии, а не в ярости.

Лео кивнул. Но в глазах его читалась внутренняя борьба. Он знал, что учитель прав, но сердце отказывалось принимать эту истину.

— Твой дух должен быть сильнее тела. Только так ты сможешь победить. Победить можно не мечом, а мудростью. Тот, кто контролирует свой дух, контролирует всё.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге. Лео закрыл глаза, пытаясь усмирить бурю эмоций. Завтрашний день обещал быть решающим.

— В битве с демонами главное — не стать демоном самому, — тихо добавил Давид, глядя на своего ученика. — Помни об этом, когда встретишься с ней.

Глава 57 Свет сквозь тьму

ГЛАВА 57. СВЕТ СКВОЗЬ ТЬМУ

Ночью Лере снились странные сны. Хаотичные, размытые, но в них всегда присутствовал один человек — молодой, красивый мужчина. Она испытывала к нему такую опьяняющую любовь, что просыпалась с ощущением потери. Его любовь и забота словно проникали в каждую клеточку её существа. Он смотрел на неё с такой трогательной нежностью, что сердце замирало.

Проснувшись, Лера всё ещё чувствовала его запах и теплоту тонких, но сильных пальцев. Тоска накатила с такой силой, что перехватило дыхание. Кто же этот незнакомец из сна? Почему, будучи женой Дэймона, она видит во сне другого и любит его?

Раздражение переросло в гнев. Она встала с кровати, и служанки тут же вошли в комнату.

— Доброе утро, госпожа. Мы поможем вам привести себя в порядок.

— Нет, я сама! Убирайтесь! — Лера схватила тяжёлый подсвечник и швырнула в них. Металл грохнул о каменный пол, служанки с визгом выскочили.

Она заметалась по комнате, опрокидывая вазы, срывая шторы. Лера сама не понимала, что с ней происходит. Внутри раздирали на части конфликтующие чувства: любовь и отчаяние, верность и предательство, реальность и сны.

Дверь распахнулась. На пороге появился Дэймон. Чернильные глаза его были полны тревоги.

— Что так разозлило мою королеву с утра? — спросил он ласково, шагнув к ней и пытаясь обнять.

Лера отстранилась. Голос дрожал:

— Мне всю ночь снился один и тот же мужчина. И судя по сну, у нас были прекрасные отношения. А тебя там не было.

— Дорогая, это всего лишь сон. — Дэймон взял её за плечи, заглянул в глаза. — Как можно так серьёзно к этому относиться? Ты сильно пострадала и ещё не восстановилась. Поверь мне, всё пройдёт.

Но Лере хотелось, чтобы это повторялось. И сны действительно повторялись каждую ночь, несмотря на то, что Дэймон опаивал её зельем забвения. Утром она уже ничего не помнила, лишь несколько мгновений после пробуждения, но за этот короткий миг успевала испытать невероятную гамму чувств.

Сомнения терзали душу. Почему Дэймон так настаивает, что это обычные сны? Почему скрывает правду?

— Ты обещал рассказать, что со мной произошло! — ворвавшись в спальню Дэймона, потребовала Лера.

— Давай поедим, и раз ты так настаиваешь, я всё расскажу, но не сейчас. — Дэймон решительно направился в зал.

Лера последовала за ним, с каждым шагом всё больше убеждаясь: правда может оказаться куда страшнее, чем она предполагала. В её душе разгорался огонь сомнений.

Очередная ночь обожгла сновидением.

Он снова был там — тот человек с глазами цвета тёмного шоколада и улыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. Она не знала его в этой жизни. Не знала, откуда он. Но когда просыпалась, на подушке оставались мокрые пятна, а в груди — щемящая, сладкая боль.

Лера села на постели, обхватив колени. В покоях было темно, только угли в жаровне у стены тлели багровым глазом.

— Кто ты? — прошептала она в сотый раз. — Почему ты приходишь ко мне?

Ответа не было. Только отголосок сна: его руки, его голос, его запах — такой родной, что хотелось зарыдать.

Она встала, прошлась по комнате. Взгляд упал на шкуру — огромную, белую, волчью, брошенную на каменном полу у жаровни. Обычно Лера не замечала её, но сейчас шкура словно позвала.

Она опустилась на колени, провела рукой по грубому меху. Пальцы наткнулись на что-то острое — уголёк, выпавший из жаровни. Чёрный, ещё тёплый.

Лера замерла.

В другой жизни, в другом мире она была художницей. Она рисовала особенные картины — окна в иные измерения. Там, в прошлом, её руки знали, как перенести на холст то, что видит душа.

Здесь не было холстов. Не было кистей. Не было красок.

Но был уголёк. И была шкура.

Лера посмотрела на свои руки. Они дрожали.

— Это безумие, — прошептала она. — Я не помню его. Я не знаю, существует ли он вообще. А если это просто игра моего больного воображения?

Она вспомнила, как Дэймон смотрел на неё вчера за ужином. С такой собственнической, тяжёлой нежностью, от которой хотелось сжаться в комок. Он говорил, что они женаты. Что она — его королева. Что он спас её.

Но во сне был другой.

— Кто ты? — прошептала Лера вслух, и уголёк в её пальцах дрогнул.

Она закрыла глаза. Представила его лицо. Линии. Тени. Изгиб губ.

И начала рисовать.

Уголь скользил по грубой коже, оставляя чёрные, неровные следы. Это было не похоже на рисование — скорее на лихорадочную попытку удержать то, что ускользало. Рука двигалась сама, повинуясь не разуму, а чему-то глубже — памяти тела, памяти сердца.

Когда она открыла глаза, на шкуре проступил портрет.

Нечёткий, грубый, в половину стёртый ладонью. Но это был он. Тот самый. С глазами, которые смотрели на неё во сне с такой любовью, что перехватывало дыхание.

Лера долго сидела, глядя на рисунок. Потом резко, словно испугавшись, отбросила уголёк и натянула край шкуры, закрывая изображение. Шкура снова легла на пол — небрежно, как будто ничего и не было.

Она отошла к стене, прижалась лбом к холодному камню.

— Это просто сны, — прошептала она, пытаясь убедить себя. — Просто сны.

Но сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди и найти его. Того, кто снился.

В соседних покоях, в зале, увешанном тёмными гобеленами, Дэймон стоял перед большим овальным зеркалом в тяжёлой чёрной раме. Поверхность его мерцала, как вода в безлунную ночь.

Он смотрел, как Лера рисует на шкуре. Как замирает, глядя на портрет. Как прячет его.

Пальцы Дэймона впились в подлокотник кресла так, что раздался треск.

— Тянется, — прошептал он, и в голосе его была не злость — горькая, извращённая нежность. — Даже со стёртой памятью, с пересаженной душой — всё равно тянется к нему.

Он провёл ладонью по холодной глади зеркала. Изображение помутнело.

— Я сотру тебя из неё по капле, Лео. Каждый день. Каждую ночь. Пока от тебя не останется даже тени.

Он откинулся в кресле, но взгляд остался прикованным к тому месту, где только что была она.

— А если не сотру... — голос упал до шёпота. — Если память сильнее моей магии... тогда я убью тебя снова. И буду убивать, пока она не поймёт: я — единственный, кто есть. Единственный, кто был. Единственный, кто будет.