Боль — мой язык

— Я искала тишины, — возражаю я и откидываюсь на спинку стула, показывая ему, что его близость меня не впечатляет, хотя мое сердце колотится как бешеное. — Ты слишком громкий, даже когда молчишь. От тебя шум идет, как от трансформаторной будки. Кто ты? — В моем голосе появляется сталь. Я копила ее всю жизнь, чтобы защищаться от таких, как он. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Ты рылся в моей почте? В моем телефоне? Ты маньяк? Скажи мне, чтобы я знала, какие таблетки готовить.

— Кассиан, — отвечает он просто и без фамилии. Она ему не нужна, чтобы доминировать в этом пространстве. Его имя само по себе звучит как выстрел. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Авви. Я знаю, сколько сахара ты кладешь в чай. Я знаю, какую музыку ты слушаешь, когда плачешь. Я знаю, что ты никогда не запираешь дверь.

Воздух вокруг становится гуще. Я начинаю понимать, что это не случайная встреча. Это результат долгого наблюдения, вышедшего на свет. Как опухоль, которую наконец вскрыли.

— Ты следил за мной, — шепчу я. В моем голосе не страх. Я знала, что тени имеют глаза, а стены имеют уши. Я никогда не была одна. — Ты преследовал меня. Это уголовная статья, Кассиан. Ты в курсе?

— Я наблюдал, — исправляет он. Его пальцы разжимаются, он берет мою чашку и делает глоток моего кофе, не спрашивая разрешения и согласия. Просто присваивая. — Есть разница. Наблюдение требует терпения. Слежка требует страха. Я не боялся, что ты меня заметишь. Я хотел, чтобы ты заметила.

Он ставит чашку обратно, а на губах остается след от моей помады — красное пятно на его коже. Выглядит интимно и неправильно одновременно, словно мы только что целовались. Он кладет свою руку на мою, но я не отстраняюсь, черт знает почему.

Официант подходит к столику. Похоже он чувствует напряжение между нами, будто между нами натянут провод под напряжением. Кассиан заказывает черный кофе, не глядя на меню. Он знает, чего хочет. Он всегда знает.

— Еще один кофе, пожалуйста, — говорит он официанту, не глядя на него. Официант кивает. Мужчина чувствует в его голосе властность и инстинктивно подчиняется. — И счет, когда принесете кофе. Все за мой счет.

— Я могу заплатить за себя, — возражаю я. Мне нужно хоть какое-то чувство контроля, хоть какая-то иллюзия независимости. — У меня есть деньги, у меня есть карты. Я не нуждаюсь в твоей благотворительности.

— Я знаю, что можешь, — говорит он, убирая наконец руку. Я мгновенно чувствую холод там, где была его ладонь, как будто он забрал тепло с собой. — Но сегодня плачу я. Сегодня я принимающая сторона, а ты — гость в моей реальности.

— Почему ты подошел? — спрашиваю я, когда официант уходит. Мои ладони вспотели, будто я сижу на экзамене, который не готовила. — Зачем тебе это? Зачем я тебе? Я скучная, депрессивная. Я не умею смеяться.

— О, ты умеешь смеяться, маленькая. Я охраняю то, что принадлежит мне, — отвечает он. Его рука медленно движется по столу, пока его холодные пальцы не касаются моих и не переплетаются с ними. — И ты, Авви, даже не представляешь, насколько глубоко ты уже внутри. Ты в моей голове. Ты в моем графике. Ты в моих мыслях.

— Это звучит как угроза, — замечаю я и сжимаю чашку с кофе, чтобы руки не дрожали. Чтобы не показать ему, что он меня задел. — Или как начало фильма ужасов. «Я охраняю то, что принадлежит мне». Ты слышишь себя? Ты звучишь как психопат из дешевого триллера.

— Это констатация факта, — возражает он. Его губы искривляются в подобии улыбки, но она не достигает глаз. Холодная, как лед в Арктике. — Я знаю, что ты три дня не выходила из дома. Ты плакала во вторник. Ты смеялась вчера.

Уголок его губ дергается снова в подобии улыбки.

— Книги упали, потому что для них нет полки или шкафа. Тебе стоит купить его или же выбросить половину. Ты слишком много думаешь, маленькая. Это вредно.

— Мне стоит купить замок, — огрызаюсь я. В моих глазах появляется огонь, мне не нравится тон хозяина. Мне не нравится, что он знает о моей жизни больше меня. — Или собаку, чтобы выгонять таких гостей. Может быть, злого добермана, чтобы откусывал яйца тем, кто лезет через окно.

— Собаки лают, когда чувствуют страх, — говорит он тихо. Его взгляд скользит по моим губам, задерживаясь на секунду дольше, чем нужно. Он представляет, каково это — кусать их? — А ты не боишься, и мне это нравится. Ты злая. Злость — это энергия, лучше, чем апатия.

— Не путай отсутствие страха с интересом, — предупреждаю я. Я крепче сжимаю чашку в руке, пытаясь сосредоточиться на тепле керамики, которое контрастирует с его холодом. — Ты ведешь себя так, будто владеешь мной. Будто я твоя собственность. Я не вещь, Кассиан. Я человек и у меня есть права. У меня есть выбор.

— Я владею ситуацией, — поправляет он. Его голос становится бархатным, обволакивающим, как удавка из шелка. — А ты часть ситуации. Авви. Ты в центре моей ситуации. И пока ты здесь, пока ты дышишь, ситуация под контролем.

— Я ничья, — говорю я. Это звучит скорее как вопрос, не как утверждение. Я сама не уверена в этом. Когда он смотрит на меня, я чувствую себя связанной невидимыми нитями.

— Пока что, — соглашается он и забирает руку, когда приносят кофе. Делает глоток, не сводя с меня глаз, словно проверяет, не отравлю ли я его. — Но у нас есть время. Весь день, если нужно. Я никуда не спешу. У меня нет других дел, кроме как убедиться, что ты в порядке.

Я смотрю на него. На его руки, на вены, кольца на пальцах и в его глаза. Здесь не живут случайности. Это продолжение игры, в которую я не соглашалась играть. В которую меня записали без моего ведома, а правила уже написаны. Он сидит напротив меня и ждет моего хода и знает, что я его сделаю.

— Мне нужно работать, — говорю я, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. Кладу руку на ноутбук, словно это щит и защита от его взгляда. — У меня дедлайны, у меня клиенты. У меня жизнь, которая не включает тебя.

— Ты не работаешь, ты прячешься, Авви, — он снова возражает. Его взгляд возвращается к моим глазам, фиксируя меня на месте, как бабочку на доске. — Редактируешь чужие жизни, а свою не можешь прочитать. Исправляешь чужие ошибки и боишься признать свои. Ты трусишка.

Я замираю. Он снова называет меня так. Это звучит интимнее, чем прикосновение и опаснее, чем угроза. Именно так сокращенно меня никто не называет, я для всех Рори. Я хочу возразить, хочу сказать ему уйти, хочу плеснуть кофе ему в лицо. Слова застревают в горле. Он прав и это пугает меня. Никто не видел меня насквозь, никто не смел говорить мне это в лицо.

— Не называй меня так, — говорю я тихо. В моем голосе снова появляется сталь. Я даже не стараюсь скрыть ее, это последнее, что у меня есть. — Это имя не для тебя.

— Все еще не для меня, — соглашается он. Наконец убирает руку со стола, давая мне пространство. Это кажется временным перемирием, передышкой перед следующим ударом. — Но будет. Я терпеливый и умею ждать. Я ждал тебя дольше, чем ты думаешь.

— Ты слишком самоуверен, Кассиан, — наконец я встаю и огрызаюсь. Сидеть с ним рядом становится похоже на игру с огнем, где спички в его руках. — Я не вещь, которую можно забрать. Не трофей и не коллекционная кукла.

— Вещи не смотрят на меня так, как ты, — отвечает он и тоже встает, возвышаясь надо мной как скала, которая не сдвинется с места. Как стена, в которую я бьюсь головой. — Ты хищник, Аврора. Просто забыла, как охотиться. Ты заржавела, но я помогу тебе вспомнить.

— Я не забыла, — возражаю я, хватая сумку, давая понять, что разговор окончен. Я не хочу давать ему последний шанс, если останусь еще на минуту, я сломаюсь. Я злобно улыбаюсь ему напоследок. — Я просто не охочусь на клоунов в дорогих костюмах. Извини, ты не в моем вкусе. Слишком много контроля, слишком мало души.

— Это не костюм, — отвечает он. Мышцы напрягаются под тканью, челюсть сжимается. Похоже, задела его за живое. — Это такая же броня, как и твоя черная одежда. Мы одинаковые, Авви, просто ты еще не признала это.

Я останавливаюсь на секунду. Я чувствую эту броню на себе каждый день. Он попал в точку, но я не показываю этого, не могу дать ему эту победу. Просто разворачиваюсь и быстро иду к выходу, ощущая его взгляд на своей спине, который словно жжет кожу.

Он не идет за мной. Он знает, что я не убегу и мне некуда бежать. Это раздражает меня больше, чем его присутствие. Он прав.

Я выхожу на улицу. Воздух кажется мне горячее, чем раньше. Внутри кипит злость, смешиваясь со странным возбуждением. С адреналином, требующим выхода.

Он знает, кто он.

Он знает, где я живу.

Он сказал, что вернется.

И, блять, это не пустая угроза. Он не бросает слов на ветер.

Я останавливаю такси и сажусь внутрь. Оставаться здесь — значит позволить ему выиграть этот раунд. Я не хочу проигрывать, не хочу чувствовать себя побежденной.

Я смотрю в окно, а он стоит у двери кафе. Неподвижный, как памятник самому себе. В этот раз я не показала ему язык, но показала средний палец.

Чертов засранец.

Моя жизнь разделилась на до и после этого момента. Я узнала его.

Кассиан Валент.

Имя, которое теперь висит в воздухе, как облако перед грозой. Я не знаю, будет ли дождь или пожар. Будет ли спасение или конец.

Беру телефон и открываю заметки, чтобы написать что-то. Чтобы выплеснуть эту желчь, но пальцы замирают над экраном. Слов нет. Все слова кажутся мелкими и ничтожными перед тем, что произошло.

Есть только его голос. Он звучит в моей голове, эхом отдается в черепе. Имя, которое он дал мне, которое я теперь не могу стереть. Хотя очень хочу, пытаясь нажать «Удалить» снова и снова.

Авви.

Это звучит не как проклятие, а как гребанный вызов, который я приняла, даже если не хотела этого. Даже если я буду сопротивляться до последнего вздоха.

Потому что теперь я знаю, что он не уйдет.

И я, блять, тоже.

«Something I feel alone

Бывает, мне так одиноко

Like I'm wasting my time

Словно я трачу дни впустую

Feels like wasted all my life

Чувствую, что всю жизнь прожила зря.

God don't leave me alone

Господи, не оставляй меня одну,

Yeah before I go down

Да, пока я еще не исчезла

There's just something

Есть лишь одно, с чем я не смирюсь

I won't I the want to feel proud again

Яхочусновагордитьсясобой

Of my myself and my soul

Собойисвоейдушой.

Giolì &Assia - God Don't Leave Me Alone. А.Г.»

Глава 10

Тень

«I cant fall asleep