Семь грехов павлина

– Я это понял, сделав свою работу.

В тот момент я впервые пожалела, что оказалась зажатой между двумя симпатичными сотрудниками правоохранительных органов. Рука Нэша дернулась и за секунду оказалась под курткой: у него всегда была отменная реакция. Кобуру с пистолетом он постоянно носил почти на ребрах, объясняя это удобством и мобильностью, а при хорошем настроении – сексуальным видом. Последнее я чаще всего пропускала мимо ушей. Но сейчас в его движениях не было ничего соблазнительного – чистая и густая агрессия, отравляя воздух между нами.

– Детектив, – в поле моего зрения появился агент Кармайлз, хмуро глядя на Нэша, точнее на его ладонь, крепко сжимающую пистолет. – Агент Саадарт прав. К тому же ваш криминалист подтвердил, что труп находится здесь от силы четыре-шесть часов. Не более. При более длительном нахождении и в следствие близкого расположения к реке труп начал разлагаться быстрее.

– И насекомые. Энтомологический анализ позволит определить постмортальный интервал, но я могу сказать, что жертва оказалась здесь меньше, чем четыре часа назад. Падальные мухи оказываются на трупе в ближайшие три часа. А вид, водящийся в вашей местности, Calliphora vicina, из-за влажности может появиться в первый час. Но личинок в носу, в глазах и ранах обнаружено не было, соответственно прошло не более трех часов. Возможно, – Кэмерон ненадолго прервался, мои волосы несильно колыхнулись от его глубоко вздоха, – это связано с вашим климатом. Но в этом году апрель выдался на десять целых и пять десятых градусов теплее, чем обычно, поэтому я могу с уверенностью сослаться на замеченных мух.

После произнесенной тирады мы некоторое время молчали. Мысли резво множились в моей голове. Какого черта он знал цикл жизни какой-то падальной мухи, водящейся в Южной Дакоте, если он, во-первых, не криминалист-энтомолог, а во-вторых, даже не биолог? Но отрицать, что меня это поразило, я не стала. Даже Нэш притих, переведя все свое внимание на носки собственных ботинок.

– Иэн. Проезжая, мы видели фермерский дом. Возьми офицеров и узнай видели ли хозяева что-нибудь подозрительное. С ними вернешься в участок, – агент Бейк промычал что-то нечленораздельное, но ушел к своим временным напарникам. – Детектив Лаффит с агентов Саадартом возвращаются в участок и займутся составлением предварительного профиля убийцы. Не забудьте забрать письмо у журналистки. А мы с детективом Флинном отправимся домой к убитому.

Раздав всем указания и не дожидаясь хоть какой-либо ответной реакции, агент Кармайлз направился к полицейской машине, на которой приехал Нэш. Детектив остался стоять напротив. Он посмотрел мне прямо в глаза, потом фыркнул, закатив глаза, выдавая все свое отношения к «новому» начальнику, его командирскому тону и приказам. Улыбка против воли появилась на моем лице.

– Удачи, Красавица.

Кивнув ему на прощанье, я тоже пошла к автомобилю, но не к тому, на котором приехали, а – к журналистскому фургончику. Кэмерон пошел следом за мной, он даже не остановился, когда мы миновали тонированный внедорожник.

– Мне надо поговорить с Ленни… – мне пришлось обернуться и посмотреть ему прямо в глаза, чтобы донести смысл, – наедине. Я в состоянии забрать письмо и сама.

Его темная бровь выгнулась в удивлении от моего раздраженного голоса. Он повиновался без лишних слов. Но вопреки моей полупросьбе-полуприказу агент оперся на багажник автомобиля и достал из кармана пальто кубик рубика, но какой-то более усложненной формы.

Ленни уже ждала меня, скучающе наблюдая за моим приближением. Я быстро поздоровалась с ее оператором и кивнула в сторону, чтобы даже Майк не стал нас подслушивать.

– Ты что-нибудь нашла о…? – к концу вопроса мой голос совсем стих.

Я не хотела произносить хоть что-нибудь, что могло бы заинтересовать Кэмерона, тем более я просила подругу найти информацию о них же. Во время нашей стажировки, примерно пять лет назад, она познакомилась с каким-то хакером из ФБР, и с тех пор он частенько нам помогал. Неофициально, конечно же. Но Ленни нахмурилась, и ее взгляд блуждающе перетек с моего лица за спину. Я даже знала, кем она любовалась. Мне пришлось повернуться, чтобы потвердеть собственные догадки: Оливер Кармайлз садился в салон полицейской машины.

– Я ничего не узнала.

– Что?

– Оказывается мой друг входит в их команду, – Ленни поджала губы и откинула светлые волосы назад. – Так совпало, что они все работают не только в ФБР, но и в одном отделе… как его?

– Отдел поведенческого анализа, – поспешно подсказала я, наблюдая за быстро сменяющимися эмоциями на ее лице.

– Да! В одном отделе и в одной команде! Оливер – босс Люка. И он не может выдать компромат на своего же босса. Очень жаль, я бы с радостью послушала, как он отрывается на корпоративах… – она фыркнула, посильнее запахнув белый тренч, и издала долгий страдальческий выдох.

Почувствовав покалывание в кончиках пальцев, я несколько раз сжала и тут же разжала ладони, пытаясь избавиться от противного ощущения безысходности. Изумление до сих пор не хотело покидать мое тело. Ситуация складывалась не в нашу пользу.

– А просто интернет? Ноль результатов?

Хоть что-то же должно было быть о них в интернете. Семья? Награды? Я с надеждой уставилась на Ленни. Журналистская цепкая натура должна была что-то найти. Она всегда могла найти информацию, проведя в интернете несколько часов. От сложности задачи время, конечно, увеличивалось, но ее труды всегда заканчивались победным кличем и необходимой нам информацией. Но тут она отрицательно помотала головой. табун ледяных мурашек пронесся вниз по моему позвоночнику, заставив меня поежиться и передернуть плечами.

– Черт.

– В новостях мелькает только Ванесса. Она участвует в пресс-конференции и общается со СМИ. Есть какой-то заголовок трехлетней давности с Оливером, но это все. Ничего о Иэне Бейке или…

Мой вздох сквозил разочарованием. Ленни опять взглянула мне за спину и наклонила голову, слегка прищурив глаза. По ее выражению лица стало кое-что понятно. Особой важности в себе эта информация наверняка не несла, но удивить меня точно могла. У нее определенно был спрятан козырь в рукаве, которым она вот-вот собиралась воспользоваться.

– Но?.. – я заговорила не спеша: ей явно не терпелось выложить новость, но, по обыкновению, сначала мне предстояло ее уговорить на это. – Ты знаешь что-то еще, Ленс. Выкладывай.

– Тебе разве не показался кудрявый знакомым? – девушка облизнула пересохшие губы и, подавляя улыбку, посмотрела на меня с высоты своего роста.

Она подалась вперед, еще ближе наклоняясь ко мне, будто бы собираясь рассказать секрет вселенского масштаба. Карие глаза лихорадочно блеснули. Ленни аккуратно коснулась моей щеки, мне пришлось повиноваться и повернуться. Кэмерон крутил в руках уже собранную головоломку, хотя прошло от силы пару минут.

– И?

Высокая стройная фигура. Черные брюки, синяя рубашка с вязаной жилеткой, пиджак в тон к штанам. Твидовое серое пальто. Темные кудри и зеленые глаза, что смотрели прямо в душу. Я вздрогнула, не сразу поняв, что агент почувствовал наши взгляды и некоторое время уже смотрел на нас в ответ. Кэмерон вопросительно наклонил голову в бок, убрав головоломку в карман. Я резко развернулась обратно, нахмурившись. Брови сошлись на переносице, а губы напоминали четкую линию. Ленни наоборот мой недовольный вид доставлял удовольствие. Она подняла ладонь и помахала агенту, по привычке шевеля только длинными пальцами. Лучезарная улыбка украсила ее приветливое лицо.

– Добрый день, доктор Саадарт! А вы изменились, я даже не сразу вас узнала.

Подруга говорила, растягивая некоторые гласные, ее голос звучал тягуче, подобно нуге в сладком батончике. А потом она перевела свой хитрый взгляд на меня, пока я медленно обрабатывала сказанное. Только что услышанное несколько раз эхом отдалось в голове, пока смысл доходил до загруженного теориями об убийствах мозга. Резко вся информация, касающаяся расследования, покинула мои мысли, оставляя только сладкий голос Ленни и произнесенные ею слова.

– Практика в ФБР летом во время учебы в Университете. Один доктор, что вел у нас…

– Криминальную психологию… – я прижала кулак ко рту, чтобы не издать ни звука от нахлынувших эмоций. – Ты издеваешься.

Не скрывая удовольствия от вызванных эмоций, Ленни хихикнула и утвердительно кивнула головой. Я стремительно обернулась и на моих глазах агент Кэмерон Саадарт превращался в того молоденького преподавателя на летней практике в ФБР. Брюки на тощей фигуре держались только благодаря ремню, рукава клетчатой рубашки всегда закатаны, показывая тонкие запястья с часами. А волосы лишены всякого объема, что всегда вызвало у Ленни широкую улыбку. Но уже тогда, в свои девятнадцать, если я ничего не перепутала, он был умнее всех тех студентов в аудитории. Гений с феноменальной памятью и айкью больше, чем у Эйнштейна. И сейчас этот гений, узнавший меня сразу же утром в участке, мягко улыбался, все еще держа голову наклоненной.

– Отдай мне то чертово письмо от ублюдка, и я поеду в участок, пока этот день не доконал меня.

Протянув руку назад, я даже не стала оборачиваться, чтобы вновь не наткнуться на ее хихиканье и хитрые лисьи глаза. Она могла сразу прислать мне сообщение, но специально дождалась, чтобы поразить прямо у него на виду. Забрав лист бумаги, предусмотрительно убранный в прозрачную папку, я бросила на нее недовольный взгляд:

– Я запомнила, Ленс. Запомнила…

Шагала к автомобилю я под громкий хохот подруги.

Глава 3. Изабель Лаффит

Всю дорогу до участка мы провели в молчании. Я не пыталась завести разговор с доктором или с агентом (до сих пор не знала, какое обращение ему больше нравится), да и он, видя мое нахмуренное лицо и скрещенные на груди руки, тоже не изъявлял особого желания открывать свой рот. Чувствовалось повисшее напряжение, такое густое, что давило на нервы, и хотелось как можно скорее избавиться от этого ощущения. Или так казалось только мне, потому что Кэмерон неоднократно бросал в мою сторонулюбопытные взгляды, но продолжал играть в молчанку. Он не мог слышать разговор с Ленни, но точно расслышал ее приветствие, раз отреагировал и поприветствовал в ответ. С его мозгами у него не возникло никакой сложности сложить два и два и догадаться, о чем мы разговаривали и почему я вернулась такой притихшей и отводящей от него глаза. Как только автомобиль остановился перед полицейским участком, рука тут же распахнула дверь, и я выбралась на свежий воздух. Ни на секунду не задерживаясь рядом с Кэмероном, я поспешила в свое логово законности и правопорядка.

– Детектив Лаффит! – сразу же заприметив мою фигуру, входящую в здание, ко мне поспешил один из офицеров. – Доски куплены и уже находятся в вашем кабинете. Даже в собранном виде.

От удивления брови непроизвольно взлетели. Мне требовалась секунда на обдумывание ответа или точнее на его придумывание. Я совершенно не знала, какое задание было у этого новичка. Что могло прийти мне в голову? Медленно сняв пальто и повесив его при входе, я не торопилась поворачиваться к нему лицом. После возвращения самообладания мне все же пришлось развернуться. Звякнул колокольчик – Кэмерон вошел в полицейский участок.

– Что за доски?

– Агент! – воскликнул офицер, протянув ладонь для рукопожатия; он так быстро потерял ко мне всякий интерес, что в первые секунды я даже растерялась от такой наглости. – Я все выполнил.

Фырканье, вырвавшее из моего горла, вышло слишком громким, что сразу же привлекло недоумевающий взгляд офицера. Я сложила руки на груди и посмотрела сначала на него, что с нескрываемым восхищенным блеском в глазах глядел на агента ФБР, а потом на сам объект этого щенячьего восторга, который причем был абсолютно невозмутим и спокоен. Кэмерон стоял прямо, слегка отведя плечи назад. Он серьезно кивнул офицеру, но в ответ пожимать его руку не стал.

– Спасибо. Можешь быть свободен.

Получив свою порцию похвалы, офицер сразу же ретировался, даже не взглянув на меня. С приездом федералов все перестали уважать собственное начальство! Все только и нуждались в одобрении от фэбээровцев.

– Вы теперь эксплуатируете для собственных нужд обычных офицеров?

Мне не требовалось удерживать с ним зрительный контакт: я знала наверняка, что доктор Саадарт шел следом. Беглым взглядом окидывал не только само помещение, но и каждого снующего туда-сюда офицера, но это не означало, что быстрый осмотр равнялся невнимательному. Не в его случае.Все было с точностью наоборот. Кэмерон не привлекал к себе внимание, как строгий агент ФБР, которого стоило опасаться; его все рассматривали из-за роста и симпатичного лица. А зря. Благодаря своей памяти он мог с поразительной точностью описать все и всех в этом участке, даже цветкаждого карандаша, что только что рассыпала женщина, что-то серьезно объясняющая офицеру.

Посреди нашего кабинета стояли две прозрачные доски для записей с колесиками для удобства перемещения.

– С утра мы решили, что вашей доски, – он бросил взгляд на стену, на пробковую доску с фотографиями с мест преступления, – не хватит для полной картины. Поэтому…

Агент махнул руками, презентуя мне новое приспособление, занимающее едва ли не половину свободного пространства. Мне оставалось лишь догадываться, когда он успел провернуть это за моей спиной.

– А две-то зачем?

– Если ты права, и эта волна убийства для субъекта не вторая, а третья, нам нужно намного больше места.

Кэмерон подошел к стене и принялся вытаскивать кнопки, снимая фотография и какие-то наши с Нэшом заметки с размышлениями. Мои мысли должны были крутиться вокруг жертв серийного убийцы, его психологического портрета или хотя о чем-нибудь, что относилось к расследованию, но никак вокруг агента ФБР. Кэмерон превратился из неуверенного смущающегося парня в мужчину, которого, казалось, теперь нельзя ничем смутить. Его пальто покоилось на столе, нагло брошенноепрямо на рабочий стол Нэша и его документы. Синяя рубашка натягивалась на широких плечах, еще немного и казалось, ткань порвется, явив свету накаченные руки. Я помнила, что он уже был жилистым во времена преподавания в Академии, но сейчас он не выглядел слишком «сухим», наоборот… довольно аппетитным. Медленно пробежав глазами по спине, скрытой не только рубашкой, но и вязанной жилеткой, я сжала губы. Темные брюки облепляли его ягодицы и, черт возьми, отвести взгляд я могла только, выколов себе глаза. Его поведение и тело изменилось, но не стиль в одежде. Этакий мальчик-ботаник в рубашках с жилетками, брюками и яркими носками. Но даже такая несексуальная и официальная одежда работала в его пользу. Он уставился на меня с поднятой бровью. От неожиданности я подавилась слюной, кашель вырвался из груди сдавленным хрипом. Я сразу же отвернулась и приложила руку к груди. Кэмерон хмыкнул. Раздался шаг, второй. Жар его взгляда коснулся моего затылка, плавно опустился на плечи, скользнул по позвоночнику… Как бы мне не хотелось узнать дальнейшее следование его глаз, я развернулась с плотно сжатыми губами. Доктор Саадарт не смотрел на меня – разочарование вспыхнуло где-то внутри, между внутренними органами.

– Итак, начнем с первой волны, точнее… – быстрый взгляд внимательных глаз, и вот он вновь перебирал фотографии в своих руках, – со второй, если берем в расчет твои подозрения. Но мы назовем ее первой, потому что наверняка уверены, что это относится к нашему субъекту. Будем придерживаться нумерации: нулевая, первая и вторая, которая также является нынешней.

И тогда Кэмерон Саадарт полностью погрузился в работу, увлекая меня своей решимостью и готовностью. Он – профайлер, его работа – копаться в мозгах преступников. Может быть мы, наконец, поймем, кто скрывался за маской Карточного Игрока и терроризировал город ни один год? Первая доска заполнилась фотографиями слишком быстро и ознаменовала период с сентября две тысячи второго года по сентябрь две тысячи четырнадцатого. Шесть жертв… шесть лиц глядели на нас с фотографий. Четверо мужчин и две женщины. Разный возраст и род деятельности, цвет кожи и телосложение. Кэмерон нахмурился, прикусив нижнюю губу. Он ловко крутил фломастер длинными пальцами, не обращая на это никакого внимания, поступая скорее неосознанно, чем намеренно.

– Что-то же должно быть… – агент одной линией подчеркнул имя и фамилию жертв под фотографиями, а двумя – возраст.

Не моргая, я впиваюсь в уже ставшие знакомыми лица. Шон Авенделл, Честер Спенсер, Мишель Фловерс, Себастиан Уинстон, Саманта Хотштейн, Маркус Ривера. Кэмерон расположил их в хронологическом порядке: от самого раннего найденного тела до самого позднего. Помимо портера жертвы рядом находились парочка фотографий с места преступления и, конечно же, игральная карта с изображением животного. Именно из-за этого к нему или к ней прицепилось прозвище – Карточный Игрок. Убийца оставлял тела с картой с картинкой животного, подобные карточки использовали логопеды или в любых других детских учреждениях для изучения животных с детьми. Детективы, что вели расследование в то время, сразу же ухватились за эту версию и проверили все учреждения, полагая, что субъект – один из учителей или персонала. Единственное, что они тогда узнали, что набор этих карт – самый распространенный из-за своей дешивизны в практике преподавателей. Поэтому в итоге эта версия осталась неподтвержденной. Но вот игральные карты, которые убийца подкидывал с новыми трупами, а именно с Фростом Прагини, Флоренсом Бладгудом и теперь еще с Джонатаном Харрисоном, значительно отличались от своих предшественниц. Эти карточки выглядели намного более зловещими и явно не были предназначены для массовой продажи. Мы с Нэшем предположили, что убийца мог их нарисовать и распечатать самостоятельно либо обратиться к художнику. Но во втором случае возникали дополнительные проблемы: иллюстратор мог находиться не в этом городе и даже не в этом штате. Местные художники оказались опрошены, и мы снова остались ни с чем.

– Единственное, что бросается в глаза, – задумчиво наклонив голову, Кэмерон облизнул губы и сделал шаг назад, – субъект в нынешней серии явно подошел ответственно и разработал специальные карты. Должно бытьчто-то еще. Он ведь умный. Я обязательно разгадаю.

Я не успела ответить, как он уже разблокировал телефон и быстрым движением набрал чей-то номер. Гудки сразу же прекратились и из динамиков донесся ехидный мужской голос:

– Ну и ну, и что же нашему гению понадобилось от меня? Я польщен.

Кэмерон сглотнул, отворачиваясь от меня и пряча улыбку. Мужская ладонь зарылась в кудри, пока он быстро перечислял имена и фамилии жертв. Его голос звучал ровно. Даже не смотря на игривый тон его собеседника,доктор Саадарт сохранял спокойное выражение лица. Улыбки как не бывало. Может быть мне почудилось?

– Любая информация, Люк. Любая. Все, что есть на каждого.

– Конечно, – раздался тяжелый вздох, и человек на том конце провода сразу же застучал пальцами по клавиатуре, – я же просто обожаю копаться в грязном белье. Пока, гений. Надеюсь местные красотки смогут справиться с твоим огромным айкью.

И телефонный разговор оборвался. Пару секунд мы стояли молча. Кэмерон пялился на потухший экран смартфона, явно жалея, что весь диалог прошел на громкой связи, а я – на него. Сглотнув, доктор убрал телефон в карман брюк и уставился в одну точку на доске. Сначала я подумал, что он что-то нашел, но потом его щеки слегка порозовели, убеждая меня в обратном. Кэмерона смутила подколка от напарника. Скорее всего это был тот самый Люк, которого Ленни описывала, как парня с очень длинным языком, что, в принципе, оказалось правдой. Хакер, работающий на ФБР и входящий в команду агентов в ОПА, и который по глупому стечению обстоятельств приходился другом Ленни, не раз помогавший нам с информацией. Мир до ужаса тесен, и такого совпадения не должно было случиться в стране с населением в триста тридцать три миллиона человек.

– У них нет ничего общего. Это директор филиала крупной фармакологической компании, – мой палец уткнулся в Грегори Уинстона, четвертую жертву первой волны убийств, а дальше я стала перечислять остальных жертв. – Домохозяйка, старушка на пенсии, отец самой обычной семьи. Ничего примечательного. Маркус Ривера, однако, отличался, занимался проституцией.

– У всех из нас есть тайны. И Люк, наш технический специалист, их найдет. Скорее всего они пересекались с нашим субъектом, может триггером послужила ссора или обида. Нет четкого временного периода: между убийствами мог пройти год, а между некоторыми – несколько лет.

Кэмерон умолк, его грудь быстро поднималась и тут же опадала от тяжело дыхания. Ему тоже не нравилось находиться в неведении. Понимать, что ты не обладаешь всей нужной и необходимой информацией. Чувствовать себя беспомощным… Он сел на край стола Нэша, не отрывая затуманенного взгляда от доски с лицами жертв. Я знала, что он делал. До рези в глазах пытался запомнить каждую деталь внешности погибших, чтобы потом, лежа в постели, прокручивать вновь и вновь их лица. Вновь и вновь… На разбор этих шести убийств мы потратили больше часа. Мой взгляд упал на стопку старых дел: их было больше шести, но по некоторым вся информация уместилась буквально в два-три листа.

– Перерыв? – дипломатично предложила я, разминая спину. – Я угощаю.

Уперев два больших пальца в поясницу, выгнулась и закрыла глаза; послышался хруст и приятное облегчение разлилось по позвоночнику. Сначала мне показалось, что агент меня не услышал – до сих пор завороженно глядел на доску, пытаясь ее загипнотизировать и заставить выдать нам все тайны. Но потом он дернулся, опустив плечи, и перевел взгляд на меня:

– Хорошо.

Этого было достаточно. Даже если бы он не согласился, я бы все равно это сделала. За пределами нашего кабинета неистово несло потом – явный признак напряженной работы, причем далеко не умственной. Быстро лавировала между рабочими столами, чтобы поскорее вдохнуть свежего воздуха. Мой взгляд ни за что не цеплялся, кроме… В камере временного содержания прижимались к друг другу двое пожилых мужчин. По обыкновению, в голове сразу возникли две привычные мысли, когда я видела, а главное чувствовала этих двоих: Джону и Биллу опять надоело спать около мусорных баков, а вторая касалась проектировщика этого здания. С радостью ему бы руки оторвала, потому что расположить так близко к рабочим столам офицеров камеры временного содержания мог только идиот. Но терпеть это недоразумение оставалось буквально пару месяцев: новый корпус полицейского участка уже находился на финальной стадии строительства. Проигнорировав желание закатить глаза, я не стала брать пальто и прямо в рубашке выскочила на свежий воздух. Для апреля в Су-Фоллсе было тепло, даже слишком. Будто бы в наказание холодный порыв ветра лизнул открытые участки кожи и проник под ткань. Пару минут я смогла бы вынести это. Не отставая от меня, вышел Кэмерон и, глядя на меня, сразу же поморщился и посильнее запахнул пальто. Пришлось прикусить губу, чтобы не ухмыльнуться, но мое злорадство все же взяло вверх. Словно впервые я внимательно уставилась на здание окружной тюрьмы на противоположной стороне улицы, чувствуя, как румянец удовольствия коснулся щек и плавно перетек на шею. Тепло, испытываемое от ехидства над теплолюбивым агентом, согрело меня лучше всякой одежды. Я разглядывала тюрьму, каждоеокно которой было мне абсолютно знакомо, пока агент ФБР, прибывший с востока страны, где явно царствовал абсолютно противоположный климат, старался не показывать, как ему неприятен холод. Полностью утолив темную жажду таким незамысловатым способом, я, наконец, и, вдоволь насладившись его неудобством, я вприпрыжку спустилась со ступеней и повернула налево. В обмен на его страдания, вызванные мной же, я готова была поделиться расположением своей любимой кофейни.

Маленький ресторанчик находился на пересечении Четвертой и Мейн-авеню, что делало его идеальным местом для нескончаемого потока полицейских. Но никто на это не жаловался, а то все равно пришлось бы сталкиваться с одними и теми же лицами, но у офицеров нашелся бы уже другой повод. Не замысловатое название говорило само за себя: «Свежий хлеб и сэндвичи». Ресторан всегда располагался на первом этаже кирпичного здания, а теперь владелец заведения пристроил себе еще и отличную веранду, занимающую всю лицевую сторону дома. Все же это место было рассчитано именно на теплое время года, поэтому сейчас все уличные столы со стульями оказались сдвинуты в одну сторону и укрыты пленкой на случай косого дождя.