Неумолимая. Убежище. Изгой. Комплект из 3 книг

– Нет, Елена была мне как сестра. Красивая, но своевольная и очень избалованная.

– Ты считаешь меня избалованной?

Типичный мужчина. Сильный мужчина – это замечательно, но стоило женщине показать немного своеволия, и она сразу становилась избалованной.

Он рассмеялся и сделал глоток из стакана, ничего не ответив. Я взглянула на него, его усмешка стала шире.

– Ладно, может, не избалованная, но однозначно упрямая.

– Кто бы говорил. – Я подняла стакан. – Что с ней случилось?

Его лицо омрачилось.

– Она пренебрегла правилами, которые должны были защитить ее, и ушла одна. Ее убили вампиры.

Я резко вздохнула.

– Ой, прости.

Это объясняло, почему он так сильно опекал меня. Его подруга погибла от рук вампиров, в то время как меня преследовал один из них.

– Это было очень давно.

– У Мадлен остались родственники? – спросила я, пытаясь сменить тему.

Это был первый раз, когда я проявила интерес к возможным связям с Мохири, и Николас улыбнулся мне в ответ.

– У нее остались некоторые родственники, ее создатель, к примеру.

– Создатель? Звучит как-то… обезличенно.

Я подумала о своем отце, о том, как крепко он обнимал меня и читал перед сном. Никогда бы не подумала о нем, как о своем создателе.

Николас бросил на тарелку салфетку и откинулся на спинку стула.

– Это просто звание. Семьи Мохири так же близки друг с другом, как человеческие, может быть, даже больше, поскольку мы не стареем и не умираем естественным путем.

– Значит, вы с родителями выглядите на один возраст? Разве это не странно?

Он покачал головой.

– Мы не думаем о возрасте так, как смертные. Люди воспринимают его как средство обозначения своего жизненного пути. Достигнув зрелости, мы не стареем физически.

Возможно, он считал это нормальным, но мне было сложно представить, чтобы я была одного возраста с моими бабушкой и дедушкой. Фу.

– Итак, мой дедуш… отец Мадлен все еще жив. Он знает обо мне?

То, что у меня есть живые бабушка и дедушка, с которыми я никогда не встречалась, шокировало меня. Мать моего папы умерла, когда мне было десять, и я не очень хорошо ее знала.

– Да, и он с нетерпением ждет встречи с тобой. – Должно быть, замешательство отразилось на моем лице, потому что Николас поймал мой взгляд и удержал его. – Он ждет, когда ты будешь готова встретиться с ним.

– Терпеливый Мохири, кто бы мог подумать? – Я встала и отнесла наши тарелки к раковине, чтобы скрыть охватившие меня противоречивые чувства. Я не собиралась встречаться с Мохири в ближайшее время, но знание того, что у меня был дедушка, – пусть даже отец Мадлен, – который желал познакомиться со мной, пробудило во мне эмоции, о которых я не хотела думать.

– Мохири обладают терпением целого мира, когда что-то стоит ожидания, – ответил Николас, и мне показалось, что мы больше не говорили о моем дедушке.

Я залила тарелки горячей водой.

– Вероятно, очень помогает то, что вы бессмертны, да?

– Как и ты, – сказал он рядом с моим ухом, и я чуть не выронила тарелку.

– Не делай так! – Я поперхнулась, и он мягко рассмеялся. Он забрал из моих рук тарелку и принялся вытирать ее сухим полотенцем. «Ему обязательно стоять так близко?» Поежившись, я сполоснула вторую тарелку и передала ее Николасу. Что-то в его манере поведения подсказывало мне, что он делает это только ради того, чтобы вывести меня из себя и получить от этого несравненное удовольствие. Внезапно мне захотелось, чтобы здесь появился прежний Николас. Я знала, что ждать от него, а новый Николас пока только запутывал меня.

Ветер стучал в кухонное окно, и я потерла руки, жалея, что не принесла с собой свитер или толстовку. Без электричества не работало отопление, и воздух быстро охлаждался от близости залива. Я потянулась за фонариком, чтобы подняться наверх за чем-нибудь теплым.

– Сегодня очень похолодает. В гостиной камин работает?

– Да, газовый.

Он обошел меня и направился в темную гостиную.

– Надень что-нибудь теплое, а я разведу огонь.

Я обратилась к его спине:

– Что, будем теперь сидеть у огня и жарить зефир?

– У тебя есть планы получше?

Я не нашлась с ответом, поэтому просто поднялась в свою комнату и взяла один из старых папиных свитеров. Он был моим любимым, потому что я до сих пор помнила, как отец ходил в нем, но аромат, к сожалению, давно выветрился. Я натянула пушистые тапочки, которые на прошлое Рождество подарила мне Джудит, и села на кровать, раздумывая над нелепостью происходящего. Нейт оставил меня одну, уверенный в том, что я не приведу домой парня, и в первый же день его отсутствия здесь появился парень, который приготовил для меня ужин. У дяди инфаркт бы случился, войди он сейчас в двери. Один взгляд на Николаса, и Нейт никогда бы не поверил, что все невинно. Я не могла избавиться от улыбки, пока спускалась по лестнице.

– Где ты откопал зефир? – удивленно спросила я, заметив открытую пачку на журнальном столике. Я пошутила насчет того, чтобы поджарить его, а сейчас, казалось, лучшей идеи и не придумать.

Николас поднял на меня взгляд со своего места на полу и, насадив зефир на длинный шампур, поднес ее к огню.

– На верхней полке в шкафу. Хочешь?

– Да!

Я села на ближнее к камину кресло и вздохнула, когда тепло окружило меня. Дейзи зашла в комнату и вытянулась перед моим креслом.

– Держи.

Николас передал мне шампур. Я подула на почерневший зефир, пока он подготавливал порцию для себя. В течение нескольких минут до нас доносились лишь звуки потрескивания огня и грозы, бушующей на улице. Я чувствовала себя необыкновенно спокойно. После пережитого на пристани я, к своему удивлению, не шарахалась при малейшем шуме. Сейчас мне было хорошо.

– Вы всегда этим занимались, охотились на вампиров, то есть? Все Мохири становятся воинами?

Он прислонился спиной к дивану, вытянув свои длинные ноги на ковре.

– Большинство, хотя среди нас есть и ученые, и ремесленники. Быть воином – у нас в крови, мы рождены для этого. Ничем другим я не хотел бы заниматься.

Я обдумала его слова.

– Каково это – расти там? Вы живете в домах или на какой-то военной базе? Ходите в школу или с детства начинаете тренироваться?

Впервые узнав о Мохири, я представляла, что они живут как солдаты: спят в казармах и каждый день учатся сражаться. Все это казалось таким хладнокровным и воинственным, что совсем не вязалось с его словами о семье.

Он улыбнулся и насадил еще одну зефирку.

– Мы живем в укрепленных комплексах по всему миру. Комплексы больших размеров походят на частные университетские городки, а маленькие, по сути, представляют собой хорошо укрепленные поместья. Семьям Мохири небезопасно жить за пределами комплексов, потому что там они не защищены от нападений вампиров. Семьи живут вместе, а жилые помещения просторные и комфортные. Дети посещают школу до шестнадцати лет, а физическая подготовка начинается по достижении половой зрелости. – Он наклонился вперед, и тени от огня заиграли на его красивом лице. – У нас хорошая жизнь. Мохири глубоко преданы друг другу, и каждый, кто приходит к нам жить, становится счастливее, чем среди людей.

Я уставилась на пламя. Уловила скрытый смысл его слов, но не хотела разрушать идиллию, возвращаясь к старому спору. Мохири, может, и не были такими жестокими и бесчувственными, как мне казалось, но я даже представить не могла, что буду счастлива среди них. Отца они все равно не вернули бы, и со мной не будет Нейта, Роланда и Питера.

Зазвонивший на кухне телефон нарушил тишину, и я подскочила на ноги, чтобы ответить. Из отеля в Бостоне звонил Нейт, и его голос был полон беспокойства.

– Привет, я слышал, вас накрыл сильный норд-ост[3]. Ты в порядке?

– Я в полном порядке, Нейт. Ты ведь знаешь, как я люблю ураганы.

Я услышала вздох облегчения.

– Ну, если электричества не будет, то в кладовой есть запасные фонарики и лампа на батарейках.

– Не волнуйся. У меня все под контролем. Как конференция?

Нейт рассказал, как прошел его день, что всю ночь пробудет в отеле, если мне понадобится позвонить ему. Я рассмеялась, заметив, что он напоминает Джудит, когда та воркует над Роландом. Этого хватило, чтобы он попрощался и пообещал позвонить завтра.

Как только я повесила трубку, телефон снова зазвонил.

– Господи, что еще?

На этот раз звонил Роланд.

– Ну, раз ты ответила, значит, ты не сидишь связанной с кляпом во рту, – съязвил он.

– Мечтай.

– Ох, не злись. Я был напуган после произошедшего, решил, что тебе, возможно, стоит поговорить с кем-то еще.

– Я не хочу сейчас говорить об этом.

Я все еще чувствовала обиду из-за его предательства, и у меня не было настроения помогать ему заглаживать вину сегодня вечером.

– Мама сказала, света нет во всем городе. Ты там в порядке? Могу приехать за тобой, если хочешь.

Я выдохнула. Невозможно было злиться на Роланда, когда он такой милый.

– Я в порядке. У нас есть камин и много свечей.

– У нас? Он с тобой?

– Да.

Роланд слегка повысил голос.

– Я думал, он караулит снаружи или типа того. Не думаю, что ему стоит находиться у тебя дома, пока Нейта нет.

– Тебе стоило подумать об этом прежде, чем уйти. – Я не могла не подколоть его. – Ты думал, мы будем разговаривать на улице посреди урагана?

– Я… эм… – заикнулся он.

– Мне пора. Увидимся завтра.

Я не собиралась продолжать разговор, пока Николас находился в пределах слышимости.

– О, ладно, – неохотно ответил Роланд. – До завтра.

Я повесила трубку и, вернувшись в гостиную, снова рухнула в кресло.

– Все проверяют меня.

– Оборотень заботится о тебе.

Я взглянула на него.

– Он мой лучший друг, и у него есть имя, знаешь ли.

Он равнодушно пожал плечами.

– У нас нет привычки общаться с оборотнями, и я уверен, ты знаешь, что они относятся к нам так же. Что есть, то есть.

– Ну, я Мохири, и у меня много друзей оборотней, так что тебе придется смириться с этим.

Его губы изогнулись, будто я сказала что-то смешное, и я огрызнулась:

– Что?

– Ты впервые призналась, кто ты.

Моя рука разгладила ткань на подлокотнике кресла.

– Это ничего не меняет.

Несколько недель назад я приняла свое происхождение, потому что оно не исчезнет, если я продолжу его отрицать. Но это не значило, что я была счастлива.

– Уже что-то.

Он заложил руки за голову и наградил меня ослепительной улыбкой, которая, я уверена, очаровала не одну девушку. Я ощутила непреодолимое желание швырнуть в самодовольного засранца подушку, но мою руку остановил вызов, блеснувший в его взгляде.

– Что еще ты хотела бы узнать о Мохири? – спросил он, когда я ничего не ответила. Не хотела доставлять ему удовольствие, проявляя интерес к его народу, хотя меня интересовали многие вещи, поскольку в интернете не нашлось никакой информации о Мохири.

– А кто стоит во главе? У вас есть президент, король или как?

– Не совсем, – усмехнувшись, ответил он. – У нас есть Совет Семи, который составляет руководящий орган, и все самые важные решения принимаются ими. – Николас объяснил, что семь мест представляют семь континентов, а члены Совета собираются раз в месяц, всегда в разных местах. Когда я поинтересовалась, как избираются в Совет, Николас ответил, что если кто-то умирал или покидал Совет, оставшиеся члены выбирали нового претендента, который занимал пустующее место. Такое происходило нечасто. Последнего члена Совета Семи назначили триста лет назад.

– Хочешь однажды присоединиться к Совету?

Николас нахмурился и отрицательно покачал головой:

– Никогда. У меня нет времени на бюрократию, и недостаточно терпения, чтобы выдерживать долгие собрания. Я воин, и это все, кем я хочу быть.

Я склонила голову набок.

– Разве не ты недавно говорил, что у вас полным-полно терпения?

– Когда что-то стоит своего ожидания, – напомнил он. – А меня не волнуют политические вопросы.

Его признание не стало неожиданностью. Я даже представить не могла Николаса, соблюдающего правила или прибегающего к дипломатии, чтобы удовлетворить чьи-то нужды.

– Что-то мне подсказывает, что проявление чувств не добавит тебе популярности среди руководства.

Его глаза сверкнули.

– Они хорошо делают свою работу и знают, что я хорошо делаю свою. Иногда мы расходимся во мнениях, но преследуем одну цель.

– Что они думают о том, что ты ошиваешься в богом забытом городе и тратишь время на сироту, вместо того чтобы выполнять воинские дела? – Я не понимала, почему безопасность какой-то сироты была важнее всего того зла, с которым нужно было разобраться.

– Думаешь, мы зря тратим на тебя время? – В его низком голосе появилась знакомая мне резкость.

– Я не говорила, что вы зря тратите на меня время, но должны быть другие сироты, которые нуждаются в спасении больше меня. И поскольку я не передумаю насчет переезда, то нет смысла торчать здесь.

– Здесь существует непосредственная угроза. Мы следили за вампирской активностью в этой местности задолго до того, как нашли тебя. Именно это привело нас в Портленд той ночью. – Его тон не смягчился, и я поняла, что мое замечание по-настоящему задело его. Я даже не пыталась понять Николаса, потому что сомневалась, что мне вообще это когда-нибудь удастся.

Это напомнило о другом вопросе, который меня интересовал.

– Откуда ты? У тебя едва заметный акцент, который я не могу разобрать, а иногда мне кажется, что ты говоришь на другом языке.

– Я родился в Санкт-Петербурге и прожил там первые шестнадцать лет, пока моя семья не переехала в Англию, а потом в Америку. – Уголок его губ дернулся. – Обычно мой акцент заметен, только когда злюсь.

Мне хотелось возразить, потому что я заметила его в наш первый разговор, но вместо этого переключилась на другую тему:

– А Крис? Он твой напарник?

– Обычно я работаю один, но иногда мы работаем в команде. Мы с Кристианом знаем друг друга много лет.

– Кристиан, – повторила его имя. – Оно подходит ему больше, чем Крис.

– Уверен, он будет рад это услышать, – сухо отозвался Николас.

– Что же, моя задача – угождать, – так же язвительно ответила я, испытав облегчение оттого, что мы возвращаемся на знакомую почву. Я могла справиться с высокомерным и саркастичным Николасом.

Он даже фыркнул. Мне пришлось подавить улыбку, потому что мы оба знали, что я сделала все возможное, чтобы помешать его планам с нашей первой встречи. Я все еще не собиралась позволять ему диктовать, как мне жить, но сегодня мы, казалось, достигли своего рода перемирия.

– Слушай, я знаю, что ты предпочел бы охотиться на монстров, даже если думаешь, что должен быть здесь. И понимаю, что иногда ты считаешь меня занозой в заднице, но…

– Иногда?

– Я пытаюсь сказать, – продолжила я, не обратив внимания на его вмешательство, – что, хоть ты и любишь командовать и иногда бываешь высокомерным ослом, ты не так уж и плох.

Он вздернул брови.

– Кажется, это самый сомнительный комплимент, который я когда-либо получал. Ты, без сомнения, самая большая заноза в заднице, с которой мне доводилось встречаться.

Я не могла скрыть усмешку.

– Самая большая заноза, серьезно?

Он усмехнулся в ответ.

– Да, но мне нравятся вызовы. – Блеск в его глазах встревожил меня, и я поняла, что он просто так не сдастся. Мне не хотелось рушить наше хрупкое перемирие, но и отступать от собственной позиции я не собиралась.

– Я больше не хочу с тобой ругаться. – Слова слетели прежде, чем я поняла, что хочу сказать. Не знаю, кого мое заявление удивило больше. В этот момент от порыва ветра заскрипели стены, а языки пламени пустились в пляс, словно духи природы выразили свою поддержку.

– Приятно слышать.

– Я не передумала, – поспешила добавить я, пока он не принял мою оливковую ветвь за капитуляцию. – Не хочу, чтобы мы постоянно грызлись.

– Хочешь быть друзьями? – В его голосе послышалась нотка веселья.

Я поморщилась.

– Не будем увлекаться. Как насчет того, чтобы принять мнения друг друга, а там посмотрим?

– Тогда перемирие?

– Да… или прекращение огня.

Я сомневалась, что оно долго пробудет.

Он изучал меня несколько секунд, а затем наклонился вперед, вытянув вперед руку.

– Хорошо. Прекращение огня.

Я неуверенно протянула руку, и Николас сжал ее в своей большой ладони, теплой и сильной, и от соприкосновения по моей руке пробежали мурашки. Когда он не предпринял попытки убрать руку, я выдернула ладонь и спрятала ее под бедром. Если он и заметил мое резкое отступление, то не подал виду.

Я зевнула, задумавшись, почему так хотела спать, а потом вспомнила о ледяном купании в океане и энергии, потраченной на крыс. Я чуть не скривилась, вспомнив мерзость существа, вторгшегося в сознание бедных животных.

– Выглядишь усталой. – Николас поднялся, нависнув надо мной, и мне пришлось запрокинуть голову. – Иди спать. Я за собой закрою.

Окна снова задребезжали, и я подумала, что он проведет всю ночь на улице, посреди урагана, присматривая за мной.

– Ты можешь остаться сегодня здесь… если хочешь.

В его взгляде отразилось удивление от неожиданного предложения, и я вдруг засмущалась. Не то чтобы я приглашала парней остаться на ночь каждый день. Надеясь, что мой румянец в тусклом свете не заметен, произнесла:

– Ты уже здесь, и нет смысла стоять на улице в такую погоду, когда можешь устроиться на диване. Принесу тебе одеяло.

Я едва не упала, запнувшись о собственные ноги, на пути к бельевому шкафу, в котором Нейт хранил запасные одеяла. Когда вернулась с одеялом и подушкой в руках, Николас стоял там же, где я его оставила, а лицо было скрыто в тени. Он взял у меня вещи и прошептал «Спасибо».

– Эм, ладно, спокойной ночи.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась к дверному проему. Я услышала скрип дивана, когда Николас сел на него.

– Сара? – Его низкий голос наполняло тепло, и мое сердцебиение ускорилось, когда я замерла в коридоре и обернулась через плечо.

– Да?

– Ты все еще самая большая заноза в заднице, с которой мне доводилось встречаться.

Улыбка не сходила с моего лица весь путь до кровати.

Глава 15

Следующим утром я проснулась от тягостной тишины, которая всегда приходит после сильной грозы. Устроившись под одеялом с Оскаром на подушке и Дейзи в ногах, я не хотела ничего, кроме как снова заснуть. Пока не вспомнила о вчерашнем вечере и неожиданном госте, что провел всю ночь на диване. Я выскользнула из кровати, натянула толстовку и тапочки и тихо спустилась вниз. В гостиной я обнаружила аккуратно сложенное на диване одеяло, а Николаса и след простыл. Я не удивилась тому, что он уже ушел. Зная его, Николас уже, вероятно, выпил кофе и расправился с парой монстров, прежде чем наступил рассвет.

Я насыпала в миску овсяные колечки, обдумывая, как круто вчера изменились наши отношения. Мне все еще с трудом верилось, что дружелюбный парень, который смеялся и жарил в камине зефир, был тем же вспыльчивым человеком, которого я знала до того момента. Выйдя вчера из комнаты, я ожидала жаркую ссору с Николасом, а в итоге провела довольно приятный и немного сумбурный вечер с его альтер эго. А потом предложила объявить перемирие… и остаться на ночь. Я застонала с повисшей в воздухе ложкой. Что, черт возьми, нашло на меня вчера?

Электричество появилось, а значит, школа работала. Я взбежала наверх, чтобы собраться, а затем включила ноутбук и проверила почту. «Забавно», – подумала я, ожидая загрузку окна авторизации. В любой другой день я бы заскучала без интернета, но вчера даже не заметила его отсутствия.

Письмо от Ночного Наблюдателя застало меня врасплох. Мы не общались с ним полторы недели – с ночи нападения крокоттов. Сообщение оказалось коротким. Он уезжал из Мэна ради собственной безопасности, и если я по-прежнему хотела встретиться с ним, то у меня оставалось время подумать до воскресенья. Он сожалел, но ему было страшно оставаться здесь. Предлагал встретиться до его отъезда. Я проклинала оставшееся время, потому что выбраться с ним на встречу сейчас практически невозможно, но ответила, что свяжусь вечером.

Все дорогу до школы я размышляла о встрече и, подойдя к школьному двору, окончательно убедилась, что единственный способ сделать это – подключить Роланда и Питера. Они ждали меня на лестнице с вопросительными выражениями лица, но я отмахнулась от них и попросила прийти в библиотеку на уроке самообучения. Они вызвались помочь, и теперь я собиралась выяснить, собираются ли они сдержать свое слово.

Когда наступил третий урок, я поспешила в библиотеку, чтобы занять столик как можно дальше от стойки библиотекаря. Мысли были заняты воспроизведением всего, что произошло вчера и этой ночью, пока я следовала привычным маршрутом мимо книжных полок. Это объясняло, почему я не заметила парня, проходящего передо мной, и наткнулась на него, отчего мы оба пошатнулись.

– Прости, – выдохнула я, схватившись за полку, чтобы не упасть на задницу.

– Не беспокойся о…

Я повернулась и встретилась глазами с парнем, когда узнавание обрушилось на нас. Последние недели я нечасто сталкивалась со Скоттом, а сейчас заметила, что его лицо полностью зажило после драки. Но это не облегчало вину, которую я носила на плечах после содеянного, особенно после того, как узнала о том, что во мне живет демон и что я способна была избить его сильнее, если бы не сдержалась.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я ожидала его типичного язвительного комментария. Чего я не ожидала, так это грустного, оскорбленного взгляда, внезапно промелькнувшего на его лице. В мгновение ока он исчез, а его место заняло высокомерное выражение, которое я прекрасно знала. Толкнув меня плечом, он направился в противоположную сторону, будто ничего не произошло.

Я подошла к своему столу и аккуратно положила на него рюкзак, размышляя над странной реакцией Скотта. Вряд ли она каким-то образом была связана с дракой, – он просто до сих пор обижался из-за нее. Между нами уж точно никогда не было любви. Возможно, я столкнулась с ним в неподходящий момент, который не имел ко мне никакого отношения.

Но я не могла не сравнить обиду, мелькнувшую на его лице, с выражением в тот день в школьном дворе, когда я накричала на него, заявив, что не желаю больше с ним дружить. Меня настолько переполняла детская злоба из-за раненой вороны, что я намеренно причинила боль Скотту. Доставая учебник по биологии, я задумалась, дружили бы мы сейчас со Скоттом, если бы я не поймала его за издевательствами над Харпером? Были бы мы теми же людьми, если бы наша дружба сохранилась?

Я покачала головой, чтобы отвлечься от мыслей. Было бессмысленно думать об этом после стольких лет. Да и у меня сейчас были дела поважнее.

– Разговариваешь сама с собой? Плохой знак.

Роланд рухнул рядом, вопросительно посмотрев на меня.

Питер занял стул напротив и, наклонившись, прошептал:

– Роланд рассказал о том, что произошло. Какая безумная хрень! – Его глаза сверкнули от восторга. – Поверить не могу, что ты знакома с людьми типа Мэллоя.

– Ага, дядя Грега – черта с два, – добавил Роланд с некоторым возмущением из-за той лжи, что я скормила ему, когда он натолкнулся на меня и Мэллоя в «У Джино».

Я сделала вдох.

– Послушайте, мне очень жаль. Правда. Но такие люди, как Мэллой, не любят, когда об их делах становится известно посторонним. После вчерашнего вы, я думаю, понимаете почему.

Роланд поджал губы.

– Кроме шуток.

– Что произошло вчерашней ночью? – спросил Питер. – Как сильно взбесился Мохири, узнав, чем вы занимались?

Я бросила на него недоуменный взгляд.

– Ты спятил? Я не собираюсь ему ничего рассказывать.

Я не сомневалась, что если бы Николас узнал правду, то вчерашний вечер прошел бы совершенно по-другому.

Библиотекарь, миссис Коуп, прошла мимо, окинув нас строгим взглядом, и мы затихли, пока она не ушла.

Первым заговорил Роланд:

– Он не спрашивал, где ты была?

– Спрашивал, но я не настолько глупа, чтобы признаваться.

– Готов поспорить, он взбесился.

Я отрицательно покачала головой.

– Он был… странным. Он вроде как отпустил ситуацию и рассказал мне о Мохири. – Как я могла объяснить изменения Николаса, когда сама этого не понимала? – Вы не поверите. У меня есть дедушка, который хочет со мной познакомиться и который выглядит не старше меня. Это безумие!

– Ты собираешься с ним встретиться?

Во взгляде Роланда проявилась тревога; и я подумала, не боится ли он, что меня потянет к Мохири теперь, когда я узнала, что среди них были мои родственники.

– Не знаю. Когда-нибудь, – честно ответила я. – У меня голова идет кругом, но мое мнение о переезде к ним не изменилось.