Ядовитый Венец

— Чертов корень... мне никогда не отмыться от этой грязи, — тихо сказала Астра, вытирая лицо ладонью.

Она не стала ждать, пока из трупов выползет третий. Мало ли. Быстро прийдя в себя, Астра пошла прочь, стараясь не смотреть на мох под ногами. К Венцу она вернулась уже под вечер.

Пепелище встретило ее мертвой, пустой тишиной. Здесь больше ничего не ждало и не держало.

Астра прошла в комнату Пионы по черному от копоти полу, и села на колени прямо в пепел. Она сняла с запястья жемчужный браслет Азалии и положила его перед собой. Приняв решение в последний раз попрощаться с домом, Астра склонилась над полом и позволила себе минуту слабости.

Она уперлась ладонями в пол и учащенно задышала сквозь зубы. Слезы прямо хлынули из глаз, и она себя не сдерживала.

Астра плакала не только по Пионе и сгоревшему дому. Но и по той себе, что еще несколько дней назад думала, что самое страшное в лесу — заблудиться в короткую ночь.

Неожиданно ее пальцы загорелись мягким розовым светом, словно успокаивающе разливаясь по ладоням. Вспомнив как магия помогла ей у реки, она быстро расстегнула куртку и оголила плечо, прижимая к нему светящуюся руку. Кровь там давно засохла под затянутой перевязью, и Астра надеялась, что магия полностью уберет рану, ускорит ее заживление.

Магия откликнулась сразу, но не так, как у реки. Свет резко ударил в ее рану, без жалости, будто, наоборот, хотел искалечить. И порез снова разошелся.

Астра вскрикнула и зажала плечо рукой. Онемение от туманнита уже давно прошло, и она прочувствовала каждую искорку боли, не удержав и собственных рыданий.

Магия дрожала, рвалась из-под кожи, да и никогда не подчинялась ей. Это было ошибкой.

Астра, придерживая раненное плечо, привалилась спиной к стене и закрыла глаза. Она не собиралась спать, только немного отдохнуть и продолжить путь. Но усталость закрыла ей глаза.

Проснулась она от резкого порыва ветра и вздрогнула. В комнате Пионы уже посветлело — дневной свет просачивался сквозь сгоревшие оконные рамы к разваленному креслу-качалке, от которого остался лишь перекошенный деревянный каркас.

Сон стоял перед глазами. Нет, не сон. Болезненное воспоминание, которое Астра много лет держала глубоко внутри.

Азалия стояла посреди улицы, а вокруг нее кружили королевские сколии в черных бархатных накидках. Других люминаров тоже вытаскивали из домов и сгоняли в толпу: кого за руки, кого толчком в спину. Дети плакали, старики падали на колени, но сколии даже не смотрели в их сторону.

— Именем Верховного Роя и его величества, Короля Хитинного Завета, все полноцветы подлежат изъятию магии, — равнодушно проговорил сколий, смотря куда-то на крыши.

Те, кто пытался заслонить собой родных, замертво падали в траву с пробитой грудью.

Астра держалась за платье Пионы и прижималась к Нарциссу. Старший брат рыдал, закрыв лицо руками и не мог заставить себя смотреть вслед уходящей матери.

Астра, наоборот, смотрела на спины сколий с бархатными накидками, почти не моргая.

С того дня Зеленый Венец выцвел. Люминары считали сколько осталось еды, и кто исчез на этот раз.

По улицам ходили пыльцекровы с копьями, осы и сколии забирали все, что пожелают.

А когда люминары наконец взялись за вилы и косы, хитиноры запретили любое оружие. За неповиновение убивали не только бунтаря, но и тех, кто ел с ним за одним столом.

Тогда Астра перестала ненавидеть только того верзилу, что забрал ее мать — ненависть расползлась на всех. На королевских и лесных, юных и старых. Всех до одного хитиноров.

Астра больше не искала среди них исключений. Они все были хищные и голодные до чужой слабости. Грубо брали жертв в лесу, высасывали их кровь, а тела оставляли гнить в траве, если от них вообще что-то оставалось.

Лиатрисса гоняли с грузами к пчелам-варщицам: он носил им цветочный нектар, и те варили из него мед и смолу для клинков, плотных тканей и прочей утвари. Часть груза уходила в Хитинный Завет, в королевские хранилища.

Отец никогда не говорил о Перворое, но по ночам стонал и скреб ногтями по стене, будто его волокли в лес. В тот же год, когда увели Азалию, Лиатрисс ушел до рассвета, как всегда, и не вернулся.

Воспоминания оборвались, оставив после себя еще большую тоску.

Астра с трудом выпрямилась, опираясь ладонью на обугленную стену. Спина ныла от неудобной позы, но эта боль казалась мелкой рядом с остальным.

Браслет Азалии тускло поблескивал в пепле у ее ног. Астра надела его на запястье и заставила себя идти дальше.

Снаружи было пусто. Старики спали в доме Фиалы, и лишь редкие патрули сколиев пролетали высоко над Венцом, не замечая темную фигуру, идущую к реке.

Астре нужно было попасть в Перворой. Если кто-то еще знал правду, то только в улье врагов.

Она уже собиралась войти в воду, когда из высокой травы у берега донесся хриплый голос:

— Астра

Люминарка повернулась к траве. Опустилась на колени и раздвинула стебли — в маленькой ямке среди корней лежал грязный, мокрый Мираж, с прилипшими к телу травинками. Но живой.

— Мираж! — Астра подхватила его на ладонь и прижала ближе к лицу. — Как ты выбрался?

Гусенец тяжело вздохнул. Старческое лицо побледнело еще сильнее, но в глазах теплился тот самый упрямый огонек, из-за которого он всегда казался старше любого дерева в Венце и злее любой колючки.

— На листе переплыл, — проворчал он, отплевываясь от соринки. — Течение слабое, я отталкивался палкой. Полночи ушло, но, как видишь, справился.

Астра слабо улыбнулась и осторожно коснулась его щекой.

— Я слышал, о чем вы говорили с хитинором на том берегу, — вспомнил Мираж.

Астра тут же нахмурилась.

— Артефакт, который он ищет, — сказал он медленно, — все это время был у тебя. — Мираж кивнул на ее запястье. — Браслет Азалии и есть первый из трех артефактов. Вернее, магия сферы заключена в нем. Пиона знала, поэтому она отдала его тебе на защиту.

Астра смотрела на переливающиеся жемчужины, и мысли путались. Браслет, который Азалия носила каждый день, оказался тем самым артефактом? Тем, из-за которого хитиноры сожгли Зеленый Венец?

— Браслет блокирует магию, — продолжал Мираж. — Она не прорвется просто так. Даже если сильно захочешь.

Астра посмотрела на другой берег и сжала кулак.

— Значит, этот Жал будет искать меня?

— Он ищет артефакт. И если поймет, что это жемчужный браслет на твоей руке — он убьет тебя.

Они замолчали. Вода тихо плескалась у берега, где-то вдалеке стрекотали мелкие насекомые.

— Я не смогу скитаться по этим лесам вечно, — покачала головой Астра.

Она усадила Миража на плечо и вернулась к месту, где спрятала медальон. И пришлось перекапывать чуть ли не пол берега, потому что она успела забыть, где именно он лежал. Она устало скребла землю, пока не наткнулась на гладкую смоляную каплю с золотистой окантовкой.

Астра вытащила медальон из земли и стерла грязь пальцами. Только теперь заметила, что внутри, под темной прозрачной поверхностью, медленно перекатывалась густая жидкость.

— Это что, кровь? — сморщилась она. — Мерзость.

Астра сунула медальон в карман куртки и на секунду застыла. Покой длился недолго.

Со стороны деревьев неподалеку вспыхнул яркий, пульсирующий оранжевый свет, а следом раздался пронзительный детский крик.

Астра уже бежала, выхватив меч. Она поднялась на овраг и, перепрыгивая через корни, неслась вперед.

Прорываясь сквозь деревья, Астра была готова ко всему. И когда она увидела небольшую группу сколий на тесной полянке, то даже не удивилась.

Юная люминарка лет двенадцати стояла на коленях в траве, зажимая кровоточащую рану на боку. Длинные оранжевые волосы спутались вокруг лица, а ее руки светились, нет, полыхали огнем. Астра видела такое впервые — обычно магия светилась под кожей, но, чтобы горело пламя...

Рядом с девочкой стоял ее отец, такой же оранжевоволосый, с короткой бородой, в разорванной рубахе. Он отбивался длинной палкой от четверых сколий в бархате, и те будто подыгрывали ему, позволяя изобразить героя.

Одного взмаха меча бы хватило, чтобы люминар пал на землю, захлебываясь собственной кровью. А эти отродья продолжали с ним играть.

Астра притаилась за деревьями. Пальцы дрогнули на рукояти, на лбу выступила испарина. Выйти — значит отдаться на глупую смерть. Против четверых королевских сколий у нее не было шансов. Остаться здесь — и девочку убьют прямо на глазах у отца. Астра больше не думала.

Она тихо рванула вперед и налетела на ближайшую женщину-сколию. Клинок вошел в ее плечо, рассек плотную ткань куртки и плоть под ней. Сколия взвизгнула, но устояла. Она тут же дернулась назад и отшвырнула Астру в траву. Люминарка успела перекатиться и подставить меч, когда сверху уже летел клинок оскорбленной сколии.

— Ах ты мелкая дрянь! — зашипела она, размахивая оружием и не позволяя люминарке подняться. — Откуда у тебя наш меч?

Астра резко увела клинок в сторону, сбрасывая давление, и пнула сколию в колено. Та отступила всего на шаг, но этого хватило, чтобы Астра подскочила на ноги.

Остальные трое уже сходились на нее с разных сторон. Их лица вытягивались в жадном предвкушении, и Астра вдруг ясно поняла, что отсюда она, скорее всего, не уйдет.

Из-за деревьев, словно на ее внутренний зов, вылетел Шерш.

С распухшим лицом в кровоподтеках, он врезался в строй сколий, словно копье. Одного он подсек по ногам, а второму всадил меч в шею. Затем он быстро встал к спине Астры, чуть толкнув ее с места.

— Не стой, люминарка! — крикнул он.

На этот раз Астра не стала огрызаться. Не было времени для ненависти. Она развернулась на летевшую к ней сколию и отбила удар, уводя его в сторону.

Астра и Шерш сражались спина к спине. Большую часть нападавших он взял на себя, удерживая сразу двух сколиев. Астре оставалось только успевать за боем и отражать каждый удар. Учиться приходилось прямо сейчас, посреди схватки, не обращая внимания ни на страх, ни на острую боль в плече.

Открытая рана лишь раззадоривала хищников и противник Астры — жилистая женщина с перекошенным от злости лицом — наседала все агрессивнее.

Краем глаза Астра заметила, как девочка поднялась и, зажимая раненый бок, бросилась к деревьям. На мгновение внутри вспыхнула надежда, что хоть одна жизнь здесь уцелеет, что девочка скроется между стволами. Но из чащи вылетела темная фигура.

Хитинор оказался рядом с люминаркой прежде, чем она успела добежать до деревьев вместе с отцом. Меч вошел ей между лопаток и вышел у ключицы с влажным хрустом. Юное тело дернулось и обмякло, падая в траву.

Астра всмотрелась сквозь мельтешение клинков и узнала в нападавшем Жала.

Он рывком выдернул меч и тут же всадил его в шею отца девочки. Мужчина захрипел и из разрубленного горла вырвался густой булькающий звук. Люминар рухнул рядом с дочерью, протянул к ней руку, почти коснувшись пальцами ее плеча, но замер, так и не дотянувшись.

Астра шокировано замерла, и сколия воспользовалась моментом. Хищница схватила ее за волосы, и вцепилась зубами в шею, дернув в сторону.

Мираж сорвался с ее плеча и повис на краю куртки. Один из сколий заметил его и, оттолкнув Шерша ногой, перехватил гусенца и сжал его в кулаке. Послышался писк и тонкий хруст.

Астра перестала дышать, раскрыв рот от ледяной вспышки боли за грудиной.

Сколий бросил раздавленное тельце Миража в рот, прожевал и проглотил.

Крик вырвался из Астры сам собой, раздирая горло до боли. Жемчужный браслет на запястье раскалился и обжег кожу. Магия заметалась внутри, пульсируя в венах и отдаваясь дрожью в костях. Астра попыталась оттолкнуть сколию, но та уже выпустила яд, отрываясь от ее шеи.

Мышцы свело судорогой и лес расплылся полосами.

Сколия занесла меч, но Шерш успел раньше и подставился под удар — лезвие вошло ему в спину чуть ниже сочленений крыльев.

Он отскочил вперед, выдергивая из себя клинок. Затем он схватил Астру поперек талии и взмыл вверх.

Поляна провалилась вниз и деревья слились в темную размазанную массу. Где-то позади звучали крики и звон смолы.

Шерш перелетел реку и швырнул Астру в жесткую прибрежную траву. Сам рухнул рядом.

Над рекой снова загудели крылья.

Астра попыталась подняться, но ноги тут же подломились. Яд уже растекся по телу, сковывая мышцы. Она все равно толкнула себя вперед и увидела, как прямо перед ней приземляется Жал.

— Не подходи!

Жал встал за ее спиной и грубо зажал ей рот ладонью.

— Ты!..

— Замолчи, — сказал он ей в ухо.

Астра замычала, попыталась укусить его ладонь, но челюсти не слушались.

— Я сломаю тебе шею, если не заткнешься, — добавил он.

Она замерла, но не от покорности. Тело окончательно перестало слушаться, мышцы окаменели. Жал убрал руку и отступил.

Астра рухнула сначала на колени, а потом лицом в землю, больно разбив нос о влажную почву.

Жал перевернул ее на спину и уставился на ее лицо. Кровь из разбитого носа стекала по губам и щеке, затекала в рот, пробираясь сквозь щели в зубах. В уголках глаз собрались слезинки.

Лицо Жала распадалось на темные пятна и снова собиралось воедино. Она вдруг поняла, что впервые смотрит на хитинора без страха. Его вытеснила ненависть.

Жал посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты нашла артефакт?

— Нет, — выдавила Астра. Яд стянул лицо, язык стал тяжелым. — И не буду искать.

Жал опустил руку на рукоять меча.

— Что ж.

Лезвие вышло из ножен. Астра смотрела на него почти спокойно. Странно, но смерть, когда подходила так близко, переставала быть большой и пугающей. Она становилась тонкой полосой смолы в руках хищника.

Но рядом зашуршали шаги.

Кто-то прошел мимо нее и опустился возле Шерша. Астра сначала увидела лишь черный силуэт, а все остальное расплывалось в пятна и полосы. Взгляд сфокусировался лишь на краткий миг, словно ей нужно было его узнать. Серые, торчащие вверх волосы она запомнила еще на том берегу среди окружения Жала.

— Оставь девчонку, — сказал он спокойно. — Он умирает.

Жал замер.

Шерш, лежавший в траве, медленно перевел взгляд с него на Жала. На губах у хитинора подсыхала кровь, но он все равно улыбался.

Астра смотрела на них троих, и ненависть собиралась в ней в ледяной ком под ребрами. Особенно на люминара, ведь он стоял с хищниками в их одежде и был явно с ними заодно.

— Как ты можешь — слова царапнули горло. — С ними

Люминар посмотрел на нее.

— Пре...датель, — выдохнула Астра.

Он прищурился и быстро оглядел ее лицо.

— Осторожнее с такими словами.

Жал скрежетнул зубами и медленно убрал меч обратно в ножны.

У Астры сильнее поплыло перед глазами и теперь она видела лишь пятна от их силуэтов. Рана на плече глухо пульсировала под повязкой, к горлу поднималась тошнота.

Люминар подошел к ней и положил руку на плечо.

— Не... трогай... — Астра боролась изо всех сил. Даже в таком состоянии она хотела ударить его, но рука даже не дернулась. Тело затрясло мелкой дрожью, и она закрыла глаза.

Разум все еще заставлял ее бороться, отвлекаться хотя бы на мысли. Астра ничего не понимала — сегодня Шерш защищал ее. Люминар оказался предателем, но именно он остановил Жала.

Астра знала, что ей уже не выжить. Даже если бы она смогла снять браслет, магия все равно бы выдала, и тогда они убили бы ее без колебаний.

Она хотела бросить люминару что-нибудь колкое, последнее, перед смертью, но Шерш вдруг кашлянул. Сначала тихо, будто просто прочищал горло, потом надрывно и влажно. Ему тоже оставалось недолго. И ей стало немного жаль его. Совсем чуть-чуть, ведь он защитил ее.

Но тут же перед глазами промелькнула сцена как он отбрасывал пронзенное Жалом тело люминарки у забора. Это же был Шерш, до нее только сейчас это дошло.

Дыхание Шерша становилось редким, рваным, с мокрым хрипом на конце.

— Вы должны быть осторожны, — прошептал он едва слышно.

— Да. Знаю, — тихо ответил люминар. Астра различала их только по голосам. У люминара, например, был теплый, низкий тембр с легкой гнусавостью.

— Защити свою честь, Жал, — добавил Шерш.

Астра не поняла, о чем он. Какая честь? У хитиноров не было чести. Он только что убил двух невинных люминаров.

— Пожалуйста, — просил о чем-то Шерш.

— Я сделаю. Как и обещал, — отозвался Жал.

Шерш сказал чуть громче:

— Спасибо, что сохранила мне жизнь в лесу. Но, как видиш-шь, ненадолго.

Астра не надеялась, что из нее еще выйдут слова, но она ответила:

— Кровь... за кровь... хити...нор...

Где-то вдалеке поднялся шум.

— Уходим от берега, — сказал люминар.

Он поднял Шерша и развернул лицом к Жалу. Астра отчетливо увидела их силуэты.

И Жал не колебался. Меч вышел из ножен одним резким движением и рассек тело Шерша — Астра услышала его сдавленный хрип на выдохе. Затем его тело бросили в реку.

— Уроды... — тихо прошептала она.

Силуэт Жала подошел ближе, она узнала легкий шлейф горькой полыни. Он наклонился к ней и подцепил пальцами затылок, приподнимая ее голову. Астра почти не чувствовала прикосновения. Сердце билось медленно и веки тяжелели.

— Он же был... одним из... вас.

Жал коснулся пальцами ее шеи, нащупывая пульс.

— Мне, по-твоему, нужно бросить его здес-сь на съедение? — недовольно спросил он.

Хитинор склонился к ее шее. Острые зубы прорвали кожу, но Астра почувствовала лишь слабую вибрацию. Он втягивал кровь жадно, короткими глотками, и последние силы покинули ее.

— Чтоб ты... захлебнулся...

Она слышала, как люминар опустился рядом с ней. Вот больной, он еще и любовался на ее смерть. Или нет.

Легкая вибрация отдавалась где-то в боку, и Астра поняла, что он обыскивает ее карманы, затем рукава куртки.

Черт. Черт...

Люминар неожиданно замер, когда провел пальцами по браслету. Он медленно снял его с ее запястья, и пальцы Астры всего на ничтожный миг вспыхнули тусклым розовым светом.

— Жал...

Астра уже ничего не слышала. Перед полной тьмой она увидела приближающуюся к лицу черную руку. Руку Жала, с острыми когтями.

Глава 2. Перворой.

Астра пришла в себя и открыла глаза.

Несколько раз моргнула, пока рябь перед глазами не отступила и комната не обрела очертания. Низкий деревянный потолок нависал совсем близко; по доскам расползались темные смоляные разводы, похожие на застывшие потеки.

Рядом кто-то шевельнулся. Люминар с серыми волосами, торчащими вверх острыми иглами, в черной складчатой хитинорской одежде.

Тот самый предатель.

Астра дернулась, рывком села, и уперлась спиной о стену. Нос тут же заложило от отека, плечо заныло тупой болью. Под курткой что-то туго стягивало кожу, и она осторожно провела пальцами по плечу, нащупав плотную травяную повязку.

— Спокойно, — сказал люминар. — Без резких движений.

— Что это на мне? — Астра кивнула на руку, прекрасно понимая, что добраться до плеча можно было только сняв с нее куртку, под которой ничего не было.

Люминар недовольно цокнул языком.

— Это сделала девушка, расслабься. Больно надо мне тебя раздевать...

Астра огляделась. Они сидели в маленькой тесной комнатке с низким окном, сквозь которое сочился тусклый свет. На полу лежал жесткий сенной настил, у стены темнел шкаф из грубо обструганных досок, а стол был завален глиняными банками, пучками сухих трав, темным порошком и бутылочками с засохшими потеками на горлышках.

Астра медленно подняла глаза на люминара.

— Вы убийцы.

Он устало потер переносицу и шумно выдохнул.

— Тебе нужно следить за словами. Особенно рядом с хитинорами.

— А ты не хитинор, — Астра посмотрела на него с презрением. — Ты хуже. Ты люминар, который продался им.

— Я не себя имел в виду.

— Конечно, ты ведь не виноват. Просто стоял рядом, пока они резали наших.

— Тебе не нужно знать всего, — нахмурился он, не сводя с нее взгляда.

— Мне нужно знать, почему вы сожгли Венец.

Люминар опустил взгляд на свои руки. Бледно-зеленая кожа была иссечена тонкими темными рубцами, местами растрескалась.

— Наши действия были оправданы.

— Что? Оправданы? — Лицо Астры налилось зеленью от злости. — Вы с хитинорами устроили пожар! Убили люминаров. Моих близких! Люминаров и так остались единицы, а вы добили их! Всех! Это твой народ!

— Не всех, — спокойно ответил он. — Большую часть увели в Безмолвные Корни. Пожар устроили не мы, но некоторые смерти были необходимы.

Астра смотрела на него, пока комната снова не поплыла. Травы на столе распались на темные пятна, свет из окна дрогнул мутной полосой. Она зажмурилась, проморгалась и прижала пальцы к виску.

— Необходимы? — переспросила она хрипло. — Та девочка с магией ее тоже было необходимо убрать, урод?

Он поднял голову. Лицо осталось спокойным и безразличным, только в серых глазах мелькнуло раздражение.

— Та девочка перерезала горло собственной матери, когда ей дали выбор: она или мать.

— Врешь.

— А ее отец сдал всю семью сколиям за день до этого, — добавил Шип. — За обещание, что его не тронут.

Астра замолчала, затем быстро нашла за что ухватиться.

— Не оправдывай свою жестокость чужими ошибками.

Но прежней уверенности в ее голосе уже не было.

— Я и не оправдываю. Предатели не нужны ни люминарам, ни хитинорам. Это все, что тебе сейчас нужно знать.

— Предатели? — Астра вскинула на него глаза. — Я как раз смотрю на одного.

Люминар с легким укором закатил глаза.

— Как тебя зовут?

— Как я выжила? — ответила она встречным вопросом.

В прошлый раз молчание стоило ей сжатого горла и темноты перед глазами. Значит, чтобы вытянуть ответы, придется отдать хоть что-нибудь взамен. И хорошо бы только имя.

— Астра.

— Допустим, — кивнул он. — Я Шип.

Она изогнула бровь, ожидая ответа и на свой вопрос, но Шип лишь недовольно цокнул языком и поднялся, расправив накидку.

— Потом поблагодаришь Жала за свое спасение. Вставай давай, пошли.

Астра нахмурилась, вспоминая черные глаза хитинора, и по пальцам пробежал слабый разряд магии. Магия Он же украл браслет.

— Поблагодарить это отродье? — вспыхнула она. — Этот кровосос чуть меня не убил!

Шип покачал головой.

— М-да Только ему это не ляпни, а то точно без головы останешься.

— Где мой браслет?

Шип усмехнулся краешком губ, сунул руку в карман и вытащил жемчужный браслет. Тот качнулся в воздухе, тускло блеснув в сером свете.

— А, ты об артефакте.

— Отдай, — Астра подалась вперед.

— Не парься, мы его не заберем, — с ним даже не пришлось драться, Шип сам вложил браслет ей в ладонь. — Нам не нужно, чтобы магию отнимали. Совсем наоборот.

Астра молча надела браслет обратно на запястье. Слишком хрупкая вещь для того, чтобы держать в узде то, что жило у нее внутри, но это память об Азалии.

— Как мы выяснили, он глушит магию. Это отлично, здесь она тебе не нужна, — Шип мрачно усмехнулся. — Если проявишь ее в Перворое, сколии будут пытать тебя до смерти.

Астра подняла на него глаза.

— Что вам от меня нужно?

Шип посмотрел так, будто она была упрямым ребенком, задающим слишком много неудобных вопросов. Теперь, когда он стоял, стало заметнее, что он ненамного старше Нарцисса. Двадцать три, может, чуть больше.

— Делай, что я говорю, — сказал он. — И, возможно, проживешь дольше.

— С чего бы?

— Я не прошу мне верить. — Шип пожал плечом. — Я выживаю в Перворое не первый год. А ты, если до вчерашнего дня жила в Венце и думала, что все люминары поют друг другу колыбельные, привыкай: здесь таких нет.