Федька против Люцифера

Так вот, объяснив Драиде, что в стихе я поведаю, почему название у дорожки именно такое, я, наконец, начинаю:

Когда-то людям был очень нужен свет,Они искали теплоты, искали и добра,Хотели ощущать чудесную пору утра,Мечта сбылась их - вот ответ.Ведь была послана светящая звезда,Как раз в тот день, как дали жизнь дорожке,Впредь именуемой таким счастливым словом,Звучащее как Солнце прекрасное,А именно Солнце Красное.

Когда я заканчиваю, Драида начинает хлопать в ладоши - не громко, но искренне, будто я не просто стих прочитал, а фокус показал.

- Значит, поэтому назвали Красным солнцем! - восторженно проговаривает она и начинает тщательно осматривать дорожку, будто ищет на асфальте следы той самой звезды. - Ты молодец!

- Спасибо, - смущаюсь я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

- Давай ещё один! - не унимается девчонка. - Какие ещё тут названия у дорожек?

- Ну.. Грибная, Молодой жених, Старая шале, Зелёная женщина... - перечисляю я, вспоминая таблички, которые видел сотни раз, но никогда не задумывался, что за ними стоит.

- Пусть будет «Молодой жених»! И отведи меня к этой дорожке.

Через несколько минут мы оказываемся на другой тропинке - она уже не такая широкая, как «Красное Солнце», и идёт чуть под горку, петляя между старыми дубами. Здесь тени гуще, и воздух кажется прохладнее. Где-то неподалёку чирикает птица, и этот звук эхом отражается от стволов деревьев.

- Однажды, паренёк устроил свадьбуздесь,

- начинаю я, уже чувствуя, как слова сами собой складываются в строчки. -.

Он пригласил так множество гостей. Он сделал пир,И это пир был на весь Павловский мир,Вступил тогда он в брак с турецкой девушкой Элиф,Дорожку эту же назвали «Молодой жених».

- Ха, банально, но весело! - радостно восклицает она.

- Что ж, я польщён, что Вам, мадам, хоть немного по душе пришлось моё стихотворение.

- А ты и чтец отличный!- добавляет Драида, подмигивая.

-- Благодарю! - слегка приклонившись, отвечаю я, и мы оба смеёмся, потому что это всё так нелепо и здорово одновременно..

- Ладно, давай начнём! - потерев ладони, говорит Драида и кладёт на землю плазму.

- Что начнём?

Драида смотрит на плазму, потом на меня, и в её глазах мелькает что-то такое, что я не могу разобрать - азарт, надежда или просто желание сделать что-то необычное.

«А, входить в другой мир! Ну, хорошо!» - думаю я.

- Сейчас увидишь, - шепчет девочка, наклоняясь к плазме, и начинает что-то говорить на другом языке.

- Наверняка заклинание на греческом, - бормочу я себе под нос, пока Драида возится с плазмой. Слова у неё какие-то тягучие, будто она не произносит их, а сплетает из воздуха, и от этого по спине бегут мурашки - то ли от холода, то ли от того, что я сам начинаю верить в эту сказку.

Я начинаю думать, когда же, наконец, закончится это сумасшествие. Конечно, от этого я ничего не теряю. Кайфово проводить время в компании прекрасной девчонки - даже если она каждый раз тащит меня в какую-то новую авантюру. И пусть это всё фокусы, пусть иллюзия - мне просто нравится, как у неё загораются глаза, когда она что-то затевает.

И тут случается нечто.

Я хмурю брови и не могу поверить своим глазам. Плазма вспыхивает - не просто загорается, а будто взрывается светом: золотистые искры разлетаются в стороны, на секунду ослепляя, а потом экран гаснет, и сама плазма… исчезает. Просто растворяется в воздухе, как кусочек сахара в горячем чае. Вместо неё на земле, прямо на дорожке «Молодой жених», располагается люк. Люк самый обыкновенный, чугунный, серого цвета, с ржавыми краями и тяжёлой крышкой - вот только я на сто процентов уверен, что до этого его не было! Ни трещины, ни намёка на металл - только трава, асфальт и опавшие листья. И куда делась плазма?

- Что за… - тихо и недоумённо произношу сам себе, оглядываясь по сторонам, будто кто-то сейчас выскочит из-за дерева и крикнет: «Розыгрыш!» Но вокруг тихо: только ветер шелестит в кронах, да где-то далеко смеётся ребёнок.

- А, я понял, - перестав хмурить брови, обращаюсь я к Драиде. - Ты фокусница. И, признать, отличная!

Она смотрит мне прямо в глаза - без тени улыбки, но с каким-то упрямым огнём внутри - и слегка приподнимает уголок рта.

- Пошли, это портал, - спокойно говорит она, будто мы не в парке, а в метро, и она просто показывает, где переход на другую линию.

- Спуститься в люк? Но это.. наверное, канализация! - слегка ноющим голосом произношу я, и сам себе кажусь смешным: стою, жмурюсь, как кот, которого тащат в ванну, и боюсь шагнуть в дыру в земле.

Драида наклоняется и убирает крышку - та поддаётся с тяжёлым, скрежещущим звуком, будто сто лет никто её не трогал. Потом она смотрит на меня щенячьими глазками - такими большими, искренними, полными ожидания, - и при этом упрямо поджимает губы, будто знает: сейчас всё зависит от меня.

Да из-за этих глазок я готов даже спуститься в чёртову канализацию! И не просто спуститься - я бы, наверное, и по потолку пошёл, лишь бы она так на меня смотрела.

Беру её на руки и аккуратно начинаю опускаться в люк. Девчонка оказывается очень лёгкой, и меня снова обдаёт запах ели - свежий, хвойный, такой, что хочется дышать глубже, чтобы запомнить этот момент навсегда.

Нам предстоит спуститься по ступенькам - старым, железным, покрытым зелёным налётом, будто их не чистили с тех пор, как построили этот парк. Каждая ступенька отзывается глухим лязгом, и звук уходит куда-то вниз, в темноту, кажется там, внизу, кто-то прислушивается.

- А как же коляска? - спрашиваю я, уже стоя одной ногой на нижней ступеньке, и смотрю наверх, где на дорожке всё ещё стоит эта красная, блестящая коляска.

- Она мне больше не нужна, - отвечает девчонка, когда я преодолел несколько ступенек.

- Эх, была не была! – говорю я, уже оказавшись внизу.

Глава 3