Федька против Люцифера

Лина Шамой

Федька против Люцифера

Глава 1. Викинг и Беззубик

- Нет, только не это! - восклицаю я, в отчаянии шлёпая ладонью по столу так, что геймпад подпрыгивает и едва не улетает.

"Чёртов гейм овер!"

- В который раз! - продолжаю хныкать, уже не сдерживаясь, и сжимаю кулаки от досады.

"Лучше б взял Китану!" - говорю про себя и хмурюсь, вспоминая, как в прошлый раз она одним комбо выносила половину шкалы здоровья противника. Я бы сейчас за это полжизни отдал.

- Федь, давай собирайся, через полчаса выходим! - кричит мой маман, откуда-то из коридора. Её голос звучит так, будто она стоит прямо у меня над ухом, хотя на деле между нами два лестничных пролёта и стена.

Я закатываю глаза и громко ору ей, потому что она в последнее время и правда будто глухая - всё из-за постоянной работы с ПР, но позже объясню что это).

Так, на чём мы там остановились? А, точно, я ору маман:

- Я занят!

А она мне:

- Чем это ты важным таким занят?

- Мортала играю! - гордо заявляю, словно это не просто игра, а олимпийский вид спорта, в котором я вот-вот возьму золото.

- А ну-ка быстрей спускайся! Ничего не знаю, сегодня ты пойдёшь со мной на ужин! - орёт она уже злобно, и в её голосе столько решимости, что мне ничего не остаётся, как послушаться. Спорить с ней в таком настроении - всё равно что пытаться уговорить грозу перестать греметь.

Когда я уже, собравшись, спускаюсь вниз, маман сразу начинает оценивать мои шмотки. Она чуть наклоняет голову, прищуривается и, конечно же, морщит нос - этот её фирменный жест, который я знаю наизусть. «Как будто, блин, я наделся как чучело», - мелькает в голове горькая мысль.

- Ты похож на чучело! - ахает она, а я хмыкаю.

- Ни фига ты не знаешь! Это модно! - грубо кричу и тут же бегу наверх переодеваться, потому что знаю: маман от меня не отстанет. Вот так всегда - когда я делаю что-то необычное с вещами, ей это категорически не нравится. Я резко снимаю чёрный плащ обклеенный наклейками с черепами - каждая из них была куплена на гаражной распродаже или получена в подарок от друзей, и у каждой есть своя история. Стягиваю фиолетовую футболку с воротником, которую я обрезал в форме короны: теперь она стала похожа на очень короткий топик (я гордо называю его «корона-топ»). Потом скидываю красные штаны: с одной стороны штанина обрезана так, чтобы быть ниже колена, а другая оставлена длинной - я тогда подумал, что асимметрия это круто, и вообще так «выходит круче». В итоге надеваю белую простую рубашку и коричневые брюки - скучные, классические, такие, которые мама одобрит.

- Да уж, теперь я похож на очень скучного человека! - поджав губы, хмуро прямо-таки пою, смотря на своё отражение в зеркале.

"Телосложение у меня хорошее, худое, пусть и не накаченное, но я похож на мальчика Иккинга из мульта "Как приручить дракона". Такие же волосы - каштановые и немного взъерошенные, будто я только что вылез из гнезда дракона, и глаза карие, внимательные, чуть настороженные. Поэтому предыдущая одежда мне очень даже подходит. В ней я выгляжу круто. Блин, когда ж мама разрешит одевать мне одежду какую захочу?" - думаю я и громко топаю вниз, нарочно стуча подошвами, чтобы выразить весь свой протест без слов.

- Ходи потише! - снова следует от неё замечание, как будто звук моих шагов способен разрушить фундамент дома. Я злобно смотрю на маман, делаю обиженное лицо - такое, чтобы она точно поняла, как сильно я не хочу никуда идти, - и выхожу из дома.

Когда мы уже в машине едем на этот скучный ужин, маман водит машину и без остановки трындит всю дорогу. Она повторяет одно и то же по кругу: чтобы я вёл себя вежливо, чтобы много не болтал (да, если я обычно раскрываю рот, то говорю, пока язык не устанет, это у меня семейное - бабушка такая же).

А я ей киваю и киваю, делая вид, что внимательно слушаю, хотя на самом деле мысленно прохожу в голове заново тот самый уровень, где я только что проиграл.

- И отнесись с уважением к их дочери. Её зовут Драида, -добавляет маман, чуть понизив голос, будто имя само по себе требует особого тона.

- Ну и имечко, - бросаю я вслух и присвистываю, усмехнувшись.

Драида - мощное имя, эпичное, будто у героини фэнтези-саги. Когда я просто Федька.

Эх, почему ж мама меня не назвала там Филиппом или Славкой? Ведь «Федька» как-то смешно и по-детски звучит. Ну а «Фёдор», если честно, для меня слишком непривычно, будто это имя для кого-то другого, взрослого и серьёзного. Так что лучше Федька. А в будущем, когда стану там бизнесменом или адвокатом, вот тогда и буду пользоваться полным именем - пусть все обращаются ко мне строго «Фёдор».

- Её папа русский, а мама гречанка. Девочка попала в аварию, поэтому не ходит, так что отнесись к этому серьёзно, - продолжает маман, и в её голосе появляется та самая интонация, от которой у меня внутри всё сжимается: смесь строгости и нежности, которая означает, что тема не для шуток.

- Ха-ра-со, - по слогам выдавливаю я, снова кивнув, а маман глубоко вздыхает и наконец, успокаивается.

А я после этого начинаю пристально глядеть на неё. Маман сегодня оделась как обычно - в деловой коричневый костюм. Она очень высокая - метр семьдесят девять, и костюм сидит на ней идеально: брюки подчёркивают стройность, а блузка добавляет лёгкости образу. Свои длинные коричневые волосы она распустила, хотя обычно делает конский хвост - видимо, ради этого важного ужина решила выглядеть чуть мягче. Ну как всегда, я признаю: мой родич - самый красивый на свете, пусть и вредный иногда.

Вот, наконец, мы и подъезжаем. Выходим из машины. Мама быстро берёт меня за руку, словно боится, что я убегу, как щенок, который впервые оказался на улице. Я отдёргиваю руку - не грубо, но твёрдо.

- Я не маленький, мне уже двенадцать! - серьёзно выдаю ей я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал и не звучал по-детски.

- Хорошо, пойдём, но помни, о чём я тебя попросила. Этот деловой ужин очень важен. Если всё пройдёт отлично, я куплю тебе тот ноутбук, который ты так хочешь, - от её слов мой фэйс тут же озаряет счастливая улыбка, прям во все тридцать два зуба, и внутри всё подпрыгивает от восторга.

- У меня будет макбук! Спасибо, спасибо большое! - радостно восклицаю я. Будь мы дома, я бы крепко обнял маман и расцеловал её, но здесь стесняюсь - вдруг знакомые ещё увидят, и тогда завтра вся школа будет шептаться, что Федька Зумов до сих пор целует маму. А я уже взрослый! Вместо этого я просто иду рядом, стараясь шагать в такт с ней, будто мы команда, которая готова ко всему и представляю что макбук у меня уже на руках.

Мы заходим в ресторан с обычным названием «Море». Внутри всё ярко-голубого цвета, и стены покрыты каким-то специальным глянцевым материалом, который отражает картинку: туда-сюда плавают восемь дельфинов. Выглядит так, будто они все и вправду тут плавают прямо вокруг нас. Но дельфины мультяшные: такие большие, с очень выпуклыми глазами и добродушными улыбками.

Думаю, а что, нельзя было стены сделать стеклянными и пустить настоящих дельфинов? Было б интересней. Хотя, они, наверное, не живут в такой воде? Или живут? Я мысленно начинаю прокручивать в голове документальные фильмы, которые когда-то смотрел, и пытаюсь вспомнить, какая вода нужна дельфинам - солёная, чистая, с определённой температурой… Но тут же останавливаю себя: сейчас не время для уроков биологии.

А вот акул я жуть как боюсь. Даже фильмы не могу смотреть - в дрожь бросает всегда, и потом спать не могу, потому что кажется, что из темноты кто-то смотрит.

Подошедший к нам официант отвлекает меня от мыслей. Он вежливый, в белой рубашке и чёрном жилете, с блокнотом в руках и лёгкой улыбкой. Маман ему говорит, что ищет семью Попугайка.

Ха, а с фамилией девочке не повезло. Драида Попугайка! Моя вот хоть нормальная - я Зумов.

Официант показывает нам на круглый столик у окна, и мы с маман направляемся туда. В ресторане сейчас народу очень мало: лишь седоволосый старикан, сидящий за столиком возле входа, пишущий что-то в блокноте и каждые несколько секунд отвлекающийся от этого, чтобы откусить кусочек рыбы из своей тарелки. За соседним столиком - бабулька с задумчивым взглядом, она смотрит в одну точку и пьёт молочный коктейль через трубочку с таким наслаждением словно это нечто изысканное. Ну и последние - это семья Попугайка. Другие столики, я насчитываю двадцать, пусты.

Ресторан только открыли - я видел табличку с надписью у двери: «Открытие ресторана двадцатого марта, ждём вас всех!» Прошла только неделя после открытия, поэтому, наверное, и мало клиентов. В воздухе ещё витает запах свежей краски и полироли, а свет кажется слишком ярким.

За столиком, куда нас направили, сидят женщина маминого возраста, мужчина и девочка, которая в данный момент смотрит в окно - будто там, за стеклом, происходит что-то куда интереснее, чем этот ужин. Маман и я здороваемся с родителями Драиды, они тоже вежливо кивают нам, но их дочь так и не поворачивает голову в нашу сторону. Сидит неподвижно, будто её приклеили к сиденью, и только пальцы чуть шевелятся на подлокотнике коляски.

«Глухая тоже, что ли?» - мелькает у меня в голове, и я едва сдерживаюсь, чтоб не фыркнуть вслух.

Мать девочки назвалась Афрой - и тут же уточнила, что звать её тётей Афрой. Тётя Афра - прямо как женщина с обложки модного журнала: кожа смугловатая, будто она только вчера вернулась с греческого острова, волосы рыжие, волнистые и длинные - такие, что, кажется, даже воздух вокруг них чуть дрожит. Лицо худое и очень красивое, с этими длинными ресницами, которые отбрасывают тонкие тени на скулы. И сидит она в белом коротком платье на голубом кресле очень ровно, словно её прямо сейчас фоткают для разворота в глянце. Выглядит мать Драиды очень высокомерно - даже говорит так, каждое слово взвешивает на невидимых весах, прежде чем отпустить в воздух.

А Костик, муженёк Афры, такой толстяк, разговаривает и трясёт своими тремя подбородками - мне аж жаль её становится. А глаза у него большие и серые, добрые, как у старого пса, который всё понимает и ни на кого не обижается. И уже когда он заговорил с мамой. я сразу высек, что он очень добродушный и забавный человек. Шутит невпопад, смеётся первым, а потом ещё и сам над собой хохочет. Неужели поэтому Афра с ним? Хотя это вряд ли - такие, как она, только из-за бабла. Теперь мне стало жаль его. Эх, моя жалость такая непостоянная и изменчивая.

- А это кто у нас такая красивая, - ласково произносит мой маман, посмотрев в сторону Драиды, но та даже не шелохнулась. Кажется голос маман пролетел мимо неё, как сквозняк мимо приоткрытой форточки.

Тётя Афра, заметив смятение в глазах маман, резко, почти грубо дёргает за плечо Драиду. Та наконец оборачивается. И тут всё. Вроде девочка как девочка. Лицо обычное, слегка пухленькое и милое, круглое, губки тонкие, а глаза… даже не описать словами. Как будто кукольные. Они большие и светло‑зелёного оттенка - кажется в них специально смешали капли морской воды и утренней росы. Взглянул на них - и всё, нет меня. Мечты о макбуке даже становятся не так важны. Чёрт, что ж, я втюрился, что ли? Ну, я попал.

«Ты типа нимфа?» - проносится в голове, но я, конечно, не говорю этого вслух.

Я стою, продолжаю смотреть на девчонку и расплываюсь в улыбке, широко раскрыв глаза.

- Федь! – слышу я как-то отдалённо, словно голос доносится сквозь толщу воды, и не реагирую. – Федька! – голос маман наконец пробивается сквозь мой ступор и приводит меня в реальность.

Поворачиваюсь к ней и взглядом спрашиваю, что она хотела.

И тут вижу: все на меня так странно пялятся, даже сама девочка. Упс! Блин, я ж замер и глупо улыбался, а они всё это видели. Облом!

- Этот… - начинаю я говорить, перестав улыбаться (а улыбка, как назло, до сих пор будто приклеенная озаряла мой фэйс), и смущаюсь так, что, наверное, уши уже горят. Блин, а что сказать-то? - Я этот… как его… - «Федька, ну и ты баран, позоришься так!» - мысленно ругаю себя. - Я знакомлюсь с Драидой, - вскинув одну бровь, очень серьёзно проговариваю я, словно это не знакомство, а подписание важного договора. Они, наконец, отводят взгляд и начинают беседовать, как ничего и не было.

«Уф, пронесло!» - облегчённо выдыхаю..

Я смотрю на моё ходячее несчастье (ну, конечно же, не ходячее, а на специальной коляске сидящее). Коляска, кстати, видно, что очень дорогая: лакового красного цвета, блестит так, что в ней можно своё отражение разглядеть, если наклониться. Поручни такие мощные, металлические, с аккуратной гравировкой, выглядят круто - будто это не средство передвижения, а часть какого-то футуристического костюма. Так вот, смотрю я на голову Драиды, а она снова в окно. Даже не познакомились толком. Мне ничего не остаётся, как начать есть, пока мама разговаривает с тётей Афрой и дядей Костей. А говорят они о ПР.

ПР - это портфели‑роботы. Мама сама лично создала такого. Ну, в её компании робот им так понравился, что они захотели создавать других. Маман там работает в качестве главного механика и получает огромные бабки - столько, что я даже боюсь представить, сколько это нулей. Единственный минус: это громкость ПР. И это ещё мягко сказано, ведь они орут так, будто внутри у них не микросхемы, а целая стая разъярённых чаек. Но маман говорит, что это специально сделано - ну, то, что они громкие. И это их основной задаток.

Портфель‑робот - это просто небольшой рюкзак, в котором нет никакого отличия, если там будет лежать одна книга или кирпич: всё равно тяжести никакой не почувствуешь. Для нас, школьников, это шедевр. Ведь нам каждый день приходится приносить очень много книг - ну, шесть всего, но это так тяжело, что многие оставляют их дома, а потом в школе учителя ругают. Эти портфели бывают разного вида: самый большой размер имеет форму чемодана - такой берут деловые люди. В школьные рюкзаки помещается до двадцати килограммов. И даже если все двадцать килограммов положить, портфель совсем не выглядит полным - ведь он умеет прятать объём, как фокусник прячет кролика.

А то, что он орёт, так это всё дело в каких‑то железках, которые и удерживают всю тяжесть на себе. Но если к портфелю дотронется чужой палец, то пиши пропало: пищит, визжит, да с ума сходит робот, в общем. «Зато воровать теперь не будут», - любимые маман слова. Для каждого свой индивидуальный рюкзак, который считывает отпечаток хозяина и навсегда верен лишь ему. После покупки каждый должен поставить свой отпечаток в маленьком кармашке на ПР - и всё, теперь ты полноценный его хозяин. Где бы ни дотронулся, он визжать не будет. Эти рюкзаки даже продают только в пакетах, чтоб не дотрагивались до него все подряд.

Единственный народ, кто недоволен ПР, – это учителя. А они всегда недовольные: приносишь не все учебники – недовольны, а все – тоже недовольны. Конечно, ведётся урок, а портфель как завизжит (что делается, кстати, специально, чтоб урок прервать). Закончилось тем, что теперь мы все портфели оставляем возле стола учителя. Они, наконец, успокоились. Баланс наладился.

Правда, не каждый может себе позволить этот ПР, ведь он стоит как макбук, который я хочу.

Пока папа Драиды говорит про то, что планирует выкупить у компании, где работает маман, много этих ПР, чтоб продавать за границей, а она широко улыбается и кивает, поправляя свою густую чёлку, я уплетаю рис с фасолью и аджикой. Маман мне сказала ещё, что семья Попугайка - веганы. Это те, кто не ест вообще продуктов животного происхождения: ни молока, ни мяса. Нет, ладно ещё вегетарианцем быть, но чтоб бояться молока попить – это вообще перебор. Да... Какие пиплы только не бывают. Хорошо, что в этом ресторане не только одна рыба, а то веганам бы здесь делать было нечего. И хоть рис с фасолью -это не то, что мы обычно кушаем (а едим мы рыбу, суши, другие морские деликатесы, мясо кролика - короче, дорогую еду), но рис с фасолью здесь такой вкусный. Вообще, я совсем не привередлив в еде. Лишь бы была съедобной.

Ну, поел я, запил апельсиновым соком - он такой холодный и кисленький. Гляжу потом на Драиду, а она, оказывается, на меня. И давно она это делает? Бровки хмурит и смотрит таким взглядом, будто тоже кушать хочет, но ей не дали. Ну нет, возле неё тоже тарелка с едой. Я снова поднимаю взгляд на Драиду и улыбаюсь ей, а потом моргаю правым глазом один раз - сам не знаю зачем, просто захотелось сделать что-то необычное, чтоб она поняла: я не такой, как все эти взрослые, которые сидят и говорят про портфели..

Но выражение лица её не меняется. Да, голодные зелёные глазки. Как же мне нравится смотреть на них! Я понимаю, что краснею. Блин, чёрт возьми! Драиде маман сказала, что четырнадцать - это на два года старше. Знаю таких: к ним подкатишь, а они лишь: «Ты ещё маленький, и бла‑бла‑бла».

Вообще, много девочек я повидал, но Драида другая. В ней есть что-то такое, что я не могу объяснить.

Тут Драида нажимает на кнопку в коляске (значит, коляска на автоматическом управлении) и начинает плавно выезжать из‑за стола. Тётя Афра отвлекается от разговора с маман, чтоб обратиться к дочери.

- Куда собралась? - очень строго спрашивает она, тоже нахмурив брови, словно сейчас не ужин, а военный совет.

- На улицу пойду, - спокойно произносит девчонка, словно ей всё дозволено, и едет в сторону выхода, не дожидаясь разрешения.

Голос у Драиды ровный и приятный на слух. Такой юный, но при этом могучий и твёрдый.

- Чтоб через час вернулась! – кричит ей вслед тётя Афра, и вскоре красная коляска скрывается из виду, оставив после себя лёгкий гул мотора и странное чувство, как что-то важное только что уехало.

Я думаю тоже пойти за ней, вот только что сказать маме?

Я дотрагиваюсь до маман руки - она прерывает разговор и так злобно смотрит на меня, типа «Не перебивай взрослых». Но я ей на ушко говорю, что пойду поиграю с Драидой в прятки. И её взгляд сразу смягчается. Ну, видимо маман всё ещё нервничала, раз разрешила мне. Да ещё такая:

- Прятки? А.. будете прятаться в разные места! Это здорово, сынок! – радостно произносит она, а после гладит меня по лбу.

Маман никогда не называла меня «сынок», и тем более не гладила по лбу, как собачку.

Когда иду к выходу, то усмехаюсь про себя над этими «прятками», в которые я играть точно не буду сегодня.

Ну, выхожу я на улицу, а там Драида - прямо возле входа. Сидит и смотрит в землю, задумчивая и серьёзная, словно решает какую-то великую задачу. Красная коляска из-за солнца сильно поблескивает. Я молча становлюсь рядом и, продолжая смотреть на девчонку, думаю, как бы начать разговор, чтоб не звучать как полный идиот.