Провокация тени

– На сегодня всё. Отдыхай.

Сознание облегчённо померкло, при падении в бездну отмечая лишь то, что последнее слово, произнесённое Мией, действительно не было ложью. Она ненавидела его всей душой за то, что посмел так с ней поступить. Оставил одну в этом бесконечном аду.

Глава 4

Работа оказалась несложной, а кормили за неё очень даже хорошо, так что меня вполне всё устраивало. Дворец жил своей бурной жизнью, в него прибывали гости из разных земель, с каждым днём их становилось всё больше и больше.

Поинтересовавшись на этот счёт у Сарины, я узнала, что эльфы скоро будут праздновать эльфийский новый год – прямо посреди зимы, какая дикость! У нас его отмечали всегда правильно, с приходом осени, когда наконец-то собрали урожай и можно было придаваться веселью, но отмечать что-то зимой никому в голову не приходило.

Мне прописали для уборки несколько комнат, остальные добавлялись по мере надобности и не каждый день. В одной из таких комнат обитала настоящая эльфийская старушка! А я-то думала, что эльфы не стареют и живут вечно. Бабушку звали Риндерла, и пока я убиралась в её комнате, она с радостью рассказывала мне всякие интересные истории, а я с любопытством их слушала.

Оказалось, что Риндерла была одной из самых древних представительниц расы эльфов, а старела она потому, что сама приняла решение уйти на покой. Вот бы людям так…

От неё я между делом узнала, что принцу аж 172 года, и, не будь он единственным сыном короля, тот его давно бы куда-нибудь сослал, настолько натянутые у них были отношения.

– А почему у короля только один сын? Мог бы и другого себе наследника… ну, это самое, – я смутилась и застыла с веником посреди комнаты, только ляпнув задумавшись, как неэтично прозвучал мой вопрос.

– Не мог, – охотно ответила Риндерла, вздохнув, – и никто из эльфов не может иметь больше одного, увы. Эльфы живут долго, но Великий дар получают лишь раз за свою жизнь. Поэтому нас всё меньше и меньше. У двоих родителей всего одно дитя – так и сокращается постепенно наше население, так и идём к вымиранию… Наши учёные умы много бились над этим, да всё бестолку. Так что, как бы король не был не доволен сыном, другого у него не будет. Да и Атрай, хоть и ветренный лоботряс, а сам, поди, тоже переживает на этот счёт.

– Почему? – мне стало так любопытно, что я не заметила, как опустилась на край кровати, на которой отдыхала старушка.

– Ему уже немало лет, с придворными дамами поди уже со всеми закрутил интрижки, – доверительно понизив голос, ответила Риндерла – кто же не любит дворцовые сплетни? – Да только всё – пустоцвет. Поверь мне, дитятко, мужчины только вид делают, что им это всё неинтересно, а сами давят в себе тоску и страдают от этого.

– Ну да, Атрай прям давит, оно и видно, – съязвила я, – а с людьми не получается?

– Нет, ни разу не было, – покачала седой головой Риндерла, – при том, что частенько эльфы с ними развлекаются. Эльфийки особенно, – она пренебрежительно и неодобрительно фыркнула, и я уже ожидала услышать: «а вот в наше время…», но старушка выдала неожиданное: – Ты милая девушка, Ная. Не якшайся с этими вертихвостами, только сердце своё разобьёшь на мириады осколков.

– Вот ещё, – я вскочила с кровати, чувствуя, как загорелись щёки. – Спасибо за рассказ, мне пора в другую комнату. Хорошего вам дня.

Поклонившись, я приняла взаимные пожелания и удалилась. Бывают же приятные старушки… от каждой такой встречи при уборке на душе становилось приятно и тепло, тогда как другие господа либо покидали комнату, когда я приходила, либо не замечали моего присутствия, словно я была частью интерьера. Оно и к лучшему, порой, но всё ж…

С принцем я периодически сталкивалась в многочисленных коридорах дворца, здоровалась, как подобает, и проходила мимо, следуя по своим делам. Нет, обида ещё не прошла, а такое моё поведение было частью мести. Что больше всего раздражает надменного мерзавца, который привык быть в центре внимания? Конечно, если этого внимания ему не оказывали.

Краем глаза я каждый раз отмечала, что моё маленькое злодейство работало: принц щурился, иногда даже тихо цокал языком, но ничего не говорил. Я видела, что другие служанки по нему чуть ли не слюни пускали и радовались каждому его снисходительному взгляду, но, если рядом проходила я, он каждый раз переключался на меня, ловя на себе такой же: мол, было бы на что смотреть и слюни пускать.

Признаться, ещё как было, но месть была так сладка, что я не отказывала себе в удовольствии поддеть его каждый раз. Пусть не словами, но этими вот безмолвными насмешками – так точно. Я понимала, что вряд ли его заботило моё мнение, но всё равно мне было приятно в глубине души осознавать, что Атрай наверняка чувствует неприятный укол, осознавая, что для кого-то он тоже может быть эйнерин.

В одном из широких коридоров, в конце которого находилась кладовая и куда мало кто заходил, стоял самый огромный шкаф во дворце. Выглядел он, как самый обычный по размеру, но, однажды его открыв, я открыла ещё и рот от изумления: то ли это была какая-то магия, то ли за ним находилась целая комнатка, куда уходили ряды вешалок, но не вдоль, как обычно, а поперёк, но дальней стенки было почти не видать.

– Какая прелесть, – радостно пробормотала я себе под нос и хитро огляделась на всякий случай, прежде чем нырнуть меж рядов зимней одежды и прикрыть за собой дверцы.

На удивление, в шкафу не было темно: оказалось, если в нём шевелиться, то внутри по стенкам продолжали гореть маленькие синие огоньки, словно светлячки. Внутри всё равно царил полумрак, но приятный и умиротворяющий.

Пробравшись меж двух рядов к дальней стенке шкафа, я сняла самую дальнюю шубу, сложила её пополам мехом внутрь, постелила на дно и улеглась сверху. Мягко, уютно, вокруг царил приятный древесный запах, перемежаясь с какими-то лёгкими цветочными ароматами. Благодать. Ещё и никто не найдёт.

Нет, я отнюдь не отлынивала от работы, просто успевала её сделать во много раз быстрее, чем другие девчонки. Слоняться по дворцу без дела или отдыхать в своей комнате – плохие идеи, если нет работы – её непременно для меня найдут. А кто любит перерабатывать? Вот и я не люблю, мне за работу даже не платят.

В очередной раз направляясь к своему скромному лежбищу, я увидела, что от кладовой по коридору в мою сторону шёл треклятый принц. Пришлось отойти в сторону и опереться об стену, пытаясь изобразить безразличие, но вместо этого я только громко ойкнула от неожиданности.

Ходя только в обуви, я и забыла о мучившем меня вопросе про тёплый пол, а стен раньше руками не касалась. Так вот они тоже были тёплыми! Вот почему во дворце при отсутствии каминов было всегда тепло! Но как?

Озадачившись этим вопросом, я совсем позабыла об нарисовавшемся рядом Атрае, и его смех показался мне громом средь ясного неба.

– Знаешь, почему во дворце всегда тепло, эйнерин? – снисходительно спросил белобрысый мерзавец, явно поймав меня за моё любопытство.

– Потому что где-то стоит котёл с вашим ядом, ваше высочество? И он используется для отопления? – скрипнула зубами я, не сдержавшись.

– Забавная теория, – принц сделал вид, что посерьёзнел, – но – неверная. Впрочем, при таком раскладе я был бы совершенно бесполезен, в отличие от моего отца. Хотя… опять же, ему могли бы дать фору придворные дамы, – он деланно призадумался.

Закатив глаза, я хотела уже пройти мимо него, изображая, что направляюсь в кладовую, но Атрай лукаво улыбнулся и сам же ответил на свой первый вопрос:

– Под дворцом обитает дракон, и его дыхания хватает на то, чтобы поддерживать здесь тепло.

– Врёшь! – резко обернувшись, прищурилась я, забывая от распирающего любопытства, с кем разговаривала.

– Это серьёзное обвинение, Ная, – лукаво улыбнулся он, и я широко распахнула глаза, удивившись, что строптивец запомнил моё имя.

– Только подозрение, – опешила я, но тут же решила не спасовать, вполголоса прошептав: – Покажешь?

– Нет, – победно улыбнулся Атрай, – людям туда нельзя, он вас считает за еду. Так что считай это проявлением заботы.

– Лгун, – фыркнула я, потеряв к нему всякий интерес. – Хорошего вечера, ваше высочество. Простите за бестактность.

Приподняв полы юбки, которые и так не мешались, я обошла его, но тут же ощутила сжавшиеся на предплечье пальцы. Слегка склонившись ко мне, вкрадчивым доверительным голосом он произнёс:

– Могу показать ночью. После заката дракон всегда крепко спит. Если не боишься.

Поджав губы, я задумалась. Поглазеть на целого дракона! За такое и жизни не жалко! Но, что, если принц мне врал, и на деле заведёт в какой-нибудь чулан и там запрёт? Выглядел он вполне искренним, а в глазах горел знакомый мне плутовской огонёк. А сам-то он когда-нибудь того дракона видел?

– Ладно, – снизошла я, оценив все риски. – Где встретимся?

– Под четвёртой лестницей, – заговорщически ответил Атрай, – в полночь.

Глава 5

Вдоволь отоспавшись, Мия села на кровати и свесила ноги вниз, безвольно бросив руки себе на колени. Она не помнила, когда последний раз у неё был отпуск. После каникул в академии никогда, пожалуй? Что делать со всем этим свободным временем?

Тревожность стучала в виске: чем дольше продлиться это прозябание, тем больше шансов, что её станут подозревать в сговоре, или меньше шансов, что вернут на службу, или вообще закроют обратно на всякий случай…

– А ну ш-ш-ш, – шикнула Мия на закрутившиеся вихрем мысли в голове. – Тихо все. У нас есть важное дело. Надо его выполнить.

Поднявшись, она поплелась на кухню ставить чайник. Раньше Мия никогда не разговаривала сама с собой, считая это нездоровым поведением, но подозрение, что за ней приглядывали или, как минимум, подслушивали, росло и множилось. Её спектакль вышел на новый уровень, и зрителя нельзя было потерять из-за того, что тот где-то не поверил в искренность её самоотверженного желания вернуться на службу. И как только… Тень со всем этим жил почти всю свою жизнь?

– Свихнувшись, как и ты, – ответила она на свой же вопрос, наблюдая, как из носика чайника в стылом утреннем воздухе клубиться пар.

Голова кружилась и неприятно гудела, напоминая, что было необходимо принять лекарства. Мия вытащила из столешницы застрявший на полпути ящик, где они хранились, и уставилась в блистеры невидящим взглядом. Кажется, она и сама стала своей собственной тенью: пустой, безжизненной и серой.

Огонь ярого стремления отомстить, изменить, побороться за невинные жизни и не предать его веру в неё, на деле только слабо тлел внутри, распадаясь на мириады угасающих искр. По сути, Мии не хотелось вообще ничего, и это не пугало, как раньше.

Вытащив нужную светло-зелёную таблетку из блистера, она закинула её в рот и принялась меланхолично жевать, не запивая. Противная горечь от лекарства заполнила рот, сводя скулы, но Мия этого не заметила, уставившись в широкое окно перед собой.

В этом городе всегда было промозгло и сыро. Монохромно серо, дождливо и… пусто, несмотря на многомиллионное население. По слегка мутному от уличной копоти стеклу стекала морось, собирающаяся в тонкие витиеватые струйки, расчерчивающие его в одном направлении.

Здесь было непринято говорить его название, просто «город», «столица» и никогда – Ларстон. Даже указателей на въезде и выезде не было, если Мии не изменяла память.

Склонив голову в бок, она стала водить пальцами по стеклу, словно могла дотянуться до дождинок по ту сторону прозрачной преграды. Интересно, почему так? Все привыкли. Никто не задаёт ненужных вопросов. Но… ведь у каждой традиции есть свои истоки?

– На которые всем плевать, если их это не касается, – хмыкнула Мия, позабыв про закипевший и отключившийся чайник, и порывисто распахнула окно.

В лицо ударило упругим ветром и пахнуло свежестью после дождя. Как и всегда – влажно и промозгло, но… как-то иначе. Глядя в исступлении в перспективу города, Мия так и осталась стоять, пока до слуха не донёсся звук тяжело падающих на карниз капель. Дождь набирал обороты, усиливаясь и разлетаясь брызгами на подоконник, но Мия и не думала закрывать окно, наблюдая за ними и вслушиваясь в шелестящий звук.

Срывающиеся с небес сплошной стеной капли – единственное, что казалось в этом мире живым. Преображающим одинаковые дома, в этом районе Ларстона – серые панельки, похожие друг на друга, как близнецы. Синтетический мир из стекла и бетона, своеобразный человейник, где каждый живёт своей жизнью так, словно у него может быть другая или есть вся вечность впереди.

– А может не быть и дня, – задумчиво протянула Мия, вытягивая ладони под капли дождя и чувствуя, какие они холодные, но от этого казалось, что и пробуждающие ото сна.

И сон этот был долгим, застрявшим в дне сурка и не выпускающим из него ни на секунду. А всего-то стоило остановиться, обернуться, потерять…

Тонкан неодобрительно пискнул, и Мия потёрла кожу на виске вокруг него. Вроде бы клей, на который «посадили» противный датчик, безопасен и не должен вызывать раздражение на коже, но след от злополучной штуковины наверняка останется надолго.

Меланхолично потянувшись за чайником, Мия чуть не облила себя кипятком от раздавшегося звонка в дверь. Настолько резкого и неожиданного, что она так и замерла в нерешительности, ожидая его повторения и не веря, что к ней вообще мог кто-то прийти.

Хороших друзей, для которых дружба не была бы поиском выгоды, завести по жизни так и не удалось. Мия всегда винила в этом себя, но последнее время задумывалась, что дело может быть в ней только по той причине, что она слишком отдавала себя любым отношениям. Неважно, партнёрским или дружеским, но каждый раз – без остатка, от того и боль от предательства и брошенности всегда была невыносимой и напрочь разрушающей хрупкое доверие ко всем людям на годы вперёд.

– Тебя просто было слишком много, Мия. Достала ты стараться для всех и не жить для себя, – заключила она себе под нос, но всё-таки поплелась в прихожую, где кто-то настоятельно продолжал звонить в дверной звонок.

Экран, демонстрирующий то, что видела камера по ту сторону двери, безбожно сбоил, трясся и размывал картинку, по которой было понятно только то, что фигура у двери одна и явно мужская.

Нахмурившись, Мия призадумалась, какому мужчине, кроме отца, может быть до неё дело. То, что к ней пришёл не папа, она поняла сразу – он был низкорослым и полнотелым, в отличие от кого-то высокого и стройного, отображаемого на троящем экране.

Да и вряд ли папенька был в курсе, что происходило с его дочерью, ведь он с ней не виделся уже пару лет. Если что-то и узнавал, то от матери, с которой Мия тоже общалась крайне редко. Маме о случившемся она ничего не сказала, понадеявшись, что та будет уверена – дочь опять погрязла в своей бесконечной работе.

Не найдя никаких адекватных вариантов ответов на вопрос о пожаловавшем госте, Мия беззвучно сделала шаг назад и сосредоточилась. Магия откликалась и на положительные эмоции, несмотря на то что их было не так уж и много в её жизни, они точно не должны были как-то отразиться на тонкане, а такими потоками ещё и управлять было гораздо легче.

Мало ли кого принесло по её душу. Если это какой-то злоумышленник, минимального проявления магических способностей было достаточно, чтобы здравомыслящий человек предпочёл убраться куда подальше.

Щекоча осязаемыми лучами ладонь, на ней появился миниатюрный белый огонёк. Выглядел он не угрожающе, но на деле был опаснее, чем пистолет в руке при должном желании творящего. Осторожно приоткрыв дверь, Мия выглянула за порог и удивлённо уставилась на своего незваного гостя.

Переминаясь с ноги на ногу в нерешительности, за порогом стоял Харт. Завидев в руке своей бывшей девушки магический огонь, оставляющий в полумраке прихожей зловещие отблески на радужке её недобрых глаз, он в страхе поднял свои руки перед собой в защитной позе и осторожно произнёс:

– Знаю, я не тот, кого ты бы хотела сейчас видеть, но… пожалуйста, давай поговорим?

– Ты не тот, кому следовало бы приближаться ко мне в таком состоянии, – безучастно согласилась Мия, но сжала пальцы и огонь исчез в её ладони, пробежавшись росчерками белых молний на коже к запястью.

Отступив вглубь квартиры, она позволила Харту войти, логически решив, что скандалы и выговор накопившихся в его сторону эмоций точно призовут сюда всё Министерство. А если он не выговорится сам, наверняка придёт ещё не раз.

Не дожидаясь, пока Харт снимет обувь в прихожей, Мия отправилась на кухню и тяжело опустилась на стул, опершись спиной о стену позади. Спустя минуту Харт зашёл следом, поставив на стол пакет с любимыми сладостями Мии и обернувшись к чайнику.

– Только что закипел, – ответила она на незаданный вопрос, не прикасаясь к принесённому подарку. – А раньше ты меня чихвостил по чём зря, говорил, что сладкое вредно для здоровья…

– Вредно, – согласился он, доставая из шкафчика чашки, – но, я тут почитал одну статью… теперь же их только текстом пишут, как в старые добрые времена, – Харт нахмурился, подошёл к распахнутому окну и по-хозяйски его захлопнул. Поискал заварочный чайник, но не найдя его, выудил из пачки на столешнице пару пакетиков чая. – В общем, там было сказано, что людям, употребляющим много сахара, просто не хватает быстрого дофамина. Не хватает… любви, – он смутился, разливая кипяток по чашкам и принося одну Мии.

– Да ну? Не может быть. Какой только чуши не понапишут, – иронично хмыкнула она, забирая у него чашку и насыпая из сахарницы на столе шесть ложек сахара. – Какого хрена тебя принесло, Харт? Думаешь, пришёл меня навестить, принёс то, что я люблю, и всё будет, как раньше?

– Думаю, что я был идиотом, – признался он, опускаясь на стул рядом с ней. – Обвинял тебя в том, чего на самом деле и близко не было. Я видел отчёты по… испытаниям. Ты его… ненавидела, а я…

– А ты загнал меня в депрессию своим уходом. Бросил меня, когда был нужнее и важнее всего, – договорила Мия за него. – Я вернула тебе кольцо, что тебе ещё от меня нужно?

– Прощения… – еле слышно выдохнул Харт, проводя руками по лицу и ероша пальцами непослушные светлые волосы. В карих глазах промелькнуло искреннее раскаяние, слишком уж запоздалое, как показалось хмыкнувшей Мии.

– Ты прощён. Дверь там, – она указала пальцем направление и сосредоточилась на чашке, делая вид, что её интересует только горячий чай в ней.

– Мия… перестань, мы же столько прошли вместе, – силился достучаться до неё Харт. – Все ошибаются. Я ведь… боялся потерять тебя. Откуда мне было знать, что твой горящий взгляд при каждом упоминании этого подонка – это не влюблённость, а рабочий фанатизм? На меня ты никогда так не смотрела, и я…

– Приревновал меня к работе, – Мия снова завершила фразу за него, и Харт сокрушённо кивнул. – Это случилось бы однажды, ты же понимаешь? Не к нему, так к кому-то другому. Начинать отношения, построенные на взаимной психотравме, изначально было большой ошибкой, не находишь?

– Ты не права. Тогда мы были нужны друг другу, потому что никто другой не смог бы нас понять. Они не видели… всего этого, – он запнулся, но всё же продолжил: – Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Рассыпающиеся пеплом тела… И осознание, что моя жизнь могла оборваться вот так, – он щёлкнул пальцами, – в один миг. И твоя… Я не верю в судьбу, но… мне кажется, она не просто так выбрала именно нас, давая второй шанс. Мы ведь воочию смогли узреть, на что способны наши враги. Это абсолютное зло. И самое могущественное ты смогла убедить сдаться, никому при этом не навредив. Милая, ты настоящий герой! Как я только мог сомневаться в тебе…

Скрипнув зубами, Мия закрыла глаза, всеми силами не давая идти слезам и слыша тихий треск тонкана. Сжав кулаки и всеми силами пытаясь сдержать себя, она процедила:

– Уходи. Я не хочу из-за тебя опять оказаться в… палате.

– Прости, я навещу тебя позже, – сквозь полуприкрытые глаза Мия увидела, что он вновь примиряюще поднял руки.

Провожать Харта или говорить ещё хоть что-то она не стала, а вот к сладостям пришлось притронуться, чтобы сфокусироваться хоть на чём-то другом. Попутно Мия достала коммуникатор и позвонила Андору:

– Здравствуйте, доктор. Спешу сообщить вам, что мне не стало хуже. Реакция датчика вызвана моим идиотом бывшим, который решил прийти выяснять отношения в самое неподходящее время. Предположу, что он ещё придёт ко мне, прошу учесть эмоциональные всплески на этом фоне и не заносить их в личное дело.

– Понял тебя. Спасибо, Мия, – ответил спокойный голос Андора. – Если хочешь, я могу добиться для него запрета на твоё посещение.

Призадумавшись над его предложением, она ответила:

– Не стоит. Я справлюсь. Просто хотела вас предупредить.

Доктор вновь поблагодарил её и попрощался. Видеть Харта лишний раз Мии не хотелось, но он оказывал ей весьма хорошую услугу, сам того не понимая: теперь любой всплеск, даже довольно значительный, можно было повесить на личные переживая об отношениях, на самом деле вызывающих лишь раздражение.

Глава 6

Как и ожидала Мия, Харт приходил каждый день, каким-то чудом выкраивая время и отлынивая от службы. Он быстро смекнул, что его извинительные стенания её не трогали вообще никак, и старался найти темы для разговора, на которые она реагировала хотя бы односложными ответами.

Оказалось, что единственной такой темой, как и раньше, была работа. Мия вполуха слушала о сослуживцах, изменениях в инструкциях и чуть внимательней о слухах о себе. Официально, признанную героиню принудительно отправили в отпуск, на что Мия не сдержалась и прыснула в кулак. Да уж, первые полтора месяца «отпуска» точно удались на славу.

Неофициально – коллеги шушукались о разном, но сходились в одном: лейтенанта Геланц не просто так приставили к полковнику Айвендеру. Тут уже она подобралась и, впервые одарив Харта не замутнённым от скуки, а вполне осмысленным взглядом, спросила:

– Ты что-то знаешь про него? У меня хорошая память, но эта фамилия не кажется мне знакомой.

– Ну… – он стушевался и покосился на тонкан на виске Мии, но всё-таки ответил: – Ты никогда не задавалась вопросом, почему МОПМА – именно Министерство ограничения проявления магической активности, а не, скажем, Министерство подавления угрозы тёмной магии, например? Светлые тоже… могут быть угрозой для общества. И вот… полковник Айвендер как раз один из тех, кто занимается именно светлыми, потерявшими контроль, – Харт посмотрел на Мию обеспокоенно, ожидая её реакции.

Изумлённо уставившись на него, она ощутила, как конечности похолодели. Неужели ей всё-таки не поверили? Или это просто была мера предосторожности и не более?

– Считаешь меня таким же чудовищем, как и тёмные? – глухо отозвалась Мия и прищурилась.

– Считаю, что поступил подло и по-мальчишески, оставив тебя во всём этом одну, – тихо ответил Харт и протянул руку к запястью Мии, но она демонстративно убрала свою руку, не давая к себе прикоснуться.

– Во всём есть плюсы, – холодно отрезала она, поднимаясь и давая понять, что на сегодня аудиенция закончена. – Возможно, в своих следующих отношениях ты такой ошибки не совершишь.

Больше ничего слышать Мия не хотела, поэтому отправилась в прихожую и принципиально распахнула входную дверь. Наполненные сожалением взгляды бывшего парня её тоже совершенно не трогали, а вот его присутствие порой могло быть чревато для них обоих. С учётом последней полученной ей информации, Мия опасалась вновь загреметь в застенки МОПМА, а то и вовсе там бесследно сгинуть.

Как только она закрыла за понурым Хартом дверь, на коммуникатор пришло сообщение от доктора Андора. Ей нужно было явиться в Министерство, и Мия ощутила, как по коже пробежал холодок. Неужели прослушка не была её паранойей? Треклятый наивный Харт… Есть же темы, которые не стоило обсуждать вслух, но… вроде бы она ничего такого ему не сказала, как и он ей?

Вопросы мучили всю дорогу до МОПМА. Внутренний голос бил тревогу и уговаривал не заходить в стены Министерства в принципе, а бежать, куда глаза глядят, пока была такая возможность. Остановившись на мгновение перед белоснежными двустворчатыми дверьми, Мия шикнула на водоворот мыслей в голове и вошла внутрь.

«На четвёртом этаже нет подавителей, – остался лишь один голос, сводящий с ума. – Если добрый доктор решит упечь тебя навсегда, вариант побега будет только один. Чего остановилась? Ты до сих пор не задумывалась, как я добрался до Юниса? Непростительно наивно для боевого светлого мага, госпожа лейтенант. Только представь, на что мы способны, без всех этих ограничений…»

– Прости, Мия, я отлучался ненадолго, – вывел её их ступора раздавшийся прямо над головой голос Андора.

Захлопав ресницами, Мия поняла, что незаметно для себя прошла весь лабиринт коридоров и остановилась прямо у кабинета доктора – он находился чуть дальше четыреста четвёртого.