Теневая коллекция

Лицо Дона побледнело, подкожные мышцы на челюсти заходили ходуном. Его аккуратно уложенные смоляно-черные волосы растрепались и слиплись от пота.

— Панамские миллионы, говоришь? — Комиссар сделал шаг назад, убирая планшет за спину. — Коды «пять-ноль»? Ты не понял, Дон. Мы не торгуемся. Мы забираем.

Комиссар едва заметно кивнул в темноту угла. Оттуда, словно соткавшись из самого мрака, бесшумно выступил Ликвидатор. Его глаза были абсолютно пустыми, но руки, затянутые в плотную кожу перчаток, подрагивали от сдерживаемой, ледяной ярости. Он все еще помнил, как этот холеный ублюдок на пирсе предлагал Королеве свою постель. Кодекс покорности запрещал Ликвидатору действовать без приказа, но сейчас приказ был дан.

Ликвидатор подошел к прикованному Адриано вплотную. Ни слова, ни тени сомнения. Он жестко перехватил правую ладонь Дона, зафиксировал её на стальном выступе цепи и с холодным, профессиональным хладнокровием нажал на указательный палец — на излом, против сустава.

Раздался сухой, страшный хруст кости.

Адриано выгнулся всем телом, из его груди вырвался глухой, яростный крик боли, моментально переросший в сиплое, прерывистое дыхание. На его аристократичном лбу выступил крупный холодный пот. Атлетичное тело задрожало от шока, а на запястьях отчаянно рвущегося из цепей Дона мгновенно вздулись новые темно-багровые кровоподтеки.

— Это только указательный, Адриано. Им удобно нажимать на курок, но нажимать на сенсор планшета можно и большим, — Комиссар снова подошел ближе, протягивая экран. — Вводи коды.

— Пошел... ты... — прохрипел Адриано, превозмогая дикую боль в сломанном суставе и ноющих ребрах. — Моя резервная система... имеет биометрическую защиту. Двойной ключ. Мой начальник безопасности, Маркус... он никогда не предаст. Без его подтверждения коды заблокируются навсегда. Вы не получите... ничего.

Комиссар вздохнул, будто сожалея о глупости собеседника.

— Маркус? Ты про этого Маркуса? — Комиссар переключил картинку на планшете.

На экране сменился ракурс трансляции. Капо вел стрим из захваченного координационного центра Юга, прямо посреди дымящихся серверов. Камера выхватила Маркуса — лучшего друга Дона и главу его безопасности. Он был на коленях, тяжело дыша, а Капо стоял над ним, хищно оскалившись и удерживая лезвие боевого ножа у самой сонной артерии мужчины. Тонкая струйка крови уже стекала по шее Маркуса от легкого нажатия. Глаза начальника безопасности были полны животного ужаса. Ледяной прессинг Капо и прямая, ежесекундная угроза жизни заставили Маркуса сломаться: дрожащей рукой он потянулся к главному терминалу резервной системы и прижал ладонь к дублирующему сканеру биометрического ключа.

На экране планшета Комиссара в подвале мгновенно загорелся зеленый индикатор: «Первый уровень биометрии подтвержден. Ожидание второго ключа».

Воля Дона Адриано рухнула в секунду. Это было не просто поражение — это было абсолютное, тотальное предательство всего, во что он верил. Человек, которому он доверял свою жизнь, под лезвием ножа сдал его систему безопасности, чтобы спасти собственную шкуру от Капо.

— Твой ход, Дон, — тихо сказал Комиссар.

Адриано, тяжело уронив голову на грудь, медленно, преодолевая сопротивление онемевших от боли мышц, поднял руку. Он прижал окровавленный, дрожащий палец к сенсору планшета.

Экран моргнул. Строки цифр побежали вверх с бешеной скоростью. Международные транзакции, скрытые офшоры, панамские миллионы — всё это полноводным потоком устремилось на счета, подконтрольные Королеве. До утра не осталось бы ни единого цента, напоминавшего о существовании империи Дона Адриано.

Комиссар удовлетворенно закрыл планшет. Операция была завершена. Идеально. Чисто. И, что самое главное, без прямого вмешательства Королевы на финальном этапе — он защитил эту сделку сам, доказав свою абсолютную незаменимость. Награда, обещанная Королевой за эту победу, теперь принадлежала ему по праву.

Тяжелая герметичная дверь бункера со скрежетом открылась. Комиссар вышел, даже не обернувшись на пленного. Дверь закрылась, отрезая бункер от внешнего мира, и в подвале погас верхний свет. Вязкую, душную темноту бетонного мешка нарушало только тяжелое, свистящее дыхание сломленного Дона Адриано и едва слышный, пугающий скрип кожаных перчаток Ликвидатора, оставшегося наедине с врагом.

Глава 4 Ты-мое проклятие, ты-мое исцеление

Саундтрек главы:

You're My Curse, You're My Cure» — Celestial Tunes

Комиссар поднимался по винтовой лестнице особняка, чувствуя, как с каждым шагом тяжелое, давящее напряжение в его голове уступает место глухому, пульсирующему вожделению. Он был зрелым, жестким мужчиной ростом 188 см и весом 90 кг, с безупречной военной выправкой и широкой грудной клеткой, но сейчас его вел инстинкт, который он слишком долго держал в узде. В ухоженных руках чиновника высшего ранга он крепко сжимал планшет с подтверждением транзакций — свой пропуск, свою безоговорочную победу. Он разыграл роль испуганного и жадного копа безупречно, выманив Адриано из его укрытия прямо со звонка из этого самого особняка, пока Королева ледяным, расчетливым взглядом контролировала каждый его вздох. Теперь, когда международные коды «пять-ноль» были активированы, а панамские миллионы Юга текли на их счета, игра была завершена. Он защитил эту сделку сам, без ее прямого вмешательства на финальном этапе. И он пришел за расплатой.

Дверь в спальню Королевы была приоткрыта. Внутри царил глубокий полумрак, разбавляемый лишь мягким, янтарным светом камина. Пространство просторной комнаты было обставлено с тяжелой, аристократической роскошью: посреди нее, прямо напротив камина, возвышалось массивное ложе, а чуть поодаль, у зоны отдыха, стоял крупный письменный стол из векового черного дуба, заваленный бумагами. Воздух здесь был густым, пропитанным дорогим парфюмом с нотами горького табака и черного перца — личным, пьянящим запахом хозяйки этого дома. На фоне этого мрачного великолепия, словно из глубин самого дома, приглушенно и гипнотически пульсировал ломаный электронный ритм. Эта тягучая, темная баллада обволакивала пространство, задавая ритм их фатальной связи, где каждый шаг был одновременно грехом и спасением.

Королева стояла спиной к двери у высокого панорамного окна, глядя на залитый дождем ночной город. На ней был шелковый, полупрозрачный халат цвета густого вина, который свободными волнами ниспадал до самого пола, едва скрывая безупречные, манящие изгибы её утонченного, аристократического тела. Ей было всего двадцать пять, но за этой обманчивой, миниатюрной хрупкостью и изящным силуэтом скрывался невероятный, холодный ум и абсолютная расчетливость, заставлявшие прожженных акул криминального мира трепетать. Безупречное каре насыщенного темного цвета слегка подсвечивалось отблесками пламени камина. Услышав шаги, она не обернулась, лишь слегка повернула голову, демонстрируя идеальный, точеный профиль и улавливая движение своим пронзительным карим взглядом.

— Все кончено, — Комиссар прошел вглубь спальни и аккуратно положил планшет на край того самого массивного дубового стола, слегка отодвинув документы. На экране все еще светился зеленый статус об успешном переводе миллиардов. — До утра порты, счета и панамские фонды перейдут под ваш полный контроль. Дон сломан.

Королева медленно развернулась, явив в вырезе халата фарфорово-бледную кожу. В её глазах не было удивления — лишь холодное, расчетливое удовлетворение хищника, который получил то, что причиталось ему по праву. Опыт и зрелая сила Комиссара были для неё великолепным инструментом, который сегодня сработал идеально. Она сделала шаг навстречу, её походка была мягкой и бесшумной, а шелк халата вкрадчиво зашуршал по ковру в такт вязкому, гипнотическому ритму музыки.

— Я никогда не сомневалась в твоей эффективности, Комиссар, — её голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. — Ты заслужил свою награду.

Она остановилась вплотную к нему, заставив Комиссара смотреть на неё сверху вниз. Мужчина чувствовал исходящее от неё тепло, смешанное с тонким ароматом дорогого алкоголя. Одной рукой Королева потянулась к его дорогому шелковому галстуку, медленно и уверенно расслабляя узел, вытягивая шелковую ленту из-под воротника графитового пиджака-тройки и лениво бросая её на пол. Её тонкие, длинные пальцы скользнули под воротник идеально отутюженной белой рубашки, обжигая кожу ледяным прикосновением, заставляя его балансировать на грани между болезненной одержимостью и долгожданным исцелением.

Зрелый мужчина больше не сдерживался, но его действия лишились спешки — теперь это была уверенная, обволакивающая сила опыта. Его широкие, горячие ладони бережно, но властно легли на её изящную талию, притягивая хрупкое тело к своей широкой грудной клетке и плавно сминая винный шелк. Комиссар медленно потянул завязки ее халата, позволяя невесомой ткани соскользнуть с ее хрупких плеч. Королева приняла этот напор без страха, с ледяным, властным спокойствием — она знала цену своим обещаниям и полностью контролировала эту вспышку страсти.

Комиссар размеренно освободился от графитового жилета и пиджака. На его левом плече в полумраке четко обрисовывался старый аккуратный след от пулевого ранения — напоминание о былых битвах. Королева мягко скользнула ладонями по его обнаженной груди, пальцами очерчивая этот шрам, пока Комиссар осторожно приподнимал её, усаживая на свободный от бумаг край тяжелого дубового стола. Планшет со счетами от этого движения соскользнул на ковер.

Он плавно распахнул полы её халата, полностью обнажая фарфоровую наготу. На бледной коже Королевы, у самого запястья, Комиссар заметил тонкие, едва заметные шрамы-полосы — суровое напоминание о предательстве экс-дона из прошлой жизни, сделавшем её сердце ледяным. Чуть выше, на левой ключице, темнела едва заметная родинка, к которой Комиссар нежно приник губами, шумно и глубоко вдыхая её запах. Он медленно вел губами по ее бархатистой коже, оставляя дорожку из горячих, властных поцелуев вдоль хрупкой линии ключицы к основанию шеи. Ответом на эти неторопливые, дразнящие ласки стал судорожный вздох Королевы, ее пальцы крепко впились в его графитово-серые волосы с проседью на висках, а голова сама собой запрокинулась назад. Ее прерывистый, тихий вздох сорвался в темноту спальни, пока Комиссар продолжал изучать губами шелковистую кожу ее шеи.

Оторвавшись от ее тела, он заставил ее посмотреть на себя. Их поцелуй стал глубоким, тягучим, полным зрелой, неодолимой страсти двух сильных партнеров. Его горячий язык уверенно переплетался с ее, подчиняя себе ее ледяной контроль и заставляя Королеву полностью отдаться моменту.

Удерживая её за талию и бережно направляя её изящные бедра, Комиссар одним уверенным, плавным и глубоким движением полностью вошел в неё.

Комиссар двигался уверенно и плотно, надежно удерживая её хрупкое тело на дубовой столешнице. Допрос был позади, но вся остальная империя Юга прямо сейчас рушилась в бездну. Этот вязкий, темный ритм вел их сквозь экстаз, заставляя их тела двигаться в едином, слаженном такте абсолютного обладания.

А на другом конце города, за много километров от этой теплой спальни, как только панамские коды были получены и трансляция для бункера отключилась, Капо не остановился. В координационном центре Юга, прямо посреди дымящихся серверов, он хладнокровно, без единого лишнего движения перерезал Маркусу горло, навсегда убирая ненужного свидетеля биометрической системы. Капо действовал как заведенный, безупречный механизм смерти. Оставив тело начальника безопасности остывать на залитом кровью полу терминала, он со своими людьми растворился в штормовой ночи. До трех часов ночи Капо методично, один за другим, добивал оставшихся элитных лейтенантов Адриано прямо в их постелях, в закрытых клубах и охраняемых пентхаусах. Ломая чужие жизни, он вычищал Юг под корень, полностью забирая портовые зоны под контроль Королевы.

Каждый глухой выстрел с глушителем на улицах ночного города, каждый предсмертный хрип поверженных лейтенантов Дона странным, зловещим эхом рифмовался с тем, что происходило на дубовом столе особняка.

Каждое движение отзывалось в теле Королевы истомой, стирающей грань между ядом и противоядием. Она больше не была ледяной статуей — её дыхание стало частым, прерывистым, фарфоровая кожа покрылась тонкой испариной, а пальцы судорожно впивались в его крепкие плечи, оставляя на них следы. Комиссар мягко перехватил её за затылок, заставляя смотреть прямо в его темно-зеленые, глубокие, гипнотизирующие глаза — он хотел видеть согласие этой умной, расчетливой женщины, её триумф, принадлежащий сейчас им обоим.

Вспышка оргазма накрыла их одновременно на самом пике этого неистового, затянувшегося напряжения — ровно в ту секунду, когда Капо в последний раз нажал на курок в самом дорогом пентхаусе Юга, окончательно обрушив старую империю. Королева тихо вскрикнула, выгибаясь в его руках всем телом, пока её лоно содрогалось в частых, спазматических толчках, полностью растворяясь в его зрелой, неодолимой силе. Комиссар, тяжело дыша, до капли разделил с ней этот триумф обладания, накрывая её губы финальным, долгим и нежным поцелуем, запечатывая их общую победу.

Они оставались так еще несколько минут, слушая лишь собственное тяжелое дыхание и глухой стук капель штормового дождя по стеклу. Камин догорал, погружая спальню в ленивый, сытый полумрак.

А далеко внизу, в удушающей темноте глухого бетонного бункера, Ликвидатор продолжал неподвижно стоять в углу, словно слившись со стеной. Он провел с Королевой весь её первый, самый тяжелый год — задолго до того, как в особняке появились Комиссар или Капо. Он знал каждый её жест и помнил те самые шрамы на её запястьях, когда они еще были свежими. Его скрытая, собственническая ревность была глубоким, глухим фоновым гулом, который он умел подчинять идеальному Кодексу покорности. Наверху Королева могла разыгрывать любые стратегические карты и отдавать свое тело Комиссару в уплату за порты Юга, но Ликвидатор оставался её незыблемой тенью. Оставшись наедине со связанным, тяжело дышащим врагом, палач не шелохнулся. Он не собирался срывать мимолетную злость на пленном. Напротив — Ликвидатор охранял Адриано с холодным, бдительным хладнокровием палача, знающего, что этот избитый Дон теперь официально стал частью её личной коллекции. А приказы Королевы для него были священны.

Глава 5. Черное сердце рассвета

Саундтрек главы:

«BLACK HEART» — SENSØRV.

Первые бледные лучи холодного утреннего солнца начали пробиваться сквозь панорамные окна особняка, разрезая ночную тьму и заставляя угли в камине казаться серыми. Шторм полностью утих, оставив после себя лишь монотонный, едва слышный стук капель по стеклу.

В спальне царила тяжелая, спокойная тишина.Комиссар все еще спал на массивном ложе, откинувшись на спину; его широкая грудная клетка мерно вздымалась, а на висках в утреннем свете благородно отливала проседью графитово-серая шевелюра. Рядом с ним, едва касаясь плечом, лежала Королева. Её безупречное темное каре разметалось по подушке, а пронзительный карий взгляд уже был открыт и устремлен в потолок. Она уже вернула себе свой ледяной, расчетливый контроль. Ночь страсти, бывшая уплатой за порты Юга, осталась в темноте. Контракт был выполнен.

Королева бесшумно поднялась, не потревожив глубокий сон Комиссара. Её изящный силуэт двигался с обманчивой, миниатюрной хрупкостью. Облачившись в шелковый винный халат, она подняла с ковра упавший ночью планшет и мягкой, абсолютно бесшумной походкой вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.

Спустившись на второй этаж, Королева вошла в свой просторный рабочий кабинет. Здесь, на её запястье, дорогие швейцарские часы тихо отсчитали первые минуты рассвета. Она подошла к аудиосистеме, и через секунду пространство кабинета заполнил приглушенный, но плотный, вязкий электронный бас. Этот мрачный, гипнотический ритм идеально резонировал с её внутренним состоянием — сердцем, которое давно остыло после старых предательств, чьи шрамы-полосы сейчас скрывались под шелком на её запястьях. Королева лениво опустилась в глубокое кожаное кресло перед столом из векового черного дуба, переплетя фарфоровые пальцы на коленях и активировав планшет со счетами.

В дверь негромко, но уверенно постучали. Капо вернулся.

— Войди, — негромко произнесла Королева, не отрывая взгляда от мерцающего экрана.

Дверь открылась, и в кабинет под тяжелые, давящие электронные аккорды вошел Капо. Его лицо под козырьком бейсболки было бледным от усталости, куртка насквозь потемнела от ночной влаги, а в глазах все еще горел дикий, победоносный азарт хищника. Он размашистым шагом подошел к дубовому столу и с тяжелым, металлическим звоном бросил на него связку ключей с электронной пломбой — главный ключ доступа к портовым терминалам Юга, сорванный с глотки Маркуса. После этого Капо устало дошел до кожаного дивана, тяжело опустился на него и откинулся на спинку, закинув ногу на ногу.

— Верхушка Юга официально перестала существовать, — хрипло произнес Капо, лениво вытаскивая из кармана пустую пистолетную гильзу. — Все лейтенанты Адриано зачищены в своих постелях и пентхаусах до третьего часа ночи. Порты полностью под моим контролем. Юг теперь твой,Королева.

Она даже не взглянула на флешку. Под гипнотический бит, заполняющий комнату, она медленно подняла глаза на Капо. Её взгляд оставался ледяным и пронзительным.

— А Маркус? — тихо спросила она. — Наш главный дублирующий ключ. Он жив?

Капо издал короткий, зловещий смешок. Он вытащил из кармана пустую пистолетную гильзу и начал лениво крутить её между пальцами.

— Маркус выполнил свою задачу на отлично. Без его биометрии мы бы возились с этими панамскими кодами «пять-ноль» до следующей недели. Но... — Капо сделал паузу, хищно оскалившись. — Парень слишком много знал о резервной системе Юга. Оставлять его в живых после того, как трансляция для Комиссара завершилась, было бы непозволительной роскошью для нашей новой безопасности. Я перерезал ему глотку прямо там, на серверах координационного центра. Чистая работа. Никаких свидетелей.

Королева едва заметно кивнула под размеренный ритм музыки. Смерть Маркуса была логичным, прагматичным финалом этой ночи. Предателей не оставляют в живых, даже если они предали ради выгоды. На левой ключице Королевы, в вырезе халата, едва заметно дрогнула родинка — она окончательно зафиксировала новую карту в этой игре.

— Комиссар еще спит наверху, — спокойно произнесла она, переводя расчетливый взгляд на окно, за которым разгорался холодный день.

— Пусть Законник думает, что Маркус жив и находится под стражей в одном из наших тайных секторов. Комиссару ни к чему знать лишние детали о том, как именно ты вычищал координационный центр. Его прагматизм должен оставаться чистым.

— Как прикажешь, — Капо поднялся с дивана, пряча гильзу в карман и поправляя козырек бейсболки. — Что делать с экспонатом в подвале? Адриано все еще прикован к стене. Ликвидатор просидел с ним в темноте всю ночь. Мне спуститься, обновить ему синяки на ребрах?

Королева на секунду замерла, пока финальные, тяжелые басы растворялись в стенах кабинета. В её мыслях промелькнул образ её безмолвного палача с блекло-голубыми глазами, который сейчас сидел в сырой глубине бетонного бункера, охраняя поверженного Дона. Её самый первый круг. Человек-машина, чей внутренний монстр подчинялся только её редкому одобряющему взгляду.

— Нет, — ледяным тоном отрезала Королева. — Оставь его. Ликвидатор сам сделает всё как надо, без твоей уличной суеты. Пусть Адриано посидит в темноте без воды до полудня. Спесь этого породистого Дона должна окончательно сгнить в мазуте.

Иди отдыхай, Капо. Скорой проснется Комиссар, и у нас начнется новый, легальный передел портовых зон.

Капо коротко кивнул и бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. Королева осталась одна, глядя, как на экране планшета светятся панамские миллионы.

Внезапно по её телу пробежала волна колких, сладких мурашек. Это было глубокое, пьянящее ощущение от предвкушения интригующей, масштабной игры, которая только разворачивалась в этих стенах. Азарт истинного коллекционера затапливал разум, обещая нечто большее, чем просто передел власти. Она медленно поднялась, завязала потуже пояс винного халата и направилась к лестнице, ведущей на подземный ярус. Ей хотелось лично увидеть свой новый, самый дорогой экспонат.

Тяжелая герметичная дверь подземного яруса со скрежетом поддалась, впуская в сырую темноту бункера полосу резкого электрического света.

Дон Адриано медленно поднял голову. Его высохшие смоляно-черные волосы растрепались и слиплись в жесткие пряди, падая на лоб, а на бледном аристократичном лице с высокими скулами запеклись потеки крови и портовой грязи, стягивая кожу темной, уродливой коркой. Он был распят посреди бункера: тяжелые, потемневшие от сырости цепи были намертво вмонтированы в глухой бетонный потолок, уходя вертикально вверх и удерживая его запястья высоко над головой. Адриано не мог ни сесть, ни прислониться к стене — он часами балансировал на затекших ногах, едва касаясь пальцами обуви холодного пола. Стоило ему расслабить колени, как весь его вес обрушивался на закованные кисти, заставляя металл врезаться в глубокие темно-багровые кровоподтеки и выкручивать плечевые суставы. Указательный палец правой руки, сломанный Ликвидатором, пульсировал адской, непрекращающейся болью. Но когда в бункер бесшумной, мягкой походкой вошла Королева, в его почти черных, бездонных миндалевидных глазах вместо раскаяния вспыхнул холодный, расчетливый блеск. На ней был шелковый халат цвета густого вина, едва скрывающий изящный силуэт.

Ликвидатор, всю ночь простоявший в углу неподвижной глыбой, при ее появлении едва заметно повел плечом, и его блекло-голубые глаза на секунду ожили, ловя редкий, одобряющий взгляд хозяйки. Он оставался её вечной константой в этой комнате.

Наперекор сковавшей его тяжетости Адриано судорожно рванулся вперед, навстречу вошедшей женщине. От этого яростного рывка вертикальные цепи с глухим, оглушительным скрежетом натянулись по диагонали, заставив стальные звенья с силой врезаться в его и без того содранные запястья. Тяжелый металлический звон эхом разнесся по подземному бункеру. Его мужское эго мафиозного босса было жестоко уязвлено, но шовинистический ум наотрез отказывался признавать личную гениальность Королевы. С трудом удерживая баланс на цыпочках, пока цепи выкручивали его плечи вперед, Адриано смотрел на эту хрупкую женщину и думал об одном: «Ты сильна только потому, что эти псы готовы сжечь ради тебя мир. Убери их — и ты останешься всего лишь беззащитным украшением». Он искренне считал её власть лишь результатом удачной манипуляции чужой мужской силой.

Превозмогая резкую боль в отбитых ребрах и сломанном суставе, Дон заставил себя вежливо, с явным налетом породистой иронии наклонить голову насколько позволяли оковы:

— Твой продажный коп забрал мои миллионы, Королева. Мои порты теперь работают на твоего Капо. Но давай будем честны... Ты ведь понимаешь, что без своих верных церберов за спиной ты бы никогда не решилась даже войти в эту комнату? Ты сильна чужими руками.

Адриано удерживал её взгляд, бросая молчаливый, дерзкий вызов: «Ну же, докажи мне, что ты чего-то стоишь сама».

Королева лишь тихо, бархатно рассмеялась. Этот смех прозвучал удивительно спокойно и леденяще в наэлектризованном воздухе бункера. Она не обиделась на его слова — предсказуемая мужская гордыня поверженного Дона её искренне позабавила.

— Ты думаешь, что я — лишь красивое украшение, Адриано? — тихо, почти шепотом произнесла она.

Королева сделала еще шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума и пропитывая сырой воздух бункера запахом своего дорогого парфюма с нотами горького табака. Она медленно подняла руку, и полы ее винного халата скользнули назад, обнажая тонкие шрамы-полосы на запястье. Своими обнаженными, фарфорово-бледными пальцами она уверенно, властно перехватила Адриано за подбородок, пачкая подушечки пальцев о запекшуюся портовую грязь на его лице, и силой заставила Дона смотреть прямо на эти старые следы чужого предательства.

— Что ж, думай так. Мне даже выгодно, чтобы ты меня недооцениваешь. Но помни: эти мужчины подчиняются мне не потому, что я красива. Они подчиняются, потому что я дала им то, чего они никогда бы не получили сами. Я забрала их из ментальной темноты, я дала им цели и власть. И пока они стоят за моей спиной — я и есть этот город. А ты... ты всего лишь новая, строптивая игрушка в моей клетке. Посмотрим, как долго твоя спесь продержится на этой цепи.