Заберу твою боль

— Проходи. Раз надо. — Ренат потирает щетину на подбородке и сдвигается, освобождая для меня место на пороге.

Как и тогда, впускает в свой дом, дорога в который закрыта для всего мира, кроме меня одной.

— Спасибо, — тихо произношу и ступаю внутрь.

— Что это с тобой?.. Я волнуюсь. «Спасибо» вдруг вспомнила, — ворчит Ренат, разворачивается и уходит в гостиную, стягивая по пути футболку. Упругие мышцы на спине выглядят напряженными.

Эмилия!.. Ну хватит. Ты без пяти минут замужем!..

Закатив глаза, скидываю кроссовки и оставляю плащ в прихожей. Приглаживаю волосы.

Украдкой осматриваюсь. Ничего здесь не поменялось. Ни-че-го. Будто вчера я вышла отсюда, взяв Рената за руку, чтобы проводить навсегда.

Мои вещи забирал отец.

Я бы не смогла…

— Чего ты там зависла? — Ренат зовет. — Иди сюда.

— Я иду, — киваю, подхватывая сумку.

Кончиками пальцев веду по открытой тяжелой, дубовой двери и принимаю равнодушный вид, осматривая просторную комнату. Здесь все еще как в музее: высокие белые потолки, картины на стенах, приспущенные наполовину металлические жалюзи на окнах и абстрактная подставка для алкоголя в углу.

На журнальном столике — куча запчастей разных размеров и отвертки.

— Садись.

— Я постою. Это… патефон?..

Он уже переоделся в чистую футболку и сел на диван, делая вид, что детали интересуют его больше, чем разговор со мной.

— Это граммофон, Эмилия, — отвечает с усмешкой голосом «не делай вид, что ты забыла».

— Правда? Это разве не одно и то же? — демонстративно-равнодушно спрашиваю.

— Нет, — он смеется. — Не одно…

— Все ясно, — вздыхаю и открываю сумку. — Вот, это тебе, — кладу на столик белый конверт рядом с рупором бронзового цвета.

— Что это? — Ренат хмурится и поднимает взгляд до моего лица.

— Деньги. Которые я тебе должна.

— Ты мне ничего не должна.

— Это ведь неправда, — возражаю. — Ты мне очень сильно помог. Все, чего я сейчас достигла — результат твоего влияния. Не хочу, чтобы ты думал, что я неблагодарная.

— Да как можно?.. — вздыхает и коротко кивает. — Ладно. Оставь здесь. Мое мнение не поменялось: ничего ты мне не должна. Просто будь счастливой.

— Я и так счастлива, — скромно пожимаю плечами. — Спасибо. И… спасибо за тот букет на окончание университета. Я сразу поняла, от кого розовые цветы.

— Ты молодец, что доучилась.

— Было сложно.

— Представляю. Помотал тебя Георгий Валентинович на защите?

— Ты знаешь, да? — я оживаю, обнимая свои плечи. Становится дико приятно. Значит, он интересовался, наводил справки?.. — Я думала… думала декан уже не даст мне закончить нормально, а он просто меня на вшивость проверял. Так и сказал на выпускном.

— Это в стиле старика, — Ренат сухо улыбается, упирает локти в широко разведенные колени и откладывает отвертку в сторону.

Смотрит на меня открыто.

Я смущаюсь и замолкаю, чувствуя одновременно легкую грусть и невыразимую радость. Да, мы не вместе, но все равно… какие-то близкие, что ли. Аскеров все про меня знает. Ну, или почти все… Есть вещи, которые произошли уже без его участия, и не рассказывать ему, было моей принципиальной позицией.

— Это все, Эмилия? — кивает на конверт.

— Нет. Я хочу тебя попросить… — перехожу к главному. — На следующей неделе у меня концерт в Питере. Глеб настаивает на отмене, но, во-первых, там солд-аут, проданы все места, а, во-вторых, я в своих соцсетях обещала отдать часть прибыли с продажи билетов одной девочке из Питера. У нее неизлечимое заболевание. Будет некрасиво отказаться.

— Я понял. А от меня ты что хочешь?..

— Меня очень напугало то, что мы нашли в почтовом ящике. Думаю, когда же шантажист объявится? Я… в последнее время, стала какой-то тревожной, а с тобой мне будет не страшно. В этом я точно уверена.

— Мои люди хорошо обучены. Я им доверяю.

— Тебе я доверяю больше. У меня плохое предчувствие.

— Тогда отмени концерт.

— Я не могу. Объяснила же, — нервничаю.

Ренат откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди. Темно-серые глаза скользят по мне с головы до ног и обратно, подозрительно задерживаясь на груди.

— Хочешь, чтобы я поехал с тобой в Питер, потому что тебе страшно? — Ренат мрачновато спрашивает.

— Пожалуйста, — прошу. — Мне так будет спокойнее. И Глебу тоже.

— Мне на него по хуй.

— Ладно, — я медленно дышу, проглатывая эту данность. — Только мне.

Он разминает шею, раздумывая.

— Пожалуйста.

— Хорошо.

— Да? — выдыхаю с облегчением.

— Да.

— Спасибо, — поворачиваюсь и замечаю ширму гармошкой, за которой, как я уже знаю, располагается тир-тренажер.

Нашу первую ночь, начавшуюся в этой комнате, я не забуду никогда.

Воспоминания — снова сплошная, смертоносная лавина. Придавливают.

Вся легкость оседает пеплом на пол, а мое тело дребезжит, словно пробегаясь по нотам.

— Хочешь пострелять, Эмилия? — Ренат замечает мой интерес.

Крутанув головой так, что волосы тут же падают на лицо, убираю их. В холодном прищуре и сосредоточенном мужском лице замечаю что-то старое, личное, но купиться на это — значит быть дурой.

— Нет. Не хочу.

Не хочу. Ни стрелять, ни быть дурой!..

Глава 9. Эмилия

Как правило, выезд на гастроли случается в ночь перед концертом, чтобы прибыть на место утром и успеть освоиться на площадке. Музыкантам — на максимальных мощностях прогнать всю аппаратуру, мне — размять голосовые связки и привыкнуть к размерам сцены.

И да, я не сторонник демонизизации фонограммы для артистов. Иногда она необходима — это факт. К примеру, во время съемок, болезни или когда оборудование не позволяет. Однако просто обожаю живые выступления и всегда использую возможность быть с публикой максимально открытой, без всякой фальши.

Утро начинается с поездки.

— Все-таки в первом классе хорошо, — умиротворенно произносит Искра в ожидании наверняка очень вкусного завтрака и, сомневаясь, посматривает в сторону тележки с прохладительными напитками. — Жалко — шампанского не выпить, потом весь день как вареная буду, а у нас куча дел.

— Это точно… Жаль.

Я борюсь с подкатывающей к горлу тошнотой и вытягиваю ноги. Смотрю на убегающие бескрайние просторы осеннего пейзажа, тишину и спокойствие которого нарушает высокоскоростной «Сапсан».

Часто передвигаясь по стране, я привыкла делать это с максимальным комфортом: всегда выбираю удобную одежду и обувь, на шее обычно подушка-подголовник, а под глазами — увлажняющие патчи, но именно сегодня все мои навыки опытной путешественницы иссякли, потому что на мне модный спортивный комбинезон с расстегнутым замком до груди, каблуки, легкий нюдовый макияж и полное ощущение, что моя жизнь под контролем.

Я потеряла этот хваленый контроль лишь на минуту, когда мы с Ренатом оба оказались на перроне. Правда, на другом вокзале и сами уже абсолютно другие.

Тем не менее мои старые триггеры очнулись и зашевелились под уплотнившейся за шесть лет кожей так болезненно, что дышать было практически невозможно, легкие и сердце барахлили, а Аскеров?

Ему… все равно.

Пуленепробиваемая у него броня. Мне б такую.

— Ты когда-нибудь видела вообще, чтобы он ел? — склоняется Искра и шепчет мне на ухо.

— Было дело, — не отводя глаз от окна, слегка улыбаюсь.

— Он… он ведь живой?..

— Только для тех, кто подписал документ о неразглашении, — смеюсь.

— Я так и подумала, — произносит она громче и отвлекается на услужливого официанта, заканчивая наше обсуждение.

Глаза невольно зацепляют мысок начищенного до блеска черного ботинка и край штанины отутюженных брюк.

Мой первый мужчина, имени и образа которого я еще недавно не касалась даже в воспоминаниях, чтобы ненароком не сковырнуть старые раны, сидит наискосок от меня.

Молчалив, как всегда, серьезен и собран.

Скуп на слова.

На столике перед ним одинокая чашка с недопитым кофе. Завтракать Ренат, так же как и я, отказался.

И я ни капли не жалею, что он здесь. Нет.

Возможно, мой порыв попросить его защиты и был чрезмерно импульсивным, но, по крайней мере, он логичен. Больше всего на свете я не люблю жить в режиме надвигающейся бури. Громы и молнии хороши, только когда ты к ним абсолютно готова.

Ренат Аскеров — мой громоотвод.

— Я… пожалуй, там поем, чтобы вас не смущать, — Искра перебирается в пустующее кресло соседнего ряда.

Я благодарно ей киваю, делаю глоток воды и смотрю на Аскерова с легким вызовом.

— Ты не голоден?..

Он поправляет полы пиджака и отрицательно качает головой.

— А ты? — летит встречный вопрос.

— Я… перехватила дома бутерброд.

— Отлично. И с чем он был?..

— Кто? — не понимаю.

— Твой бутерброд, Эмилия. С чем он был?

— М… Он… — мои глаза бегают по салону.

Ренат смотрит на меня так, будто ему все понятно.

— Мне можешь не врать. Я ведь не Озеров!

— Послушай, — я страшно завожусь. — Зачем ты все время цепляешь Глеба? Он тебе не понравился, я правильно поняла?

— Я вообще предпочитаю женщин, — в темных глазах загорается ирония.

— Ну конечно! — мои руки возмущенно приподнимаются.

— А для приятельств настоящих мужчин, — намекает на несостоятельность моего жениха и на этом поприще.

— Ренат, ну хватит. Можешь думать о нас с Глебом все что угодно. Наверное, лучше молчать, — складываю руки на груди.

— Ты всегда была смышленой!

Оставшуюся часть пути я его не замечаю.

Питер встречает прекрасной погодой, хоть и немного пасмурной. Видимо, чтобы сохранить свой загадочно-туманный флер и репутацию.

До того, как «Сапсан» останавливается, я слышу легкую трель из сумки, прижатой к стене. Поспешно достаю телефон и взволнованно смотрю на экран.

Ренат за мной наблюдает, слегка нахмурившись.

Выдыхаю.

— Доброе утро, Анна Константиновна, — здороваюсь чуть бодрее и громче, чем стоило.

— Здравствуй, Эмилия. Как ты добралась?.. — интересуется она вежливо и участливо.

— Все прекрасно, не беспокойтесь. Доехали с комфортом, я же говорила, что никаких проблем не возникнет, — бросаю мимолетный взгляд на ботинок Аскерова. — Вам совершенно не о чем переживать.

— Я хоть и женщина современная, все же старомодна…

— Я бы назвала это мудростью и предусмотрительностью, — вежливо говорю.

Ее голос смягчается.

— Поэтому к здоровью отношусь со всей серьезностью. Тебе нужно было восстановиться после болезни как следует.

— Со мной все в порядке, — настаиваю.

— В любом случае я рада, что ты уже на месте. Ты помнишь я рассказывала тебе про ателье Елены Архиповой?..

Я напрягаю память.

— Это там, где покупали платья дочери нашего премьер-министра?..

— Да-да, все верно. Я созвонилась с секретарем самой Елены. Моя знакомая, супруга одного высокопоставленного коллеги Дмитрия Александровича помогла, — делает многозначительную паузу.

— Это прекрасно, — киваю.

— И как раз сегодня Елена лично проводит примерки своей новой свадебной коллекции в Санкт-Петербурге. В Москве ее просто не поймать, все расписано на год вперед, так может ты встретишься с ней до обеда?

— До обеда? — без энтузиазма переспрашиваю, понимая, что дополнительных поездок не планировала, да и подготовка к концерту ожидает быть трудозатратной.

— На самом деле я уже договорилась, — признается она. — Тебя ждут к одиннадцати.

— К одиннадцати? — едва сдерживаю раздражение, но потом выдыхаю. Это ведь она для меня старается, для нас с Глебом. Озеровы — известная семья, нашу свадьбу будут рассматривать под микроскопом и еще долго использовать как референс для других бракосочетаний в этом сезоне. — Хорошо, — соглашаюсь.

— Постарайся не опаздывать, дорогая, — благожелательно напутствует она. — И опирайся на свой вкус, он у тебя выше всяких похвал!

— Спасибо вам. — Это все заслуга мужчины напротив. Видела бы она мое платье на девятнадцатилетие, так бы говорить, конечно, не стала.

Прощаюсь.

Убрав телефон, я раздумываю, как поменять планы, чтобы все успеть, и это не отразилось на вечернем концерте.

— Искра, — зову подругу из соседнего ряда.

— Да?

— Мне нужно съездить на примерку платья.

— Сейчас? — ужасается она.

— Да. Анна Константиновна договорилась без моего согласия.

Подруга закатывает глаза и деловито поправляет очки с круглой оправой.

— Я говорила, что просто а-а-божаю твою будущую свекровь, Эми?

— Я не помню, — нервно смеюсь. — Проконтролируешь подготовку, пока меня не будет?

— Ну конечно, милая. Даже не сомневайся, мы со всем справимся.

Я наконец-то перевожу открытый взгляд на Рената.

Изучаю идеально завязанный узел черного галстука, воротник белой сорочки и гладковыбритое лицо без какого-либо намека на усталость.

Аскеров подается вперед.

— Хорошо, Эмилия. Я поеду с тобой. — говорит сухо и направляет взгляд в окно, на серый Питер.

— Спасибо, — благодарно выдыхаю.

— Я согласился сопровождать тебя в этой поездке. Конечно, я бы в любом случае поехал.

— Ты очень человечный, Ренат.

— Только с теми, кто подписал документ о неразглашении, — парирует он, а я безнадежно краснею.

Глава 9.1

На Московском вокзале много людей.

Мои самые активные поклонницы организовывают небольшой флешмоб и встречают на перроне, хором напевая мой главный хит, дарят цветы, подарки: сладости и украшения ручной работы, упакованные в яркую бумагу. Я безумно тронута, поэтому обещаю, что после концерта, перед самым отъездом обязательно устрою нашу встречу в кафе неподалеку от вокзала, чтобы мы вдоволь пофотографировались и поболтали, но сейчас мне некогда.

Все дело в том, что я опаздываю на примерку свадебного платья, на которую меня будет сопровождать мой первый мужчина. Человек, которого я любила так, что даже не представляла рядом с собой кого-то другого.

Моя любовь была трепетной, нежной.

Моя любовь была такой реальной. Я держала ее на руках, ласкала и укачивала, а потом долгие месяцы наблюдала, как она, корчась от агонии, медленно иссякает и… умирает, забирая в мои девятнадцать качества, присущие молодым девушкам: легкость восприятия, наивность, радость к жизни и готовность ошибаться.