Лина Градова.

Я тебя никому никогда не отдам



скачать книгу бесплатно

К вечеру на улице стало свежо. Май стоял холодный. Пахло весной, городом и мокрой землей. С разбитой у подъезда клумбы понимающе кивали желтые нарциссы. Алла любила такие весенние вечера. Они дарили ей какую-то необъяснимую тихую радость, а порой наполняли сердце уверенностью, что скоро придет счастье. Каким оно будет, Алла не знала, но ожидание чего-то хорошего по весне будоражило и хотелось петь. Но сегодня песня радостных грез почему-то не спешила ее посетить. Беспокойство не проходило.

– Добрый вечер! Какая чудная сегодня погода! – обратился к ней интеллигентного вида пожилой джентльмен в светлом кашемировом пальто и клетчатом кашне.

– Добрый! – отозвалась Алла, разглядывая незнакомца. – Мы знакомы?

– Нет! Я часто здесь прогуливаюсь, и никогда вас не видел. Просто захотелось заговорить с такой красивой девушкой!

– Вы живете в этом доме? – спросила Алла. Она сразу поняла, что человеку заняться нечем… И может быть, он знакомый ее нового подопечного старика…

– Нет, но здесь неподалеку. А в чем дело?

– Видите ли, я очень беспокоюсь за одного человека. Если бы … – Алла замялась.

– Продолжайте-продолжайте. Я совершенно свободен, откровенно скучаю и был бы рад услужить прекрасной леди.

– Вы случайно не знаете Николая Николаевича Щукина?

– Который живет на первом этаже?

– Да, у него недавно была «скорая». Сейчас ему лучше, но оставлять его одного не хочется, а я оставаться дольше не могу. А больше некому…

– Вы родственница?

– Нет, просто знакомая.

– Завидую Николаю Николаевичу. И очень ему благодарен. Теперь и у меня будет такая замечательная знакомая. Лаврентий Андреевич. – Он галантно протянул Алле руку, и ей ничего не оставалось, как протянуть в ответ свою.

– Алла.

– Аллочка, я могу вас так называть? Не беспокойтесь, я обязательно сейчас же навещу Николая Николаевича.

– Правда? – обрадовалась Алла.

– Ну, конечно, – заверил ее новый знакомый.

– Спасибо вам огромное! Вас проводить?

– Не стоит. У него какая квартира?

– Семьдесят вторая.

Вот теперь песня свободы и радости зазвучала внутри Аллы в полный голос. А в кармане зеленого, тонкой кожи, пальто запел телефон.

– Извините!

– Алло, Отто, добрый вечер! Да я помню, конечно. Думаю, в восемь мы увидимся. Я вам перезвоню по этому номеру и скажу где, хорошо?


– Не буду вас задерживать. Очень рад знакомству. – Лаврентий Андреевич поклонился и поцеловал Алле перчатку.

Иван подъехал почти вплотную. Алла по– прощалась и села в машину.

– Представляешь, сейчас познакомилась с человеком. Он согласился за нашим дедом при– смотреть.

– Дед уже наш?

– Ну, столько времени на него сегодня потратили.

– Алла Робертовна, что-то вы раньше благотворительностью не занимались. Я даже помню, как монашек вывели с охраной.

– Это были не монахини, а шарлатанки. И ладно бы просто денег просили, но они еще наезжать стали, что я и весь мой офис гореть будут в геенне огненной.

А в доме напротив за несколько дней до этого пожар был… Это другое дело. А деда жалко, несчастный такой!

– Куда сейчас?

– Домой, Ваня, хватит с меня на сегодня… Зазвонил телефон.

– Да, Отто, я уже освободилась. Хорошо, давайте в «Премьере». Я уже еду.

– Иван, чуть не забыла про немца. Давай-ка в

«Премьеру» и там меня оставишь.

– Лады.

Алла посмотрелась в зеркальце. Венецианского стекла, в ажурной серебряной рамочке со стеклянными стразиками. Надо бы соответствовать отражением, но денек выдался не из легких, и, пожалуй, нужна тяжелая артиллерия. Влажные салфетки, специальный тональный крем, легкий персиковый румянец… Все, красавица…

Уж чем хороша стрижка, так тем, что до вечера держит форму и объем. Пара движений редким гребешком – и будто только что от парикмахера. Немца надо продолжать очаровывать, может быть, действительно стоит завести собственную печать? Надо посчитать и посмотреть, что он предлагает, на каких условиях.

Алла и сама сколько раз ловила себя на мысли, что как-то все остановилось в развитии. Над улучшением качества и оптимизацией издательство работает давно. Уж лучше и некуда, все показатели растут, а интерес к работе у нее не то чтобы пропадает, но как-то погряз в текучке. Авторы пишут на потребу вокзалам и домохозяйкам: легонький сюжетик с описанием бурного секса на первой странице или лихо закрученный детектив с множеством трупов, олигархами, киллерами и продажными милиционерами… В ходу амнезия, неожиданное наследство, все приправлено определенной долей цинизма, немного доброго юмора, матерка, и вот – рецепт современного бестселлера, который давно разобрали на ингредиенты и удачно используют многочисленные прозаики. Что поделать, спрос рождает предложение… Энциклопедии убантили орнаментами и иллюстрациями до предела, справочную литературу расчленили до микронно узких специализаций. Мистики, эзотерики и ужастики активизировались в едином порыве… Главное – реагировать на запросы рынка, и все будет в шоколаде.

У Аллы в книжных магазинах кружилась голова от буйства красок кричащих суперобложек. Все ее существо противилось этой безвкусице, которая изолированно, в определенном издании, еще как-то могла себя оправдать желанием овладеть вниманием потенциального покупателя, но в общей массе, по ее мнению, была ужасной. Дизайнеры и художники, которым сдельно оплачивали работу, наперебой доказывали необходимость использования цветовых гамм, которые Алле казались чересчур агрессивными, и, конечно, обязательность использования массы дополнительных элементов декора, достаточно сомнительных, но покупаемых, вот в чем парадокс…

Именно поэтому Алла соглашалась с ними, но давно уже не испытывала полной душевной гармонии, взяв в руки привезенную только что из полиграфии книгу… Хотя нет, недавно был фотоальбом. Сдержанный и торжественный. Обложка просто шедевр, а вот по содержанию были какие-то вопросы…

Коммерческий успех – вот основная цель издательства. И если бы не она, Алла, пожалуй, доплачивала бы за реализацию ее личного девиза –«Ничего лишнего, а необходимое – безупречно». Алла поняла, что заниматься полиграфией, тем более собственной, она определенно хочет. Углубиться в технологию процесса, изучить тонкости, начать, наконец, внедрять разумный минимализм и бороться с безвкусицей посредством восстановления традиций.

И интересно, что хочет предложить этот загадочный Отто, Мефистофель, искушающий святым – работой?


Алла вошла в холл ресторана. Мягкий свет, внимательный метрдотель:

– Мадам, позвольте, я провожу вас в зал, или желаете поужинать в кабинете?

– Спасибо, меня ждут.

Алла окинула взглядом зал. У стены искрился в лучах подсветки китайский фонтанчик.

Из-за столика за колонной, увитой похожим на настоящий плющом, поднялся Отто и приветливо помахал рукой.

Алла направилась к нему, увидела на столе шикарную голландскую розу и огорчилась: неужели полиграфическое производство лишь повод увидеться?

– Добрый вечер! Я очень ждал нашей встречи. Вы чудесно выглядите! Я очень рад! – частил Отто.

– Добрый вечер!

– Презентация была чудесной! Я плохо понял, о чем книга, но дамы все были в восторге.

– Это роман. О семейной жизни, измене и прощении. Если бы я своими глазами не видела, как Кирбатов сам правит рукопись, не поверила бы, что автор – мужчина. Настолько он проникся женскими мыслями, переживаниями. Язык яркий, образный…

– Газетчики тоже это заметили. И спрашивали, не знаком ли он с журналисткой Кирой Батовой, которая так таинственно пропала несколько лет назад.

– А он?

– Смутился и очень скоро уехал. Многие остались недовольны, что не успели получить автографы на книге.

– Ничего себе! А я не ошиблась в Кирбатове.

– А если будет скандал? Окажется, что исчезнувшая Кира Батова и есть он?


– Так это ж прекрасно. Любое внимание к издательству ведет к повышению продаж, а уж если такой эксклюзив, то срочно нужно заказывать дополнительный тираж кирбатовского романа.

– Я восхищен вами и вашим умением вести бизнес.


Из милой беседы Алла поняла, что прагматичный немец желает расширить свой бизнес и считает Россию перспективным местом для инвестиций. И то ли из своей западной уверенности в том, что по-хозяйски человек может относиться только к своему, то ли из мужских симпатий, но предложив ей пятьдесят один процент акций их нового совместного предприятия в собственность, Отто внес в ее мысли сумятицу, и чем дольше они говорили, тем интересней становилась для Аллы перспектива развития издательства. И то, что с ее стороны не потребуется вложений, а только продажа сорока девяти процентов акций за новейший немецкий печатный комплекс, сначала несколько напрягло. Разобравшись, Алла поняла, что предложение действительно выгодное, но юристам нужно просмотреть все очень серьезно. А то и заказать прогноз специалистам.

На чем, собственно, разговор и был закончен. Алла отказалась и от десерта, и от предложения Отто проводить ее, чем тот был искренне огорчен. Открывая дверцу такси, Отто поцеловал ей руку. Его рука была теплой и мягкой, а губы нежными и горячими.

«Что ж, он еще и приятен наощупь», – подумала Алла.

– До свидания, господин Шмидт. Ваше предложение очень интересно.

– Я рад. Мы увидимся завтра?

– Думаю, так скоро наша юридическая служба не подготовит заключение.

– Может быть, ужин и прогулка?

– Я мало бываю со своей дочерью, ей пять лет. Хотелось бы провести вечер вместе.

– Так может быть, вместе и погуляем? У меня днем дела, а вечером я не знаю, чем заняться. Умоляю, не оставляйте меня в одиночестве.

– Обещать на сто процентов не могу, ведь решать Дарье, но, думаю, она согласится.

– Замечательно. До завтра.


– Мамуля, ты долго… – встретила ее дочурка.

Прости, маленькая, сегодня и работы было много, и пришлось еще на деловой ужин ехать.

Но завтра обещаю – вернусь раньше, и мы пойдем вместе гулять. Кстати, сегодня я ужинала с настоящим немцем, он в командировке и вечерами ему грустно.

– Хочет к маме?

– Может быть, – улыбнулась Алла, – хотя он уже вполне взрослый.

– А что взрослые не хотят к маме?

– Конечно, хотят, – Алла вспомнила, что с осени не ходила на могилку мамы в Родино и мысленно пообещала себе в эти же выходные там побывать. – Но я к тому это говорю, что если ты захочешь, мы можем взять его с собой на прогулку. Ты с ним познакомишься и сможешь выучить несколько немецких слов. Ну как?

– Здорово!

– А здороваться по-немецки я тебя научу, я когда-то учила этот язык, но сейчас забыла, английский больше требуется.


Перед сном, по обыкновению прокручивая в мыслях прошедший день, насыщенный событиями и полный неожиданностей, Алла поняла, что самым сильным впечатлением было даже не предложение развития издательства от мало знакомого немца, и не Кирбатов, который, возможно, пропавшая Кира Батова, а все-таки этот несчастный дед, Николай Николаевич Щукин,«урожденный по собственному желанию». Как он там? Ну и дочка у него… Живет в одном доме… Хотя и сама-то она, Алла, хороша, отца не балует визитами. Но он и не такой беспомощный, как этот Щукин. И все равно стыдно, если к ее отцу будет ходить соцработник. Кстати, куда смотрят социальные службы? Вот кому такой работник нужен, так это Щукину. Завтра позвоню в собес. Но завтра дел было полно, про деда Алла не вспомнила, а после работы она взяла у няни дочку и позвонила Отто. Тот ничего против парка культуры и отдыха не имел, и через четверть часа в светлых джинсах и ветровке уже появился в аллее. Алла его сначала даже не узнала, потому что видела только в темных костюмах. Роза в руке и воздушный шарик с нарисованным смайликом.

– Леди, добрый вечер!

– Гутен таг! – старательно проговорила Дарья.

– О-о, шпрехен зи дойч?

– Найн, не шпрехен, – улыбнулась Алла, протягивая Отто руку, ей не хотелось признаваться, что много лет она безуспешно учила немецкий. –Но несколько слов по-немецки намерены запомнить уже сегодня, если вы нам поможете.

– Буду очень рад, – он галантно поцеловал руку Аллы и развернулся к девочке.

– Разрешите представиться. Отто.

– Дарья, – смело ответила та. – А как ваше отчество?

– Отчество?

– В Германии людей называют без отчества, – вмешалась Алла. – Ну, если по-русски, то Вильгельмович, но я так не люблю.

– И как же мне вас называть, дядя Отто?

– Можешь называть меня просто Отто. Я надеюсь, мы подружимся?

– Ну, наверное, если вы не вредный.

– Алла, я вредный?

Нет, нормальный, – произнесла Алла и тут же додумала: «А вообще-то, кто тебя знает?»

Они весь вечер гуляли в парке. Дарька качалась на качелях, ела мороженое, кормила голубей купленными в ларечке семечками, считала по-немецки павильоны, как научил ее Отто. Алла и Отто сидели на скамейке, разговаривали на разные темы, и у Аллы даже сложилось впечатление, что они давно женаты и уже чуть поднадоели друг другу. Прохожие, верно, так и думали о них, и это было ей немного приятно. Погожий майский вечер обманывал временем: темнеть еще и не думало, а Дарьке уже пора было ужинать, купаться и спать. Алла позвала ее домой. Она и не сопротивлялась. А когда они уже выходили из ворот парка, стала спрашивать у Отто, как по-немецки цвета – красный, желтый, зеленый… Отто стал показывать машины на парковке и называть цвета. Большой черный БМВ сорвался с места и промчался мимо них.

– Дас ист шварц ауто. Какая хорошая машина, и какой плохой водитель, – покачал головой Отто.

– Даренька, давай-ка ручку, здесь одной уже нельзя.

Возле подъезда их дома Отто пожелал Даше спокойной ночи, а Алле сказал, глядя в глаза:

– Спасибо за вечер. У вас чудесная девочка. А ее отец не был против нашей прогулки? Ведь украл вас на целый вечер…

– Мы не живем вместе уже несколько лет.

– Извините. Значит ли это, что я могу серьезно ухаживать за вами, Алла?

– Отто, нам пора. Спокойной ночи!

– До свидания. Я буду ждать новостей от ваших юристов. И от вас, конечно. Не смею быть навязчивым.


А этот Отто очень мил, может и правда, пусть ухаживает? – думала перед сном Алла. – Если только нет в этом внимании какого-то подвоха. Надо еще к нему присмотреться.

До конца недели время пролетело незаметно, и Алла чуть не забыла распорядиться поздним пятничным вечером, чтобы Иван отвез их в Родино. Алла и сама водила машину, она была одной из первых ласточек слабого пола за рулем редких на советских улицах иномарок. Теперь она накаталась и предпочитала в дороге планировать, писать ответы, просто думать или любоваться пейзажем.


Субботнее утро было многообещающе ясным и румяным. Алла специально завела будильник на пять утра, чтобы выехать за город без пробок. Вышла на балкон. Свежий ветерок подул в лицо. Скоро лето! Его запах уже витал в утреннем воздухе. Солнце поднялось над горизонтом. Розово-золотое небо без облачка. Почему бы каждое утро не вставать пораньше? Такой мощный заряд энергии и оптимизма! Она подняла к солнцу руки, поднялась на носочки. Глаза закрыты. Еще немного – и взлетит.

Босые ножки зашлепали по полу:

– Ма-ам!

Алла открыла глаза, обернулась. Дарька, встрепанная и помятая, протирала глазки.

– Маленькая моя! Доброе утро!

Алла обняла теплую ото сна дочурку. От нее пахло молоком и карамелью.

– Ты моя конфетка шоколадная! Хорошо спала?

– Хорошо, только я не наспалась!

– Не выспалась? Мы сегодня к дедушке поедем. В машине поспишь. А потом можно уже и в гамаке под яблоней. Если ветра не будет. Договорились?

– Договорились. Только я тогда зубы не буду чистить.

– Что еще за новости? Ну ладно, можно после завтрака.

– Да-а, мамочка! Ты такая хитренькая! – загундосила Дарька.

– Хочешь в пробке торчать?

Дарька за все свои пять с малюсеньким хвостиком что такое пробки уже узнала. Хоть ной, хоть плачь – бесполезно. Все стоят, и мы стоим – будет ответ, поэтому она как маленькая козочка замотала головой.

– Тогда поцелуй меня сто миллионов раз, и я пойду.

Алла засмеялась, поцеловала дочку в одну пухленькую щечку.

– Сто!

Во вторую:

– Миллионов!

И в носик:

– Раз!

Наскоро позавтракав овсянкой со свежим сливочным маслом, Алла с Дарькой, обе в светлых джинсах, клетчатых рубашках и розовых флисовых куртках вышли из дома.

Иван уже ждал возле подъезда.

– Доброе утро!

– Доброе, Иван! На выезде, как обычно, в супермаркет – и в Родино.

Алла села вперед, пояснив:

– Одна маленькая ранняя пташка чирикала, что будет в машине спать.

– Буду, только после магазина, а то, мама, ты деду опять не то купишь.

– Как вам будет угодно! – согласился Иван. Они ехали по пустым утренним улицам.

Пробуждение природы, пробуждение города. Как все-таки хорошо жить! Целых два дня можно будет наслаждаться покоем, красотой, чистым воздухом. Можно будет лежать в гамаке, читать что-нибудь легкое, гладить кошек. Их у деда три. А потом еще надо окна в доме вымыть и занавески перестирать. Алла любила домашнюю работу, но заниматься ею в своей огромной квартире было совсем некогда. Вечером они с Дарькой пойдут к соседке тете Нине со старым бидоном, облитым желтой эмалью, за «утрешним» молоком и будут в сотый раз выслушивать лекцию о том, что парное молочко полезнее и вкуснее. То, что «полезнее», об этом и спорить никто не собирается, а вот насчет «вкуснее» можно бы и возразить. И Аллу, и Беллу, ее старшую, и Дарьку от парного почему-то подташнивало. Потом они снимут через некоторое время сливки, оставят их киснуть «на сметану», а холодного и вкуснющего молока Алла нальет себе в синюю чашку, Дарьке в миску с медвежонком. Та накрошит в молоко ароматного белого хлеба. Скажет: «Все, сделала себе тюрьку», и начнет уплетать за обе щеки. «Тюрькой» хлеб с молоком называет дед. Говорит, в детстве это была самая вкусная и любимая его еда, лакомство. Сейчас он тюрькой кормит своих кошек.


Они появлялись в доме постепенно. Сначала Мурка, которой уже исполнилось семнадцать. Долговязым и нескладным котенком принесла ее в дом мама. Сейчас поседевшая и тихая Мурка большую часть дня спала на солнышке. Потом у деда поселился Вася. Его, серо-полосатого, как Борис из рекламы кошачьего корма, притащила Белка. Вася ходил на трех лапах и был совершенно косым. Его глаза были дружно устремлены к носу. И когда его «кискали», звали к миске или просто окликали Васькой – Васенькой, он сосредоточенно ловил фокус, отчего его голова мелко тряслась из стороны в сторону. Алла с дедом в тот день дружно смеялись. Белла обижалась.

– Ну-у-у, хватит над Васей смеяться! Он же красивый, он настоящий египетский мау.

– Ой, доченька, чмау он египетский!

– Мама, ну пусть он у нас останется, пока у него лапка заживает!

– Не знаю, дед пусть решает.

– Мне-то жалко что ли, пусть живет – согласился дед.

– Ура-а! – запрыгала Белка.

В благодарность Василий к утру на крыльце оставил подарок: длиннохвостого крысенка, и остался жить. Правда, лапка, видно, срослась неправильно, он и спустя годы так и прыгал на трех, что не мешало ему исправно ловить крыс и быть любимцем соседских кошек.

Алла как-то все равно не полюбила кота, гладила его меньше всех, да и брезговала немного. Время от времени Вася кашлял, чихал и из носа у него текла слизь с пузырями. Белла возилась с ним, носила к ветеринару. Оказалось, кошачьи риниты – не редкость. И простуда тоже. Однажды она носила его на уколы. Тогда были каникулы, и Аллу здорово напугал Белкин звонок на мобильник. Та рыдала в трубку, произнося нечленораздельные звуки. Алла была за рулем, она остановила машину, и чтобы остановить истерику, строго прикрикнула на дочь:

– Ну-ка, успокойся! Говори медленно каждое слово. Что случилось?

– Мама … я … несла … Васю с укола … Бежала

… большая собака … Вася… испугался … и убежал. – Всхлипывала в трубку Белка.

– И всего-то! Ффф, – выдохнула Алла. – Сейчас я приеду. И мы его найдем.

– Не найде-о-ом! – завыла Белка. – Я когда сумку с уколами домой принесла, пошла искать, а его на дороге машина сбила-а-а-а.

– Дочка, ну успокойся, значит, это была его последняя девятая жизнь. Ведь не жилец был – хромой, косой, сопливый. И так хорошо, что не на помойке, в доме жил. Любили мы его. А машина сбила, так он хоть не мучился. Не плачь, я скоро приеду, мы его похороним с дедом.

– Не похорони-и-им! Его собака утащила с дороги.

– Белочка, не плачь, моя хорошая, я сейчас приеду.

Когда Алла вернулась, лицо у дочки распухло от слез. Дед распорядился:

– Пусть плачет!

А Алла заварила фруктовый финский чай, достала любимые Белкины конфеты, которых из-за аллергии она никогда не могла есть столько, сколько хотела. И за круглым старым столом над вазочкой со сливовым вареньем дочкино горе поутихло.

Наутро Алла совершенно случайно услышала на крыльце мяуканье. Вышла, открыла дверь.

«Новопреставленный» сидел как ни в чем не бывало, свернув колечком хвостик, и «косил лиловым глазом». Алла поспешила в дом

– Белка, там к тебе пришли.

– Ну, кто там, мам?

– Иди сама встречай!

– Васенька-а-а-а! Мама, он пришел! Я же говорю, он очень умный! Умнющий мой!

«Умнющий» резво прохромал к миске и начал шумно лакать вчерашний супчик

Всегда, когда Алла была в Родино, у нее было замечательное настроение. И даже если тень очередных вселенских проблем осеняла ее прекрасное чело, пушистые питомцы всегда умели растопить не только лед издательских неурядиц, но и вечную мерзлоту редко поднимающегося комком к горлу жгучего чувства одиночества. И, как бы она ни отказывалась признаться себе, ожидания родного надежного плеча… Да и чего уж там, не только плеча…


Алла посмотрела в боковое зеркало. Черный БМВ с тонированными стеклами следовал за их машиной на подозрительно близком расстоянии. Дорога была свободной, но он как приклеился. А на подъезде к супермаркету сразу после того, как Иван включил повороты, бээмвэшка тоже замигала в их сторону. У Аллы по спине пробежал холодок – Дарька в машине, и вообще, зачем скромной Аллиной персоной заинтересоваться каким-то бандитам? В том, что это бандиты, Алла почему-то не сомневалась.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении