Непокорная жена слепого ярла

Это было моё первое появление в долгом доме, но от волнения я почти не запомнила обстановку. Осталось в памяти, что он был и вправду очень длинным, и крышу поддерживали не четыре, как в женском доме, а гораздо больше столбов. Освещение здесь было ярче, лавок больше, на стенах развешаны трофеи — охотничьи и военные. Агда как-то сразу ушла в сторону, и мне пришлось самой идти через весь дом к восседавшим на высоких хозяйских креслах Ульрику и Кельде. По обеим сторонам от них уже на лавках сидели Ивар, Бьорг с перевязанной ногой, которую она держала на низкой скамеечке, и Даген. Больше в доме никого не было, что нагнетало атмосферу грядущих неприятностей ещё сильнее.

Но вот я наконец подошла к хозяевам и, понятия не имея, что делать дальше, неловко поклонилась. Встретила неприятно жёсткий взгляд Ульрика и поспешно опустила глаза.

Пауза затягивалась, выкручивая нервы пыточной машиной. Но наконец хозяин разбил лёд тишины, проронив:

— Бьорг говорит, ты вёльва и из-за твоего колдовства она подвернула ногу. Это правда?

«Да чтоб у неё язык отсох, у твоей Бьорг! — мысленно ругнулась я в любимой бабушкиной традиции. — И у Дагена тоже — он небось с сестричкой поделился».

А затем подняла на Ульрика твёрдый взгляд и коротко ответила:

— Нет.

Играть с Ульриком в гляделки было жуть как тяжело, однако я не больше я глаз не опустила. И дождалась следующего вопроса:

— Так ты не вёльва?

— Я не помню. — Универсальная отмазка.

Теперь Ульрик давил на меня взглядом, как асфальтоукладчиком.

— Но то, колдовала ли ты сегодня, помнить должна.

— Не колдовала. Я не умею колдовать.

— Врёшь! — выкрикнула Бьорг. — Отец, она…

И осеклась под коротким взглядом родителя. А Ульрик, укротив дочь, снова вперился в меня.

— Чем можешь доказать, что невиновна в несчастье Бьорг?

«А что это сразу я должна? — ощетинилась я мысленно. — Презумпция невиновности — слыхали про такое?»

Хотя, конечно же, они не слыхали. И ещё веков семь, если не больше, не услышат.

И всё-таки я открыла рот, собираясь высказать: а с какого перепуга меня вообще в чём-то обвиняют? Но не успела — Агда, о которой все как-то позабыли, выбрала этот момент, чтобы выйти на сцену. И, встав рядом со мной, заявила:

— Я докажу, хозяин Ульрик. Когда Бьорг оступилась, я была рядом с ней. И никакого злого колдовства не почуяла.

Глава 17

— Я тебя не спрашивал, старуха.

В голосе Ульрика внятно слышалось раздражение, но Агду оно не смутило.

— А следовало бы, хозяин Ульрик. Меня-то в первую очередь спросить следовало. Виданное ли дело, чтоб при мне — да на хозяйскую дочь наговор навели!

Ульрик наградил нахальную старуху тяжёлым взглядом. Я подумала, что сейчас он отправит Агду восвояси, и придётся мне одной объяснять, что я не верблюд, однако вышло иначе.

— Ну давай, ты расскажи, как случилось, что Бьорг охромела.

— Лесу она не понравилась, — хладнокровно ответила Агда. — Не любит лес, когда его ветки без нужды обламывают, а травы топчут. Я хозяйку Бьорг предупреждала: нельзя в этом месте так. Да только она не послушалась.

— Лес, говоришь, — протянул Ульрик. — А новая тира и не вёльва ни разу, так?

— Может, вёльва, может, и нет, — самообладанию Агды можно было только молча завидовать. — У неё на плече знак Хара, но силу я в ней не чую.

При упоминании валькнута хозяева, даже Даген и Бьорг, слегка переменились в лицах. Секунд пять Ульрик и старуха не мигая смотрели друг на друга, и наконец первый проронил:

— Поручишься за неё?

У меня ёкнуло в груди. Мне так упорно пытались навредить, а теперь Ульрик хотел, чтобы за любой мой «грех» в ответе была и Агда?

И когда старуха серьёзно ответила:

— Жизнью и даром, — я в унисон выкрикнула:

— Нет! Я против! Не нужно этого!

— Молчи, — бросил мне хозяин, не удостоив взгляда. А Агде сказал: — Отвечаешь за неё, как за себя. Никакого колдовства в моём одале.

— Отец! — Это явно был не тот результат, которого добивалась Бьорг, да и Даген не скрывал неудовольствия.

— Полечи ногу Бьорг, — по-прежнему обращаясь к Агде, Ульрик подчёркнуто проигнорировал возмущение дочери. — Свадьба назначена на Луну Урожая, к тому времени к ней должна вернуться лёгкость походки.

— Вернётся, хозяин Ульрик, — заверила Агда. Вот она, в отличие от пациентки и Дагена, была полностью довольна результатом импровизированного суда.

— А ты ступай работать, — велел мне Ульрик, и я, к счастью, сообразив поклониться, покинула долгий дом.

Совсем не радуясь тому, что всё обошлось вроде бы благополучно.

***

— Зачем ты так сделала? — Я едва дотерпела до вечера, когда смогла вновь увидеться со старухой. — А если Бьорг или Даген снова придумают обо мне что-нибудь?

— Остерегутся, — отмахнулась Агда, разливая по кружкам душистый травяной отвар. — Я шепнула лежебоке, что если слишком громко кричать «Волк!», боги непременно пошлют его тебе. Больше она надумывать о себе не станет.

— А Даген? — не отступала я.

— Этот тоже к тебе не полезет, если не давать повода. Он ведь смолчал, не рассказал Ульрику, что в лесу приключилось. Нет, пока большой беды от них не жди. Но и глаза всегда держи открытыми. — Агда протянула мне кружку. — Наступает время худого мира, и хорошо, если оно продлится подольше.

***

Старуха оказалась права. Конечно, моя жизнь не стала легче: пускай формально я работала в женском доме, Бьорг не упускала случая, чтобы перекинуть меня на работу потяжелее и погрязнее. Зато для Дагена я словно перестала существовать, и это была такая гора с плеч, что чихать ковидом на любые попытки хозяйской дочки испортить мне настроение.

Агда продолжала учить нас обеих. Водила по лесам, лугам и болотам, показывала травы, рассказывала, как их собирать и сушить. А каждый вечер перед сном устраивала мне «допрос с пристрастием» по пройденному материалу. Сильно ругалась, если я что-то путала, однако после всегда поправляла и заставляла по несколько раз повторить правильный ответ.

Пожалуй, меня спасало умение учиться — с моей точки зрения, главный навык человека двадцать первого века. Я чётко понимала, зачем мне это нужно, и, прядя кудель, стирая, работая на огороде — словом, занимаясь механическим трудом — мысленно повторяла уроки старой целительницы. И, возможно, мне казалось, но Агда порой бросала на меня удовлетворённые взгляды.

А вот Бьорг таким учебным рвением не отличалась. Для неё знания не были способом выжить, потому она спокойно пропустила несколько походов из-за опухшей лодыжки, да и после почти требовала от Агды, чтобы мы не уходили далеко от одаля. Старуха, само собой, любые требования игнорировала, и порой мне вообще казалось, что нарочно уводила нас подальше. Однако больше в этих походах никаких эксцессов не случалось, чему я была откровенно рада.

Что до более близкого общения с остальными рабынями Ульрика, то здесь у меня откровенно не складывалось. Нет, относились ко мне нормально: если просила объяснить, объясняли, если что-то делала не так, поправляли. Но в коллектив я так и не влилась — это было хорошо заметно по тому, как стихала в моём присутствии беспечная болтовня и как мало со мной разговаривали, если не по делу. Я предприняла несколько попыток завести хотя бы приятельские отношения, однако потерпела неудачу и отступила.

Так протекло около десятка моих дней в новой жизни. А затем пришла пора выдавать Бьорг замуж.

Глава 18

Я уже знала, что хозяйскую дочь сосватали за ярла Ронгвальда. Причём второй женой — ярл уже был женат на Тордис, одной из многочисленных дочерей конунга Харальда Прекрасноволосого. Последний момент меня не на шутку удивил: до того я считала, что многожёнство — чисто восточная фича. Но аккуратно обсудив это с Агдой, узнала: иметь несколько жён, а то и наложниц вдобавок, было обычным для здешней знати. Браки здесь заключались исключительно по расчёту, и в брачном договоре скрупулёзно прописывали обязательства сторон. Так, в сделке, предметом которой стала Бьорг, Ульрик обещал дать за дочерью богатое приданое, а ярл брал на себя защиту угодий тестя. Невесту при этом, естественно, никто не спрашивал, однако её нежелание выходить замуж объяснялось отнюдь не этим.

— В последнем походе ярла Ронгвальда ослепило огонём из Грикланда, — поделилась Агда. — Говорят, со всей Скандии целителей приглашали, только никто помочь так и не смог. А ещё говорят, будто среди людей ярла много тех, кто не желает идти за калекой. И что прекрасная Тордис на их стороне.

Старуха замолчала, но я чувствовала: сказано не всё. И потому продолжила смотреть на Агду с вниманием преданной слушательницы.

— Ульрик, конечно, такое не высказывает, — наконец произнесла старуха, понизив голос. — Но будь его воля, он разорвал бы помолвку. Слишком велик шанс, что не ярл будет защищать его, а наоборот — Ульрику придётся принять зятя, когда Тордис сошьёт тому рубаху с женским вырезом и объявит о разводе.

Вот тут я плохо поняла, но решила пока не спрашивать, чтобы не спугнуть откровения Агды.

— Однако пока Ронгвальд не растерял власть и силу и ссориться с ним опасно. Я знаю, Ульрик отправлял к ярлу гонца, желая оттянуть свадьбу.

— Не выгорело? — ввернула я очевидную догадку, и Агда покачал головой, подтверждая.

— Потому Кельда собирает сундуки, а Ивар гонит с дальних пастбищ овец и лошадей. Скоро свадебный обоз отправится в Вестфольд, чтобы прибыть туда ко дню Фригг после Луны Урожая. С лежебокой поедут Ивар и Даген. Так Ульрик выкажет необходимое почтение будущему зятю, но в глазах его противников не будет выглядеть однозначным союзником ярла.

— Хитро, — пробормотала я.

— Ульрику было у кого учиться, — хмыкнула старуха, и я не поняла, о себе это она или ещё о ком-то. — Верю, он и на этот раз сумеет провести свой драккар между рифов. А тебе после отъезда лежебоки станет попроще.

С последним невозможно было не согласиться. В последние дни Бьорг стабильно пребывала в отвратительном расположении духа, что не могло не сказываться на рабынях в целом и на мне в частности. Меня хозяйская дочка изводила приказаниями с особенным рвением, и держаться помогало лишь чёткое знание, что скоро это закончится.

А потом случилось непредвиденное.

— Сиара, хозяин велел, чтобы ты немедленно шла в долгий дом.

Я слишком резко дёрнула кудель, и нитка оборвалась. Однако Улла, принёсшая мне распоряжение Ульрика, даже внимания на это не обратила.

— Давай, поживее! — речитативом выдала она, едва ли не стаскивая меня с лавки.

— Да что случилось? — Я ведь не сделала ничего, за что мне можно было бы приписать колдовство! А иных причин меня видеть у Ульрика не могло быть.

— Откуда мне знать? — дёрнула плечом Улла. И проговорилась: — Там и хозяйка, и остальные. Беги скорей!

За-ши-бись. И Агду вряд ли позвали.

Адреналин шарахнул в кровь, как шампанское, выпитое на пустой желудок. Однако опция для меня была предусмотрена лишь одна: подчиниться. Потому я послушно отложила веретено и с нарочитой торопливостью вышла из женского дома. Правда, оказавшись во дворе, шаг замедлила и закрутила головой: может, увижу старуху?

Увы, сегодня мне такая удача не выпала: к долгому дому я подошла одна. Замялась на пороге, вновь повторила про себя, что будь на мне вина, Ульрик послал бы дружинника, и решительно вошла.

Здесь ничего не изменилось. Тот же полумрак, те же трофеи на стенах, те же люди, сидящие на почётных местах у северной стены. Вот только сейчас у меня возникло ощущение, что Ивар как-то отодвинулся от остальных. Разногласия в семье? Лица у всех тоже не особенно довольные.

«Ладно, а я здесь причём?»

Задаваясь этим риторическим вопросом, я приблизилась к хозяевам. Учитывая ошибки прошлого, поклонилась, однако устремлённые на меня тяжёлые взгляды легче не стали. Один Ивар смотрел в пол — выражал таким образом протест?

— Слушай внимательно, тира, — наконец нарушил Ульрик гнетущее молчание. — Тебе выпали большая честь и удача. Я желаю, чтобы ты заменила мою дочь на брачной церемонии и вместо неё стала супругой ярла Ронгвальда.

Глава 19

Я была бы в меньшем шоке, если бы Ульрик процитировал отрывок из «Евгения Онегина». Мне заменить собой Бьорг? Стать супругой ярла? Мне, рабыне?

— Да вас за такой обман на куски порубят!

Фраза вырвалась, прежде чем я успела придать ей более вежливую формулировку. Ульрик свёл брови натуральным Тором-Молотобойцем, однако у меня неожиданно появился союзник.

— Всё так, отец! — смело произнёс Ивар. — Я тоже люблю Бьорг, но это не повод рисковать благополучием всей нашей семьи! Кровная вражда…

— Не будет вражды! — Ульрик сердито ударил кулаком по раскрытой ладони. — Ярлу недолго осталось… Кхм. К тому же формальности будут соблюдены. Я дам тире вольную и признаю нашей родственницей. Её возьмут второй женой, без обрядов. На пиру она будет сидеть под покрывалом, а дальше… будет видно.

— Отец!

— Тихо! — голос Ульрика громыхнул раскатом грома. — Ты всё слышала, тира? Готовься и не болтай лишнего.

— А если нет?

Это было не особенно разумно, но мне слишком уж не нравились недомолвки в плане Ульрика.

— Если нет, — взгляд хозяина устрашающе потемнел, — отдам тебя в пользование Дагену. Пусть проверит, какая ты вёльва.

Я до хруста сцепила зубы. Медленно перевела взгляд от Ульрика к Бьорг: твоя идея, змея? И хозяйская дочка приподняла губы в высокомерно-торжествующей усмешке.

— Ступай, — хмуро бросил мне Ульрик.— Вечером тебя позовут. И помалкивай, слышишь! Иначе я своими руками вырву тебе болтливый язык!

Я не стала кланяться. Просто молча развернулась и ушла.

***

Вот подстава так подстава!

Не имея моральных сил возвращаться в женский дом, я самым наглым образом спряталась в сарае с сеном. Забилась в уголок так, чтобы меня не было видно, села, подтянув колени к груди, и сжала ладонями виски.

Ну, Ульрик! Ну, интриган доморощенный! Сто процентов спелся с противниками ярла — может, даже дочку за кого-нибудь из них пообещал выдать. Но в открытую разорвать договор с Ронгвальдом опасался, потому с подачи Бьорг придумал вот такой «изящный» способ выкрутиться. Ярл слеп, подмены по первости не заметит, а если что-то пойдёт не так, крайней сделают меня. Наговорят, будто околдовала Бьорг или ещё что-нибудь в том же духе. Мол, мы этой тире-вёльве свободу дали, в семью приняли, а она презлым заплатила за предобрейшее. Тьфу!

«Надо посоветоваться с Агдой. Вот прям срочно надо!»

Но старуха после обеда ушла за какой-то надобностью к скалам фьорда. Вернуться должна была к вечеру, а до того момента мне требовалось не наделать глупостей.

— Улла!

Голос Кельды прозвучал где-то совсем рядом: не то перед входом в сарай, не то за его стенкой, и я замерла, как зверь, мимо укрытия которого шли охотники.

— Да, хозяйка?

— Где новая тира, Сиара?

— Не знаю, хозяйка! Её звали в долгий дом…

— Она давно ушла оттуда, и в женском доме её нет. Ты больше не видела её?

— Н-нет.

— Увидишь — пусть всегда рядом с тобой будет. Одну никуда не отпускай, поняла? И ночует пусть с вами в женском доме. Я скажу Агде.

— Да, хозяйка!

Зашибись. Может, они меня ещё запрут где-нибудь, чтобы не болтала и не сбежала? И общества Агды захотели лишить — вдвойне фиговый знак. Эх, как бы мне её дождаться, не попадаясь никому на глаза… И чтобы масштабных поисков по одалю не устроили.

— Сиара!

Я даже дёрнулась, настолько неожиданно прозвучал голос у меня над ухом. Резко повернулась и увидела Уллу.

— Ты что это лодырничаешь? — сузила та глаза. — Ну-ка бегом работать!

«И как я не сообразила, что уж ей-то должны быть известны все закутки хутора!»

— Хорошо, иду. — Если я не хотела оказаться запертой, нужно было до последнего притворяться покорной.

Ульрик загнал меня в угол, однако ещё оставалась пусть призрачная, но надежда выпутаться.

По крайней мере, пока я не обсудила всё с Агдой.

Глава 20

Улла выполняла распоряжение хозяйки с такой скрупулёзностью, что я даже в уборную ходила под конвоем. И чем ниже склонялось солнце к щетинившимся лесом холмам, тем сильнее нервничала.

Где Агда? Когда вернётся? Получится ли с ней увидеться? Хорошо бы до того, как меня второй раз призовут в долгий дом! Сама-то она не спохватится, пока не подойдёт время ложиться спать — ужинала я обычно с остальными рабынями.

— Сиара! Ты опять порвала нитку!

— Да, нечаянно. Прости, Улла.

— У хозяйки будешь прощения просить! Работай внимательнее!

Ну да, внимательнее. Поработаешь тут, когда голова тревожными мыслями занята!

— Сиара!

Злосчастная нитка снова оборвалась, однако мне было плевать. В дверях женского дома стояла Агда.

— Идём со мной, — властно махнула она. — Поможешь травы разобрать.

— Погоди! — незамедлительно взвилась Улла. — А прясть за неё кто будет? Как мне хозяйке объяснять…

— Я тебе дам три мотка, положишь к остальным, — поморщилась старуха и бросила мне: — Что сидишь? Оленьим мхом надо сразу заниматься, не то он пользу потеряет!

Я отмерла. Торопливо вскочила, положила веретено на лавку…

— Стой! Агда, хозяйка Кельда велела, чтобы новая тира ночевала здесь! — Улла не могла сказать, что ей приказано не отпускать меня, и использовала последнюю попытку.

— Переночует, — отмахнулась старуха. — Только прежде поможет мне с травами.

И я, всеми силами пряча радость, вышла во двор следом за ней.

***

— Агда, ты знаешь, что от меня хочет Ульрик?

— Знаю. — Стоило нам оказаться под защитой стен землянки, как старуха заметно помрачнела. — Ивар нашёл меня у фьорда и рассказал. Опасное дело затеяно.

Хмурясь, она замолчала и принялась выгружать на стол содержимое своей сумки.

— Они хотят сделать из меня разменную монету. — Я не спрашивала, а констатировала. — Как мне выжить, Агда?

У старухи вырвался горький смешок.

— Как нам всем выжить, хочешь сказать? Ивар прав: Ульрик слишком полагается на обещания Эйрика Чёрного и слишком торопится скинуть с доски Ронгвальда Зоркого, которого все так торопятся назвать Незрячим.

Она достала последний ломкий кустик ягеля, положила его на столешницу и неожиданно тяжело оперлась на её край. Посмотрела на меня исподлобья.

— Если ты хочешь совета, как избежать повиновения Ульрику, мой ответ: никак. Он обещал сделать тебя лейсинг? Не артачься хотя бы ради этого. Будь послушна, но держи уши и глаза открытыми. Только боги знают, что может случиться по пути на юг, а с тобой в Вестфольд поедет Ивар. Будешь не одна.

— А ты? — вырвалось у меня. — Ты сможешь поехать?

Агда опустила голову, и на сердце легла тяжесть: нет.

— Стара я, а путь нелёгкий… Да и Ульрик не отпустит: пусть мне дарована свобода, без его дозволения я уйти не могу. Впереди же тёмные дни, когда хвори и лихоманки гуляют по миру. — Агда запнулась и с неожиданной силой продолжила: — Но подарок от меня ты получишь, вёльва Сиара. Хороший подарок, многим он костью поперёк горла встанет. А пока слушай внимательно сегодняшний урок. Не так много их у тебя осталось.

И старуха, по-звериному встряхнувшись, начала рассказ о целебных свойствах ягеля.

***

Не знаю, попало ли Улле за то, что она меня отпустила. Возможно, никто из хозяев об этом и не узнал: я вернулась в женский дом до ужина, а Уллу, в отличие от меня, прочие рабыни любили и вряд ли стали бы на неё доносить.

Как бы то ни было, я съела свою порцию похлёбки и только собралась отправиться на отведённое мне место, как Ульрик прислал за мной рабыню.

Я полагала, меня вновь позовут в долгий дом, но не учла, что в это время он полон народа, а Ульрику лишние уши были ни к чему. Потому он решил устроить тет-а-тет на свежем воздухе, и рабыня проводила меня к колодцу.

Тёмный мужской силуэт у оголовка вызвал яркое и неприятное воспоминание. Однако сейчас меня поджидал не Даген, а Ульрик, и опасность если и грозила, то в будущем. Потому я постаралась подойти как можно более ровным шагом и, приблизившись, без поклона произнесла:

— Звали, хозяин Ульрик?

— Звал. — Даже в почти полных сумерках взгляд Ульрика ощущался морозным покалыванием. — Слушай внимательно и запоминай. Завтра перед всеми свободными людьми одаля я дам тебе волю и признаю родственницей, как когда-то отец признал Агду. После этого ночь ты проведёшь в долгом доме, а на следующее утро отправишься с обозом в Вестфольд. Ты поедешь в одеждах Бьорг и с покрывалом на голове. В твои волосы вплетут белый конский волос, а о том, кто ты на самом деле, будут знать лишь Ивар, Даген и Улла, которую я отправлю прислуживать тебе. Не вздумай разговаривать с кем-то кроме них!

— Разве это не покажется странным? — встряла я. Полное нарушение субординации, но мне хотелось хотя бы так пнуть Ульриково эго.

И что характерно, у меня получилось.

— Уже воображаешь себя свободной? — процедил Ульрик. — Рановато. — Помолчал, возвращая себе самообладание и сухо продолжил: — Не покажется. Завтра вечером Бьорг даст обет до самой брачной ночи не показывать лицо мужчине и не говорить ни с кем, кроме родственников. Этого будет достаточно, чтобы в дороге тебя не раскрыли.

— А после? — требовательно спросила я. Конечно, Агда намекала, что в пути может произойти всякое, однако хотелось бы знать, как видел будущее этот интриган скандинавского разлива.

— После того как ярл признает тебя женой, всё будет неважно, — отмахнулся Ульрик. — Главное, добейся от него этого и сиди на пиру под покрывалом. Ивар и Даген за тебя объяснят, что таковы обеты. Когда же свершится брачная ночь, ты вольна делать, что захочешь.

Угу. И объясняться с ярлом и его свитой самостоятельно. Гениальный план, в котором мне отведена роль безмолвной пешки.

— Будь послушной, тира, — голос Ульрика завибрировал угрозой. — Будь разумной. Используй данный богами шанс прожить лучшую жизнь, чем жизнь рабыни.

«А то, что эта жизнь будет короткой, а смерть — очень долгой, тебя, конечно же, не волнует», — зло подумала я.

Однако вслух произнесла единственное, что мне оставили:

— Поняла, хозяин Ульрик.

Получила в ответ внимательный, ощупывающий взгляд и короткий кивок:

— Тогда ступай.

Развернулась и зашагала прочь, вновь «забыв» поклониться.

Глава 21

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Не до конца вынырнув из сна, я распахнула глаза и тотчас ощутила, как к губам прижались чужие пальцы.

— Тихо, — шепнула темнота. — Идём, — и я не столько узнала, сколько догадалась: Агда.

Остатки дремоты моментально слетели. Стараясь быть тихой, как мышь под веником, я поднялась с жёсткого ложа рабыни и сунула ноги в башмаки. Агда незамедлительно сжала мою руку, потянула за собой (как она вообще что-то видела во мраке женского дома?), и я, всеми силами напрягая зрение и слух, на ощупь двинулась следом.

Удивительно, но до двери мы добрались, ни на что не налетев и никого не разбудив. Мягко, так что даже петля не скрипнула, Агда открыла створку, и я змейкой выскользнула под звёздные россыпи.

Ночной холод мгновенно проник под одежду — от большого ума я вышла в одной нижней рубахе (даром, что длиной она была до щиколоток). Однако старуха всё предусмотрела: быстро оттащила меня в тень и сунула какой-то свёрток. Я развернула его — шерстяной плащ! Поспешно оделась, завязала ремни башмаков, накинула капюшон, и молчаливо ждавшая Агда вновь цапнула меня за руку. Повлекла за собой, стараясь не выходить на светлые (относительно, конечно) участки, и вскоре стало понятно: мы идём к воротам.

Как обычно, нас проверили четвероногие сторожа, которых я до сих пор побаивалась. По идее, где-то рядом должен был находиться и часовой, однако его Агда явно не опасалась. Она недолго поколдовала над запертым засовом, и ворота Ульрикстадира выпустили нас, не издав ни единого лишнего звука.

Мы быстрым шагом двинулись по дороге, и только сейчас я решилась спросить:

— А куда мы идём?

— К Сейд-камню, — коротко ответила старуха.

Название ничего мне не сказало, однако руки вдруг покрылись гусиной кожей. Я подумала: не уточнить ли? И решила, что не стоит. Вряд ли Агда задумала дурное, а подробности скоро узнаю и так.