Непокорная жена слепого ярла

Я опустила взгляд на свою руку: точно, порез. Совсем из головы вылетело за мелкостью проблемы. Размотала грязную тряпицу и пессимистично отметила воспалённый вид ранки.

Однако старуху он не смутил. Пока я пила горькое до тошноты зелье, Агда подошла к верёвке, растянутой между столбами. На ней сушились пучки трав, и старуха уверенно оторвала несколько листьев. Бросила их в ступку, быстрыми движениями растолкла, затем добавила ложку чего-то, похожего на жир или топлёное масло, снова смешала всё и наконец шлёпнула мне прямо на ранку получившуюся мазь. Велела:

— Сиди так, — и полезла в один из своих сундуков.

Достала оттуда чистую тряпицу, вновь забинтовала палец и распорядилась:

— Теперь ложись спать. Завтра разбужу до рассвета.

Я послушно сняла хангерок и улеглась на лавке. Завернулась в тощее шерстяное одеяло: адреналиновая волна окончательно сошла на нет, вместо неё навалилась неподъёмная усталость.

Слишком много событий случилось сегодня, измотав и физически, и морально. А завтрашний день не нёс даже лучика надежды.

***

Просыпаться было тяжело. И оттого, что рано, и от общего ощущения полной бессмысленности всего. Но клянчить у Агды «Ещё минуточку!» я, естественно, не стала. Усадила себя на лавке, выпила немедленно всученный мне отвар, и от его «бодрящей» горечи проснулась окончательно.

— Идём, — бросила мне старуха. — Умоешься, а я заодно лежебоку Бьорг растолкаю.

Я торопливо надела хангерок, обулась и в предутренних сумерках направилась к колодцу следом за старухой.

Ведро уже не валялось на земле, но я всё равно с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами от воспоминания о вчерашнем. Быстро умылась, а затем вместе с Агдой подошла к входу в долгий дом. Здесь мне сказали подождать, и я послушалась, хотя и порядком разнервничалась. Но старуха, видимо, знала, что сейчас для меня опасности нет. Да и в доме она исчезла совсем ненадолго, а когда вышла, сообщила:

— Лежебока собирается. Идём пока за сумками и прочим.

Мы вновь вернулись в землянку. Здесь Агда выдала мне плащ (очень в тему — рассветный холод пробирал до костей), большую холщовую сумку и нож. Показала, как прицепить последний к поясу, и распорядилась выходить.

Оказавшись во дворе, я увидела шагавшую от долгого дома Бьорг, одетую в красивый синий плащ с меховой оторочкой.

— Ишь вырядилась, как на смотрины! — проворчала вышедшая следом за мной Агда. Однако когда хозяйская дочка приблизилась, не произнесла ни слова — лишь сделала знак идти за собой.

Когда мы подошли к воротам, наперерез молча бросились две рослые собаки, похожие на овчарок. Но Агда лишь коротко свистнула им, и сторожа немедленно успокоились. Уже спокойно подбежали к нам, обнюхали (я очень старалась не показать страха) и позволили беспрепятственно выйти за ограду.

Под ноги легла утоптанная дорога, и старуха повела нас по ней мимо поля и широкого луга к синевшему вдалеке лесу.

Глава 12

Агда не долго шла по торному пути. Ограда Ульрикстадира ещё явственно виднелась, а старуха уже сошла с дороги и двинулась напрямую через луг. На траве лежала обильная роса, и скоро подолы рубашки и хангерока промокли насквозь, а в башмаках захлюпало. Агду же подобные мелочи нимало не смущали, и когда Бьорг недовольно подала голос:

— Старуха, мы можем идти там, где сухо? — Агда хладнокровно ответила:

— Нет.

Без издёвки, но так, что стало ясно: менять маршрут она не намерена. И хотя хозяйская дочка заметно оскорбилась на такой ответ, развивать тему не стала.

Мы миновали небольшой лог, на дне которого ещё лежала туманная дымка, и подошли к лесной опушке. Маленькие, тут и там разбросанные ёлочки казались выбежавшими на прогулку девчонками, за которыми пристально наблюдали частоколом выстроившиеся взрослые ели. Перед тем как войти в лес, Агда низко поклонилась и произнесла несколько непонятных слов. Я бы решила, что меня вновь подвело знание языка, однако лёгкая растерянность на лице Бьорг показала, что старуха говорила непонятно и для неё.

— Будете старательными, научу вас Слову леса, — бросила нам Агда. — И без него можно ходить — вон, женщины ходят за ягодами и кореньями. Но с ним толку от таких походов больше.

И она повела нас дальше, без тропы нырнув в стылый, густо-хвойный полумрак.

Понятия не имею, как ориентировалась Агда. Складывалось впечатление, что она просто идёт куда глаза глядят, иногда рандомно сворачивая вправо или влево. Однако вопросов я благоразумно не задавала, только старалась мысленно отмечать хоть какие-нибудь вехи. В ельнике вообще стояла такая тишина, что было боязно производить любой лишний шум.

Но вот мы, вроде бы вышли к цели — большой поляне, густо заросшей высокими растениями с жёлтыми метёлками цветков.

«Погодите, это же зверобой!»

Я хорошо его знала — бабушка, любительница народной медицины, регулярно употребляла отвар зверобоя «от кишок». Собирала она его тоже сама, правда, не в лесу, а на заливном лугу за деревней, и мне в детстве частенько приходилось ей помогать.

А вот теперь настала пора заняться тем же самым десять веков тому назад.

— Это плакун-трава, — пояснила Агда. — Срезайте по две-три веточки с каждого куста, да смотрите, не больше двух пядей длиной! Складывайте в сумки, а я пока буду вам рассказывать, для чего её сушат да отваривают.

И мы с Бьорг принялись за работу под своеобразную лекцию старухи на тему травничества. Дело было несложным, и если бы не мокрые и напрочь замёрзшие ноги, я бы, пожалуй, даже получала от него удовольствие.

Наконец в сумке каждой из нас образовался приличный пук зверобоя. Я тихо понадеялась, что на этом наши изыскания и завершатся, но у Агды были другие планы. И вместо того, чтобы повести нас обратно к выходу из леса, старуха двинулась дальше в его глубь.

***

Причём ладно бы это была сухая глубь. Однако путь наш неуклонно шёл вниз, и вот уже под ногами вместо сухой хвои и травы начал мягко пружинить мох. И в какой-то момент Агда остановилась и, присев, показала нам кустик с мелкими овальными листочками и красными, но ещё явно недозревшими, шариками ягод.

— Ты привела нас собирать бруснику?! — неподдельно возмутилась Бьорг. — Да ещё неспелую?

— Листья. — Любые возмущения были старухе как вода с пресловутого гуся. — Да смотрите, только с тех кустов, на которых нет ягод! По две-три веточки, и не вздумайте выдёргивать кустики, слышите? Кладите в сумки бережно: чем больше помнёте, тем больше выкинуть придётся. А значит, снова идти в лес.

Бьорг закатила глаза: сколько условий! Тем не менее вытащила нож и, почти сразу найдя подходящий кустик, срезала две веточки.

— Далеко не расходитесь, — напоследок сказала Агда. — Не то заплутаете.

И мы занялись сбором.

Я честно старалась не отставать от спутниц. Постоянно оглядывалась, чтобы держаться ближе к Агде. Однако в какой-то момент замешкалась — спустилась в лощинку по понятной надобности, — а когда выбралась обратно, никого вокруг не увидела. Судорожно заозиралась: вон, кажется, мелькнул старухин платок! Поспешила в ту сторону, но вскоре поняла, что обманулась. Решила вернуться к лощинке: вроде бы Агда и Бьорг уходили куда-то влево, когда я на свою голову в неё спустилась. Но и здесь меня ждала засада: пройдя вроде бы такое же расстояние, я не обнаружила ни лощинки, ни в принципе каких-нибудь знаков, что недавно здесь были люди.

«Да что же за непруха такая! — у меня реально опустились руки. — Только заблудиться не хватало!»

Глава 13

— Агда! Ау! Агда!

Ну не могли они далеко уйти!

— Ау! Агда!

Тишина. Только испуганная моим криком птица шумно взлетела с ели, заставив закачаться пушистые лапы.

— Агда!

Позади хрустнула ветка, и я торопливо развернулась в надежде увидеть кого-то из спутниц.

И обмерла.

— Заблудилась, тира? — От усмешки стоявшего всего в нескольких шагах Дагена у меня взмокла спина. — Могу вывести. Если хорошенько попросишь.

Секунду или две я ещё смотрела в его глаза, тёмные и хищные. А потом швырнула в него сумку, сорвалась с места и помчалась по лесу, не разбирая дороги.

Словно и впрямь убегала от зверя.

Еловые ветки, кусты, кочки, лощинки. Вправо, влево, путая след, как заяц. Получая злые удары ветками по лицу и вскинутым в защитном жесте рукам. С ужасом ожидая неминуемого рывка за плечо или волосы. Со рвущимися в клочья лёгкими. Не веря, что удастся спастись.

Я вылетела на небольшую полянку. Взгляд зацепился за одну из елей — старую, раскидистую. Настоящую царицу леса. Ведомая инстинктом, я нырнула под шатёр её низко склонявшихся к земле лап и спряталась за толстым стволом, густо пахнущим смолой. Замерла, смаргивая пот и рвано дыша: где погоня? Однако следом за мной на полянку никто не выбежал — похоже, Даген благополучно отстал.

А я окончательно заблудилась.

От этого простого осознания у меня подкосились и без того трясущиеся ноги. И не держись я за дерево, сползла бы на усыпанную рыжей хвоей землю.

В чужом времени, в диком лесу, одна, без огня и оружия… Хотя нет, нож у меня был — хвала Агде и всем богам Асгарда, что я носила его у пояса, а не в сумке.

Может, стоило не убегать, а наоборот, броситься на Дагена с ножом?

«Ага, — скептически отозвался внутренний голос. — И было бы как в том анекдоте "про мушку спили". Чтобы мужчина, викинг — и не смог отбиться от девчонки? Пусть даже ополоумевшей от безысходности».

Просто не надо было отставать от спутниц. Или банально попросить Агду подождать.

Я ткнулась лбом в шершавую кору, тихо всхлипнула. Станут ли меня искать? А если станут, кто найдёт первым?

Что же делать?

Сколько раз я задавала себе этот вопрос в последнее время! И вот опять, и некому на него ответить.

«Отдышаться, — твёрдо сказал внутренний голос. — Передохнуть (с ударением на у!). И постараться вспомнить, что я знаю о том, как вести себя, если заблудился в лесу».

Если знаю, конечно, мрачно буркнула пессимистичная часть меня. Однако по первым двум пунктам ничего не возразила, и я всё же стекла на землю. Подтянула колени к груди, сжалась в комочек, закутавшись в плащ, закрыла глаза и затихла.

Немного отдохнуть. Без самобичевания, проклятий на голову Дагена и страхов перед будущим. Сосредоточиться только на настоящем. Дышать медленнее. Паника — верный путь к гибели, а я пока не только жива, но и невредима. Надо только успокоиться.

Рядом раздался какой-то шорох. Я вскинула голову и чуть не потеряла сознание от острого приступа ужаса.

Прямо передо мной стоял волк. Мощная серая зверюга с рыжей подпалиной на груди и зеленоватым блеском в глазах. Стоял и внимательно меня рассматривал, раздувая ноздри — принюхиваясь.

«Всё», — пронеслось в голове.

Я закрыла глаза, готовая к немедленной смерти, и тут меня как в темя клюнуло: нож! Если получится аккуратно взяться за рукоятку… Не сводя глаз с волка, я буквально на пару миллиметров сдвинула спрятанную под плащом руку. И ещё на пару. И ещё. Пальцы коснулись дерева рукоятки, и тут зверь что-то про себя решил. Сделал шаг вперёд (и без того болтавшееся в желудке сердце провалилось куда-то в область пяток) и аккуратно взялся зубами за край моего плаща. Потянул — так собака может тянуть, когда хочет что-то показать — и отпустил ткань. Снова внимательно посмотрел на меня, отступил — и я медленно, как сомнамбула, поднялась на ноги. Однако рукоятку ножа не выпустила, цепляясь за неё, как за спасительную соломинку.

Волк выбрался из-под ели. Остановился, обернулся ко мне: ты идёшь? Я машинально провела языком по сухим губам: мистика какая-то. Мне всё кажется? Это сон?

Волк продолжал терпеливо смотреть, и я, наконец, тоже вышла из-под еловых лап. Зверь как будто усмехнулся и вдруг стремительно повернулся к краю поляны. Поднял шерсть на загривке, замер в бойцовской позе. И спустя несколько мгновений я поняла причину.

На поляну вышел Даген.

Глава 14

Стоило отдать ему должное: одним взглядом окинув меня и волка, Даген неуловимым движением выхватил из-за пояса боевой топорик и замер в оборонительной позе. Я тоже не двигалась, сжав в ладони нож — больше убегать не собиралась. Волк же присел на задние лапы, готовясь к прыжку, и у меня были серьёзные сомнения, что он не достигнет цели. Немая сцена, достойная подмостков Большого, длилась секунду, другую и вдруг была прервана самым неожиданным образом.

— Кар-р-р! — громко и хрипло каркнули откуда-то сзади.

Должно быть, на ели сидел ворон и, вполне возможно, ждал, когда же начнётся драка, видя в ней поживу. Однако на Дагена это незначительное вмешательство произвело несоизмеримое впечатление.

— Вёльва!

Он швырнул это, как оскорбление, но злость в его голосе густо мешалась с опаской. Я помнила, что вёльвами викинги называли ведьм, однако неужели они до такой степени их боялись?

Видимо, да. Потому что Даген попятился, не сводя глаз с меня и волка, и отрывисто бросил:

— Значит, найдёшь дорогу.

А затем скрылся среди елей — быстро и бесшумно, как настоящий охотник.

Не до конца понимая, что сейчас произошло, и не доверяя своей удаче, я в мыслях досчитала до десяти и медленно опустила руку с ножом. Волк тоже перестал топорщить загривок: похоже, Даген действительно ушёл. Я посмотрела на зверя, зверь ответил мне нечитаемым взглядом и спокойно потрусил к краю поляны. Остановился, обернулся — и я молча двинулась следом за ним.

Не спеша, однако, прятать нож.

Мой странный провожатый выбрал темп, идти в котором было очень удобно. Я старалась следить за дорогой, пусть это было во многом бесполезным занятием — все ели, пеньки и кусты похожи друг на друга. А ещё снова и снова задавалась вопросом: кто и куда меня ведёт? Волк вёл себя либо как хорошо дрессированное животное, либо как какое-то мистическое создание. Но кто мог его выдрессировать? И неужели я попала не просто в прошлое, а в мир, где существовала магия? Звучало дико, но, с другой стороны, волк — вот он.

— Куда ты меня ведёшь?

Зверь бросил на меня короткий взгляд через плечо, показавшийся чрезвычайно таинственным и многозначительным, и потрусил дальше.

— Ну да, чего я ждала? — пробормотала я и больше вопросов не задавала.

Не скажу, как долго мы шли. По ощущениям не очень, но я своему чувству времени не особенно доверяла. Волк снова вывел меня к «брусничной плантации», где пружинил под ногами мох и пахло сыростью, но было ли это то самое место, куда Агда привела нас собирать листья, определить я не могла.

А тут ещё в какой-то момент мой провожатый резко прыгнул в росшие сбоку кусты карликовых берёзок, и не успела я даже крикнуть растерянное «Эй!», как осталась одна.

— Нет, ну не загрыз, и на том спасибо, — пробормотала я, по старой привычке пытаясь взъерошить волосы. Провальная затея, ведь теперь у меня была «коса до пояса», как в народных сказках. Потому мне оставалось лишь оглядеться: куда меня завёл четвероногий Сусанин? И решить, что делать даль…

Между деревьев мелькнул красный платок, и я недоверчиво выдохнула:

— Агда?

Всмотрелась и заорала уже в голос:

— Агда, я здесь!

Бросилась к старухе, да и она, услышав, повернула в мою сторону. И даже крякнула, когда я в порыве чувств крепко её обняла.

— Ну-ну. — Агда поспешила высвободиться из объятия, но за этим мне почудилась не нелюдимость, а смущение. — Нашлась, невредима, и хвала Высокому.

— Ты знала, что я заблудилась? — Я требовательно посмотрела на старуху, и та не стала увиливать.

— Услыхала, как ты зовёшь. Но пока сюда доковыляла, тебя и след простыл. Только это было.

Она протянула мне сумку, которую я швырнула в Дагена, и указала на землю неподалёку. Я присмотрелась: как будто следы, но уже плохо заметные.

— Мужская обувь, — подтвердила мою догадку Агда. — Верный знак, что ты в беде. Сама бы я тебя не нашла, чай, не следопыт. Потому пришлось позвать кое-кого, и, на твоё счастье, он оказался неподалёку.

Кое-кого? Неужели?..

Старуха усмехнулась, как-то по-особенному, с переливом свистнула, и вскоре к нам выбежал тот самый волк, что помог мне спастись от Дагена.

Глава 15

Я ожидала чего-то подобного и всё равно уставилась сначала на зверя, а затем на Агду.

— Ты его приручила? Как?

— Я его спасла, — спокойно ответила старуха. — Малец попал ловчую яму, и пошла бы его шкура лежебоке на рукавицы, не услышь я скулёж. Выходила, выкормила, на волю отпустила. А он, вишь, — старуха потрепала волка по холке, — благодарный оказался.

— Да уж, — пробормотала я, вновь оценивая своё везение. И спохватилась: — Агда, а где Бьорг?

Старуха как-то особенно недобро усмехнулась.

— У Оленьего ручья сидит. Обмануть меня вздумала, отвести подальше, чтоб братцу не мешала. Я не сразу поняла, бревно старое. А она ещё вроде как ногу подвернула, да так охала-ахала — попробуй, не поверь. Только если не опухло место, не там никакого подворота. Тут я ещё твой голос услыхала, далеко так. Высказала лежебоке, что о её притворстве думаю, поспешила к тебе. Она за мной, да и взаправду оступилась. Ну, я её оставила лодыжку перевязать туго да в ручье держать, если охрометь надолго не хочет. Сама сюда поспешила, но только сумку твою увидала и следы. Позвала Гери, дала ему сумку понюхать и отправила за тобой. Он и нашёл.

Закончив, Агда ещё раз любовно погладила волка, и тот издал низкий довольный звук.

— Он меня спас, — тихо сказала я. — От Дагена.

Услышав это, старуха нахмурилась.

— Не порвал бездельника? Ещё не хватало, чтобы на Гери облаву устроили! Он вон и так меченый Ульриковым огнём.

«Подпалина на груди!» — сообразила я и быстро успокоила:

— Нет, только напугал.

— Напугал? — Агда приподняла брови.

Я коротко пересказала сцену на поляне, вырвав у слушательницы непонятный смешок.

— Вот уж правда: что предсказано Верданди, того не избежать. Что же, будь вёльвой, Сиара Беспамятная, хотя бы в глазах Дагена. Вёльву он побоится обидеть, а уж как ещё пуще убедить его в твоём даре, я научу.

— Но почему он так решил? — Я никак не могла понять до конца. — Из-за волка?

— Волка и ворона, — кивнула Агда. — Ведь они сопровождают Высокого — единственного из мужчин, кому не зазорно заниматься сейдом.

Ещё одно новое слово. Ох, как бы разобраться во всём этом! Но главное, в моём будущем наконец-то появился просвет. Надо только хорошо учиться премудростям у Агды и подробнее расспросить её обо всех тайных штуках.

Словно подслушав мои мысли, старуха предупредила:

— Не вздумай болтать обо всём этом! Я и бездельника предупрежу, чтобы языком не трепал! Кому надобно узнать, сами узнают, а ты веди себя как примерная тира, если беды не хочешь.

Беды я не хотела, потому незамедлительно заверила Агды, что ни слова о сегодняшнем происшествии не скажу и в принципе не стану делиться, чему она меня учит.

— Это правильно, — кивнула старуха, успокоившись. — Ну, идём за лежебокой. Надо бы ещё палку для неё найти — не тащить же дурынду на себе.

Агда коротким посвистом отпустила волка, я повесила сумку на плечо и двинулась за старухой, не спуская с неё глаз.

Больше ни за что из виду не упущу.

***

— Агда, ты думаешь, это Бьорг сказала Дагену, куда мы идём?

Ответ был очевиден, и всё же я хотела уточнить.

— Не надо быть вёльвой, чтобы понять это, — буркнула старуха. — Но и это держи при себе: нечего тебе с ней лишний раз ссориться.

Я молча кивнула: да, скандалы с хозяйской дочкой, какой бы подлой она ни была, мне не нужны.

И всё же, как странно складывается моя судьба здесь! То, что в моменте кажется ужасной немилостью, в долгосрочной перспективе выходит на пользу. Какие-то «американские горки», честное слово!

«Где бы только нервов взять, чтобы их благополучно пережить?» — вздохнула я про себя и неожиданно чихнула.

Всё-таки столько лазить по осеннему лесу с мокрыми ногами чревато. А уж после жуткой простуды, из которой Агда меня вытащила едва ли не чудом, организму любой экстрим шёл во вред.

И старуха это поняла. Бросила на меня внимательный взгляд, проворчала:

— Как вернёмся, сразу брусничного взвара у меня выпьешь, — и бодро начала спускаться по длинному, но пологому склону лощины, по дну которой змейкой вился тёмный лесной ручеёк.

Дальше мы пошли вдоль воды и вскоре, обогнув шикарные заросли орешника, увидели Бьорг. Она, чисто сестрица Алёнушка, сидела у воды на плоском камне, опустив в ручей левую ногу. Выражение лица у неё было крайне мрачным и при виде нас отнюдь не посветлело.

— Поднимайся, хозяйка Бьорг, — Агда произнесла формальное обращение тем же тоном, что и прежде «лежебока». — Вот тебе, обопрись, и идём обратно.

Она протянула хозяйской дочке толстую рогатину, отломанную по дороге. Причём я подозревала, что Агда специально подровняла ветку под рост пострадавшей, чтобы та могла использовать её, как костыль.

Однако Бьорг старания не оценила.

— Сдурела, старуха? — окрысилась она. — Да я на ногу ступить не могу! Как я пойду?

— Для того тебе и палка, — полностью владея собой, ответила Агда. — Вот так возьмёшься, — она показала как, — и доковыляешь. Или думаешь, я тебя на закорках понесу? Так я тебе не жених.

И вновь мне почудилось, что при напоминании о женихе Бьорг как-то особенно потемнела. Однако выказывать норов больше не стала. Молча вытащила перебинтованную ногу из воды, натянула башмак и, наконец взяв у Агды палку, неловко оперлась на неё.

— Пойдём короткой дорогой, — постановила старуха. — Сиара, иди последней, да не отставай! И следи, чтобы хозяйка Бьорг не отстала.

Бьорг зыркнула на меня с неприкрытой ненавистью: складывалось впечатление, что пока она здесь сидела, нашла во мне единственную причину своего несчастья.

«Таких людей даже жизнь ничему не учит, — подумала я хмуро. — Вечно у них кто-то другой виноват».

Тем не менее заняла указанное место, и наш маленький отряд двинулся вниз по течению ручья.

Глава 16

До одаля мы добрались благополучно, пускай и медленно. Когда неторопливо ковыляли по дороге между полей, которые заканчивали убирать жнецы, нас заметил Ивар, хозяйский сын. Он о чём-то беседовал с рослым трэллом (мужчин-рабов по именам я почти не знала), однако тут же оставил разговор и быстрым шагом направился к нам.

— Сестра! Что с тобой?

На нас с Агдой он, понятное дело, внимания не обратил.

— Повредила ногу, — пожаловалась Бьорг, не упуская возможности повиснуть на брате. — Ох, Ивар, помоги добраться до дома!

— Конечно. — Хозяйский сын приобнял сестру за талию и устремил на Агду требовательный взгляд: — Что произошло?

— Ложь стала правдой, — хладнокровно ответила старуха. — Так бывает, особенно на рассвете, когда боги внимательно смотрят и чутко слушают.

Ивар поджал губы, но больше ничего не сказал. С лёгкостью подхватил Бьорг на руки и широким шагом направился к видневшемуся впереди частоколу.

Чуйка подсказывала мне, что на этом история не закончится. Но до самого вечера ничего особенного не происходило: до самого вечера я мирно проработала в женском доме за прялкой.

А потом вернулся Ульрик.

— Где новая тира? — Вошедший дружинник скользнул взглядом по сидевшим на лавках рабыням и безошибочно выцепил меня. — Ты! Иди за мной!

— Куда?

Я брякнула это не подумав, за что получила хлёсткое:

— Куда надо. Иди, или поволоку силой.

Перспектива была не самая вдохновляющая, и я подчинилась — теперь уже молча. Под полными любопытства (но не сочувствия) взглядами остальных работниц вышла из женского дома и двинулась следом за провожатым.

А может быть, и конвоиром.

Агда нагнала нас у самого крыльца долгого дома.

— Ты куда это, старуха? — попытался остановить её дружинник, но в отличие от меня, Агде было чем ответить.

— К хозяйке Бьорг, — уверенно сказала она. — Или она за один раз обучилась так хорошо, что вылечит себе ногу сама?

Крыть дружиннику было нечем, и он лишь хмуро бросил мне:

— Входи. Ты понадобилась Ульрику.

Я и до этого была ни разу не спокойна, а теперь мои нервы вообще взвинтились на максимум. И даже пойманный мной успокаивающий взгляд Агды мало помог. Однако единственное, что я могла сделать, — это пропустить старуху вперёд и хотя бы символически, хотя бы на несколько секунд спрятаться за её спиной.