Рыжая заноза для мажора. Я сказал моя!

Когда наконец выскакиваю из универа и, запрыгнув в машину, резко захлопываю дверь, впервые за день получается нормально вдохнуть. Прижимаюсь лбом к рулю и считаю до десяти, пока бешено бьющееся сердце хоть немного не успокаивается.

Добравшись до дома, я облегченно вздыхаю, переступая порог и скидывая обувь. Но спокойствие оказывается недолгим — в гостиной меня встречает слишком радостный отец, и это явно не сулит ничего хорошего.

— О, ты уже дома, как прекрасно! — папа хлопает в ладоши, улыбаясь так широко, что мне становится не по себе. — Давай бегом собирайся! Нас пригласили на ужин к моему новому клиенту. Он очень обеспеченный человек, прекрасная семья, тебе нужны такие знакомства!

— Но, па, — пытаюсь возразить я, но его ледяной взгляд тут же пресекает любые попытки к сопротивлению.

Когда отцу требуется похвалиться семьей, мы или подчиняемся, или моментально оказываемся в чёрном списке. А выбираться оттуда долго и мучительно. Плавали-знаем…

— Мира! Меньше слов — больше дела! Цигель-цигель ай-лю-лю! У тебя час!

Обречённо вздохнув, я плетусь в ванную… Эту битву мне не выиграть… Да что ж за день сегодня такой?!

Остервенело тру кожу жёсткой мочалкой, пытаясь до красноты отмыться от запаха Огнева. Безуспешно. Его аромат намертво въелся в кожу, будто это был не парфюм, а какая-то ядовитая зараза! Тут себе парфюм не найти, выветриваются чере пять минут, а у этого что!? Купается он в нем что ли…

Зло фыркаю, натягиваю единственное приличное платье, худо-бедно заплетаю волосы в колосок и, слегка нанеся макияж, выхожу в коридор, где уже нервно топчется отец. Мачеха, как обычно, меняет пятую сумку, подбирая ту, что идеально подойдёт к туфлям. Ей нельзя сказать ни слова, иначе ещё час будем ждать.

Я молча утыкаюсь в телефон, разгребая сообщения, чтобы хоть немного отвлечься от этого цирка, в котором предстоит сегодня сыграть роль главного клоуна, когда вдруг вспыхивает экран и появляется входящее с незнакомого номера.

Сердце нервно ёкает. Неужели?.. Ну не-е-ет…

Не успеваю открыть, как отец ловко выхватывает у меня телефон и строго смотрит прямо в глаза:

— Сегодня ты не будешь сидеть в телефоне, Мирослава, ясно? Ты мило улыбаешься и находишь язык со всеми. Это важно!

— Понял-принял, — покорно киваю я, принимая обратно телефон, понимая, что это была проверка. Стоит только снова погрузиться в экран, и лишусь его до конца вечера.

Когда мачеха наконец выходит, сияя как начищенный пятак, мы садимся в машину и спустя час подъезжаем к огромному особняку. Закатываю глаза, чувствуя, как резко растёт внутри раздражение.

Очередные мажоры! Сегодня концентрация самовлюблённых богачей на один квадратный метр моей жизни явно превышает допустимые нормы…

Выходя на идеально прочищенную дорожку, я поражённо оглядываюсь: вокруг парковые скульптуры, высоченные идеально ровные туи, подсвеченные мягким тёплым светом, мраморные колонны, витражи и… Господи, у них что, и правда есть дворецкий?!

М-да… Им что, бабло девать некуда?! Каким-нибудь дельфинам что ли помогали бы…

Едва мы входим в огромный холл, а я начинаю стягивать пальто, как вдруг резко замираю. В нос ударяет до боли знакомый аромат, да так ударяет, что в глазах темнеет, а на мои плечи ложатся чьи-то горячие, тяжёлые ладони. Я замираю, словно олененок в свете фар…

— О, дорогой друг, рад, что вы приехали! — слышу приветственный мужской голос и только краем сознания понимаю, что обращаются к отцу. — Познакомьтесь, мой сын Илья и моя дочь Лиза! Моя супруга скоро присоединится, задержалась в пробке… Прошу, проходите!

Я не могу даже шелохнуться, потому что ладони с моих плеч никто убирать явно не собирается. А в следующую секунду горячее дыхание обжигает кожу шеи, а мягкие губы едва касаются мочки уха:

— Попалась, рыжуля? — насмешливо шепчет до боли знакомый, ненавистный голос. — Прямо в лапы льва…

Глава 5

Илья Огнев

Стою и пялюсь на её хрупкую фигурку, ощущая, как по телу разливается дикий, почти животный кайф.

Рыжая… в моём доме… Попалась, детка?

И если бы кто-то с утра сказал, что я буду благодарен за очередной папин показательный ужин, расхерачил бы ему морду. как минимум... Никогда не думал, что с таким нетерпением буду ждать всю эту глупую мишуру, за которой батя любит спрятать свои дела.

Но сейчас… Чёрт, сейчас я почти молюсь на отцовские замашки.

Весь день меня так штырило от этой рыжей заразы, что хотелось биться башкой об стену.

Я сначала подумал: «ладно, оттренируюсь, выбью дурь из башки». Рванул в спортзал, кулаки в мясо расхерачил о грушу, спарринг-партнёра вырубил с пары ударов… дважды!

Но... меня так и не отпустило. Наоборот — стало хуже. Стояк уверенно разрывал ткань брюк, а в голове крутилась одна и та же картинка, как эта девчонка стоит в спортзале и облизывает губы, словно приглашает немедленно отыметь её прямо на глазах у всей толпы.

Потом стоял как идиот под ледяным душем, пока кожа не начала покрываться синими пятнами, а зуб на зуб перестал попадать, но… перед глазами снова и снова мелькала её бледная, покрытая веснушками кожа, напряжённый живот и короткие шорты, которые я всё утро мысленно стягивал с ее потрясного тела…

Я никогда не был таким грёбаным психом.

Что за замашки недозрелого дрочера?!

Чтобы кто-то забирался настолько глубоко под кожу? Чтобы так клинило?

Не было такого. Никогда.

Обычно всё просто: понравилась — беру. Нет — пошла нахер.

А тут — я прямо попал. Угодил, блядь, в яблочко. И ведь эта наглая малышка прекрасно это понимает, чувствует, и намеренно провоцирует, нарывается, играет. Меня аж колотит от мысли, что кто-то другой тоже смотрел на неё сегодня так же жадно, как я.

Не должно так быть. Она уже моя. В мыслях, в фантазиях, в каждом моём дыхании. С самого утра. И когда отец объявил, что вечером приедет новый клиент с семьёй, я хотел уже свалить, пока… он не произнес фамилию.

Карева. У меня чуть крышу не снесло от предвкушения.

И вот теперь она стоит здесь, в моём логове. В коротеньком платьице, которое едва прикрывает её сладкую задницу.

Ну пиздец, Мира… ты в этом на улицу вышла?

Да я бы ей такой наряд порвал нахер и не позволил никогда больше надеть. Чтобы никто больше не пялился на эти стройные ноги, обтянутые тонкими колготками. Только я.

Меня внезапно накрывает такая злая волна ревности, что кулаки сжимаются сами собой.

За столом я веду себя так, что отец гордится мной как никогда. Сижу, вежливо улыбаюсь, вовремя киваю головой, подливаю гостям напитки и даже делаю вид, что мне пиздец как интересно слушать эти бесконечные разговоры о бизнесе и политике.

— Илья, а ты после окончания университета планируешь присоединиться к бизнесу отца? — вдруг спрашивает Карев-старший, смотря на меня с явным любопытством.

— Думаю, отец не доверит мне сразу что-то серьёзное, — улыбаюсь я сдержанно, ловя одобрительный взгляд отца. — Сначала придётся проявить себя, а уж потом браться за дело.

— И правильно! Молодой и горячий пока еще, надо набраться мудрости, сдержанности, — довольный голос моего отца звучит так, будто я только что сдал экзамен на звание идеального наследника.

Ну-ну, пап, погоди… знал бы ты, чем я тут занят на самом деле…

Именно в этот момент я незаметно скольжу ладонью по её колену. Мира мгновенно напрягается, застывает на месте и чуть отодвигается. Но я-то чувствую всё: и дрожь её напряжённых мышц, и как участилось дыхание. Моё сердце начинает колотиться так быстро, словно я пробежал марафон.

Реагирует, малышка… Ей нравится… Даже если на лице крупными буквами написано СТОП…

— Илья, а ты каким спортом занимаешься? — снова вмешивается её отец, явно довольный моими ответами и искренне заинтересованный мной как возможным «женихом» для дочурки.

Если б ты только знал, братан, какой сейчас спорт я устроил под вашим носом… причём с вашей же собственной дочерью.

— Боксом, — спокойно отвечаю я, и мои пальцы снова начинают медленное движение по её ноге вверх, на этот раз увереннее, наглее. — Помогает держать себя в тонусе, учит контролировать себя, знаете ли…

— Прекрасный выбор, — улыбается её отец. — Мужской спорт, дисциплина, сила…

Ага, дисциплина и сила… особенно сила сейчас охренеть как нужна, чтобы удержаться и не задрать ей юбку прямо здесь и сейчас.

Мира пытается под столом незаметно сбросить мою руку, но я только сильнее впиваюсь пальцами в её бедро и поднимаюсь ещё выше. Её дыхание сбивается окончательно. И хотя она держит лицо и в разговоре не участвует, её покрасневшие щёки и глаза, упорно смотрящие в тарелку, говорят красноречивее любых слов.

— Илья, а с каких пор те редкие тренировки, на которых ты спускаешь пар, можно назвать занятием спортом? — вдруг вклинивается в разговор Лиза, смотря на меня с явной издёвкой и мгновенно руша весь мой иеально выстроенный образ.

Сучка хитрая… Ох, выпорю.

— Милая сестренка, ты слишком занят своей деятельностью в универе, поэтому мало знаешь о том, чем я занимаюсь, — ухмыляюсь я, нарочито глядя на Мирославу, а пальцами продолжаю мучительно медленно изучать внутреннюю сторону её бедра, чувствуя жар кожи даже через тонкую ткань колготок. — Мира, у тебя прекрасные данные… Я уверен, тебе понравится!

— Д-думаю, вряд ли, — заикаясь, выдыхает Мира, наконец находя силы поднять взгляд и яростно посмотреть на меня.

В её глазах столько злости и растерянности одновременно, что я чуть не смеюсь в голос.

Ну что, рыжая, где твоя смелость, которую ты так яро демонстрировала сегодня на занятии?

— Ты зря так категорична, — улыбаюсь я ей в ответ, наглея до крайности и чуть сжимая пальцы на её бедре. — Я могу дать тебе пару личных уроков. Поверь, очень полезно… и приятно.

Она резко вздрагивает и почти вскакивает, едва не опрокидывая бокал с водой.

Глаза у неё ошалевшие, дыхание тяжёлое.

Ух… как переспелый персик… Только успей схватить, когда он падает с ветки…

— Я… я прошу прощения, мне нужно в дамскую комнату! — выпаливает она и, почти не глядя ни на кого, стремительно покидает столовую.

— Конечно, дорогая, — мягко произносит её отец, явно не понимая причины такого поведения дочери.

— На второй этаж и налево! — кричит ей Лиза, укоризненно глядя на меня, но… я успешно ее игнорирую.

Девчонка срывается с места и исчезает из столовой, оставляя меня с грёбаной улыбкой на губах и пульсирующим стояком под столом.

Вот это реакция, Карева. Беги, давай. Только вот куда?

Это мой дом, детка. Каждый уголок, каждая комната, каждый поворот известен только мне.

Ты в ловушке. Не сбежать тебе от меня.

Я медленно поднимаюсь из-за стола, улыбаюсь родителям, что-то говорю про то, что сейчас вернусь, и иду следом за ней. Сердце гулко бухает в грудь, когда поднимаюсь по лестнице и вижу, как хлопает дверь в ванную на втором этаже.

Сбежала.

Только вот бежать от меня в моём собственном доме — это так мило и бессмысленно, что хочется смеяться в голос.

Рыжуля, ты так ничего и не поняла?

Из львиного логова точный выход знает только его владелец…

Глава 6

Мира

Сижу за идеально накрытым столом и чувствую себя так, словно попала в какую-то сюрреалистичную пьесу. Яркий свет люстр бьёт по глазам, от тихих разговоров взрослых звенит в ушах, а аромат духов Огнева, казалось, въелся мне в самую кожу, окончательно лишая остатков здравомыслия.

И весь этот долбанный спектакль активно поддерживает моя драгоценная мачеха, от счастья сияющая как начищенный самовар, готовая в любой момент упаковать меня и вручить Огневу с красивым бантом бог знает на каком месте… Даже фантазировать не хочу!

Её хищный взгляд всё чаще скользит между мной и ним, словно она уже мысленно примеряет на меня свадебное платье и просчитывает бонусы от этой сделки. Меня это бесит настолько сильно, что я даже перестаю обращать внимание на еду и просто тупо ковыряю вилкой салат, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем и нервно дрожащими пальцами.

Отец Ильи, высокий, импозантный блондин с уверенными движениями и харизматичной улыбкой… Боже, как же они все похожи друг на друга... В его жестах сквозит та же властность, то же умение контролировать ситуацию. Он одет в безупречно сидящий тёмный костюм, и его улыбка, хоть и кажется открытой, почему-то заставляет нервничать ещё сильнее. Глядя на него, я чётко понимаю, что яблоко упало недалеко от яблони. А у его сына при этом ещё и все колючки на месте… Хотя, казалось бы, откуда им взяться у яблони!?

И сам Огнев, сидящий рядом со мной, словно в насмешку, кажется таким же безупречным и уверенным, как и его отец.

Светлые, почти белые волосы небрежно уложены назад, чуть растрёпаны, словно он только что провёл по ним рукой, широкие плечи обтягивает простая чёрная футболка, поверх которой наброшена расстёгнутая тёмная рубашка с небрежно закатанными рукавами. На запястье блеснули дорогие часы, которые смотрятся настолько естественно, словно он родился с ними на руке.

Он совершенно не вписывается в этот формальный семейный ужин со всеми его правилами и дресс-кодами, но при этом очевидно: он здесь не случайный гость. Эта уверенность, слегка насмешливый прищур, едва заметная хищная улыбка — всё это мгновенно роднит его с отцом, выдавая ту же подавляющую ауру властности и контроля. От него буквально веет силой и уверенностью, и мне становится неуютно уже от того, что я просто нахожусь с ним в одном помещении.

Но стоит моим глазам случайно встретиться с его взглядом, как внутри всё сжимается от страха и… какого-то непонятного, жгучего чувства, от которого лицо предательски покрывается краской. Его глаза, тёмно-серые и сейчас такие уверенные и почти насмешливые, пронзают меня насквозь, и у меня тут же вспыхивает то самое безумное ощущение, от которого я весь день пытаюсь избавиться.

— Илья, а ты после окончания университета планируешь присоединиться к бизнесу отца? — вдруг спрашивает папа, смотря на Огнева так, словно уже видит в нём идеального зятя.

— Думаю, отец не доверит мне сразу что-то серьёзное, — спокойно отвечает тот, чуть улыбаясь и ловя одобрительный взгляд отца. — Сначала придётся проявить себя, а уж потом браться за дело.

— И правильно! Молодой и горячий пока ещё, надо набраться мудрости, сдержанности, — добавляет его отец.

Они что, издеваются?!

Чёрт, они что, совсем не видят, каким хищным и опасным огнём горят глаза у этого «примерного мальчика»?

— Илья, а ты каким спортом занимаешься? — продолжает папа, явно решивший провести полную анкету «потенциального жениха».

— Боксом, — отвечает Огнев, чуть заметно усмехаясь. — Помогает держать себя в тонусе, учит контролировать себя, знаете ли…

Контролировать? Этот псих?! Смешно…

— Прекрасный выбор, — улыбается отец, явно довольный. — Мужской спорт, дисциплина, сила…

Сила, мать её… я отчётливо вспоминаю, как его руки грубо сжимали мои бёдра, и от этого воспоминания по коже снова бегут мурашки. Я опускаю взгляд в тарелку, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг чувствую, как его ладонь уверенно ложится мне на колено под столом.

Я чуть не подпрыгиваю на стуле, чувствуя, как от его прикосновения внутри всё горит, и едва сдерживаю вскрик. Я пытаюсь незаметно скинуть его руку, но он только сильнее сжимает ногу и начинает уверенно, медленно вести ладонью выше. Тонкая ткань колготок совершенно не защищает от его обжигающего прикосновения, и я, против воли, начинаю тяжело дышать, чувствуя, как лицо вспыхивает огнём.

— Илья, а с каких пор те редкие тренировки, на которых ты спускаешь пар, можно назвать занятием спортом? — вдруг вклинивается в разговор Лиза, смотря на брата с лёгкой издёвкой.

Спаси меня, Лиза… я бросаю на неё отчаянный взгляд, но она лишь сочувственно улыбается и почти незаметно пожимает плечами, словно говоря: «Прости, подруга, ничем не могу помочь».

— Милая сестрёнка, ты слишком занята своей деятельностью в универе, поэтому мало знаешь о том, чем я занимаюсь, — отвечает ей Огнев и вдруг поворачивается ко мне с вызывающей ухмылкой. — Мира, у тебя прекрасные данные… Я уверен, тебе понравится!

— Д-думаю, вряд ли, — заикаюсь я, чувствуя, как дрожь предательски выдает моё состояние.

— Ты зря так категорична, — понижает он голос, ещё наглее касаясь меня под столом. — Я могу дать тебе пару личных уроков. Поверь, очень полезно… и приятно.

От его последнего слова моё сердце проваливается куда-то в живот.

Всё. Я больше не выдержу…

— Я… я прошу прощения, мне нужно в дамскую комнату! — выпаливаю я, едва не опрокидывая бокал с водой, и стремительно покидаю столовую.

Кажется, я даже не слышу, что говорит отец…

До меня лишь долетает фраза Лизы о том, где находится этот чертов туалет!

Я просто несусь вверх по лестнице, чувствуя, как по телу разливается паника вперемешку с возбуждением. Захлопываю дверь ванной, резко поворачиваю замок и с силой упираюсь ладонями в прохладную поверхность раковины.

Дышать, Мирка, просто дышать… Это что за чертовщина со мной происходит?!

Но не успеваю даже сделать второй вдох, как дверь ванной вдруг резко распахивается, и в комнату уверенно входит Огнев, легко захлопывая дверь за собой.

Как?! Я же закрыла её!

— Замки в моём доме открываются легко, рыжая, — усмехается он, делая шаг ко мне и загоняя в угол. — А звукоизоляция здесь отменная. Можешь кричать сколько угодно, никто не услышит…

Сердце пропускает удар, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

— Ты… ты псих! — шепчу я, вжимаясь в раковину, когда он нависает надо мной, закрывая своим телом весь свет.

— Возможно, — жарко выдыхает он, касаясь губами моего виска и заставляя меня мелко задрожать. — Но ты к этому точно приложила руку…

Глава 7

Мира

— Но ты к этому точно приложила руку…

Его голос звучит слишком близко. Слишком низко. Слишком уверенно. И я вдруг понимаю, что не могу пошевелиться не потому, что он прижимает меня к раковине, а потому что внутри что‑то предательски замирает.

Да как я могла докатиться до всего этого?!

Ни разу в жизни меня так не от кого не парализовывало! Что за гребаная магия вуду?!

— Ты псих, — шепчу я, упираясь ладонями ему в грудь.

Я хочу сопротивляться… Черт, больше всего на свете я хочу ему врезать, но… рука не поднимается. Глядя в его глаза, я словно под каким-то заклятием нахожусь!

Под пальцами — горячая кожа, напряжённые мышцы, спокойное, почти ленивое дыхание.

Он не суетится. Не спешит. Он уверен.

Поразительно уверен в своей неотразимости и.. в моей слабости. И он прав! Я слаба… Надо это срочно исправлять…

— Возможно, — отвечает он, наклоняясь ближе. — Но… как говорится, что посеешь, то и пожнешь, рыжая…

— Я тебя не трогала!

— Неужели? — он секептически изгибает бровь, в глазах откровенная насмешка. — А кто крутил передо мной задом? Я воспринял это как приглашение!

— Я занималась спортом, придурок! — шиплю.

— А я весь день думал, как тебя за это наказать.

Меня будто прошбает от его слов. В животе что‑то болезненно сжимается, и я не понимаю, что злит сильнее — его наглость или собственная реакция.

— Отойди от меня, — цежу я.

— Ты хочешь не этого…

Он смотрит вниз, и я мгновенно понимаю, о чём он. Щёки вспыхивают, дыхание сбивается, а внутри поднимается волна стыда и раздражения.

— Не правда!

— Правда, Карева, — мурлычет он, прижимаясь ко мне своим пахом…

Божечки, да он уже в полной боевой готовности!

— Ты хочешь, чтобы я продолжал, потому что все, кто был до меня, были унылым говном…

Мысль приходит внезапно… Понятия не имею, чем я руководствуюсь, но… Выбор разве есть?

Я резко двигаюсь, не давая себе времени на сомнения, и бью коленом вперёд.

Я не думаю. Я просто действую.

Но он перехватывает движение с пугающей лёгкостью. Его рука обхватывает моё бедро, и в следующую секунду моя нога оказывается закинута ему на талию. Мир переворачивается. Его тело оказывается ещё ближе, его ладонь скользит по моему бедру, удерживая меня в этом положении.

— Ничего себе, — тихо свистит он, и в его голосе слышится неподдельное восхищение. — Ты серьёзно решила меня вырубить? Ни хера себе, Карева, какой захват… какая страсть!

— Отпусти! — я пытаюсь вырваться, но он сильнее.

Гораздо сильнее.

Одна его рука фиксирует моё бедро, вторая прижимает к талии. Я чувствую каждое движение. Каждое напряжение его мышц. Его близость становится почти невыносимой. Теперь уже я в максимально уязвимом положении, а его твердость упирается ко мне прямо… туда!

— Ну давай… Скажи мне, как ты не хочешь… — его голос становится тише, но от этого только опаснее. — Готов биться об заклад, но в твоих трусиках сейчас потоп…

— Ты до фига на себя берешь, Огнев, — выдыхаю я. — Ты ведёшь себя как…

— Как мужчина, который хочет своё.

— Я не твоё!

— Уже спорно.

Его пальцы медленно поднимаются выше по моему бедру. Через тонкую ткань колготок я ощущаю каждое движение так остро, будто между нами нет никакой преграды. Кожа под его рукой горит, и я ненавижу себя за то, что это ощущение вызывает не только злость.

Сжав ягодицу, он снова плотнее прижимается ко мне, а я… выдаю рваный выдох быстрее, чем успеваю остановиться!

Я дёргаюсь, пытаюсь освободиться, но он только крепче прижимает меня к себе. Его дыхание касается моей щеки, его губы почти у виска, и от этой близости голова начинает кружиться.

— Ты весь день об этом думала, — тихо говорит он. — Мечтала обо мне, пока смывала с себя в душе следы тренировки…

— Нет!

— Врёшь.

Он касается губами уголка моего рта.

Не поцелуй, нет... Лёгкое касание.

Он дразнит меня!

И внутри меня что‑то взрывается.

Я чувствую, как сердце бьётся где‑то в горле, как пальцы непроизвольно сжимаются на его плечах, как тело предаёт меня самым наглым образом.

— Ненавижу тебя, — шепчу я.

— Ты меня хочешь, врушка, — усмехается он. — Хватит ломать комедию…

Ещё секунда — и я не знаю, чем бы это закончилось. Потому что во мне одновременно борются страх, злость и что‑то запретное, от которого хочется либо ударить его, либо…

Громкий стук в дверь разрывает пространство.

— МИРА! ОТКРОЙ!

Голос Лизы звучит резко и слишком близко.

Мы замираем.

Огнев мгновенно накрывает мне рот ладонью.

— Тихо, — шепчет он.

И именно в этот момент я понимаю, что это мой шанс.

Я кусаю его.

Сильно.

Со всей силы, на которую способна.

Он резко втягивает воздух, его хватка ослабевает, и я вырываюсь. Платье сбито, колготки перекручены, дыхание рвётся из груди, но мне плевать. Я рывком открываю дверь и буквально вываливаюсь наружу.

Лиза ловит меня за плечи.

— Ты в порядке? — её голос напряжён.

Она заглядывает внутрь ванной. Огнев стоит там, тяжело глядя на нас, с красным следом от моих зубов на ладони.

Лиза медленно поднимает кулак и показывает ему.

Он смотрит на неё так, что воздух между ними становится густым.

— Вечно ты, сестренка, лезешь куда не просят!

— Я тебе потом скажу, что я об этом думаю! — шипит Лиза, а потом поворачивается на меня и тихо говорит. — Пошли, тебе нужно привести себя в порядок.

Какой к чёрту порядок… Тут в белизне надо искупаться, как минимум!

Мы делаем несколько шагов по коридору.

— Карева! — раздаётся за спиной его голос.

Я останавливаюсь. Оборачиваюсь.

Он стоит в дверном проёме, собранный, холодный, но глаза у него темнее, чем прежде.

— Раунд за мной, — произносит он низко. — Уже второй.

Я чувствую, как внутри поднимается новая волна злости.

— Проще всего девушку принудить, Огнев! Сила есть - ума не надо!? Что, настолько ты ущербный, что добровольно никто твоего воробушка не трогает?!

И только когда я закрываю рот, взгляд Огнева становится совершенно непроницаемым, а цвет лица начинает напоминать оттенок асфальта, сбоку от Лизы до меня долетает тихое: “Ой, бля”... я понимаю, что полная дура!

Надо было промолчать!

Глава 8

Илья Огнев

— Сила есть — ума не надо!? Что, настолько ты ущербный, что добровольно никто твоего воробушка не трогает?!

Её слова врезаются в меня с такой силой, словно я получил прямой удар кулаком в челюсть. Воздуха становится катастрофически мало. Я застываю в дверном проёме, глядя в её горящие глаза, и чувствую, как лицо медленно превращается в камень.

Карева, ты серьёзно сейчас это сказала? Серьёзно?!

Рядом с ней Лиза негромко, но отчётливо шепчет: «Ой, бля», и сразу после этого тянет Миру за руку, уводя по коридору в свою комнату.

Сестрёнка лучше всех знает, что только что наворотила Мира… Поэтому и утаскивает подальше…