В объятиях чудовищ

Присев на холодную каменную ступеньку парадного входа в главный замок, я убедилась, что поблизости нет патрульных. Вокруг царила мертвая, пугающая тишина, нарушаемая лишь далеким скрежетом из-за стен периметра. Дрожащими от сырости пальцами я достала из кармана сложенный вчетверо, пожелтевший листок — последнее письмо от мамы, которое она тайно оставила мне перед тем, как ворота этой военной академии захлопнулись за моей спиной. Я развернула его, вглядываясь в знакомый, слегка размашистый почерк, и принялась перечитывать строчки, которые уже знала наизусть:

«Агата, девочка моя. Прости нас, умоляю, прости. Это была исключительно вынужденная мера, у нас просто не осталось другого выбора. Мир за пределами городов стремительно гибнет. Я прекрасно знаю, что во время обучения опасность будет подстерегать тебя на каждом шагу, гораздо чаще, чем дома на ферме. Но только здесь, под присмотром военных, ты научишься по-настоящему противостоять ей и выживешь, когда нас не станет. Мы тебя очень сильно любим, родная. Мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы добиться разрешения и приехать к тебе на свидание в конце первого курса. Нам разрешено присылать редкие письма через курьеров Цитадели. Поговори с командиром вашей группы или курса, как только выпадет удобный момент, тебе должны дать точную информацию по графику почтовых отправлений...»

Внезапно резкий, ледяной порыв ветра, ворвавшийся со стороны пустошей, вырвал хрупкий клочок бумаги из моих холодных пальцев. Письмо мамы взмыло в воздух и, кружась, полетело в сторону темной каменной арки, ведущей к заброшенной части замкового двора. Сердце ушло в пятки — это была моя единственная связь с домом. Бросив теплый плед и дневник прямо на холодных каменных ступенях лестницы, я, не раздумывая, бросилась вдогонку. Прямо в тонких домашних тапочках, скользя по влажным от ночной росы плитам плаца, я бежала за кружащимся листком, молясь, чтобы его не унесло за пределы периметра.

Я настигла его у самого основания массивной стены, прижав ладонью к сырому камню. Облегченный, судорожный выдох сорвался с моих губ. На секунду я просто прижалась лбом к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Но стоило мне выпрямиться, как до моего слуха донеслись приглушенные, напряженные голоса, доносившиеся из-за полуразрушенной арки. В такой поздний час здесь никого не должно было быть. Присмотревшись, в неверном свете факелов я узнала силуэты Хэйли и профессора Макбет, ведущей исследователя замковой лаборатории.

Я инстинктивно вжалась в глубокую тень, затаив дыхание.

— Хэйли, вы должны понимать, что это вынужденная мера, продиктованная выживанием нашего вида, — негромко, но жестко произнесла профессор Макбет, нервно поправляя подол своего темного медицинского халата.

— Профессор, я всё прекрасно понимаю, я в курсе наших протоколов, — голос Хэйли слегка подрагивал от скрытого волнения. — Но зачем вам первый курс? Они ведь совсем молодые, неопытные. Вряд ли их иммунитет вообще приспособлен к тому, что мы ищем...

Профессор Макбет издала сухой, пугающий смешок, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

— Молодость — это как раз их главное преимущество, Хэйли. Их кровь еще не отравлена радиацией пустошей и химикатами. Был в моей практике один случай, еще до того, как закрыли старую лабораторию в Литвиче. Бойкая была девчонка, первокурсница. Аж до ужаса дерзкая. Смерти не боялась, чудовищ тоже, перла напролом. Когда мы случайно выявили у нее редчайшие антитела в крови, она наотрез отказалась сдать даже пару унций для синтеза сыворотки. Кричала о правах человека, о свободе... Пришлось кончить её ночью, прямо в лазарете. Оформили как несчастный случай на тренировке. Она бы и так долго не протянула с нашими аппетитами, но зато ушла быстро. — Макбет провела пальцами по волосам, слегка их поправив, — Плюсы сейчас в том, что за последние три года у девушек и юношей пятнадцати-двадцати пяти лет выявлена антитела, иммунные клетки, позволяющие быстро восстанавливаться и не поддаваться вирусу. Трудно, конечно, их изучать, но мы уже близко к производству лекарств. Надо ещё пятьдесят образцов крови, да и только.

Макбет сделала шаг ближе к курсантке, и её голос упал до зловещего шепота:

— Эти бойцы необходимы академии. Ты ведь знаешь, что сыворотки и лекарства на основе чистых антител нужны в первую очередь нашему высшему командованию и ректору, чтобы поддерживать их угасающие силы. Всех людей мы в любом случае не спасем, ресурсы ограничены. Но если мы разработаем стабильное лекарство на основе крови «уникума», у верхушки появится реальный шанс удержать власть и защитить города. Твоя задача — вычислить такого человека среди новичков. Смотри внимательно на их раны после поединков. У обычного кадета царапины, глубокие порезы и синяки заживают в среднем неделю или, при хорошем раскладе, дня четыре. Но человек, чья кровь обладает врожденным иммунитетом и мутацией антител, заживляет любые повреждения буквально на следующий день. То есть ровно через двадцать четыре часа от глубокого пореза остается лишь бледный след. Из таких самородков нужно выкачивать всю кровь до последнего грамма. Досуха.

— Хорошо, я буду пристально следить за каждым на тренировках, — Хэйли сглотнула, ее фигура в темноте казалась напряженной, как струна.

— И помни, — Макбет многозначительно положила руку ей на плечо, — как только объект будет доставлен в закрытый блок, щедрая награда будет ждать тебя лично в кабинете ректора. И самое главное: Андресу— ни слова. Ты прекрасно знаешь характер этого фанатика. Он одержим кодексом чести. Если он узнает, что за его спиной ректорат пускает кадетов на фарш, он шею свернет и мне, и ректору, и половине гарнизона за жизнь этих молодых людей. Для него они — будущие солдаты, которых он обязан обучить. Для нас, некоторые, — биоматериал.

— Да, я знаю. Я буду молчать, — тихо ответила Хэйли.

Послышались удаляющиеся шаги. Силы мгновенно покинули мои ноги. Я буквально рухнула на сырую землю за выступом стены, судорожно закрыв рот обеими руками, чтобы не закричать от обуявшего меня дикого, первобытного ужаса. Письмо мамы, за которым я так отчаянно бежала, смялось в моем кулаке.

В голове набатом стучала одна и та же страшная мысль: боже мой, они берут людей на опыты... Профессора, которым мы доверяем свои жизни, ректор, руководящий этой Цитаделью — все они монстры хуже тех, что рыщут за стенами. И единственным, кто, сам того не зная, защищал нас от этой бойни, был Андрес. Нужно было как-нибудь ему сообщить об этом, но как, чтобы никто не узнал…

Дорогие читатели. Многие из вас возможно не дошли до данной главы, но я посчитала, что вам нужно будет сообщить. Я выпускница 11 класса и, в связи со сдачей экзаменов и подготовкой, вынуждена пока прекратить работу. Плюсом книга не пользуется спросом. Да, может прозвучать очень глупо, но я не понимаю пока, нравится ли людям данная работа или нет, из-за отсутствия отзывов, реакций и малееького просмотра глав. Очень рада, если история вам правда зашла =)

Если всё таки вы ждёте продолжения, пишите сюда в отзывы или мой тт linaavols. Спасибо за понимание <=(

Глава 7

СЕКРЕТЫ МЕЖДУ СВОИМИ

Агата Риан

Я собрала свои вещи и тихо, стараясь не шуметь, сбежала в комнату. В груди бешено колотилось сердце — было жуть как страшно. Раньше я наивно думала, что здесь, за стенами академии, намного безопаснее, нежели в полуразрушенном городе. Оказалось, все с точностью до наоборот. Хотя, пожалуй, безопасно тут только для тех, кто не обладает иммунитетом. Для обычных людей.

Когда я переступила порог, Элис уже крепко спала, да и вся комната будто погрузилась в тяжелое, гнетущее безмолвие. Стараясь не издавать ни звука, я забралась под одеяло и уставилась в потолок. Уснуть получилось только под утро, да и то урывками — сознание то и дело проваливалось в липкие, удушливые кошмары.

Проснулась я от резкого крика командира Хэйли. На удивление, тело, которое вчера ныло от каждой ссадины, больше не болело. Хоть это радовало.

Сегодня по расписанию нас вели на экскурсию в святая святых этого места — подземные лаборатории академии. Нам предстояло своими глазами увидеть эксперименты, которые ученые проводят над пойманными мутантами. Честно говоря, я до конца не понимала, зачем нам, первокурсникам, это показывают. Но кураторы сухо отрезали: «Это обязательная часть учебной программы».

Когда наша группа выстроилась перед тяжелой герметичной дверью, ведущей в сектор «Б», нам выдали халаты.

В подвале, который выделили под лабораторию, пахло просто тошнотворно — смесью гниющей плоти, хлорки и застоявшейся сырости. Здесь было жутко холодно. Электричества в академии не было: вместо привычных ламп с потолка на оголенных, покрытых каплями конденсата проводах свисали тусклые, едва мерцающие лампочки-ночники. Они питались от каких-то допотопных аккумуляторов, которые громко и натужно гудели в углу. Кое-где на столах и вовсе горели керосиновые горелки, отчего по углам метались длинные, зловещие тени.

Слева и справа от нас тянулись длинные дубовые столы. Они были заставлены штативами с колбами, мерными стаканами и чадящими спиртовками. В стеклянных сосудах бурлила и испарялась какая-то мутная жижа — видимо, здесь они кустарным методом варили свои лекарства и сыворотки. Всё выглядело собранным с миру по нитке, помаленьку, но работа здесь кипела нешуточная.

Группа остановилась перед массивной металлической дверью. Профессор Макбет, которая вела это занятие, со скрежещущим звуком повернула тяжелый засов, и мы вошли в следующий сектор. Вот тут я впервые увидела этих тварей вблизи.

Они сидели в полутемных вольерах за толстенным, исцарапанным бронированным стеклом. Монстры были намертво скованы ржавыми цепями, которые натягивались и звенели каждый раз, когда твари бросались в нашу сторону, обнажая клыки. По ту сторону безопасной зоны, прямо перед вольерами, сидели ученые в грязных халатах. Без компьютеров им приходилось тяжело: они яростно черкали что-то карандашами в пожелтевших бумажных журналах и сверялись с громоздкими приборами. Эти аппараты — собранные вручную, с кучей рычажков, медных трубок и крутящихся шестеренок — были созданы специально для этого места. Стрелки на их циферблатах бешено дергались, фиксируя показатели мутантов.

Один из ученых поднял голову, и его взгляд скользнул по нашей группе. Я инстинктивно поглубже спрятала руки в рукава кофты, молясь, чтобы этот сумасшедший профессор не разглядел во мне идеальный образец для своих записей.

— Профессор Макбет, а что будет, если кто-то из учёных ошибётся в измерениях и выводах? Вы возвращаетесь к самому началу?

— Да, всё верно, Дэрил. В нашей работе нужна точность и малейшая цифра, которая не сходиться, портит абсолютно всё.

Далее нас провели на тренировочную мини-арену. Здесь командиры, офицеры и старшекурсники — студенты четвёртого и пятого курсов — отрабатывали навыки на этих тварях. Земля под ногами была усыпана мелкой галькой, среди которой то и дело попадались булыжники размером с ладонь. Я уже представляла, как больно будет сюда падать.

По левую сторону аккуратными рядами висели цепи различного плетения, лежали боевые шесты и стояли небольшие сундуки с инвентарём. Справа же на стойках покоилось разнообразное оружие. Профессор пояснила, что бойцы развивают навыки владения не только своим основным арсеналом, но и смежным, поэтому при тренировках здесь, своё оружие они обычно не берут. Принцип простой: если твой профиль — лук, здесь тебя заставят попотеть с мечом.

Через пару минут нам выделили полчаса личного времени. Разрешили осмотреться, но строго-настрого запретили заступать за красные линии, чтобы не мешать чужим экспериментам. Впрочем, самый жесткий запрет коснулся массивной металлической двери в конце коридора — к ней запретили приближаться даже на пушечный выстрел. У меня сразу появилось стойкое предчувствие: именно там они выкачивают кровь у людей.

Дождавшись, пока толпа рассредоточится по залу, я отделилась от основной группы. Стараясь слиться со стеной, я двинулась к запретной зоне, осторожно обходя по дуге профессора Макбет и дежурного охранника. Цель была близко, как вдруг…

— Куда это ты намылилась, Риан? Или у тебя со слухом проблемы? Четко же было сказано: назад, — Хэйли возникла за моей спиной словно из ниоткуда.

— Прошу прощения, командир. Любопытство взяло верх, — я послушно убрала руки за спину, напустив на себя виноватый вид. Как же она меня бесила. Пожалуй, даже сильнее, чем этот придурок Андрес.

— Упор лёжа принять, — Хэйли скрестила руки на груди и выразительно кивнула на грязный каменный пол.

— Но…

— Если не начнешь прямо сейчас, я лично сяду тебе на спину и будешь отжиматься вместе со мной, — отрезала она, а затем обернулась назад, выискивая кого-то взглядом. — О, отлично… Лиам! Живо сюда!

— Да, командир, — Лиам вальяжно нарисовался рядом, бесцеремонно засунув руки в карманы брюк.

— Это еще что за жесты?! — рявкнула на него Хэйли.

— Виноват, — парень тут же выпрямился стрункой, заведя руки за спину и приняв базовую уставную стойку.

— Хрен с вами. Считай ей тридцать раз. Схалтурит или остановится — начинает заново. Пошла, Риан, — бросила Хэйли и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь.

Едва командир скрылась из виду, Лиам сверху вниз посмотрел на меня с издевательской усмешкой.

— И почему мне постоянно везет на тебя, а? Шлюха фермерская.

— Пасть захлопни, Лиам, — процедила я сквозь зубы, опускаясь на ладони, — иначе очень скоро тебе придется объяснять лекарю, почему ты бьешься в агонии, держась за собственную ширинку.

— Воу, полегче со словами, Агата Риан, — он присел на корточки рядом, и в его глазах блеснул недобрый огонек. — Не забывайся. Власть здесь сейчас в моих руках.

— Считай давай, надзиратель хренов, — выплюнула я и согнула руки в локтях. Камни неприятно впились в ладони, но я упрямо опустилась до самого пола и вытолкнула тело вверх. — Один.

— Полтора, — лениво отозвался Лиам, разглядывая свои ногти. — Локти ниже, Агата. И задницу не задирай, мы не на свидании. Не, ну если так хочешь, то только вечером освобожусь, куколка.

Я стиснула зубы так, что заныли челюсти. Два. Три. Четыре. Каждое движение отзывалось злостью в груди, но я держала темп, стараясь не смотреть на его довольную физиономию. Лиам откровенно издевался: на двенадцатом отжимании он внезапно сбился и заставил меня переделывать три последних повторения, заявив, что «амплитуда была не уставной». На двадцатом у меня уже подрагивали плечи.

— Двадцать пять, — протянул он, наклоняясь ко мне почти вплотную. От него пахло дорогим одеколоном и табаком — этот запах душил сильнее пыли. — Сдавайся, фермерская. Скажи, что ты слабачка, и я, так и быть, отпущу тебя к твоим грядкам.

— Мечтай… — прохрипела я, делая двадцать шестой рывок. Мышцы горели, но показать ему слабость было равносильно смерти. — Двадцать… семь…

Договорить я не успела.

Где-то в глубине коридора, прямо за той самой массивной металлической дверью, раздался глухой удар. Звук был такой силы, что толстые железные листы прогнулись наружу, а по арене пронеслась ощутимая вибрация. В ту же секунду под потолком вспыхнули багровые лампы аварийной системы, и оглушительно завыла сирена.

Лиам мгновенно подобрался, его издевательская ухмылка слетела в мгновение ока. Он вскочил на ноги, нащупывая на поясе рукоять табельного оружия.

Студенты на арене повскакали со своих мест, поднялась паника. Из динамиков раздался хриплый, перегруженный голос Макбет: «Всем командирам секторов! Код тридцать три! Повторяю, объект "Ноль" сорвался с цепи! Перекрыть выходы!»

Я пулей взлетела с пола. Сирена закладывала уши, а в мегафонах надрывался чей-то истошный голос, приказывающий всем немедленно эвакуироваться на верхние уровни. Но и там, наверху, судя по доносившемуся шуму, порядка не было — толпа студентов превратилась в безумный, неуправляемый поток. Пытаясь отыскать в этой суматохе ребят из своей группы, я сама не заметила, как свернула не туда. Поток людей вынес меня в какой-то полутёмный, глухой тупиковый коридор.

Где-то совсем рядом раздался резкий, полный ужаса крик.

Паника накрыла меня с головой. Рассудок помутился от страха, и я судорожно начала шарить по карманам в поисках ножа — хоть какого-нибудь оружия. И в этот самый момент из темноты вытянулись чьи-то сильные руки. Они резко дернули меня назад, намертво зажав мне рот тяжелой ладонью, и уволокли за угол.

Здесь было темно и оглушительно тихо. Я отчаянно забилась, пытаясь вырваться. В голове крутился полнейший бред: я была уверена, что меня поймала какая-то вырвавшаяся тварь, которая прямо сейчас сожрёт меня заживо. Здравый смысл отключился начисто.

— Литвиченская, стой смирно, мать твою, пока нам обоим не попало! — раздался над самым ухом яростный, но приглушенный шепот.

Лиам. Он навалился на меня всем телом, прижимая к стене, и осторожно выглядывал за угол коридора.

Я кое-как перевела дух, чувствуя, как мелко дрожат колени.— Почему ты не с остальными? — выдохнула я, когда он убрал ладонь.

— Потому что увидел, как ты, больная на голову, попёрлась совершенно в другую сторону, — Лиам зло зыркнул на меня, но хватку не ослабил. — Я, конечно, тебя недолюбливаю, и ты бесишь меня до скрежета зубовного. Но сдыхать в одиночку в этих катакомбах — участь хуже некуда.

Я открыла было рот, чтобы огрызнуться, но он резко приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. Из-за угла послышались неторопливые шаги.

Мы затаили дыхание, ожидая увидеть монстра, но когда фигура наконец показалась в тусклом свете ламп, у меня едва челюсть не отпала. Это был Андрес. И, черт возьми, он был в пижаме! Хрена се командир разгуливает в разгар чрезвычайного положения. На нём были свободные пижамные шорты, какая-то старая, растянутая толстовка, а в руке он невозмутимо держал зубную щетку. От неожиданности мы с Лиамом качнулись, потеряли равновесие и чуть не грохнулись на каменный пол, знатно зашумев.

Андрес тут же замер и перевел на нас взгляд. Его сонные глаза опасно сузились, возвращая ему вид строгого начальника, даже несмотря на растрепанные волосы.

— И почему мы не на занятиях? — его голос прозвучал низко и требовательно.

— Так тревога же была, командир! — тут же выдала я, пытаясь оправдаться.

— Это ложная тревога, ошибка в системе, дурные вы головы, — Андрес шагнул ближе. Его строгая маска на миг дрогнула: он мягко, почти невесомо щелкнул меня пальцем по лбу, и в уголке его губ промелькнула едва заметная, теплая усмешка. — Марш на улицу, живо.

— Андрес! То есть… — я осеклась под его строгим взглядом.

— Риан, для тебя — господин Андрес, — с притворной строгостью поправил он, лениво запустив свободную руку в свои растрепанные после сна волосы, отчего они встали еще большим ежиком.

— Вот же… — тихо буркнула я.

— Агата, слышала? Может, ты меня тоже господином звать будешь? А? — Лиам, мгновенно расслабившись, небрежно закинул тяжелую руку мне на плечо, притягивая к себе.

— Не дождёшься, идиот! — я попыталась сбросить его руку, но этот наглец держал крепко.

Андрес посмотрел на наши препирательства, приподняв одну бровь. В его взгляде, устремленном на меня, проскользнуло что-то похожее на легкую, собственническую искру, но он быстро взял себя в руки.

— Свои бурные страсти оставляйте на вечер, а сейчас — шагом марш учиться, — сухо, но с легкой иронией отрезал командир.

— Видишь? — Лиам издевательски усмехнулся мне прямо в ухо, когда Андрес развернулся. — Даже командир считает, что я тебе нравлюсь. Это уже второй аргумент в пользу твоих скрытых чувств ко мне.

— А первый какой, интересно?! — процедила я сквозь зубы.

— Прекрасные изгибы твоей спины и поясницы, когда ты отжимаешься, — шепнул этот придурок с самой наглой своей ухмылкой.

— Да ты!.. — кровь хлынула мне в лицо от злости. Бесит! Да чтоб он сдох, боже мой!

Андрес, не оборачиваясь, словно спиной почувствовал, что обстановка накаляется. Он остановился, слегка повернул голову и ледяным, не терпящим возражений тоном оборвал парня:— Лиам. Завались. И иди пахать, пока я не добавил тебе...

Лиам мгновенно подобрался. Его наглая ухмылка слегка померкла, а рука наконец соскользнула с моего плеча. Тем не менее, этот придурок просто не умел вовремя закрывать рот. Вместо того чтобы молча подчиниться приказу, он решил поиграть в опасную фамильярность.

— Да ладно вам, командир, — Лиам развёл руками, сделав шаг навстречу Андресу. — Мы же просто шутим. Сами понимаете, стресс после ложной тревоги, гормоны играют. К тому же, Литвиченская так смешно злится, нагревается как чайник…

Андрес медленно повернулся всем телом. В его расслабленной домашней позе — в этих глупых пижамных шортах и с зубной щёткой в пальцах — не осталось ни капли мягкости. Взгляд командира потяжелел настолько, что, казалось, температура в коридоре упала до нуля. Если со мной он позволял себе едва заметную иронию и мягкие щелчки, то сейчас передо мной стоял безжалостный офицер высшего ранга.

— Поговори мне ещё, — негромко, но свинцово-тяжёлым тоном произнёс Андрес. — Напомни-ка мне, курсант, сколько у тебя выговоров за эти недели?

— Два, господин Андрес, — уже куда тише ответил Лиам, заметно растеряв свой гонор и вытягиваясь по струнке.

— Будет три, если через тридцать секунд твоя задница не окажется на плацу. А если я ещё раз увижу твои руки там, где им быть не положено, — Андрес выразительно посмотрел на плечо Лиама, которым тот только что прижимал меня к себе, — я лично прослежу, чтобы твои «играющие гормоны» утихомирились на круглосуточных работах в карцере. Начнёшь с чистки сточных труб. Вопросы?

— Никак нет, господин Андрес, — процедил Лиам сквозь зубы. На его скулах заходили желваки от уязвлённого самолюбия. Он бросил на меня быстрый, злой взгляд, в котором читалось обещание отыграться позже, и, резко развернувшись, зашагал по коридору в сторону выхода, чеканя шаг.

Я осталась стоять на месте, невольно затаив дыхание. Суровость Андреса впечатляла и пугала одновременно. Но всё равно он говнюк!

Командир проводил Лиама взглядом, пока шаги парня не стихли вдали, а затем снова повернулся ко мне. Он вздохнул, его плечи под старой толстовкой слегка расслабились, и он снова стал похож на человека, которого бесцеремонно разбудили посреди ночи.

— А ты чего стоишь, Риан? — тихо спросил он. Его голос вновь приобрёл те мягкие, глубокие полутона, которые предназначались только мне. — Ждёшь персонального приглашения или добавки по лбу?

— Когда вы будете свободны? Есть разговор, — я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сейчас мне меньше всего хотелось пререкаться или язвить. Напротив, в голове настойчиво крутился вчерашний вечер и те обрывки фраз, которые я случайно подслушала. Мне нужно было спокойно во всём разобраться. От волнения я неловко обняла себя за локоть, пытаясь защититься от его проницательного взгляда.

Андрес удивлённо приподнял бровь, оценив мою внезапную серьёзность. Он на секунду перевёл взгляд на зубную щётку в своей руке, словно прикидывая свой график, а затем снова посмотрел на меня.

— Подойди к восьми вечера, — ответил он, и в его голосе проскользнули деловые нотки. — Можем поговорить в старом тренировочном зале, там обычно никого нет в это время.

— Это должен быть… приватный разговор, — тихо, но твёрдо перебила я его. — Только между нами.

Андрес замер. Его сонные глаза чуть расширились, а на губах заиграла едва заметная, интригующая усмешка. Он окинул меня долгим, внимательным взглядом, словно пытался прочесть мои мысли.

— Оу… Даже так? — протянул он, и в его тоне послышалась мягкая, бархатистая ирония. — Что ж, Риан, ты умеешь удивлять. В таком случае поднимайся сразу на чердак. Там находится моя комната, других дверей на этаже нет. В восемь часов я буду ждать.

Глава 8