Правила игры

Дед помолчал.

– И что теперь?

– Не знаю. – Мира провела рукой по лицу. – Он не пытался меня задержать. Просто смотрел.

– Странно. Очень странно.

– Дед, я хочу узнать о нём больше. Всё, что можно.

– Опасно это, девонька. Чем меньше знаешь о тех, кто за тобой охотится, тем легче спать.

– Я и так не сплю.

Дед вздохнул.

– Ладно. Попробую разузнать. Но ты будь осторожна. Такие игры до добра не доводят.

– Я знаю.

Она отключилась и откинула голову на спинку скамейки. Над головой шумели листья, где-то вдалеке лаяла собака. Обычный вечер. Обычная жизнь. Которая для неё никогда не была обычной.

Почему ты не задержал меня?

Вопрос без ответа.

Марк

Он вернулся в отдел уже под утро. Паша дремал за столом, но услышал шаги и встрепенулся.

– Ну?

– Ушла.

– Жаль.

– Ничего. – Марк сел за свой стол и уставился в стену. – Теперь я знаю, как она выглядит. И знаю, что она здесь.

– И что дальше?

– Будем ждать. Она сделает новый ход.

Паша с сомнением посмотрел на него.

– Ты уверен? Может, она уедет из города?

– Не уедет. – Марк покачал головой. – Она не из тех, кто бежит. Она играет.

– Играет?

– Да. Это для неё игра. И она хочет выиграть.

Паша хотел что-то сказать, но передумал. Только вздохнул и вышел.

Марк остался один.

Он открыл ящик стола и достал серёжку. Крутил её в пальцах, рассматривал, как она блестит в свете настольной лампы.

Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно.

Он вспомнил, как она стояла в окне. Тонкая, гибкая, как тростинка. И взгляд – спокойный, даже дерзкий. Она не боялась его.

Или боялась, но умело скрывала.

Кто ты, Мира?

Он даже не знал её настоящего имени. Только то, что она назвалась на аукционе – фальшивка, конечно. Но ему почему-то хотелось верить, что в ней есть что-то настоящее.

Серёга бы сказал: «Ты влип, Марк».

Но Серёги не было.

И Марк гнал от себя эти мысли.

Он просто выполняет работу. Просто хочет поймать преступницу. Всё остальное – лишнее.

Но сердце билось быстрее, когда он думал о ней.

Мира

Она вернулась в новое убежище только к утру.

Сняла комнату в частном секторе, у старушки, которая не задавала вопросов и брала наличными. Маленькая каморка с продавленным диваном и видом на заросший сад. Идеально, чтобы залечь на дно.

Мира упала на диван и уставилась в потолок.

Перед глазами всё ещё стоял тот момент в окне. Их взгляды встретились, и время остановилось.

Что ты со мной делаешь, Марк?

Она вспомнила, как дед рассказывал о нём. Специалист по кражам искусства. Три года охотится за Фантомом. Значит, все эти годы они были связаны невидимой нитью. Он искал её, а она ускользала.

И вот теперь он рядом.

Игра начинается.

Мира улыбнулась.

Она не знала, чем это кончится. Но впервые за долгое время ей было интересно жить.

Утро ворвалось в комнату вместе с солнечными лучами, пробивавшимися сквозь пыльные занавески.

Мира открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потрескавшийся потолок, продавленный диван, запах старой мебели и сухих трав – она резко села, оглядываясь.

Правильно. Комната у бабки. Новое убежище.

Она откинулась обратно на подушку и уставилась в потолок. Мысли тут же вернулись к вчерашнему.

Он смотрел на меня.

Мира закрыла глаза и снова увидела это: тёмный силуэт в окне напротив, его лицо, его взгляд – не злой, не торжествующий, а какой-то… растерянный. Будто он сам не знал, что делать дальше.

Сколько же лет ты за мной охотишься, Марк? Три года?

Три года она была для него просто целью, просто именем в деле. А теперь он увидел её живую. И что-то изменилось.

Или мне только кажется?

Мира села, обхватив колени руками. Вчера она бежала, как заяц, но сегодня, при свете дня, всё виделось иначе. Он не пытался её задержать. Он просто смотрел. Как будто…

Как будто я ему нужна не как преступница.

Она помотала головой, отгоняя глупые мысли.

Не выдумывай. Ты для него – работа. Просто работа.

Но где-то глубоко внутри шевелилось другое чувство. То, которое она не испытывала уже много лет.

С тех пор, как…

…как тот парень из детдома, Колька, сказал, что я ему нравлюсь. Я тогда поверила. Думала, хоть кто-то меня любит. А он просто хотел, чтобы я помогала ему таскать сигареты из ларька. Когда меня поймали, он даже не заступился. Сказал воспитательнице, что я сама по себе, а он просто проходил мимо.

Я тогда поклялась себе: никогда больше никому не верить. Никогда не открываться. Потому что открытость = слабость, а слабость = смерть.

Мира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Я не имею права чувствовать. Особенно к нему.

Но сердце билось быстрее, стоило только вспомнить его глаза.

Чёрт.

Она встала, подошла к окну и отдёрнула занавеску. Солнце слепило, во дворе старушка полола грядки. Мирная, обычная жизнь. Не для неё.

Что делать дальше? Уехать? Сменить город, имя, исчезнуть, как делала всегда?

Она могла. У неё были деньги, связи, навыки. Она могла раствориться в любом городе за сутки.

Но почему-то ноги не двигались.

Потому что он здесь.

Мира прижалась лбом к холодному стеклу.

Я хочу увидеть его снова.

И это было страшнее, чем любой риск.

Марк

В отделе было шумно. Кто-то спорил, кто-то смеялся, гудели компьютеры, звонили телефоны. Обычное утро.

Марк сидел за своим столом и смотрел в монитор, не видя ни строчки.

Перед глазами стояла она. Та самая. В окне. Смотрит на него.

– Марк! – голос начальника вырвал из забытья. – Зайди.

Он поднялся и пошёл в кабинет, стараясь не встречаться взглядом с Пашей. Паша и так смотрел на него с подозрением.

Полковник Горелов, грузный мужчина с седыми усами и вечно недовольным лицом, сидел за столом и листал какие-то бумаги.

– Садись.

Марк сел.

– По делу Фантома есть подвижки?

– Есть, – ответил Марк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Она в городе. Я близко.

– Насколько близко?

– Видел её. Но ушла.

Горелов поднял на него тяжёлый взгляд.

– Упустил?

– Пока да. Но теперь я знаю, как она выглядит. И знаю, где она была.

– И где?

– Адрес есть. Но она сменила логово.

Горелов откинулся в кресле, скрестил руки на груди.

– Марк, ты лучший специалист по этому делу. Три года за ней охотишься. Но если она уйдёт снова…

– Не уйдёт.

– Откуда такая уверенность?

Марк помолчал. Он не мог объяснить. Не мог сказать, что видел в её глазах что-то, чего не должно быть у преступницы. Что-то человеческое.

– Чувствую, – ответил он коротко.

Горелов усмехнулся.

– Чувствуешь. Ладно. Работай. Но если провалишь – пеняй на себя.

Марк кивнул и вышел.

Паша ждал его у стола.

– Ну что? Начальник злой?

– Как обычно.

– Слушай, Марк… – Паша замялся. – Ты это… нормально себя чувствуешь? А то какой-то ты странный последние дни.

– Всё нормально.

– Точно?

Марк посмотрел на него. Паша был молодой, но глаза у него были умные. И проницательные.

– Точно, – сказал Марк и отвернулся к монитору.

Паша постоял ещё немного, потом пожал плечами и ушёл.

Марк открыл ящик стола и посмотрел на серёжку. Она лежала там, в пакетике, как маленькое напоминание о ней.

Где ты сейчас, Мира? Думаешь обо мне?

Он захлопнул ящик.

Хватит. Это просто работа.

Но сердце не слушалось.

Мира

Она решилась к вечеру.

Сменила внешность: надела парик с длинными тёмными волосами, очки без диоптрий, другую одежду. В зеркале на неё смотрела совсем другая женщина – старше, незаметнее.

Этого достаточно, чтобы не узнать сразу.

Она выскользнула из дома и направилась в центр.

Марка она нашла быстро. Он сидел в кафе неподалёку от отдела, один, с чашкой кофе и телефоном. Смотрел в экран, но, кажется, не видел его.

Мира устроилась за столиком на улице, откуда могла наблюдать через стекло.

Он был красив. Она уже знала это, но сейчас, при свете дня, могла рассмотреть лучше. Резкие черты, тёмные волосы, лёгкая небритость. Он был одет просто – джинсы, рубашка с закатанными рукавами, открывавшими татуировку на предплечье.

Татуировка. Интересно, что она значит?

Он поднёс чашку кофе к губам, и Мира поймала себя на том, что смотрит на его руки. Сильные, с длинными пальцами.

О чём ты думаешь, Марк? Обо мне?

Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо на неё.

Мира замерла. Сердце ухнуло в пятки.

Но он смотрел сквозь стекло, сквозь неё, куда-то вдаль. Не узнал.

Конечно, не узнал. Я же изменилась.

Но внутри всё равно билась тревога.

Она наблюдала за ним ещё час. Он вышел из кафе, сел в машину, поехал. Мира последовала за ним на такси, держась на безопасном расстоянии.

Он приехал в обычный жилой дом, припарковался, зашёл в подъезд.

Мира записала адрес. Просто так, на всякий случай.

Зачем я это делаю?

Она не знала. Но чувствовала, что должна быть рядом.

Вечером она вернулась в свою каморку и долго сидела на диване, глядя в стену.

Он живёт один. Никто его не ждёт. Как и меня.

Почему-то эта мысль отозвалась в груди теплом.

Марк

Он знал, что за ним следят.

Сначала подумал, что показалось. Но когда вышел из кафе и мельком увидел ту же фигуру, что и накануне, понял: это она.

Смелая. Или глупая.

Марк сел в машину и поехал не домой, а к торговому центру. Зашёл внутрь, смешался с толпой. Краем глаза видел, как она мечется, пытаясь его найти.

Ты не умеешь следить, красавица.

Он сам подошёл к ней сзади, когда она остановилась у витрины.

– Ищете кого-то? – спросил он, прищурив глаза и оглядывая её с головы до ног.

Она вздрогнула, обернулась. На секунду в её глазах мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки.

– Простите? – голос спокойный, равнодушный.

– Вы ищете кого-то? – повторил Марк, вглядываясь в лицо. Парик, очки, другая одежда. Но глаза те же. Серые, холодные, с искорками.

– Нет, просто смотрю витрины.

– Понятно.

Он улыбнулся и отошёл. Но чувствовал её взгляд спиной.

Играем, Мира? Хорошо. Я тоже умею играть.

Мира

Он нашёл её. Среди сотен людей. Подошёл сзади и заговорил так, будто они знакомы сто лет.

У Миры подкосились ноги, когда она услышала его голос. Низкий, спокойный, чуть насмешливый.

Она ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он посмотрел на неё долгим взглядом и ушёл.

Он знает. Он понял, кто я.

Но не задержал. Опять.

Мира прислонилась к витрине и глубоко вздохнула.

Что ты делаешь, Марк? Почему ты меня не ловишь?

Ответа не было.

Но внутри разрасталось что-то тёплое и опасное.

Она вернулась в свою каморку поздним вечером.

Старушка-хозяйка уже спала, в доме было тихо, только сверчок стрекотал где-то в саду. Мира прошла в свою комнату, не зажигая света, опустилась на продавленный диван и уставилась в потолок.

Зачем я это сделала? Зачем пошла за ним?

Она задавала себе этот вопрос уже в сотый раз, но ответа не было. Только глухое, непонятное биение где-то в груди, от которого хотелось то ли смеяться, то ли плакать.

Мира закрыла глаза и снова увидела его лицо. Не то, в кафе, когда он сидел за столиком с чашкой кофе, а то, в торговом центре, когда он подошёл сзади и сказал: «Ищете кого-то?». Она вздрогнула тогда не от страха – от неожиданности. От того, как близко оказался его голос. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.

Он знает. Он понял, что это я.

Но почему не задержал? Почему просто улыбнулся и ушёл?

Мира села, обхватив колени руками. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотные занавески, рисуя на полу причудливые узоры.

Он играет со мной. Как кот с мышкой. Хочет, чтобы я сама пришла к нему.

Но что-то в его взгляде говорило об обратном. В его глазах не было торжества охотника, настигшего добычу. Там было что-то другое… что-то, чему она не могла подобрать названия.

Любопытство? Интерес?

Мира вспомнила, как он оглядел её с ног до головы, когда стоял сзади. Не оценивающе, как смотрят на преступницу, а как-то… изучающе. Будто пытался понять, кто она на самом деле.

Глупая. Ты придумываешь то, чего нет.

Она откинулась на диван и уставилась в потолок.

Он живёт один. Никто его не ждёт. Как и меня.

Почему-то эта мысль отозвалась в груди теплом.

Один. Значит, у него тоже никого нет. Значит, он тоже… одинок.

Мира вспомнила свою жизнь. Постоянные переезды, чужие города, фальшивые имена. Ни друзей, ни семьи, ни дома. Только дед, который иногда появлялся и исчезал, да книга по искусству, которую она таскала с собой уже много лет.

Я никому не нужна. Я всегда была никому не нужна.

…В детдоме меня никто не ждал. Родители отказались сразу после рождения, в документах написано: «отказница». Я даже не знаю, как они выглядят. Может, кто-то из них до сих пор живёт где-то и даже не вспоминает, что у него была дочь.

В детдоме я держалась особняком. Другие дети собирались в стайки, дружили, враждовали, мирились. А я просто наблюдала со стороны. Потому что знала: рано или поздно все уходят. Кого-то забирают приёмные родители, кто-то сбегает, кого-то переводят в другое учреждение. Оставаться одной – безопаснее.

Но тогда, после того случая с Колькой, я поняла это окончательно.

Колька был старше меня на два года. Красивый, дерзкий, с наглой улыбкой. Он первый обратил на меня внимание. Говорил, что я особенная, что я ему нравлюсь. Я поверила. Я была такой дурой…

А потом случилась та кража. Он попросил помочь – просто отвлечь продавщицу, пока он возьмёт сигареты. Я согласилась. Меня поймали, а он сделал вид, что вообще меня не знает. Сказал воспитательнице: «Я просто проходил мимо, она сама по себе».

Я тогда поклялась себе: никогда больше никому не верить. Никогда не открываться. Потому что открытость – это слабость, а слабость – это смерть.

Мира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Я сдержала ту клятву. Много лет.

Так почему же сейчас, глядя на этого мужчину, я хочу нарушить её?

Она не знала ответа. Но чувствовала, что что-то меняется. Что-то внутри неё, что было заморожено долгие годы, начинало оттаивать.

Это опасно. Очень опасно.

Но остановиться она уже не могла.

Марк

Он вернулся в отдел, когда уже стемнело.

В кабинете было пусто – все разошлись по домам. Только дежурные сидели внизу да охранник скучал у входа. Марк прошёл к своему столу, включил настольную лампу и уставился в монитор.

Работа не шла.

Перед глазами стояла она. Та самая женщина. В парике, в очках, но это была она. Он узнал бы её из тысячи. Не по лицу даже – по глазам. По тому, как она держится. По той тонкой, едва уловимой вибрации, которая исходила от неё.

Ты пришла за мной, Мира. Ты следила за мной.

Марк откинулся в кресле и потёр переносицу. Мысли путались.

Зачем? Хочешь понять, что я знаю? Или…

Он не дал себе договорить. Потому что вторая версия была слишком опасной.

Серёга бы сейчас сказал: «Марк, ты влип. Ты смотришь на неё не как на подозреваемую».

Марк усмехнулся. Серёга всегда был прав. И сейчас, даже мёртвый, он продолжал быть правым.

Три года. Три года я охотился за ней. Изучал каждую её кражу, каждый почерк, каждую мелочь. Я знал о ней всё – и ничего. Потому что она не оставляла следов. Никаких. Ни единой зацепки.

А теперь я вижу её вживую. И что я делаю? Вместо того, чтобы надеть наручники, я просто смотрю и улыбаюсь.

Марк открыл ящик стола и достал серёжку. Крутил её в пальцах, рассматривая, как камень ловит свет.

Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно. Может, она сделала это нарочно? Может, хотела, чтобы я нашёл?

Эта мысль показалась ему абсурдной. Зачем преступнице оставлять улику? Чтобы её поймали?

Если только она не играет в свою игру.

Марк вспомнил, как она стояла в окне, глядя на него. Спокойная, даже дерзкая. Ни тени страха. Только вызов.

Ты хочешь, чтобы я пришёл за тобой, Мира?

Он захлопнул ящик и откинулся в кресле.

Я приду. Обязательно приду.

Мира

Следующий день тянулся бесконечно.

Мира проснулась рано, но не вставала. Лежала на диване, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашнее. Каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд.

«Ищете кого-то?» – спросил он, и в голосе его звучала усмешка.

Она вспомнила, как он подошёл сзади – бесшумно, как кошка. Как она вздрогнула, когда услышала его голос прямо над ухом. Как сердце на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле.

Я обернулась и увидела его лицо. Близко. Слишком близко.

Он смотрел на меня в упор, чуть прищурившись, и на его губах играла лёгкая улыбка. Не злая, не насмешливая – какая-то… понимающая? Будто он знал что-то, чего не знала я.

– Вы ищете кого-то? – повторил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, по парику, по очкам. Я чувствовала, как он изучает меня, сканирует, запоминает.

Я заставила себя ответить спокойно:

– Простите? – голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

– Вы ищете кого-то? – спросил он снова, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… нет, не могло быть.

– Нет, просто смотрю витрины.

– Понятно.

Он улыбнулся шире и отошёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он знал. Он точно знал, кто я. Но не тронул.

Почему?

Мира села, обхватив голову руками.

Может, он ждёт, когда я совершу ошибку? Может, хочет поймать меня с поличным?

Но тогда зачем эта игра? Зачем подходить и заговаривать, рискуя спугнуть?

Он не такой, как другие. Он… другой.

Она встала и подошла к окну. За стеклом было серое утро, моросил дождь. Старушка возилась в саду, укрывшись старым плащом.

Я должна уехать. Сейчас же. Собрать вещи и исчезнуть, как делала всегда.

Но ноги не двигались. Что-то держало её здесь.

Марк.

Она произнесла это имя вслух, и оно показалось ей чужим и родным одновременно.

Я хочу увидеть его снова. Я хочу понять, почему он так на меня смотрит. Я хочу…

Она не договорила. Потому что то, что она хотела, было слишком опасным.

Но если не рискнуть, я никогда не узнаю.

Мира сжала кулаки.

Я пойду к нему. Не сегодня, может быть, завтра. Но я пойду.

Марк

Он вышел из отдела поздно вечером.

Дождь прекратился, воздух был свежим и влажным. Марк медленно шёл по пустынной улице, засунув руки в карманы плаща. Мысли были далеко – там, в торговом центре, у той витрины, где стояла она.

Как она смотрела на меня. Спокойно, даже холодно. Но я видел, что внутри у неё всё дрожит. Я чувствовал это.

Марк остановился у перекрёстка, зажёг сигарету. Огонёк вспыхнул в темноте, осветив на секунду его лицо.

Что ты делаешь, Марк? Ты должен её задержать. Ты обязан.

Но долг боролся с чем-то другим, что было сильнее.

Она не просто преступница. Она… живая. Настоящая. И в её глазах столько боли, сколько я не видел даже у самых отъявленных рецидивистов.

Он вспомнил, как она вздрогнула, когда он подошёл. Как её глаза на секунду расширились от страха, а потом снова стали холодными. Она умела держать удар.

Как и я.

Марк выдохнул дым и посмотрел на небо. Звёзд не было, только тяжёлые тучи.

Серёга, если ты там, наверху, скажи, что мне делать.

Но небеса молчали.

Он бросил окурок в урну и пошёл дальше. Домой. В пустую квартиру, где никто не ждал.

Как и её никто не ждёт.

Эта мысль пришла внезапно и заставила его замедлить шаг.

Она одна. Совсем одна. Как я.

Почему-то это открытие сделало её ближе. Понятнее.