Рожденный, чтобы жечь! – 2

Моя уютная плетеная корзина оказалась в эпицентре спортивного безумия. И все благодаря гению-тирану, Боре.

Сам же тиран восседал рядом со мной, скрестив руки на груди, словно статуя скорби. Казалось, его лицо вот-вот треснет от надвигающейся вселенской тоски.

«Чего это он, – я посмотрел на мучителя. – Такой хмурый?»

Тот словно почувствовал мой взгляд. Тут же повернулся и сощурился, словно вот-вот собирался меня накормить. Я же попытался выдавить из себя что-то вроде младенческого ворчания, намекая на то, что я не хочу жрать.

Но Боря лишь вздохнул и отвернулся, устремив взгляд в потолок.

А в зале между тем творился настоящий хаос. Потные тела носились по площадке, визжали кроссовки, мяч звонко стучал о паркет. Физрук, похожий на взбесившегося пингвина в спортивном костюме, орал что-то про «командный дух» и «собранность».

Я лениво наблюдал за этой вакханалией, чувствуя себя эдаким младенческим критиком в театре абсурда. И знаете что? Постановка явно хромала.

Тут, словно в подтверждение моих слов, один из потных тел с криком «Я же говорил!» эпично навернулся на паркете, увлекая за собой еще парочку таких же ловких акробатов. Физрук заверещал еще громче, а я невольно хмыкнул. Ну точно, цирк уехал, а клоуны остались.

Вдруг внимание Бори привлекло какое-то движение на площадке. Он поднял голову, словно увидел Наташу или что-то подобное, а затем выдохнул, мотая головой, показывая раздражение или разочарование.

Я приподнялся в корзине, пытаясь разглядеть, что же там такое интересное происходит. Оказалось, всего лишь очередная попытка закинуть мяч в корзину.

Но не просто одноклассника, а Вадика. Того самого одержимого, который изрядно пополнил мою информативную базу. Только вот, закинуть мячик не получилось.

Сначала Вадик подпрыгнул, пытаясь закинуть мяч в корзину, параллельно с длинноногим Васькой. Затем… очки Вадика слетели с носа, разбившись об пол спортивного зала. Васька в попытке перехватить-отбить мяч не слабо так зарядил одержимому по носу.

В тот же миг у носителя очков глаза вспыхнули красным. И никто, кроме меня, этого не видел.

«Интересно, – пронеслось в голове. – Что будет дальше?»

Вадик, пошатываясь, поднялся с пола, осколки очков зловеще поблескивали в свете прожекторов. Кровь медленно сочилась из разбитого носа, капая на паркет. Физрук, наконец осознав масштаб катастрофы, подбежал к пострадавшему с криками:

– Ефремов, ты как?

Но Вадик не отвечал. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел на Васю. В его глазах плескалась такая ненависть, что даже я, младенец, ощутил леденящий душу озноб.

И вдруг Вадик сорвался с места. С диким криком он бросился на Васю, размахивая кулаками. Тот, опешив от неожиданности, попытался увернуться, но было поздно.

Вадик с силой врезался в него, повалив на пол. Началась потасовка. Остальные игроки, словно завороженные, столпились вокруг, наблюдая за разворачивающейся драмой. Физрук тщетно пытался разнять дерущихся, но безуспешно. Вадик был словно одержимый.

Боря, до этого момента безучастно наблюдавший за происходящим, медленно встал со своей скамьи. И лениво, еле волоча ноги, направился к толпе.

Мой тиран молча раздвинул обалдевших одноклассников, словно кегли в боулинге, и, не говоря ни слова, схватил Вадика за шиворот. Тот, как разъяренный котенок, повис в воздухе, дрыгая ногами.

«Хм, – я внимательно смотрел за телодвижениями истязателя. – Помощь нужна?»

– Э, Клименко, ты чего? – пробормотал кто-то из толпы. – Драку пропускаешь?

– Да ладно, Боря, дай парням помахаться, – поддержал другой голос. – Шоу же!

– Сейчас будет шоу, – пробурчал Боря, оттаскивая Вадика от Васи.

Тот, воспользовавшись передышкой, вскочил на ноги и отряхнулся. Вадик, поняв, кто тут самый главный враг, тут же переключил внимание на Борю. Рыкнув что-то нечленораздельное, он попытался вырваться и наброситься на новоявленного миротворца.

Мне пришлось вмешаться. Представляя, что Борю защищает не кто-то, а именно я, прищурился и сосредоточился на его теле, растворяя все красные «дымные» всплески, которыми швырялся Вадик. Разумеется, никто этого не видел.

Но Боря, хоть и не знал, что происходит, не был бы Борей, если бы позволил какому-то очкарику испортить ему день. Молниеносным движением он отвесил Вадику два увесистых подзатыльника, от которых тот, кажется, даже протрезвел.

Вадик замер, хватая ртом воздух, и удивленно посмотрел на Борю. Тот, в свою очередь, презрительно фыркнул.

– Всё, Ефремов, успокойся, – процедил Боря, отпуская Вадика. – А то сейчас еще добавлю. Иди лучше очки свои пособирай. Хотя, чего их собирать? Все равно уже хлам.

***

В раздевалке заметно опустело. Самым последним, как и всегда, переодевался Борис, после душа. Натягивая первый носок, он обернулся на скрип двери.

В помещение вошел Вадик, плотно прикрыв дверь за собой и щелкнув защелкой. Боря хмыкнул, закатывая глаза.

«Мало ему, что ли?»

Вадик, не говоря ни слова, начал демонстративно закатывать рукава своей спортивной кофты, открывая взору вполне накаченные, бледные руки.

«Чё, по шее дать?» – подумал Боря, прикидывая, насколько сильно он может отмутузить очкарика, чтобы не вылететь из школы.

– Клименко, – процедил Вадик, сверля Борю взглядом исподлобья. – Ты думаешь, ты крутой? Ты думаешь, твои подзатыльники что-то значат? Ты не понимаешь, с кем связался! Я чувствую силу… демонов! Они во мне!

Боря едва сдержал смех. Демоны, значит? Ну-ну.

– Слышь, конченый, вали на хер отсюда.

Не говоря больше ни слова, Вадик с диким воплем бросился на Борю. Тот, уже привыкший к внезапным атакам, легко увернулся, и Вадик по инерции врезался в шкафчик.

Боря, пользуясь моментом, отвесил Вадику еще один подзатыльник, на этот раз контрольный. Вадик зашатался, как пьяный матрос на палубе, и попытался схватить Борю за ногу. Но Боря, словно опытный футболист, перепрыгнул через него и саданул ногой под зад. Вадик с воплем полетел в угол раздевалки.

– Ты чё, – парнишка повернулся к Гугле, который сидел в корзине и не сводил с него глаз. – Разбудили?

– Слышь ты, мелкотравчатый, – прошипел Вадик, поднимаясь. Глаза его горели нездоровым огнем. – Зря ты это сделал. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящая мощь!

Боря, решив, что с него хватит цирка, собрался закончить этот балаган раз и навсегда.

Замахнулся для увесистого леща, но Вадик вдруг перехватил его руку. Сжал так, что кости захрустели.

Боря изумлённо уставился на Вадика.

«Откуда у этого конченного такая сила?»

Его рука словно в тиски попала.

– Демон! – прорычал Вадик, словно одержимый, и попытался выкрутить Боре руку. – Дайте мне силу!

Но Боря не был бы Борей, если бы сдался без боя. Свободной рукой он нанес Вадику апперкот, да такой, что челюсть у одержимого клацнула. Вадик пошатнулся.

Юноша, пользуясь моментом, вырвал руку и со всей дури вмазал Вадику в подбородок. В тот же миг за окном вспыхнула молния и прогремел оглушительный гром, словно небеса аплодировали его меткому удару. Вадик осел на пол, как подкошенный. Без чувств.

Боря, недовольно пыхтя, начал растирать ушибленную руку. Посмотрел на поверженного Вадика, потом на окно, где все еще сверкала молния.

– Чё сегодня с погодой-то? – он перевел взгляд на корзину с Гуглей.

Тот, в свою очередь, не отрывал взгляда от Бори. Казалось, маленький демонёнок что-то знал. Боря нахмурился.

– Ты чё вылупился? – огрызнулся он на Гуглю.

Тот лишь невинно моргнул. Боря вздохнул. Поднял Вадика за шкирку и потащил в душевую. Открыл холодную воду и щедро окатил беднягу. Вадик тут же пришел в себя и начал кашлять. Боря оттащил его в сторону.

– Всё, Ефремов, протрезвел? Смотри мне, еще раз увижу, что ты демонов вызываешь, лично тебе рога пообломаю. И чтобы больше никаких сект!

– Ты кто… ты о чём говоришь? – пролепетал тот в ответ.

***

– Он очень странный, – лысый мужчина сидел на заднем сиденье минивэна, отчитываясь перед своими коллегами. – Вообще меня не слушал.

– Ты про деньги ему сказал? – спросил усатый. – Сказал, что мы магическая академия?

– Если бы, – жалобно протянул тот. – Он заставил меня нестись за ним! Я еле-еле дыхание переводил, чтобы донести хоть какую-то информацию!

Усатый хмыкнул, почесывая густые усы.

– Ну, что поделать. Значит, будем брать напором. Сколько у нас времени?

– До конца зачисления один день, – ответил водитель, поглядывая в зеркало заднего вида. – Ректор настаивал, чтобы новенькие успели адаптироваться до начала обучения.

Лысый вздохнул:

– Адаптироваться… да этот школьник какой-то непробиваемый! Я предложил ему место, защиту, будущее! А он… он просто проигнорировал меня и поплелся в свою школу… я еле успевал за ним, пытаясь объяснить, что его исключительные способности важны для нас! А ему просто плевать!

Усатый потер подбородок:

– Ладно, не паникуй. У нас еще есть варианты. Попробуем другой подход. Подготовим для него что-то… особенное.

Глава 3

– Итак, – начала завуч, положив руку на плечо Бориса. – Последнее, царское предупреждение уже было. Верно?

– Ну.

– Что, ну? – женщину раздражал безразличный тон ученика. – Было? Было. И что мы имеем? Избил одноклассника до потери памяти?

Борис пожал плечами, не сбрасывая с себя руку завуча, но и не глядя ей в глаза. Ему было откровенно пофиг. Вадик сам напросился.

– До потери сознания, – поправил он, наконец, глядя куда-то в сторону выцветшего плаката по технике безопасности. – Сознание он быстро вернул. Драматизируете.

Завуч, кажется, задохнулась от возмущения. Ее рука, до этого отечески приобнимавшая, вцепилась в плечо ученика железной хваткой.

– Драматизирую?! Да ты хоть понимаешь, что натворил? Ты чуть человека не убил! Твоё поведение… Оно… Оно просто за гранью! Ты – потенциальный преступник, Клеменко! И я, как педагог, обязана оградить от тебя нормальных детей.

Последние слова она выплюнула, словно яд. Борис вздохнул и, не дожидаясь продолжения тирады, бесцеремонно сбросил с плеча руку завуча.

– Да, да, я понял, – процедил Борис, закатывая глаза. – Оградите. Давно пора. А то что ваши Вадики и прочие очкарики сами на меня прыгают, так это всем пофиг, да?

Завуч побагровела еще сильнее. Она открыла было рот, чтобы обрушить на голову наглеца новую порцию справедливого гнева, но вместо этого лишь судорожно сглотнула, стараясь взять себя в руки. Борис, пользуясь ее замешательством, развернулся, держа в руках корзинку, и направился к двери.

– Стой! – рявкнула завуч, и Борис нехотя остановился, не поворачиваясь. – Куда это ты собрался? Разговор еще не окончен.

– А о чем еще говорить? – пожал он плечами. – Вы меня выгоняете, я ухожу. Логично же. Или вы хотите, чтобы я тут остался и наслаждался вашей компанией? Извините, но я не мазохист.

Завуч тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается волна бессильной злобы. Она понимала, что с этим парнем невозможно разговаривать. Он как будто специально провоцировал ее, наслаждаясь ее раздражением. И тем не менее, она не могла просто так его отпустить. Слишком серьезный проступок.

– Клеменко, твое поведение и вчерашние события были рассмотрены на педсовете. Поверь, я сделала возможное, чтобы тебя исключили. А теперь, – она оскалилась, то ли от удовольствия того, что сделала, то ли от каких-то своих мыслей. – Вперёд к Игорю Николаевичу! Он тебя ждет!

Борис хмыкнул, лениво поплелся в кабинет директора, прижимая к себе корзинку с Гуглёй.

«Вот же ж попадос», – подумал он, предвкушая нудную лекцию о нравственности и ответственности.

Уж кто-кто, а Игорь Николаевич умел тянуть резину, особенно когда речь шла о воспитании подрастающего поколения.

Дверь в кабинет была приоткрыта, и Борис, без стука, завалился внутрь. За столом восседал сам Игорь Николаевич, с видом человека, познавшего все тяготы педагогической жизни.

Рядом с ним, на стуле для посетителей, сидел знакомый лысый мужчина в строгом черном костюме. Тот самый, который вчера донимал его какими-то странными предложениями.

«Опять двадцать пять», – мысленно простонал Борис.

Игорь Николаевич откашлялся и строго посмотрел на Бориса поверх очков:

– Борис, присаживайся. У нас тут… э-э… интересный разговор намечается. Познакомься, это господин… э-э… Скворцов, представитель… э-э… инновационного образовательного учреждения.

Борис скривился.

«Инновационное образовательное учреждение», да еще и с типом, который вчера бегал за ним по улице, как за последним автобусом до дома. Явно какая-то секта. Или пирамида. Гугля в корзинке тихо пискнула, словно соглашаясь с его мыслями.

– Итак, Борис, – начал господин Скворцов, сверля парня взглядом. – Мы тут пришли к выводу, что ты обладаешь уникальными способностями. И нам бы очень хотелось предложить тебе перспективное обучение в нашем учреждении. Бесплатно, разумеется. С проживанием, питанием и полным погружением в мир знаний. Ну и дадим тебе денег, конечно.

Борис ухмыльнулся.

– А что, в вашей «пирамиде знаний» настолько плохо с адептами, что приходится по школам шастать и учеников переманивать? – он нарочито громко почесал затылок. – Да и какие у меня, по-вашему, «уникальные способности»? Драться, что ли? Так у нас полшколы такие «уникальные».

Скворцов не дрогнул. Его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Только в глазах мелькнула едва заметная искорка раздражения. Игорь Николаевич же нервно заерзал в кресле, поправляя очки.

– Борис, не перебивай, – одернул он ученика. – Господин Скворцов делает тебе заманчивое предложение. Не стоит так сразу отказываться. Выслушай хотя бы, что он хочет сказать.

– Я уже выслушал, – огрызнулся Борис. – Бесплатное обучение, проживание, питание, еще и деньги дадут. Прям как в сказке. Только я в сказки не верю. Наверняка, потом окажется, что я должен буду на вас пахать день и ночь, или еще чего похуже.

Скворцов медленно поднялся со стула. Его взгляд стал еще более пронзительным, словно он пытался заглянуть Борису в душу.

– Ты ошибаешься, Борис. Мы не ищем рабов. Мы ищем таланты. Нам нужны люди, которые способны мыслить нестандартно, решать сложные задачи и видеть мир под другим углом. У тебя есть потенциал. Я это вижу. И мы готовы тебе помочь его раскрыть. А деньги… деньги – это всего лишь инструмент. Они нужны для того, чтобы ты мог сосредоточиться на учебе, а не думать о том, где взять кусок хлеба.

Борис задумался. Что-то в голосе Скворцова заставило его усомниться в своей правоте. Может быть, он и правда что-то упускает? Может быть, за этой маской подозрительности скрывается что-то большее? Гугля в корзинке снова пискнула, словно подталкивая его к размышлениям.

– А учитывая, – Игорь Николаевич постарался натянуть на лицо самую доброжелательную улыбку. – Что мы вынуждены тебя исключить, то предложение этого сударя – очень выгодное!

– Исключить, – пробормотал Борис. – За то, что я защищался?

– Ну… – Игорь Николаевич замялся, явно не желая ворошить неприятные воспоминания.

Скворцов же, напротив, смотрел на Бориса с каким-то странным сочувствием, словно понимал, что тот чувствует.

– В жизни не всегда все бывает справедливо, Борис, – произнес он тихо. – Иногда приходится делать выбор, который кажется неправильным. Но, поверь мне, иногда именно такие решения приводят к самым неожиданным и интересным результатам.

Боря молчал, переваривая услышанное. Слова Скворцова задели его за живое. Он всегда считал себя изгоем, человеком, которому нет места в этом мире. Но теперь этот странный лысый тип предлагал ему шанс, возможность изменить свою жизнь. И пусть это попахивало аферой, что-то внутри подсказывало ему, что стоит рискнуть.

– А что я должен буду делать в вашем «учреждении»? – спросил он наконец, глядя прямо в глаза Скворцову. – Какие такие «сложные задачи» я должен буду решать? И что это за «мир знаний», в который вы предлагаете мне погрузиться?

Скворцов усмехнулся, словно предвкушая интересное приключение.

– Этого я тебе сейчас не скажу. Пусть это будет сюрпризом. Но могу заверить тебя, что тебе будет интересно. Очень интересно. А главное, ты сможешь реализовать свой потенциал, о котором даже не подозреваешь.

– Фактически, – все же заговорил Игорь Николаевич, – ты будешь переведён в другую школу, а не отчислен из нашей и выпущен со справкой. То есть мы не испортим тебе будущее, а то сам понимаешь, в другую школу тебя уже не возьмут. А с таким образованием…

«Мне всю жизнь работать грузчиком, – Борис вспомнил слова завуча, которые та не раз говорила. – Без образования будущего не будет».

Боря посмотрел на Гуглю. Тот, словно прочитав его мысли, выдал тихое:

– Офигеть!

Видимо, даже спиногрыз считал перспективу таскать мешки менее привлекательной, чем учебу в таинственной «пирамиде знаний».

– Ладно, – вздохнул Боря. – Уговорили. Но этого, – он указал на младенца в корзине, – я беру с собой. В любом случае.

Скворцов, конечно, удивился, услышав условия Бориса. И даже с интересом посмотрел на младенца, но спорить не стал. Расплылся в довольной улыбке, отчего его лысина заблестела еще сильнее. Игорь Николаевич облегченно выдохнул, словно с плеч свалилась гора кирпичей.

– Вот и отлично! – воскликнул Скворцов, пожимая Борю за руку. – Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Собирай вещи, завтра утром за тобой заедет наш… э-э… представитель.

Боря пожал плечами, вставая и забирая свою корзинку с пищащим чудом. «Правильный выбор» – звучало немного зловеще, но отступать было поздно. К тому же, после визита к завучу у него всё равно не оставалось выбора. А так хоть какая-то надежда на перемены.

– И ещё, – напоследок добавил Скворцов, – ознакомьтесь, пожалуйста, с внутренними уставами нашего заведения, – он протянул небольшую папку формата А4.

Вернувшись домой, Боря первым делом открыл полученную папку. Листы были заполнены мелким шрифтом, пестрели незнакомыми терминами и странными правилами. Он пробежался глазами по первой странице, пытаясь уловить суть, но…

– Ой, на фиг.

Быстро отложил папку и напрочь позабыл про неё. А вот дальше его ждал очень долгий и малоприятный разговор со своей сестрой.

Наташа, узнав, что Борю отчисляют от третьих лиц, закатила самую настоящую истерику.

– Ты хоть понимаешь, что натворил?! – вопила Наташа, размахивая руками, словно мельница в бурю. – Тебя из школы выперли! Теперь что? В дворники пойдешь? Или на панель, как некоторые?!

Боря устало вздохнул. Он и так чувствовал себя паршиво, а тут еще и сестра со своей «поддержкой». Гугля в корзинке жалобно пискнул, словно поддакивая Наташе.

– Да не паникуй ты, – буркнул Боря, стараясь держаться подальше от ее разгоряченного лица. – Я это… в другую школу перехожу. В крутую. Бесплатно!

– В какую еще крутую? – усомнилась Наташа, прищурив глаза. – Ты хоть сам понял, куда тебя заманивают? Там, наверное, органы на донорство вырезают, или в армию клоунов забирают!

Боря закатил глаза. Ну вот, началось. Он всегда знал, что у Наташи богатое воображение, но чтобы настолько…

– Да нормальная школа, – попытался успокоить ее Боря. – Там учат всяким умным штукам, развивают таланты. Ну и кормят бесплатно. Так ещё и платить за обучение будут. Точнее… – он задумался, пытаясь вспомнить слово. – О, стипендию!

Наташа, кажется, немного успокоилась. Мысль о бесплатном питании для брата ее явно грела. Но тут она вспомнила про самое главное.

– А с Гуглей что? – спросила она, глядя на пищащую корзинку. – Его-то куда? В интернат для недоносков?

– Нет, – твердо ответил Боря. – Его я забираю с собой. Это мое условие. Или я никуда не еду.

Наташа уставилась на Борю, словно увидела его впервые. Её брови медленно поползли вверх, пока не скрылись под челкой.

– Ты… серьезно? – прошептала она, с трудом подбирая слова. – Ты берешь его с собой?!

оря пожал плечами.

– Да, – сухо ответил тот. – Выбор сделан. Точнее, у меня его нет. А Гугля, – он покосился на карапуза, – без меня никуда.

Наташа тяжело вздохнула, понимая, что спорить с братом бесполезно. Когда Боря что-то решил, его было не сдвинуть с места даже танком. Да и, в конце концов,

– Ладно, делай что хочешь, – махнула она рукой. – Только потом не жалуйся.

Весь оставшийся вечер прошел в сборах. Боря покидал в рюкзак все необходимое: пару футболок, джинсы, любимую кепку, трусы, носки, да мыльно-рыльное.

Гугля тем временем развлекался, пытаясь поймать дырявый носок, который Боря небрежно бросил прямо в его кроватку. Наташа ворчала, но тайком подкладывала в рюкзак банку детского питания и плюшевого мишку. В глубине души она все равно переживала за брата и его пищащего спутника.

Утром, ровно в назначенное время, у подъезда остановился черный тонированный микроавтобус. Из него вышел высокий мужчина в строгом костюме и, не говоря ни слова, жестом пригласил Борю внутрь.

***

Я искренне засомневался, что мы приехали туда, куда просили. Наташа ещё вчера вечером попросила адрес учебного заведения, и, судя по её хмурому выражению лица, Боря дал не тот адрес.

Уже приехав на место, я и сам понимал, что Боря, кажется, ошибся. Хотя, причём тут Боря? Нас вёз якобы личный водитель, которому никто не называл адреса.

В общем…

В общем, мы явно приехали не туда, куда надо. Микроавтобус плавно затормозил, и водитель молча открыл заднюю дверь. Боря, хмуря лицо, взял корзинку со мной и начал оглядываться по сторонам.

Я тоже не был в восторге от увиденного. Вокруг царила удручающая картина: серые бетонные стены, заброшенные корпуса с выбитыми стёклами, ржавые трубы, уходящие в никуда. Ветер гулял по пустырю, поднимая клубы пыли и разгоняя обрывки бумаги.

– Это точно школа? – недоверчиво спросил Боря, обращаясь к водителю. – Больше похоже на зону отчуждения.

Тот лишь указал рукой на старые ржавые ворота в десяти метрах от нас.

Боря нахмурился, но двинулся в указанном направлении. Я, в своей корзинке, таращился по сторонам, пытаясь понять, куда мы вообще попали. Если это и школа, то какая-то очень странная.

Больше напоминает заброшенный завод или секретную лабораторию из шпионского фильма.

Ворота скрипнули, пропуская нас на территорию. За ними открылся ещё более удручающий вид. Длинная аллея из покорёженных деревьев вела к огромному зданию, похожему на старый обветшалый замок. Местами отвалилась штукатурка, обнажая кирпичную кладку, окна зияли чёрными провалами. Вокруг – ни души. Только ветер свистел в прогнивших рамах.

– Ну и дыра, – пробормотал Боря, оглядываясь. – Куда я вообще попал? И где этот «представитель»? Надеюсь, хоть кормить здесь нормально будут, а то такими темпами я скоро сам на детское питание перейду.

Я пискнул в знак солидарности.

Но тут случилось нечто. Стоило нам только перейти «черту» этих ворот, как меня посетило чувство… словно я только что окунулся во что-то склизкое. Тут же зажмурил глаза и…

– Охренеть, – сказал Боря, весьма объективно описывая изменения и мои мысли.

Как только я раскрыл глаза, то понял, что мы оказались совершенно в другом месте, в корне отличавшимся от того, где только что стояли.

Обернувшись вместе с корзинкой, Боря показал мне, как бы случайно, что за спиной у нас был всё тот же «мрак и серость». А здесь…

– Херня, – бурчал тиран. – Лагануло. Или не заметил.

Что именно он хотел этим сказать, я не знал, но понял кое-что немаловажное… своим-то глазам я верю, в отличие от Бори. И мы, видимо, перешли какую-то грань. Портал, может, или переместились в пространстве. Уж я-то много чего про это прочитал.

Точно знал, что сначала тут было только уныние, а вот теперь…

А теперь передо мной раскинулась совершенно иная картина. Яркое солнце щедро заливало сочную зелень ухоженных газонов, обрамлённых цветущими клумбами.

Аккуратные дорожки из плитки вились между стройными рядами деревьев, кроны которых шелестели на лёгком ветерке. Вместо унылого завода передо мной возвышалось светлое современное здание с большими окнами, в которых отражалось голубое небо. Здание явно было учебным заведением, скорее всего той самой академией.

Вокруг сновали студенты, оживлённо беседуя и смеясь. Кто-то читал книгу, сидя на скамейке в тени дерева, кто-то играл в мяч на спортивной площадке. В воздухе витал аромат цветов и свежескошенной травы.

Боря оглядывался, явно стараясь не выказывать удивления, но я-то видел, как расширились его глаза.

– Херня, – повторил он, стараясь убедить скорее себя, чем меня.

Но даже он не мог не заметить разительную перемену. Он осторожно ступил на дорожку, и мы двинулись вглубь территории.

Чем дальше мы углублялись, тем больше я убеждался, что мы действительно попали в какое-то другое место. Всё вокруг дышало жизнью и благополучием. Студенты были одеты в аккуратную форму, на лицах сияли улыбки. Здание академии было безупречно чистым и ухоженным.