Тропа Судьбы

Я не была глупой, но учёба мне давалась тяжело. Помню, как Ирина Львовна, учитель по физике, вычерчивая очередную двойку в журнале, сказала:

– Инна, быть умной и хорошо учиться – это две разные вещи. И какая‑то из них у тебя не получается.

Но и хорошие отметки у меня тоже были: например, по труду – сплошные пятёрки, а ещё по литературе красовалась чёткая четвёрка, которой я была горда. По остальным же предметам всё было не так радужно. И когда я получила аттестат с «удовлетворительными» оценками, я была крайне довольна.

Перебирая все эти мысли в голове, я всё же не отпустила ту маленькую ниточку надежды и спросила:

– Может, всё‑таки есть какие‑нибудь варианты обратного пути? – с молящимися глазами уточнила я у Лешего.

– Не‑а, – опять сказал он и, немного подумав, продолжил: – Когда‑то давно – уже не вспомню когда – были ходы, соединяющие миры. Благодаря им духи могли переходить меж нашим и вашим миром. Но вскоре магия вашего мира начала ослабевать.

– Всё‑таки есть возможность?! – воодушевлённо спросила я.

– Не перебивай старших, – нравоучительно сказал он и продолжил: – Возможности нет! Мир ваш отказался от магии. Остались там крупицы, но и они, наверное, уже исчезли. – Взгляд его стал немного грустным. – А вместе с ними и духи. Отказался мир ваш от волшебства, боятся вы его стали. И с каждым разожжённым костром всё меньше веры оставалось.

– Но я‑то как‑то сюда попала, – недоумённо сказала я, выслушав его небольшое повествование.

– Выбор у тебя был? – задал вопрос мой собеседник.

Пересказав вчерашние события Лисьяру – и про тропу, и про речку, и про монстра, которого встретила, – он немного задумался и заговорил:

– Мир ваш закрыт, и нет в нём столько магии, чтоб проход открылся сюда. Да и не даст он в него войти обратно. – Взгляд его с удивлением перекинулся на меня. – Ты! Причина открытия перехода, – тыкнув в меня пальцем, произнёс он.

– Я?

– Да, ты! Сила в тебе есть, которой нет там! Вон как залечила себя. Мир тот не принимал тебя, не смог он тебя изничтожить.

– В смысле «изничтожить»? – с полным шоком в голосе произнесла я.

– Не место магии там, где её быть не должно. Ваше мироздание – не исключение. Растворяет оно тех, кто обладает волшебством. Исчезают они бесследно. Но тебя не смогло растворить, дало оно тебе тропки на выбор. И если б выбрала другую, не ту, из‑за которой оказалась тут, оно бы что‑нибудь другое подкинуло на тебя.

– Что подкинуло? – переспросила я.

– Мне‑то откуда знать? Вон лепру накинуло бы на тебя прозрачным одеялом – и загнулась бы.

Бледность накрыла меня сразу после того, что услышала. Вопрос, который возник у меня в голове, сам сорвался с моих губ:

– Но почему сейчас? Почему?

– Сила твоя защищала тебя, не давая растворить. Да и росла она в тебе все эти года. Но и мироздание – вещь не слабая. Вот и выбор встал перед тобой.

После всего выслушанного в голове крутилось только одно: «Инна, это просто полное очко», – судорожно думала я.

Из двух зол (дорог), которые мне выпали, я поняла: если бы я выбрала дорогу, которая вела обратно, то в скором времени померла бы от какой‑нибудь болезни. Этот расклад меня не очень устраивал. Но, как мы уже поняли, выбрала я ту тропу, что привела меня сюда. А если вспомнить того монстра, которого я видела этой ночью… Живой я прохожу весьма недолго, то бишь оба варианта, мягко говоря, не очень.

Пытаясь найти выход из образовавшейся ситуации, я решила узнать про ту силу, о которой говорил Леший:

– О какой силе ты говоришь? – всё‑таки задала я вопрос, попутно подумав, как бредово это звучит.

– Сама ж видела, как вода тебе в помощь пришла, – с доброй улыбкой отозвался Лисьяр.

– И? – непонимающе ответила я.

– Ну так, водяная ты, – с голосом, полным уверенности, сказал тот.

– А это значит? – немного с напором отозвалась я, глядя на Лешего.

– А значит это то, что стихия – это твоя. Что, не понятно? – Он улыбался, когда говорил это, но я заметила лёгкую грусть в его стареньких морщинистых глазах.

– Ладно, это я поняла, – со вздохом, полным грусти, сказала я. – А дальше‑то что? Что мне теперь делать?

– Ну так в город чеши, живи и радуйся.

– Ага! Если есть город, то, значит, не всё так плохо, – но как туда добраться? – подумала я и сразу же озвучила этот вопрос.

– Так недалеко от сих. Так и быть, проведу я тебя. Если сейчас двинемся, к утру завтрашнего дня явимся к окраине леса моего.

«И это он считает недалеко?!» – вытаращилась на него я.

– Что смотришь на меня как умалишённая? Нормально всё будет, – засмеясь, сказал он.

– И это ты считаешь недалеко?! – пояснила свой безумный взгляд я.

– Та нормально. На лес мой поглядишь, а я уж так и быть расскажу тебе, что знаю. А вот про то, что не знаю – не скажу, – заверил он меня.

Он смотрел, как молодая девчушка смывает кровь с миловидного личика. На лбу, где буквально недавно была огромная шишка, теперь – лишь едва заметный след; на щеке, где красовался глубокий порез до правого уха, – только бледный рубец. С каждым прикосновением воды о её чуть бледную кожу кровавые разводы, смешанные с грязью, смывались без следа.

Как только она закончила, он наконец‑то увидел её чистое лицо. На нём читался небольшой испуг от незнания того, что же будет дальше. Но её глаза – серые, цвета летней тучи, готовой вот‑вот разразиться мощным ливнем, – смотрели на него решительно и с небольшим любопытством.

Она встала, отряхиваясь от пыли и грязи, прилипших к её рваной одежде. На когда‑то светлой кофточке была большая дыра, оголявшая плоский живот. Чёрные брюки, разошедшиеся по правой штанине до середины бедра, чуть развевались на ветру.

Хозяин леса был удивлён её реакцией после их беседы. Она не ударилась в истерику, даже ни разу не всплакнула. Просто задавала вопросы, иногда удивлялась, но не паниковала. А увидев, как вода пришла к ней на помощь, он подумал: «Сильна».

Поглядеть, если честно, было на что. Я шла в полном шоке от этого леса. Деревья были огромными – мне кажется, даже пять человек не смогли бы обхватить их вокруг. Высотой они были примерно с двадцатиэтажное здание, раскидывая свои необъятные ветви в разные стороны. Через кроны этих величественных деревьев пробивались лучи полуденного света, освещая всё, что находилось внизу.

За те полдня, что мы прошли, я узнала немного, но хоть что‑то:

Нашёл меня Лисьяр, как только вышло солнце.

– Иду я, значит, лес проверяю. Вижу – лежит звезда. На ветку‑то прыг, об которую ты и шлёпнулась. Всмотрелся – а это не звезда, а однорожка, – с хохотом рассказал он мне, указывая на мой лоб.

Мир, в котором я сейчас нахожусь, а именно Игнота, преобладает магией. Люди и существа наделены каждый своими особенностями. И, как и во всех фэнтези, тут есть шесть основных стихий.

– Стандарт, – подумала я тогда.

Стихии делились на огонь, воду, землю и воздух. Но также была магия света и тьмы. Встречались они нечасто, но всё же были. Даже при том, что с магией света всё было более‑менее понятно, со стихией тьмы шло всё не так гладко.

– Тьма – это не плохо. Не имеет она злого, – нравоучительно молвил Лисьяр. – Ведь как свет можно использовать во злобе, так и тьму можно применить во добре.

Немного непонятно, но я всё же что‑то да поняла. А также есть много видов подмагии. Тут я вообще запуталась и решила, что оставлю разбирательства на потом. То, как меня исцелила вода, кстати, было как раз этим вот видом магии.

Монстр, которого я встретила этой ночью, зовётся «Палумрак».

– Выходит он, когда настаёт полумрак, то бишь солнце уже нет, но оно есть. Как и луны – виднеются, но не появились, – объяснил мне Лисьяр.

Шли мы ну очень долго. Ноги уже гудели, а солнце начало угасать, накрывая лес закатными лучами заходящего солнца.

В пути я узнала, что леший‑то обидчивый. Еле сдерживая смешки, я семенила за этим маленьким хозяином леса.

– Да ладно тебе, не дуйся, – еле сдерживая смешок, сказала я.

– Дурная баба, – пробубнил он, сделав взмах рукой. И я почувствовала, как меня несильно, но довольно‑таки неприятно хлестнула ветка дерева по пятой точке.

– Эй! – возмущённо начала было я, но, вспомнив случившееся, захихикала.

Проходили мы тогда по небольшой полянке. Слушая повествования Лисьяра, я засмотрелась в чащу леса и оступилась, чуть не упав.

– Под ноги надо смотреть, а не ликом щёлкать, – учительским тоном произнёс леший. И, закончив предложение, сам споткнулся. Пробежав буквально метр, он распластался звездой на этой самой полянке.

Ну я и засмеялась. И вот теперь он шёл, гордо подняв голову, не разговаривая со мной.

Мне казалось, что шли мы вечность: то полуденное солнце, которое освещало весь лес, с каждым шагом становилось всё тусклее и тускнее.. Из сказочного густого леса он начал превращаться в мрачную и тёмную чащу. Вспоминать не хотелось, но перед глазами сама по себе всплыла та картина. Мурашки страха пробежали по телу, и стало уже совсем не до улыбок.

– Лисьяр, я устала, – простонала я.

– Ладно, привал, – сказал он, понимающе глядя на меня.

Мы остановились. Я сползла на землю, чувствуя, как ноги горят синим пламенем. Но, услышав вой, я тут же подскочила и хотела уже дать дёру, как леший сказал:

– Не бойся, не посмеют, – и деловито хмыкнул.

– Точно? – уточнила я с сомнением в глазах.

– Сомневаешься? – с ехидной улыбкой и вопросом на вопрос спросил он.

– Н‑нет! Наверное? – тихо ответила я.

Я сидела, облокотившись о широкое дерево, чувствуя кожей черствую кору. Всматривалась в костёр, который издавал тусклый свет. Огненные языки небольшого пламени облизывали сухие тростинки и, словно распробовав, сжирали их, превращая в пепел.

«Всё‑таки человек может привыкнуть ко всему», – думала я, греясь отдаваемым теплом огня. Я, конечно, удивилась, когда Лисьяр произнёс что‑то себе под нос, и тут же, словно плывя по воздуху, начали прилетать небольшие сухие сучья деревьев, складываясь в шалашик на земле. Но не сильно. Потом я видела, как, щёлкнув пальцами в воздухе, появились искорки, из которых родился небольшой огонёк. Вскоре леший метнул его в собранный хворост. Затем, повернувшись ко мне, попросил подставить ладошки. Над ними он протянул свою руку, и из неё посыпались разного вида ягоды.

– Поешь, – сказал он добрым голосом, но во взгляде читалась лёгкая грусть.

– Спасибо! – ответила я, добавив: – За всё спасибо!

Наполнил он мои ладони так ещё три раза. Потому‑то ела я последний раз на работе. В памяти всплыла Светка: «Интересно, как она там?»

Из раздумий меня выбил шорох, раздавшийся буквально в паре метров от нас. Я резко повернула голову к Лисьяру и на автомате схватила его за кафтан. Тот же сидел и продолжал смотреть в костёр задумчивым взглядом.

Посмотрев в ту сторону, откуда исходил звук, я увидела, как резким движением из темноты выпрыгнул…

– Кролик? – подумала я. Но нет. Чуть приглядевшись, я заметила различия. Во‑первых, у него был небольшой, но очень заметный рог на лбу. И тут я поняла, какого зверя имел в виду леший, когда сравнивал меня с однорожкой. Кроме рога, были небольшие ушки, стоящие торчком. Благодаря тусклому свечению огня я разглядела голубоватую шёрстку, маленький, словно бусинка, чёрный носик и очень большой пушистый хвост – больше зверька раза в полтора.

– Какой миленький, – подумала я.

– Смотри и не шевелись, – не отрывая взгляда, сказал серьёзным тоном Лисьяр.

Я смотрела. Видела, как зверёк обнюхивает окружение, как делает шажок навстречу к нам. Ещё заметила, как со спины к нему начало что‑то подкрадываться. Мгновение – и без того пугающий лес наполнился визгом.

Не знаю почему, но я не отводила взгляда от того, что происходило на моих глазах. Зверь, походящий вроде бы на кабана, был покрыт чешуёй. Его вытянутая рожа с выпиравшими жёлтыми клыками, по которым густыми каплями, падая на землю, стекала слюна, прижимала когтистыми лапами этого несчастного зверька.

Видя, как его хвост обвивает шею однорожки, я сильнее сжала кафтан Лисьяра. Монстр поднял зверька на уровне своих глаз и будто с наслаждением наблюдал, как тот бьётся в конвульсиях. Чудище сжало хвост сильнее – тем самым оглушив меня хрустом маленькой шеи этого пушистика. Лапки его безжизненно повисли в воздухе. Поднеся мёртвую тушку к своей пасти, монстр вцепился в неё своими зубами и, сделав небольшое усилие, разорвал её. Прожёвывая оторванную половину, я видела, как из его пасти, перемешиваясь со слюной, стекает кровь. Как из другой половинки, которую это существо до сих пор держало в воздухе, висели кишки и обильным ручьём стекала кровь.

Расправившись и с другой половиной, он облизал вытекшую кровь с земли, посмотрел на лешего, потом на меня и не спеша скрылся в ночи ужасающего леса.

– П‑по‑почему ты не помог ему? – чуть заикнувшись, тихо сказала она.

– А зачем? – Он посмотрел на меня. Его старые и морщинистые глаза при свете огня казались тёмными и глубокими. – Законы мироздания везде одинаковы: сильный пожирает слабого, и вмешиваться в это никому не дозволено – это закон выживания! Даже духи не должны его нарушать. В твоём мире всё точно так же, просто прикрыто плотной вуалью, через которую очень трудно что‑либо разглядеть.

– Я могла бы возразить и сказать, что мой мир не таков, но понимала, что он прав.

– И что же делать?! – с испугом в голосе прошептала я.

– Страх, ужас – это нормально, – Лисьяр сделал небольшую паузу, а затем продолжил: – Он делает из нас тех, кто мы есть. Но только ты можешь решить, какой тропой пойти: забыться и бежать либо же взглянуть в самую глубину того ужаса и сражаться. – Он перевёл взгляд обратно на огонь, попутно кинув туда тростинку. – Один раз ты выбрала тропу. Теперь выбирай, как ты по ней пойдёшь.

– Бегать не люблю, – с грустной улыбкой сказала я.

– Поспи немного, – не отрываясь от костра, сказал он. А я, в свою очередь, прикрыв глаза, облокотилась о дерево, чувствуя шершавую кору, и провалилась в сон.

– Ну и долго будешь дуться? – спросила я своего попутчика.

– Вообще‑то ты сам виноват, – сказала, смотря на идущего лешего впереди.

– Да ты не дурная, ты больная, баба, – процедил немного взбешённый Лисьяр.

– Ну кто орёт на ухо спящему человеку? – поинтересовалась я, еле сдерживая смешок.

– Да где это видано, чтоб царя леса девка тюкнула, да ещё как тюкнула! – возмущённо сказал маленький царь, повернувшись ко мне.

– О, ваше величество, простите холопку такую, бес попутал и запутал, – не сдержалась, смотря на эту его сердитую стойку, и засмеялась.

Пробуждение выдалось криком в ухо:

– Солнце встало, а ты нет. Открывай глаза – и увидишь ты рассвет!

От испуга я подскочила и, не осознав, что происходит, сжав кулак, отправила его в ту сторону, откуда секунду назад донёсся крик. Услышав «у‑у‑у‑х‑х‑х» и звук, будто что‑то тяжёлое упало на землю, я пришла в себя.

У дерева сидел Лисьяр, раскинув ноги в небольшом шпагате, и держался за нос. А взгляд его был полон шока.

И всё с этого момента со мной больше не разговаривали.

– Прощаешь? – невинно глянув на него, спросила я.

– Что ж, ещё с тобой‑то делать, – он улыбнулся. И, поравнявшись с ним, мы двинулись дальше.

– Слушай, есть ещё что надо бы тебе рассказать, – сказал Лисьяр, и я навострила уши, дабы не прослушать.

– В городе гильдия есть – что‑то типа сообщества. Я так подумал, туда тебе надобно: там тебе помогут. Но, – он резко остановился и, взглянув на меня уж слишком суровым взглядом, сказал: – Никому знать не надобно о том, откуда ты явилась.

Я молча кивнула, дав понять, что всё уяснила.

– И вот ещё, – он достал из‑за спины небольшой коричневый кожаный рюкзак. Я уже даже не поинтересовалась, откуда он взялся. А если точнее сказать – это ж «магия»!

– Ты туда шишки складывал? – хихикнув, спросила я.

– Да нет, в лес‑то много кто заходит, но мало кто выходит, – ответил тот таким невозмутимым тоном, что я удивилась больше ему, чем неизвестно откуда взявшемуся рюкзаку.

– Да уж, лучше б не спрашивала, – пробубнила себе под нос и тут же вспомнила вопрос, который хотела спросить ещё вчера.

– Лисьяр, а вот этой самой водой, ну, то есть магией, ты сможешь меня научить?

– Не‑а. Наша магия разная: мы, духи, черпаем её от природы, все стихии нам подвластны, а вы черпаете её из источника но как от туда силу берете для колдовства сказать тебе не смогу, – поведал леший.

– Источника? – переспросила я.

– Угу. В вас, людях, источник хранится. В нём ваша магия и заключена. Оттуда вы колдуете. Но как вы колдуете – загадка для меня, – пояснил Лисьяр.

– Понятно, – с большим и нескрываемым огорчением сказала я на выдохе.

– Но что‑то я всё же тебе покажу. Сядь. – Я села на землю в позу йога и ждала дальнейших инструкций.

– Пусть я и не знаю, как вы управляете источником, но немного наблюдал за людом, который в лес ко мне заходит, – пояснил Лисьяр и продолжил: – Не знаю, что это за заклинание, но, думаю, разобраться сможем. Закрой глаза. – Я послушно сделала, что сказал леший, и почувствовала, как в грудь лёгким толчком ударила маленькая рука.

И представьте моё удивление, когда я увидела себя со стороны.

– Да уж, вот это меня потрепало, – пришла первая мысль мне в голову.

Кроссовки, которые я надела перед заходом в лес, стали чёрно‑грязными – даже намёка на белый цвет не виделось. Штаны, которые я так любила, сейчас были в дырках и разорваны по шву, оголяя грязные ноги по середину бедра.

– Ваша служба закончена, – грустно отметила я. – Но они и так мне долго прослужили, тем более за ту смешную сумму, которую я отдала за них.

Блузка теперь была похожа на грязный топик. Раньше хоть просто дырка на животе была, но сегодня, пробиравшись через чащу, половина её осталась висеть на ветке, и теперь вместо живота она оголяла и спину. А увидев волосы, чуть не застонала: мало того что они были похожи на гирлянду, которую проще было не распутать, а выкинуть, так из них ещё и ветки торчали. И тут‑то я поняла, что одновременно вижу себя с двух сторон: понимала, что глаза закрыты, но я вижу свои руки и скрещённые ноги – и сразу же вижу себя со стороны. Откинув мысль о том, как такое возможно, я ещё раз осмотрела себя.

– На лешего я похожа больше, чем Лисьяр, – всё‑таки простонав, подумала я.

– Видишь дымку вокруг себя? – услышала я знакомый голос лешего.

Присмотревшись, я и правда увидела, что от моей кожи исходит небольшой полупрозрачный туманный свет, который расходился примерно сантиметра через два от меня.

– Тебе надо сделать его плотным, чтоб он не расходился, чтоб контур появился, будто вторая кожа, – промолвил мой, так сказать, учитель.

– Но как? – не открывая глаз, одними губами произнесла я.

– Чего не знаю, того не знаю, – сказал тот.

– Да уж, учитель из тебя точно такой же, как из меня маг, – заключила я.

Что делать дальше, ни я, ни Лисьяр не знали. Сказал лишь одно, что когда люди в лес заходят, дымка эта плотной становится.

Я уж и так, и вот так, и тут, и там – что я только не пробовала. Ноги уже начали затекать, а дымка даже не шевельнулась. Но спустя‑таки добрый час до меня дошло: «Будто вторая кожа», – пронёсся в голове у меня голос лешего. И я подумала: кожу‑то я чувствую, может, и это свечение надо почувствовать?

Воодушевившись новой идеей, я сосредоточилась. Вот чувствую ветер, обдувающий ноги и живот, неприятные мурашки, расходившиеся по телу от пятой точки, потому что она тоже затекла, – ну и больше ничего. Просидев так ещё немного, я поняла, что идея – говно, и ничего у меня не получится. И, залипнув на слабом сиянии рук, я наконец‑то почувствовала лёгкую дымку, которая окутывала их.

– Получилось! – вскрикнула я, открыв глаза.

– Че орёшь‑то? – немного вздрогнув, сказал леший, сидя напротив меня и закидывая тёмную ягодку в рот.

– Подожди, а как я… – начала было я, а он, словно прочитав мои мысли, ответил:

– Так я тебя только подтолкнул, а дальше ты уж без моей помощи в себя зашла, – отправив вторую ягоду, сказал Лисьяр. – Ну и если получилось, то меньше болтай и больше делай.

– А как мне опять увидеть себя? – вопросительно посмотрев на него, спросила я.

– Дорогу уже знаешь, поэтому сможешь, – с улыбкой ответил тот.

Ещё раз подумав о том, что учитель он отвратительный, я закрыла глаза и, сосредоточившись на тех ощущениях, увидела: у меня получилось – я опять видела себя с двух сторон.

– Как говорится, «тише едешь – дальше будешь». Я так и сделала: поняв, что могу видеть себя со стороны по отдельности, я начала с рук, потом попробовала ноги и голову. Убедившись, что что‑то получается, решила объединить всё.

Посильнее сосредоточившись, я чувствовала, как кожа источает эту странную дымку по всему телу. Но в этот раз вместо того, чтобы сосредоточиться на чём‑то одном, я сконцентрировалась сразу на всём – и это наконец сработало: дымка стала плотной.

– Быстро учишься, – донёсся до меня голос лешего, тем самым выкинув меня из этого странного астрала.

– Получилось? – на всякий случай спросила я.

– Естественно, – кивнул, довольно улыбаясь, Лисьяр.

Леший не знал, что это такое, а я – уж тем более. Но я гордилась тем, что у меня это получилось.

Немного посидев и отдохнув, мы отправились дальше, попутно болтая обо всём и ни о чём. Много информации выудить из него не удалось, но я узнала, что лес, в котором я находилась, называется «Октар». Кроме людей, из разумных существ тут есть эльфы, гномы и, как он их назвал, «зверолюди». Ещё, помимо различных тварей, встречаются орки и гоблины – по его словам, умом они не блистают.

«Стандарт», – опять подумала я.

По словам Лисьяра, с людьми он редко общался: за почти тридцать лет я стала первой, с кем он заговорил. И то лишь потому, что не мог понять, как я вошла в лес, а он меня не почувствовал.

Я спросила его и о духах. Вот про это он знал многое, но, как сказал: «Человеку всё знать не положено». Тем не менее он поведал, что, кроме него, духов много.

Сама того не заметив, мы подошли к окраине леса.

– Там в сумке я накидку кинул – срамоту‑то прикрой! Да и кошелёк с монетами у мертвяка забрал – тоже кинул, авось пригодится, – заботливо улыбнулся он.

Я постаралась не обращать внимания на слово «мертвяк», но мурашки всё же пробежали. Несмотря на это, понимая, что деньги всё равно как‑никак нужны, я улыбнулась и сказала:

– Спасибо большое.

– Наш путь почти закончен, дальше я не пойду, – серьёзным тоном сказал Лисьяр, смотря, как я вытаскиваю ветки из волос.

Стало страшно от того, что теперь я буду там одна, не зная практически ничего.

– Да не бойся, всё нормально будет, справишься ты. Не забывай одно: ты сильна, – наставлял меня леший.

А я задала вопрос, о котором иногда думала:

– Так ты всё‑таки мысли читаешь? – прищурившись, сказала я.

Но в ответ услышала смех.

– Мысли твои читать не нужно, чтоб узнать то, о чём ты думаешь. Лицо твоё всё выдаёт, – хохоча, процедил старый прохвост.

Накинув на себя накидку, я отметила, что она довольно лёгкая, несмотря на то что была до земли. Закреплялась она на пуговицу, находящуюся около шеи; были даже прорези для рук. Единственное, что было непонятно, – зачем такой длинный капюшон, свисавший чуть ниже лопаток.

– Ну, пора тебе. Береги себя там, – улыбнувшись, сказал леший.

– Ещё раз спасибо тебе за всё, Дух‑хранитель леса, – сказала я, чувствуя, как немного заслезились глаза.

– Ну ещё соплей здесь твоих не хватало, – сказал он серьёзным голосом. – Иди давай. Но в гости заходи – не часто, конечно, но иногда можно.

– До встречи, мой маленький хранитель, – сказала я и направилась прочь из этого леса, который одновременно завораживал своей красотой и пугал до ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Лисьяр смотрел, как молодая девушка шла по полю, усыпанному цветами. Она развернулась, помахала ему и продолжила свой путь. Её красивые каштановые волосы и серо‑дымчатые глаза были ему знакомы до боли в сердце.

– Прости нас, – эти слова, полные грусти, были направлены уходящему всё дальше силуэту девушки. Но они потонули в звуке листвы, поднявшейся благодаря ветру, который, в свою очередь, закружил вокруг Хранителя леса, превращая его в те самые опавшие листья, уносящиеся вглубь огромного леса.

Глава 4

– Прекращай, – процедил Ян, сжав зубы и чувствуя, как заходили желваки.

– Да что бы ты и учил! – дикий смех главы опять раздался по большому кабинету. Он откинулся на спинку стула, пытаясь не задохнуться, и продолжил: – Да ладно‑ладно, – произнёс седовласый мужчина, вытирая выступившие от смеха слёзы.

– Сколько уже? – Тон, с которым Ян произнёс эти слова, разбил ту весёлую и непринуждённую атмосферу.

– Четыре, – взгляд главы стал серьёзен, а улыбка слетела с лица.