Тропа Судьбы

Идя по аллеи и наслаждаясь погодой и свежим воздухом, я осмотрелась. Увидев тропинку, ведущую вглубь аллеи, я вспомнила, как, будучи школьниками, по одной из таких троп мы выходили к речке. Картинка в голове вспыхнула сама собой: я, ребята, речка и мостик, с которого мы ныряли в эту прохладную воду. Глянув на экран своего телефона, я увидела, что время – полшестого вечера, а также всплывающий значок погоды, на котором было указано, что на улице +28 °C.

Представляя, как я сижу на мостике, окунув босые ноги в воду, да ещё и открыв баночку холодного пива, по телу побежали мурашки. Долго не думая, я свернула на эту еле видную тропу и гордо пошла вперёд.

Пройдя минут семь‑восемь, я вышла на маленькую полянку. Лучи вечернего солнца окутывали её теплом. Казалось, что от этого места исходит что‑то ещё, но что – я ещё не понимала. Но знала одно: здесь было очень красиво.

Тропа на этой поляне разветвлялась на две тропинки. Одна шла зигзагом через этот небольшой лесок – кажется, я даже видела конец этих небольших деревьев. Другая, делая крюк, как я поняла, вела обратно в центр аллеи.

Глядя на эти тропинки, я поймала смешок: «Возможно, это и есть то решение». И тут же, тихонько засмеявшись, направилась прямо. Как только я сделала шаг на дорожку, которая вела сквозь лес, виски запульсировали, а в глазах на мгновение потемнело. Это новождение прошло так же быстро, как и началось. Опершись о небольшую берёзку, я зажмурила глаза и, помотав головой, подумала: «Даже находясь в тени, духота даёт о себе знать» – и направилась дальше.

Как только я вышла из этого леса, передо мной открылась просто прекрасная картина. Тропинка тянулась через небольшой луг, усыпанный разными цветами. Эти цветочки были настолько яркими и разными, как будто все оттенки мира собрались на этой небольшой полянке. Трава с этими прекрасными цветами не достигала и колена, открывая потрясающий вид на далеко уходящую речку. Остановившись, заворожённая этим зрелищем, я всматривалась в след её течения. Я видела, как река дальше по течению, благодаря солнечным бликам на воде, превращалась в поток света.

– Прекрасный вид, – сказала я тихо, боясь спугнуть ту картину, которая открылась передо мной.

Разместившись на небольшом песчаном бережку и открыв холодную баночку того самого пива, я сделала первый глоток холодного, газированного, немного горьковатого напитка и поняла, что начала жить. Освободив волосы из плена «аля‑резинка‑пучок», пальцами немного взъерошив свои волосы, я полностью расслабилась. Сделав ещё пару глотков пенного, я, не развязывая, сняла свои уже не совсем белые кроссовки, откинула их в сторону, а следом и носочки‑лодочки. Затем закатала штаны и пошла.

Вода была идеальной – в меру прохладная, но не холодная. Я чувствовала, как она забирает мою усталость, как ноги перестали гудеть. Да что там ноги – шея и плечи! Вся боль, которую я испытывала, будто вымывалась из тела.

– Может, вода мне помогает? – улыбнулась я своим мыслям. Постояв так ещё с минуту, а может, и две, я вышла на берег.

Чувство лёгкости не покидало меня. Я прилегла на тёплый песок, облокотилась на руки, закрыла глаза и просто жила.

Время на часах показывало уже чуть больше восьми вечера. Я, не спеша, взяв кроссовки в руки, поплелась обратно. Но, дойдя до середины луга, я поняла, что нужда взывала. Осмотревшись вокруг, чтобы убедиться, что никто не увидит, я аккуратно подмяла травку по левой стороне тропинки и, молясь, чтоб никто этого не видел, сделала свои дела.

– Небольшой минус пенного, – отметила я себе, застёгивая пуговицу на брюках.

Подходя к лесу, я ещё раз обернулась посмотреть на этот завораживающий вид. Готовясь к ночи, цветы уже закрылись, образовав на лугу тысячу маленьких разноцветных точек. Этот закат останется в моей памяти на всю жизнь. Подняв голову и обомлев от увиденного, я произнесла:

– Ну нихера ж себе!

Открывшийся передо мной пейзаж завораживал. Небо – то бескрайнее и прекрасное небо – окрашивалось с одного цвета в другой. По ту сторону реки, где начинался густой непроходимый лес, за который и пряталось уходящее солнце, закат был ярко‑алого цвета, переходящий в помесь сине‑лилового, затем плавно переливаясь в оттенок фиолетового, уходил вдаль. Я не верила своим глазам – от этого вида захватывало дух.

Если бы я была хоть чуточку внимательнее и обратила внимание на то, что нет моста, с которого мы прыгали. Но – да ладно, бог с ним, с этим мостом: столько воды утекло, может, он прогнил и потонул. Но не заметить исчезнувшую железную дорогу… Она раньше была не близко, конечно, но понять, что едет поезд, можно было – а ездили поезда часто. Да и лес – тот густой и, казалось бы, непроходимый – его не должно было быть там.

Идя по тропе, я мысленно отметила, что тропинка, по которой я шла, становилась всё более заросшей – как будто ещё пара метров, и она совсем пропадёт. Но, поскольку лучи уходящего солнца пробивались меж деревьев, я более‑менее могла её разглядеть.

– Твою ж налево! – выругалась я вполголоса, когда поняла, что, и правда, пройдя несколько метров, тропинка оборвалась.

Заблудиться в небольшом лесочке – это надо постараться, думала я, обходя деревья. Солнце уже практически скрылось, и наступало время сумерек. Становилось не по себе от мысли встретить ночь в этом лесу.

Шла я ещё минут десять по этому злосчастному лесу, мысленно браня себя. Раздавшийся то ли крик, то ли хрип выдернул меня из раздумий – и сердце пропустило удар страха.

– Показалось, просто показалось, – мысленно успокаивала я себя.

Но с каждым сделанным шагом вперёд стук сердца становился всё сильнее и сильнее. Всё моё нутро вопило: «Беги! Беги! Беги!»

Я так и сделала.

Но долго пробежать мне не удалось: как бывает в фильмах ужасов, буквально через пару метров я споткнулась и добротно так упала на корячки. Почувствовав, как что‑то жидкое и тёплое проходит сквозь пальцы на руках, я попыталась всмотреться в то, во что вляпалась. В полумраке это удавалось с трудом – солнце скрылось ещё тогда, когда меня охватило то странное чувство страха. Но я всмотрелась. Глаза, привыкшие к потемкам лесной чащи, различили…

– Красный, – отметив цвет, произнесла я.

Сердце опять пропустило удар. Я заметила, как у моей правой руки что‑то качнулось, – и от ужаса перестала дышать.

– Г‑го‑голова… – не узнав собственный голос, прохрипела я.

Из этой части тела, которая лежала передо мной, текла та самая тёплая жидкость, в которой я была погружена своими ладонями. Широко распахнутые глаза и гримаса ужаса на этом бледном лице… Я видела, как стремительным ручейком кровь стекала по скулам этого длинноволосого мужчины. Из его рваной шеи до сих пор вытекала кровь, образовывая небольшую лужицу.

– Она тёплая и ещё стекает, – беззвучно пробормотав, отметила я.

Поняв, кто издал тот самый странный крик, который я слышала пару минут назад, я подумала: «Пару минут… Всего пару минут…»

Как только эти мысли завертелись у меня в голове, я почувствовала обжигающее затылок дыхание. Подняв голову, первое, что я увидела, – это два ярко‑жёлтых глаза, находившиеся в метре от меня. Челюсти этого огромного зверя что‑то сжимали.

Страх? Тревога? Паника? Все эти чувства просто слились в одно – чувство ужаса. Тело оцепенело, сердце замерло, даже кровь застыла в жилах.

В своей мощной пасти этот монстр держал торс. А кому эта деталь тела принадлежала, догадаться было нетрудно. Из рваного места, где когда‑то была голова, густым потоком текла алая жидкость. С широко открытыми глазами я наблюдала, как челюсти зверя с лёгким нажимом располовинили тело. Звук ломающихся костей и позвоночника разнёсся эхом по лесу – две половины когда‑то одного целого полетели вниз, глухо ударяясь о землю.

Проследив за падением одной из половинок тела, я увидела, как оттуда медленно вытекает то ли почка, то ли что‑то другое, а двенадцатиперстная кишка, зацепившись за клык монстра, свисала, будто лиана, раскачиваясь на ветру.

Наклонив голову, зверь одним плавным движением пасти цапнул сердце этого мертвеца и, слегка подкинув его вверх, сомкнул на нём свои объёмные челюсти.

Пока монстр разрывал тело этого бедняги, я начала по миллиметру отползать назад, не сводя с него глаз.

– Беги, беги, не оглядываясь, – молвил мне кто‑то в голове.

Рыча и громко чавкая, зверь резко навострил свои острые большие уши и выпрямился. Я замерла, смотря на это большое существо, похожее на чрезмерно огромного волка с густой длинной шерстью, которая неестественно шевелилась плавными волнами, растворяясь в глубокой темноте наступившей ночи. Уши его ещё раз дрогнули – и морда его резким движением обернулась назад.

– Сейчас! – промелькнула мысль.

В ту же секунду, как зверь отвернулся, я, собрав все свои оставшиеся силы, быстрым рывком сиганула в противоположную сторону от той ужасающей картины.

– Не оглядываясь, – опять услышала я тихий голос у себя в голове.

– И не собиралась, – ответила я ему, попутно подумав, что от всего происходящего, кажется, двинулась кукухой.

Бежала я настолько быстро, что казалось, вот‑вот поставлю новый мировой рекорд. Лёгкие горели – воздуха не хватало, глаза щипало от слёз. Пробегая сквозь чащу, я чувствовала, как сучья деревьев больно царапали кожу, но меня это не останавливало. Даже когда ветка дерева, скрывшаяся в темноте, полоснула меня по лицу и я почувствовала тёплые струйки крови, я не замедлилась.

Сердце билось в груди с бешеной скоростью, было слышно собственный пульс в ушах. Резкая боль пронзила голову в глазах заплясали веселые огоньки почувствовав как ноги отрываются от земли я приготовилась упасть на спину но сознание померкло быстрее чем это произошло.

Глава 2

Он стоял во всепоглощающей тьме. Не было никаких очертаний – ни стен, ни даже пола. Сплошная тьма окружала его.

«Как не на дне, а под дном океана», – подумал мужчина.

Теперь он прекрасно мог различить фигуру, сидящую посреди этого мрака, который окутывал всё пространство вокруг. Раньше мужчина видел лишь очертания – и ничего больше. Как бы он ни старался подойти, у него не получалось: он просто стоял и всматривался, но всё было тщетно.

В этот раз очертания были чёткими. Он мог разглядеть спину человека, сидящего на коленях перед ним. Обойдя фигуру, он смог даже увидеть лицо, но прочесть эмоции на нём было сложно. Человек, сидевший на коленях и державший что‑то в окровавленных руках, был как две капли воды похож на него.

«Что‑то?» – подумал он.

Головой он понимал, что держит её, но кого – понять не мог.

Ладонь, замутнённая белым шумом, потянулась к его щеке, но, не дотянувшись, рухнула вниз. Сам же он, глядя на себя, видел искажённое лицо.

«Страх? Ужас? Гнев?» – Нет, это были не те чувства, промелькнувшие в голове.

Приподняв голову, он понял: их взгляды встретились. Видя, как белок его глаз, окрасившийся в чёрный, смотрит прямо на него – но в то же время куда‑то вдаль, в ту самую пустоту мрака, окутавшего всё вокруг.

Этот взгляд… Так смотрит ненависть, которая сжирает всё внутри и не оставляет ничего, кроме пустоты. Перед ним сидел уже не человек, а оболочка тьмы, готовая поглотить всё вокруг.

Он смотрел, не отрывая глаз, на эту сцену, разыгрывавшуюся перед ним, а в голове отдалённо звучало:

– Их больше нет.

Через тяжёлые тёмные занавеси пробился луч утреннего солнца, развеивая сумрак спальни. На тяжёлой и обширной кровати лежал мужчина; его обеспокоенный взгляд был устремлён в потолок, обшитый деревянными балками цвета красного дуба.

– Дерьмо, – произнёс он сонным, хриплым голосом.

Откинув лёгкое одеяло, он встал и направился в ванну. Подойдя к раковине, он кончиками пальцев коснулся водного камня, который, не заставляя себя ждать, отозвался на прикосновение: и издав слабое полупрозрачное сияние выдал небольшую, но уверенную струю прохладной воды – словно утро в морозную снежную зиму

– Не к добру всё это, – хмуро произнёс он своему отражению и направился в душ.

Опираясь о каменную стену, он смотрел, как прохладная стекающая вода уходит в слив, а вместе с ней – сонливость.

Зайдя в спальню, он подошёл к огромному деревянному шкафу, вытащив оттуда чёрную рубашку и тёмные штаны и не спеша стал одеваться. Перед выходом из спальни, подойдя к зеркалу, он сделал несколько плавных движений рукой – от них в воздухе появились линии, вырисовавшиеся в руну.

– С какой радости я должен это делать? – серьёзным тоном проговорил молодой мужчина. – Я здесь не для того, чтобы нянчиться с кучкой необузданных неумех, – напомнил он сидевшему напротив старцу.

– Я прекрасно знаю, с какой целью ты тут находишься, – ответил спокойным и ровным тоном старик и продолжил: – Я бы не просил тебя об этом без особой необходимости, но Емиль не выходит на связь с вечера вчерашнего дня, а завтра уже день приёма. Я прошу тебя: возьми эту группу. – С доброй улыбкой попросил он.

– Просто быть попечителем? – переспросил мужчина, обдумывая все плюсы и минусы данной ситуации.

– Да, – ответил тот, хитро блеснув глазками. – Найти хорошего учителя непросто, но мы постараемся в скором времени это сделать. Да и тебе будет чем заняться, – улыбнувшись, закончил он.

– Работы у меня и так немало, – со вздохом ответил мужчина.

– Не тростинка – не сломаешься, – рассмеялся старик.

– Хорошо, – сказал мужчина с лёгкой грустью в глазах, мысленно уже понимая, что лучше бы отказался. Возиться с целой группой будет та ещё морока.

– Завтра, как только закончится вступление, ты получишь от завуча список людей, входящих в твою группу, а также их расписание, – деловитым тоном и с победной улыбкой закончил этот старый прохвост.

Встав с кресла и обменявшись крепким рукопожатием, мужчина не спеша направился к выходу из кабинета. Сидя в кресле, старик смотрел на только что закрывшуюся дверь. Взгляд его на мгновение стал туманным, и он тихонько, с доброй улыбкой на лице и грустью в глазах, произнёс:

– Жизнь – это тропа, а развилки, которые встречаются на пути, – это судьба. И только мы сами можем выбрать путь, по которому идти.

Глава 3

Всё, что я чувствовала, – это была одна сплошная «БОЛЬ». Особенно раскалывалась голова: ощущения были такие, будто мне ко лбу приложили железнодорожный костыль и кто‑то огромной кувалдой вбивал его прям в голову.

С усилием открыв глаза, всё, что я видела, – это кроны больших, я бы даже сказала, гигантских деревьев, средь которых пробивались лучи солнца. Оглушающий звон в ушах начал потихоньку угасать, давая возможность услышать хотя бы свои мысли.

– Ща сдохну, – хотела сказать я, но вместо слов из рта вышел только хрип.

Чувствуя влажную землю от утренней росы под своей спиной, мозг, который готов был вытечь из моих ушей, начал воспроизводить воспоминания вчерашнего дня.

Вот я проснулась в кровати, дорога до работы, кипа документов на рабочем столе… Вот мне Светка раскидывает карты и говорит что‑то про выбор, потом – аллея, тропинка, речка…

Голову опять пронзил удар молота.

– Да не, бред какой‑то, такого не может быть, – раздались мысли в моей голове.

Я бы могла свалить произошедшее на удар головой об ту толстую ветку, на которую я смотрела в данный момент, но понимала, что удар был уже после тех воспоминаний. Перед глазами снова вспыхнула та сцена, которая заставила меня ощутить тот ужас, открывшийся передо мной: сначала голова длинноволосого мужчины, потом клыки и тело, одетое то ли в мантию, то ли в плащ; как зверь аккуратным движением вытащил сердце и сожрал его.

– Глюк? – тоже нет, отмела я эту мысль, понимая, что дикий страх, который я испытала на тот момент, был настолько реальным, что до сих пор чувствовала, как сердце сжимается.

Думать было сложно: чувствуя, как всё тело ноет, шум в ушах пропал, и я услышала щебетание птиц и шум деревьев, раскачивающихся на ветру. Уперевшись руками о сырую траву, я начала потихоньку приподниматься, чувствуя, как каждое моё движение усиливало боль в мышцах. Мне казалось, что я потратила все силы на то, чтобы сесть на пятую точку, но нет – услышав резкое:

– Я уж думал, померла, – раздалось позади меня.

Вот тут‑то я и поняла, что сил во мне ещё ого‑го: я подскочила, забыв про ветку над своей головой, и хорошо‑таки приложилась о шероховатую поверхность этого сучка.

Боль пронзала темечко: я обхватила руками голову и застонала. Стоит ли говорить, что села я так же быстро, как и встала?

– Ети‑ть, мозги‑то пожалей, дурёха, растеряешь, – опять услышала я нравоучительный голос, только уже спереди.

Открыв зажмуренные глаза, я увидела маленького бородатого старичка.

– Ты ещё кто? – хриплым голосом процедила я, попутно вспомнив фразу:

– Испугались?

– Обосрался!

– Что сделали?

– Обосрался.

– У‑у‑у‑у, всё‑таки растеряла…

Почувствовав злость, от которой по спине побежали мурашки, я злобно глянула на него.

– Да ладно‑ладно, угомонись уже, – произнёс он с хитрой улыбкой.

– Ты ещё кто? – опять повторила я вопрос с напором, попутно разглядывая сатирика.

Был он какой‑то странный. Во‑первых, его рост – чуть выше колена; ни разу не видела таких маленьких людей. А во‑вторых, его волосы: на голове – копна русо‑седых волос, взъерошенных так, что со стороны походила на один большой колтун. А его борода – она была настолько густой и длинной, что доходила до земли, где из неё торчали босые маленькие пальцы ног. Посмотрев в его морщинистые глаза цвета весенней травы, я заметила в них игривый, чуть детский отблеск, а его ехидная улыбка натолкнула меня на мысль, что он был доволен, увидев картину моего неудачного побега от испуга.

– Ты от удара‑то совсем блаженная стала, что ли? – чуть детский взгляд сменился на удивлённый взор, и он продолжил: – По‑разному люд ваш меня кличет: кто‑то лесным хозяином, ещё царём леса, да и хранителем чащи бывало называли.

– Лесничий, что ли? – прохрипела я, чувствуя, как саднит горло.

– Не припомню, что меня так звали, – с сомнением ответил старичок, немного задумавшись.

Мысль, которая посетила меня, была дурной, но всё же я произнесла:

– Леший? – высказала я эту глупую идею.

С удивительной ловкостью старец отпрыгнул от меня на добрых метр или даже полтора и с суровым взглядом осмотрел меня.

– Уж несколько веков меня так никто не называл, – тон его был настолько серьёзный, что я поёжилась, но тут же почувствовала боль в теле, о которой я забыла.

– Ну нет, быть этого не может, – сказала я, но тут же замолчала, увидев картину, от которой пришла в ступор.

Этот «хозяин леса», как он себя назвал, уж очень некультурно харкнул на землю. И что, вы думаете, произошло дальше? А я вам расскажу, что было дальше: из этой зелёной смеси постепенно начал пробиваться росток, который с каждой секундой становился всё больше и больше. И вот уже через мгновение я смотрела на цветок, а именно – на красивую ромашку с теми самыми белоснежными лепестками и золотистой сердцевинкой.

– А ведь когда‑то я гадала по этому цветку, – подумала я с небольшим отвращением и большим шоком.

Сердце, почуяв неладное, пропустило удар, а в голову закралась не очень хорошая мысль.

– Где я? – осипшим голосом поинтересовалась я.

Леший, смотревший на меня с удивлением, ответил:

– Как где? В лесу! – серьёзным тоном сказал он.

Отдалённо понимая, что попахивает какой‑то хернёй, я уточнила:

– В лесу, на Земле? – уточняющим тоном задала вопрос, чувствуя, как приближается паническая атака.

– Ну да, – произнёс он, но смотря на меня как на дурочку.

Тут я выдохнула, но тогда что за херня, подумала я, как этот дедок продолжил:

– Находишься ты в лесу, сидишь на земле! Но мир твой далёк от сих, – сделав небольшую паузу и посмотрев на меня, он пояснил: – Бытие наше зовется Игнота.

– Блять, ну нет‑нет‑нет, этого просто не может быть, – крутилось у меня в голове только одна эта мысль, а старый, будто прочтя мои мысли, сказал:

– Может! – сказал он, подтверждая мои раздумья с лёгкой улыбкой.

Голова опять загудела настолько, что мысли начали путаться. Приложив ладонь ко лбу, я почувствовала шишку размером с грецкий орех, находящуюся, по ощущениям, ровно посреди лба, так сказать, а‑ля мини‑рог.

Кончиками пальцев, аккуратно проведя по ней, я ощутила мурашки боли, проходящие по всему телу: они задевали ноющие царапины и ссадины, от чего те начинали болеть сильней.

– Да, нехило тебя потрепал лес, да и головой неслабо приложилась, – с небольшими смешинками проговорил этот охранник леса, еле сдерживая смешок.

Он подошёл чуть ближе ко мне, одновременно делая плавные движения своими маленькими ручками, будто пытаясь повторить потоки небольшого дуновения ветра, гулявшего средь деревьев, окружающих нас.

Если бы я хоть кому‑нибудь рассказала, что я видела, на меня бы в ту же минуту надели усмирительную рубашку, заперли бы в комнате с мягкими стенами и отпаивали самыми сильными психотропными средствами.

Наблюдая, как меж травы сыроватая земля начала расходиться небольшими трещинами, которые, в свою очередь, начали углубляться, превращаясь в маленький ров, я услышала журчание воды. Небольшим, но бурным потоком между нами пробежала прозрачная и чистая, словно кристалл, жидкость. Будто не замечая ничего вокруг, словно опаздывая куда‑то, она наполнила эту маленькую канавку, превращая её в небольшое русло извилистого ручья. Как заворожённая, я наблюдала за этим потоком, попутно чувствуя наступающую жажду.

– Ну чего ждёшь? – с недоумением спросил Леший.

Я с шоком в глазах и открытым ртом посмотрела на него, а он с непониманием смотрел на меня.

– А‑х, точно, – будто подтверждая свои мысли, сказал он, почесав голову. – Руки в водицу отпусти и держи, не отрывая, – назидательным тоном сказал он.

Я, ещё не отошедшая от изумления того, что только что произошло, подумала: во что же я всё‑таки вляпалась?

– Вернись к реальности, – сказал он.

– Интересно, о какой реальности идёт речь? – сказала я первое, что пришло в голову.

– Руки в водицу, – повторил Леший.

Кряхтя и чуть ли не рыдая, я подползла к ручью и окунула туда ладони по самую кисть. Кожу рук окутала приятная прохлада, и я невольно прикрыла глаза.

Наслаждаясь тем, как вода щекочет кончики пальцев, я ощутила, как тонкие водные струйки бегут вверх по рукам.

– Стоп, что?! – пробежала паническая мысль в голове.

– Не вынимай рук! – тем же нравоучительным тоном сказал Леший.

Переведя глаза вниз, я увидела, как тонкие непрерывные струйки воды оплетали мои предплечья, задерживаясь на ссадинах и царапинах, растворяя их, продолжая свой бег по моему телу. Вот они уже поднялись к плечам, оставляя на блузе влажные следы тонких полос. А через мгновение всё моё тело было окутано изящной паутиной, сотканной прозрачными струйками кристально чистой воды.

Чувствуя лёгкую прохладу и отступление головной боли, я облегчённо вздохнула. Разум прояснился, мышцы больше не болели, и их не сводило ужасными судорогами. Раны на коже становились всё меньше и меньше.

Жажда взяла своё: набрав полные ладони воды, я сделала несколько больших глотков.

– Пришла в себя? – поинтересовался мой новоиспечённый незнакомец.

– Ну, это смотря с какой стороны посмотреть, – пребывая ещё в шоке от происходящего, неуверенно отозвалась я.

– Если с моей – то да, вон как раны залечила, – довольно улыбаясь, сказал он.

– Не смешно, – отозвалась я, сердито глянув на него, и продолжила: – Давай‑ка с самого начала и по новой. – Я понимала: всё, что я сейчас видела, не вписывается в рамки привычного – да и вообще ни в какие.

– Что «по новой»? Вродь всё уж сказано, – всё так же лыбясь, ответил он.

– Значит, так: ты леший? – спросила я у него, поняв, что так будет быстрее.

Встав под луч солнца, пробивающийся через кроны деревьев, он гордо вскинул голову и сказал:

– Я Хозяин леса, защитник всего, что есть в моём лесу. Но ты можешь называть меня Лисьяр, – улыбаясь, промолвил этот старенький дедушка.

«Прям картина маслом», – подумала я и улыбнулась.

– Меня Инна звать, – представилась я, подавляя смешок, глядя на всё это.

– Неплохое имя, – одобрительно кивнул Лисьяр.

– Кхм, Лисьяр, – начала я. – Если я правильно понимаю, то я оказалась в другом мире, верно?

– Угу, – подтвердил мои умозаключения лесной дух, тем самым чуть не заставив меня завыть.

– Обратно возможно попасть? – сразу озвучила я мысль, которая пролетела у меня в голове.

– Нет, – подтверждая мои опасения, сказал Леший.

Ситуация выходила скверной. Я мысленно перебирала все варианты развития событий. Большим фанатом фэнтези я не была – так, читала пару книг этого жанра, но восторга они у меня не вызывали.

Помню, Светка давала мне несколько рассказов про тех самых попаданцев. Немного подумав, я вычислила несколько общих черт: магия, академия, заговоры. И ни один из этих вариантов мне не нравился. «Волшебство? – это херня. Интриги? – я терпеть не могла». А от последнего варианта меня бросило в дрожь: «учиться? Ну уж нет! Я с трудом закончила девятый класс, и возвращаться к обучению опять не горела желанием».