Эпоха заката империи: Корона из костей и пепла

Пролежала несколько секунд, тяжело дыша, вслушиваясь в тишину. Никаких криков. Никакого запаха гари.

Только тиканье часов, шорох ветра за окном, далекое уханье совы.

Мир. Покой. Затишье перед бурей.

Скинув одеяло, встала. Ноги сами понесли к окну. Выглянула – небо чернильно-черное, усыпанное звездами. До рассвета еще час, может, чуть меньше. Замок спит. Идеальное время.

Недолго думая, переоделась в тренировочный костюм – темный, удобный, не стесняющий движений. Прихватила перчатки – пригодятся.

И направилась в восточную башню.

***

Покои нашей семьи располагались на третьем этаже западного крыла – отец занимал целый сектор, мы с братьями жили по соседству. Восточная башня находилась на противоположной стороне замка, соединялась с основным зданием крытым переходом на уровне четвертого этажа.

Идеальное место для скрытых тренировок. Туда почти никто не ходит – разве что отец, когда проводит эксперименты с магией. Но в такую рань? Нет, он еще спит.

Я крадучись двигалась по коридорам, держась в тени, избегая факелов. Старые рефлексы вернулись сами – легкая походка на носках, дыхание ровное и бесшумное, тело прижато к стене. Разведка, проникновение, скрытность – навыки, которым меня научила война с монстрами.

Миновала поворот, прошла мимо портретной галереи (предки смотрели с полотен строго и осуждающе), спустилась по служебной лестнице на второй этаж, потом поднялась по другой – на четвертый.

Переход в башню охранялся магическим замком – сложное заклинание, реагирующее только на кровь рода Эккард. Я приложила ладонь к двери, выпустила каплю маны. Замок щелкнул, дверь беззвучно отворилась.

Внутри царил полумрак. Узкая винтовая лестница уходила вверх, теряясь во тьме. Я зажгла небольшой огонек на кончике пальца – ровно столько, чтобы видеть ступени.

Начала подъем.

Первый уровень – лаборатория огненной магии. Большое круглое помещение с высокими потолками. Алхимические столы вдоль стен, заваленные колбами, ретортами, мензурками. Магические печи для экспериментов – в них отец проверяет новые формулы заклинаний, плавит кристаллы, создает артефакты. Полки забиты реагентами – порошки, настойки, сушеные травы, минералы.

Запах специфический – серы, пепла, чего-то сладковато-едкого. Я поморщилась и ускорила шаг.

Второй уровень – библиотека магических гримуаров. Моя любимая комната в прошлом. Около пятисот редчайших книг по магии огня, собранных за триста лет существования рода. Некоторым фолиантам больше тысячи лет – страницы пожелтевшие, переплеты ветхие, но содержание бесценно.

Запертые шкафы с опасными знаниями – запретные техники, кровавые ритуалы, некромантия огня. Доступ только для магов семьи, и то с разрешения отца.

Я задержалась на секунду, провела пальцами по корешкам. Эти книги спасли мне жизнь не раз. Теперь спасут снова – я перечитаю их все, вспомню все заклинания, все техники.

Но потом. Сейчас нет времени.

Третий уровень – медитационная комната. Круглое помещение с высоким куполом. На полу выложен магический круг из серебра и огненных кристаллов – он фокусирует энергию, усиливает заклинания. Здесь проводятся ритуалы усиления силы, здесь отец практикует сложнейшие техники.

Воздух плотный, насыщенный маной. Дышать тяжело – будто вдыхаешь не воздух, а чистую энергию.

Я пройду сюда позже, когда освою базовый контроль. Пока рано.

Четвертый уровень – верх башни. Астрономическая обсерватория. Телескоп стоит в центре, направленный в открытый купол. Звезды сияют над головой – яркие, холодные, равнодушные.

Открытая площадка под куполом – метров десять в диаметре. Каменный пол, невысокие перила по краю. Ветер гуляет свободно, треплет волосы, остужает разгоряченную кожу.

Идеальное место.

Я вышла на площадку, огляделась. Темнота начала отступать – на востоке небо посветлело, окрасилось серо-синими тонами. До рассвета минут двадцать.

Достаточно.

***

Я стянула перчатки, скинула легкую куртку. Размялась – руки, ноги, шея, спина. Мышцы затекшие, слабые. Это тело еще не знает войны. Не знает изматывающих маршей, бессонных ночей, бесконечных битв.

Но научится. Очень скоро.

– Ладно, Веста, – пробормотала я себе под нос, – покажи, на что способна эта тушка.

Приняла стойку – ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес на носках. Руки свободно опущены вдоль тела.

Глубокий вдох. Выдох.

Концентрация.

Закрыв глаза, нырнула внутрь себя. Там, в центре груди, пульсировал источник – ядро маны, средоточие моей силы. Сейчас оно маленькое, тусклое, слабо пульсирующее. В прошлой жизни, на пике, оно разрослось до размера кулака, пылало ярко-синим светом.

Нужно снова достичь того уровня. И превзойти.

Я потянулась к источнику мысленно, коснулась. Тепло разлилось по венам, мана откликнулась жадно, радостно. Огонь – моя стихия, моя суть. Мы с ним одно целое.

Вытянула правую руку вперед, раскрыла ладонь.

– Зажгись, – прошептала.

Пламя вспыхнуло над ладонью – небольшое, красно-оранжевое, танцующее. Обычное пламя рода Эккард. Температура около тысячи градусов. Достаточно, чтобы поджечь дерево, расплавить свинец. Но недостаточно для настоящей битвы.

В прошлой жизни я достигла синего пламени. Температура от тысячи шестисот градусов и выше, на пике концентрации – две тысячи. При такой температуре плавится сталь, испаряется плоть, рушатся магические щиты.

Мастера вроде отца достигают бело-золотистого пламени – до тысячи четырехсот градусов. Это считается вершиной для огненных магов.

Но синее – выше. Опаснее. Смертоноснее.

И я уже достигала его однажды.

Значит, достигну снова.

– Контроль, – пробормотала я, глядя на огонек. – Концентрация. Слияние.

Техника основана на сверхконцентрации маны и кислорода. Нужно создать локальную область с повышенным содержанием кислорода, затем поджечь сверхсжатой маной.

Эту технику открыла только на третий год войны – случайно, в бою, когда я оказалась прижата к озеру. Задыхалась, хватала ртом воздух, собирала последние остатки сил. И тогда что-то щелкнуло в голове – вода содержит кислород. Если разложить ее магией, высвободить кислород, сжать его вокруг пламени…

Результат превзошел ожидания. Виверна, что пыталась меня убить, сгорела за три секунды. От нее остался только обугленный скелет.

После этого я тренировалась, совершенствовала технику. На момент смерти владела ею почти идеально.

Почти.

Ошибка – и огонь пожирает заклинателя. Я видела, как это случилось с Рутом, одним из магов нашего отряда. Он попытался создать синее пламя, не рассчитал концентрацию. Огонь вспыхнул, вырвался из-под контроля, поглотил его целиком. Мы даже не успели закричать. Через пять секунд от него осталась горстка пепла.

С тех пор я была предельно осторожна.

Сейчас нужно вспомнить ощущения. Вернуть контроль.

Я сосредоточилась на пламени в ладони. Медленно начала сжимать ману, уплотнять ее. Огонь становился ярче, жарче. Красный переходил в оранжевый, оранжевый в желтый…

Но дальше не шло.

– Кровавая трещина мне в глотку, – выдохнула я сквозь зубы. – Давай, Веста. Ты делала это сотни раз!

Сжала сильнее. Пламя затрепетало, начало менять оттенок – желто-белый, почти…

Рассыпалось.

Я охнула, качнулась. Мана откатила болезненной волной, ударила изнутри. В висках застучало, перед глазами поплыли черные точки.

– Сука! – рявкнула я, ударяя кулаком по перилам. – Слабая! Жалкая!

Недостаточно маны. Недостаточно контроля. Это тело еще не готово.

Но я не сдамся.

– Еще раз, – прорычала я. – Марш, Эккард! Не будь копьём без острия! Задание не выполнено!

Снова вытянула руку. Снова зажгла пламя.

Сжимала. Уплотняла. Пот выступил на лбу, руки задрожали.

Желтый… белый… почти…

Рассыпалось.

Боль пронзила ладонь – кожа обожглась. Я зашипела, но не отступила.

– Еще!

Снова.

И снова.

И снова.

– Давай, Рэйчел, ты справишься! Не будь щитогрызом!– прокричала я в пустоту, не замечая, что назвала несуществующее имя. Рэйчел, воин из моего отряда, погибла полтора года назад. – Держи строй! Концентрация!

Пламя вспыхивало и гасло. Вспыхивало и гасло.

Руки покрывались ожогами – волдыри вздувались, лопались, кожа краснела, облезала.

Боль. Яркая, жгучая, честная.

И приятная.

Потому что это доказательство. Доказательство, что я двигаюсь вперед.

– Последний раз, – прохрипела я. – В последний раз, Веста. Давай. Вспомни.

Закрыла глаза. Отпустила все лишнее – боль, усталость, разочарование. Осталась только суть.

И тогда всплыло воспоминание.

Черное пламя Короля Демонов.

То, что пожрало меня. Убило. Уничтожило.

Я вспомнила не цвет. Не форму. Не жар или холод.

Вспомнила суть.

Пламя – это не просто химическая реакция. Не просто выделение тепла. Это трансформация. Преобразование материи в энергию. Это разрушение одного и рождение другого. Это смерть и жизнь одновременно.

Нужно не управлять огнем.

Нужно становиться им.

Я открыла глаза.

Вытянула обе руки вперед, сплела пальцы в особый жест – техника, которую я видела в одном из гримуаров второго уровня. Тогда не поняла смысла. Теперь понимаю.

Вдохнула глубоко, набирая не просто воздух, а сам кислород. Мысленно разложила его, отделила от азота, сконцентрировала вокруг рук.

Выпустила ману – не потоком, а тонкой, сверхплотной нитью. Игла, а не молот.

И подожгла.

Пламя вспыхнуло.

Красное. Оранжевое. Желтое. Белое.

И синее.

Синее.

Оно горело между моими ладонями – маленький сгусток, размером с орешек, но яркий как солнце. Воздух вокруг искажался от жара. Камень под ногами задымился, начал плавиться.

Температура – тысяча семьсот. Может, больше.

Я держала его. Секунда. Две. Три.

Руки горели. Кожа обугливалась, мясо шипело. Запах жареного мяса ударил в ноздри – моя собственная плоть.

Но я держала.

Четыре секунды.

Пять.

Шесть…

Контроль дрогнул. Пламя вырвалось, метнулось вверх.

Я отпустила заклинание, упала на колени, хватая ртом воздух.

Руки… мои руки.

Ладони обожжены. Кожа слезла лоскутами, обнажив красную, сочащуюся плоть. Пальцы дрожали, не слушались.

Боль была невыносимой.

И прекрасной.

– Получилось, – прохрипела я, глядя на свои изуродованные руки. – Блять… получилось.

Шесть секунд. Всего шесть секунд я смогла удержать синее пламя.

В прошлой жизни, на пике, я держала его минутами. Формировала сгустки размером с человека. Швыряла их, как снаряды, сжигая монстров десятками.

Но это было потом. После трех лет тренировок, боев, отчаяния.

А сейчас я вернулась к началу.

И прошла первый шаг.

– Шесть секунд, – повторила я, медленно поднимаясь. Ноги подкашивались, голова кружилась от боли и истощения маны. – В следующий раз будет десять. Потом двадцать. Потом минута.

Я посмотрела на восток. Небо окрасилось розово-золотистыми оттенками. Солнце вставало, разгоняя тьму.

Рассвет.

Новый день. Новая жизнь. Новый шанс.

Я подняла обожженные руки к небу, сжала их в кулаки, не обращая внимания на вспышки боли.

– Я вернулась, – прошептала. – И на этот раз все будет иначе.

Ветер подхватил мои слова, понес их над замком, над городом, над миром, который еще не знал, что грядет.

Но я знала.

И я была готова.

***

Спустилась обратно осторожно, прижимая руки к груди. Нужно было добраться до своих покоев, обработать ожоги, наложить повязки. К завтраку раны должны выглядеть как легкие бытовые ожоги – случайность при работе с магией. Ничего необычного для мага рода Эккард.

В коридорах уже начали появляться слуги – готовились к новому дню. Я проскользнула мимо них незамеченной, благо научилась ходить тихо.

Добралась до комнаты.

Достала из тайника мазь – алхимический состав для заживления ожогов. Отец делал ее сам, держал в лаборатории. Я стащила баночку еще вчера, предвидя, что понадобится.

Намазала руки – мазь обожгла еще сильнее, я стиснула зубы, чтобы не закричать. Потом завернула ладони в чистые бинты.

Посмотрела на себя в зеркало.

Растрепанные волосы. Бледное лицо. Темные круги под глазами. Забинтованные руки.

Но в глазах горел огонь.

Синий огонь.

– Ничего, – сказала я своему отражению. – Это только начало.

Впереди были месяцы тренировок. Боль. Кровь. Пот. Слезы.

Но я пройду через это.

Потому что у меня нет выбора.

Я усмехнулась своему отражению – хищно, по-волчьи.

– Давай, Веста. Покажи этому миру, на что способна Огненная Ведьма.

Так меня называли в последний год войны. Огненная Ведьма. Безумная герцогиня, что сжигала монстров сотнями, что смеялась в лицо смерти, что плевала на правила.

***

Легкий стук в дверь – и в комнату просочилась молоденькая горничная. Лет шестнадцати, круглолицая, с вечно испуганными глазами.

– Леди Веста, завтрак подадут через час, я уже набрала ванную…

Я даже не дала ей договорить. Встала и направилась в соседнюю комнату – мою личную ванную. Нечего слушать, что она там еще выпалит. Я и так знала предстоящий ритуал. До мельчайших деталей. Каждый мучительный этап.

И ненавидела его до глубины души.

Сначала ванная с ароматическими маслами – потому что блядская леди должна благоухать, как сраный цветок. Потом макияж – румяна, пудра, помада, вся эта дребедень. Потом прическа – эти упертые женщины будут пытаться укротить мои кудри шпильками. Пустая трата времени и сил, потому что они по обыкновению все равно повылезают к обеду. Строптивые, как хозяйка.

Я невольно усмехнулась своим мыслям.

А после – самое веселое. Изнурительное запихивание моего тела в тиски корсета и натягивание тяжеленной, неудобной юбки. Не дай бог сегодня меня утянут так, что сиськи будут в миллиметре от свободного выгула. В этот раз точно поубиваю этих безмолвных болванок.

***

Так все и происходило. Точно в том порядке, что я помнила.

Ванная – горячая, ароматная, расслабляющая. Я лежала в воде, пытаясь не думать о том, что через год такая роскошь станет невозможной. Что я буду мыться из ведра холодной водой раз в неделю, если повезет.

Макияж – горничные колдовали над моим лицом, тыкали кисточками, мазали какой-то хренью. Я сидела с каменным лицом, мысленно считая до ста, чтобы не схватить одну из них за руку и не сломать.

Прическа – две девицы атаковали мои волосы с двух сторон. Гребни, шпильки, ленты. Кудри сопротивлялись героически. Я мысленно болела за них.

А потом началась экзекуция.

Корсет.

– Если ты еще раз коснешься моей титьки, я тебе руку отгрызу, катакомбная мразь! – рявкнула я, когда одна из горничных в очередной раз попыталась утрамбовать мою грудь в корсет.

Они перетянули шнуровку так, что дышать было невозможно. Ребра трещали. Легкие требовали воздуха. А эти дуры пытались еще и грудь запихнуть так, чтобы она не выскакивала.

Горничная побледнела, попятилась.

– Госпожа Веста, – голос Агаты прозвучал ледяным укором, – ваше поведение недопустимо. Если вы продолжите в том же духе, я вынуждена буду сообщить об этом герцогу.

Я медленно развернулась к ней.

– Тогда пусть расслабят корсет, – процедила я сквозь зубы, – вместо того чтобы лапать мою грудь, как на скотном рынке.

Агата не дрогнула. Даже бровью не повела. Просто смотрела своими холодными карими глазами, полными осуждения.

И проигнорировала замечание.

Горничные продолжили затягивать корсет.

Я стиснула зубы, чтобы не заорать матом на всю комнату.

***

Как только пытки закончились, мне пришлось почти бежать в столовую. Отец ненавидел опозданий. Моветон, чтоб его за ногу.

Хорошо, что семейная столовая располагалась на третьем этаже – не пришлось тащиться через весь замок в этом чертовом корсете и юбке, которая весила, как мешок с камнями.

Я влетела в коридор – и почти столкнулась с ним.

Себастьяном Вайсс. Мажордом замка Эккард.

Шестьдесят семь лет, высокий, худощавый, абсолютно прямой – будто вместо позвоночника у него стальной прут. Седые волосы зачесаны назад, аккуратная седая бородка клинышком, серые глаза за тонкими очками в золотой оправе. Безупречный черный фрак с серебряными пуговицами, белоснежная рубашка, белые перчатки.

Он двигался бесшумно как призрак. Появлялся из ниоткуда. Всегда в нужном месте в нужное время.

Служил Эккардам сорок лет – начинал еще слугой при деде отца. Знал все секреты замка, всю грязь семьи. И хранил абсолютно. Характер невозмутимый, педантичный до маниакальности, с тонкой иронией, которую он тщательно скрывал.

Управлял замком железной рукой в бархатной перчатке.

Сейчас он стоял у дверей столовой, держа руку на ручке. Видел, что я задыхаюсь, что мне нужна секунда перевести дыхание.

И все равно открыл дверь.

Сука.

Когда я поравнялась с ним, невзначай наступила каблуком ему на ногу. С силой.

Его лицо не дрогнуло. Даже бровью не повел.

Но я знала – он почувствовал.

– Пардон, – выпалила я, изображая смущение. – Искренне извиняюсь за столь серьезную провинность. Надеюсь, зла на меня держать не будете. Боюсь, от сна не до конца пробудилась.

– Веста Эккард. Сядь.

Голос отца – сухой, властный, не терпящий возражений – оборвал мой маленький спектакль.

Я замолчала на полуслове и юркнула в столовую.

***

Семейная столовая была одним из немногих мест в замке, где чувствовалось подобие уюта.

Двадцать на пятнадцать метров, не слишком огромная, как парадная. Овальный стол из темного дерева на двенадцать персон – сейчас накрыт только на два места, для меня и отца. Братья еще не вернулись из столицы.

Камин вдоль стены. Большие окна, через которые лился утренний свет. Портреты предков на стенах – все с одинаковыми янтарными глазами, все строгие.

Более личная атмосфера, чем в парадных залах. Здесь семья обедала, когда не было официальных приемов.

На столе уже было накрыто – овощи, фрукты, свежий хлеб, салат, суп. Простой завтрак, по меркам аристократов.

Раньше я бы взвыла от такого скудного меню. Потребовала бы пирожных, сладостей, горячего шоколада.

Сейчас, пройдя голод и холод, это выглядело, как пир.

Я была готова есть руками.

Отец сидел во главе стола, аккуратно накладывал себе салат – два листа, два кусочка огурца. Ел размеренно, не торопясь, соблюдая идеальные манеры.

Я плюхнулась на стул, схватила вилку и…

– Веста, – голос отца прозвучал тихо, но в нем чувствовалась сталь. – Твое поведение недопустимо. Агата сообщила, что ты угрожала горничным.

– Настучала уже, крыса, – пробурчала я себе под нос, накалывая помидор.

УДАР.

Отец стукнул кулаком по столу – так сильно, что приборы подпрыгнули и звякнули друг о друга. Бокалы зазвенели. Я вздрогнула, чуть не уронив вилку.

– Прошу прощения, отец, – поспешно выпалила я, опуская взгляд. – Возможно, я действительно повела себя грубо. Но прошу меня понять – на то были веские причины.

Как же меня раздражало, что каждое слово нужно осмыслить и примерить, прежде чем произнести. В прошлой жизни я говорила, как дышала – коротко, грубо, по делу. Матом через слово. Приказами. Командами.

Светская болтовня вылетела из головы к концу первого года войны.

– Посмотри на себя, – проговорил отец медленно. – Как ты сидишь!

Я моргнула, перевела взгляд на себя.

Сидела, откинувшись на спинку стула и раскинув ноги. Поза солдата в редкие минуты отдыха – расслабленная, удобная, абсолютно неприличная для леди.

– Простите, – пробормотала я, сделав вид, что смущаюсь.

С усилием сдвинула ноги, выпрямила спину, сложила руки на коленях. Склонила голову, изобразив раскаяние.

– Простите, отец.

Герцог Рейнхард смотрел на меня долго, изучающе. Лицо каменное, но я видела – с каждой секундой он багровел все сильнее.

Особенно когда я начала есть.

Я старалась. Честное слово, старалась. Держала вилку правильно, резала ножом аккуратно, не чавкала.

Но скорость… Скорость выдавала.

Я уплетала, как голодный зверь. Потому что была голодным зверем – три года войны научили есть быстро. Никогда не знаешь, когда прервут тревогой. Никогда не знаешь, будет ли еда завтра.

Хватай, что дают, жри быстро и благодари богов.

– Веста!

Рык отца заставил меня замереть с вилкой на полпути ко рту.

"Блять."

Я по привычке чуть не плюнула прямо под стол. Слава богу, почувствовала его взгляд – тяжелый, янтарный, пылающий – и успела остановиться.

Сглотнула слюну.

– Я так понимаю, – проговорил отец ледяным тоном, – все уроки этикета прошли для тебя даром.

Пауза.

– С завтрашнего дня ты возвращаешься к учебе. Будешь ходить на все теоретические занятия вместе с Лореном.

Я аж побагровела.

– Отец, я все это знаю!

– Знать и применять – разные вещи, Веста, – оборвал он. – И пока ты мне действиями не докажешь обратное, обязана присутствовать на всех занятиях.

Он поднялся из-за стола, аккуратно промокнул губы салфеткой.

– Завтрак окончен.

И ушел. Даже не выслушал. Не дал шанса объясниться.

Хотя… В нашем доме герцогу не перечат. Вряд ли я смогла бы его переубедить, даже если бы он дал мне этот шанс.

Дверь закрылась за ним.

Я сидела, глядя на недоеденную тарелку.

– Вот же дитя Нергала проклятое! – выругалась я вслух, вытирая рот тыльной стороной руки.

И замерла.

Потому что почувствовала взгляд.

Медленно повернула голову.

Себастьян Вайсс стоял у двери, держа поднос с пустыми тарелками. Смотрел на меня своими серыми глазами за тонкими очками.

Невозмутимо. Но я поклялась бы – в глубине мелькнула искра иронии.

"Да блять, что за день."

– Лист салата попался горький, – выпалила я, изображая улыбку.

Себастьян молчал. Долго.

Потом медленно склонил голову.

– Разумеется, леди Веста, – голос тихий, вежливый, абсолютно нейтральный. – Я распоряжусь, чтобы повара тщательнее отбирали салат. Горькие листья недопустимы за столом Эккардов.

Пауза.

– Хотя, – добавил он, и я поклялась, в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку, – мне казалось, что горечь обычно вызывает гримасу, а не… столь колоритные эпитеты. Но что я понимаю в ботанике. Я всего лишь скромный слуга.

Он поклонился – идеально, под точным углом – и скользнул к двери.

Я сидела, наблюдая, как он бесшумно удаляется, как призрак.

Старый хрен. Он все слышал. Все видел. И прекрасно понимал, что никакой салат не был горьким.

Но промолчал.

Сорок лет службы научили его многому. В том числе – когда нужно промолчать.

Я вздохнула, откинулась на спинку стула (плевать на манеры, отец все равно ушел), потерла виски.

– Занятия с Лореном, – пробормотала я себе под нос. – Уроки этикета. История. Литература. Танцы. Музыка. Вся эта показушная хрень.

Год. Целый год я буду вынуждена сидеть на этих бесполезных занятиях, делать вид, что слушаю, кивать в нужных местах, улыбаться.

Когда мне нужно тренироваться, каждый день на счету, до апокалипсиса остается меньше года.

Я сжала кулаки, ощущая, как под бинтами ноют обожженные ладони.

– Ладно, – выдохнула я. – Ладно. Буду ходить на эти чертовы занятия. Буду сидеть тихо, как примерная дочка. Буду улыбаться и кланяться.

А по ночам – тренироваться. В башне. Тайно. Пока все спят.

Днем – леди Веста Эккард, взбалмошная младшая дочь герцога, неумеха с отвратительными манерами.

Ночью – воин. Маг. Огненная Ведьма.

Я усмехнулась и поднялась из-за стола.

План был не идеален. Но это лучше, чем ничего.

Я направилась к выходу – и замерла у двери.

На пороге стоял Себастьян. Все так же невозмутимый, с подносом в руках.

– Леди Веста, – произнес он тихо, – позволю себе дать совет.

Я напряглась.

– Слушаю.

– Горничная Марта, которой вы сегодня угрожали, – племянница капитана Рауля. Он очень любит девочку и был бы… огорчен, узнав о подобном обращении.

Он сделал паузу, поправил очки.

– Агата Шварц докладывает герцогу обо всем. Абсолютно обо всем. Включая время, когда вы просыпаетесь, и время, когда ложитесь спать.

Еще одна пауза. Его серые глаза смотрели прямо в мои.

– А восточная башня, как известно, имеет скверную привычку – каменные ступени скрипят. Особенно на третьем уровне, седьмая ступень снизу. Я бы рекомендовал наступать на край, ближе к стене. Там тише.

Он поклонился и удалился, оставив меня стоять с открытым ртом.

Что… Какого…

Он знал.

Себастьян Вайсс, мажордом, верный слуга дома Эккард, хранитель всех секретов – знал, что я хожу в башню. Знал, что тренируюсь тайком.

И только что дал мне совет, как делать это незаметнее.

Почему?

Я стояла, переваривая информацию.