ВВЕДЕНИЕ

Выбора нет, пойду вперед. Все окна закрыты шторами, свет из них не горит, город кажется совсем пустым и безжизненным, по ногам тянется густой холодный туман.

Я прошел километров пять мимо однотипных многоэтажек, пока не увидел свою. Да, это мой дом, свет из окна моей квартиры — был единственным источником освещения на этой улицы, кто-то зажег его в моей гостиной.

Лифт долго не приходил, пришло решение подняться по лестнице. В любом случае, это куда лучше, чем оставаться тут на неопределенное время.

Зайдя на лестничную клетку, я посмотрел на самый верх, но лестница уходила так высоко, что последние пролеты тонули в полумраке. Без особой тяжести в ногах, я осилил все семь этажей. И вот я стою напротив своей входной двери, остается ее открыть — «Дом».

Зайдя, я сразу же направился в гостиную и увалился прям в обуви на диван. Был готов закрыть глаза и отключиться от усталости, но тут услышал, как в чайнике на кухне, вода пытается выпрыгнуть из него, так как ее температура слишком высока.

- Будешь кофе?

- Да, давай — мурлыкнул я и уткнулся лицом в диванную подушку.

- Готово, я добавила льда, знаю же, что без него не пьешь!

Эти шаги, они мне так знакомы, но все равно не могу понять, где их слышал. Я отстаю от подушки, чтобы посмотреть, от чьих ног этот звук. Но перед моими глазами любимая кружка с надписью«Когда ты счастлив, время летит быстрее, правда?»

...это не человеческая рука, мне протягивают кофе огромные когти. Смотрю наверх, а от человека у этого существа только рост, оно полностью покрыто черной шерстью, оно улыбается, улыбается мне через острые клыки.

- Ты в порядке?

(Снова голос домофона звучит из этой пасти.)

- Ты в порядке?

Передо мной стояла Мисс Луна, этим существом была моя кошка.

- Луна, я сплю сейчас, да?

- А разве это имеет значение? Ты же сам слышал Феликса Хоффмана,

момент осознания, того, что ты спишь, означает, что ты мертв.

Ты хочешь умереть?

- Нет.

- Тогда не задавай мне этот вопрос больше.

Моя кошка, когда-то в размер не больше книги, сейчас присаживается на диван, рядом со мной. Лапой она подбирает пушистый длинный хвост, чтобы не придавить его своим телом.

Кошачьи ушки, они помогали распознавать в каком настроении Луна, но сейчас они просто красуются у нее на голове, а о своем настроении ей достаточно сказать словами. Два ока переливаются зелёно-жёлтым цветом, вокруг черная обводка, будто ей кто-то накрасил глаза каялом. Нос по-прежнему кажется маленьким в совокупности с остальным телом, а усы не пропорционально длинные. Мягкая шерсть, цвета вороного крыла, слегка задела мою руку.

- Ты здесь надолго?

- Не знаю...

- Может навсегда.

Глава 6

Место, в котором я работаю, в которое не хочу идти по утрам, от которого меня выворачивает наизнанку — функционирует с 1947 года.

После Второй мировой войны в мире развелось много людей, которые не могут, безопасно для окружающих, иметь доступ к колющим и режущим предметам. Их стало слишком большое количество, поэтому по всему миру то и делали, что открывали новые «камеры хранения» для непригодных.

Так что это место существует уже более 50 лет, а название ему дали весьма ироничное - «Морденвальд», что в переводе с немецкого означает «Утренний лес», но от леса там уже ничего не осталось, только белые сухие мертвые деревья, что тянутся к небу, как пальцы из моих снов, а солнце здесь никогда не встает, утро не наступает, как бы ты его не ждал. Никакой растительности на 500 метров, тюрьма стоит среди призрачной пустоши. Есть у нее и другое название, которое используют сами заключенные, да и мы с коллегами - «Санаторий», ведь каждый здесь находящий, должен пройти свою реабилитацию, какой бы она не была. Пройти через безумие и собственные кошмары, какими бы они не были.

Несмотря на то, что уже начало 21 века, нынешние правила Санатория все еще соответствуют прошлым. Дни здесь достаточно однообразны, сейчас я вам распишу распорядок:

6:00 — подъем, включается громкая музыка, которая звучит на каждом шагу, она настолько громкая, что оглушает, после нее тебе понадобится время, что бы начал слышать, как прежде. Надзиратели также проходят мимо камер и стучат дубинками по решетке, для них этот момент достаточно безопасный, ведь они ничего не слышат из-за специальных беруш.

Музыка что играет, напоминает рвущуюся хлопковую ткань, бесконечно тянущую в разные стороны, на фоне которой женский голос пытается пропеть «Guten Morgen».

7:00 по 11:00 — завтрак, 4 группы по 64 человека, у каждой есть по 45 мин, чтобы завершить трапезу, главной задачей которой было выживание, а не наслаждение от вкуса еды. Чаще всего это была похлебка или суп-каша на воде, черный хлеб и чай на самой дешевой заварки. Мясо выдавалось редко по праздникам, и то, не всегда. Столовая была одна на два крыла, первое имело прямой доступ к ней, но, чтобы добраться из второго, нужно было пройти по коридору мимо штрафного изолятора и преодолеть первое. На входе в столовую было еще три двери: одна вела в один из прогулочных двориков, вторая в комнату для свиданий, а третья — куда нога заключенных может ступить, только если их срок заключения истек.

11:00 по 12:00 — время для себя. В это время, находясь в камерах, можно заниматься спортом, читать книгу, болтать с сокамерниками, а можно проклинать себя за то, что ты сделал. Некоторым согласуют телефонные звонки и возможность посетить внутренний храм. Храм — это маленькая комнатушка, обвешанная изнутри крестами и иконами, в ней можно обратиться к богу, но нет никакой гарантии в том, что вы хоть что-то получите в ответ.

12:00 по 15:00 — обязательная прогулка. Несмотря на то, что никто на самом деле не думает о здоровье заключенных, все равно принуждают к этим прогулкам. Группами по 12-15 человек, они кружат в бетонных колодцах, стены кажутся бесконечно высокими, а небо где-то там далеко за железными прутьями крест-накрест. Напоминает колесо, его хоть и уронили, но грызуны продолжают бежать в нем по инерции.

15:00 по 20:00 — работа. Есть два разделение — работа в швейном цеху и работа в прачечной. В основном шьют спецодежду, военную форму, школьную и медицинскую униформу, а также постельное белье. Продукция идет как государству, так и частным компаниям. Возможно, этой ночью, вы спали на простыни, которую сделал серийный убийца, сначала он потрошил тела, а потом этими же руками трогал и сшивал ткань, которая так нежно прикасается к вашей кожи. Но перед тем, как постельное белье попало к вам, другой преступник его стирал в прачечной. Возможно, он не был серийным убийцей, но мог быть насильником или террористом. Здесь собралась достаточно разношерстная компания.

Если сегодня вторник или пятница, то рабочий день сокращается до 18:00, остальное оставшиеся время до 20:00 уходит на душ, также группами.

20:00 по 23:00 — ужин. Да, обеда нет, только завтрак и ужин. Он ничем не отличается от первого приема пищи, все такой же скудный и однообразный.

23:00 — отбой. Свет везде гаснет, остается только стационарный красный, он не давит на глаза, наоборот, оставляет темноту, но по-прежнему все отчетливо видно вокруг. Именно в таком освещении чаще всего приходят монстры, но самые настоящие монстры уже здесь: они завтракают, занимаются своими делами, гуляют на свежем воздухе, работают, ужинают, а перед сном, последнее что они видят — красный свет.

Были ли тут несчастные случаи? А как же! Не численное количество раз.

Самый запоминающий случай произошел года 3 назад, заключенный просидел 7 лет, это был вторник, сокращенный рабочий день. Его смена была в прачечной, но когда все выходили из нее, чтобы направиться в душ, надзиратели его не увидели, думали как-то смог улизнуть, даже вентиляцию раскручивали, всех на уши подняли, тогда до следующего дня никого не выпускали из камер и все работы были приостановлены. Когда в очередной раз решили осмотреть прачечную, уже стоял неприятный запах, тело разлагалось, и только тогда решили заглянуть в барабаны... Да, он был там, его лицо стало в два раза больше, а тело закрутилось в спираль, он был словно пуховое одеяло, но с отголосками внешности, когда-то принадлежащей человека.

После этой ситуации, все стиральные барабаны были заменены с вертикальной загрузки на горизонтальную, чтобы больше никто не смог закрутиться в улиточный дом. Может он тоже хотел выспаться? В засушливые периоды улитки могут впадать в спячку до 3 лет, запечатываясь в раковине слоем слизи, чтобы избежать неблагоприятные условия. Ему тоже хотелось избежать неблагоприятные условия, поэтому покрылся мыльной пеной, теперь то его никто не потревожит.

Вспоминая это, в голову приходят слова из стихотворения «Ворон»:

«Есть ли в небесах отрада? Есть ли в бездне правый суд?»

Эдгар Аллан По.

Получил ли он искупление, или же избежал свое наказание? А может он как та самая ворона с ободранными крыльями, что наелась картона, так и не смог принять реальность.

Глава 7

Как красиво они переливаются, ее глаза, они смотрят на меня и блестят, очень редко веки опускаются, но под этими веками есть еще одни – мигательные перепонки. Это анатомическая деталь, расположенная во внутреннем уголке глаза, она может быть слегка заметна, когда кошка сонная, только проснулась или расслаблена. В эти моменты третье веко частично прикрывает глаз, увлажняя его. Как только кошка начинает бодрствовать, оно полностью убирается и становится невидимым.

Мне нечего сказать этим глазам.

Я смог сделать первый глоток кофе, но он уже успел стать ледяным и горьким на вкус.

- Остыл?

-

- Давай я сделаю новый.

- Что это за место? Это очень похоже на мою квартиру, но это не она.

- Пойми, это очень хорошее место, оно теплое, тут пахнет уютом и домом. Через время к тебе придет осознание, что лучше него нет ничего. Да и разница с твоей квартирой минимальна.

Только сейчас я пробежался взглядом по окружающей меня обстановке: те же светлые обои сливочно-кремового цвета, письменный стол дуб сонома, черный диван, но… мои книги, их нет, книжный шкаф заставлен чужими для меня книгами, я впервые их вижу.

- Где мои книги?

- Все там же где и были, я их не трогала.

Я встал впервые за все время на ноги, чтобы рассмотреть поближе.

- Они не мои.

- Твои, некоторые из них ты мне сам читал вслух, когда я была еще маленькая.

- Не помню.

Я взял твердую обложку черного цвета, на ней не было ни одной надписи, один лишь черный. В спешке начинаю листать страницы одну за одной, но они все пустые, хватаю следующую – пустая, следующая – пустая, вновь и вновь… Не могу в это поверить, перебрав все книги, нет ни единого слова.

- Что это значит, Луна?

- Ну что за бардак ты тут устроил, мне же все и убирать за тобой, зачем раскидывать то?! Вот приходиться присаживаться на коленки, чтобы все собрать.

- Почему все книги без названий, а их страницы пусты?

- Что ты за истерику тут устраиваешь, обычные книги, просто здесь, где мы сейчас с тобой, не существует ни слов, ни букв. Я же говорила.

- Когда ты мне такое говорила?

- Не помнишь? В день, когда ты домой пришел и не мог открыть входную дверь, мне даже своими лапками пришлось помогать, а я даже не получила никакой благодарности. – фыркнула кошка.

- Ну ничего, скоро ты многое забудешь...

- Что ты имеешь ввиду?

- Говорю, как есть, твоя память со временем будет угасать, но ты не бойся, это не больно, ты даже ничего не почувствуешь – кусь, как комарик укусит! Ну и периодически будет навещать тебя время от времени и делать кусь! Кусь! Кусь! Кусь! – Мисс Луна полностью завалилась на пол в фантомные книги.

- Я перестану быть собой.

- Нет, ты станешь собой, собой настоящим…

Подойдя к зеркалу в ванной, я ожидал увидеть того монстра из сна, что меня бы совсем уже не удивило, но там был я.

- А это точно я?

В зеркале не может быть никого кроме меня, это лишь сплав кварцевого песка, соды и известняка с алюминиевым напылением. Это не я.

Неизвестный решил прогуляться по улицам нынешнего мира, теперь единственного мира. Чтобы выйти из здания, он снова не стал ожидать лифт, а начал спускаться по ступенькам вниз, периодически заглядывая на каждый этаж, в надежде, что встретит кого-то помимо здоровенной кошки на двух ногах. Но. Никого.

Никого. Направлюсь вперед. Сколько времени я нахожусь уже тут? Сколько времени я иду по улицы? Среди этой темноты было по-настоящему тихо и спокойно, казалось, что никто не может нарушить тишину, но в этой пустоши и мраке завиднелся красный огонек, он был совсем тусклый, почти невидимым, там явно что-то есть. Смогу ли я найти ответы на свои вопросы? Оказалось, он не так близок, километра 3, не меньше.

Я не переставал идти, а он становился все дальше, дорога была бесконечна, все те же одинаковые здания с одинаковыми окнами и воздух, который шевелился только от моего дыхания.

Глава 8

Запрокинув ноги на стол, а руки за голову, Генри запросил отчет по нашим новеньким гостям. Я доложил все четко, как было указано в документах по их делам, также дал описание того, как они себя ведут на данный момент, находясь в камерах.

- Спасибо за работу, если что-то понадобиться, ты можешь всегда ко мне обратиться.

- Вам спасибо, ведь это благодаря вашим рекомендациям, я нахожусь тут. Так что я еще и в долгу перед вами.

- Не стоит благодарностей! Ты мне ничего не должен, главное работай и оставайся… И оставайся на моей стороне. – на лице появилась неприятная ухмылка.

А говорил, что я ничего не должен ему.

Пропустив завтрак, нужно хотя бы пообедать, обычно это происходит в кабинете, но там совсем недавно переклеивали обои, так что приторно-сладких запах все еще стоит, что перебивает весь аппетит. На таком фоне любая еда покажется химическим мармеладом или пластиком, а стакан воды - растворителем. Поэтому сегодняшний обед пройдет в помещение, где всего час назад, утоляли свой голод последние на этой земле, с кем вы бы хотели пообедать.

Помимо меня в столовой была еще пара охраны. Как только я присел за стол, ко мне сразу же подсел надзиратель из первого крыла.

- Здравствуйте, а вас тут редко встретишь, решили стать поближе к нашим пациентам?

Имя Дэвид, всего три месяца тут работает, его перевели из другого учреждения, которое находится в соседнем округе. Причина? Не соблюдал субординацию с начальством, отправили на перевоспитание к нам, но видимо жизнь ничему не учит, Дэвид думает мы с ним близки, поэтому позволяет вот так вот садиться за один стол со мной, без приглашения.

- Можно сказать и так.

- У вас на обед овсянка? Больше похоже на завтрак, только не говорите, что и на ужин будет овсянка, а то я начинаю беспокоиться за ваше здоровье.

- Не стоит, это и есть мой завтрак.

- Ну вы даете, в такое время и завтрак, теперь точно буду волноваться ха-ха.

Дэвида слишком много.

- А вы слышали, что здесь утром устроили пациенты? Вон мне даже ссадину оставили на руке. Вот смотрите!

- Нет.

- Как это нет? да тут такой шум стоял, в общем рассказываю!

176 плюнул в еду 210, не знаю, что они там не поделили, но 210 вышел из себя, а он же у нас такой крепкий… Но 176 по силе не уступает конечно, так вот! Первый решил в ответ накормить второго этой же едой, почти началась драка, но мы с ребятами успели их разнять! Не знаю даже, что было, если бы мы не успели… Так что я сегодня, возможно, спас кому-то жизнь ха-ха, а эти идиоты едой перемазались, ну нас тоже испачкали, вот будут теперь все отстирывать.

Слишком много.

В коридорах стало слышно множество шагов по кафелю, значит уличный колодец вот-вот наполнится потерянными душами. Очередной часовой механизм приходит в работу, механизм из плоти и крови. Помада, она тоже была красного цвета, так что мало отличий с тем, что сейчас будет происходить во дворе. Тут всего их несколько, чтобы все группы успели отгулять свое положенное время. Мне нужно будет проверить, как себя чувствуют на прогулке наши новички, но дворик для их групп, находится в другом конце тюрьмы. Пора прервать Дэвида своим уходом.

- Уже закончили?

- Да, мне нужно идти.

Вдогонку надзиратель бросил, что нужно так видеться по чаще, но он явно не знает своего места, иначе стирал бы сейчас свою униформу сам, а не чужими руками.

Я оказался прав, в камерах уже было почти пусто: смятые старые матрасы и несколько человек, которые ждут своей очереди для прогулки. Лукас и Карл, наверное, уже дышат воздухом, по нашим правилам, они должны быть в разных группах, так как первое время вновь прибывшие проходят обязательный «карантин», чтобы не допустить хаоса. Если двух новичков выпускают вместе, они мгновенно сбиваются в пару, держатся друг за друга и противопоставляют себя остальным. Их разводят по разным группам «стареньких», чтобы они вынуждены были интегрироваться в сложившийся коллектив.

Этот психологический прием, также ускоряет «поломку» воли, ведь оказаться одному среди незнакомых осужденных – мощнейший стресс, а если бы их выпускали парами, они психологически поддерживали бы друг друга, и адаптация затянулась бы на долгие месяца.

Вернер идет по серому бетону, его шаги – бесшумные. Роба застирана до состояния старой бумаги, руки сложены за спиной, пальцы переплетены. Он не смотрит по сторонам. Он смотрит вперед. Вернее, на линию, где стена встречается с небом. Он измеряет ее углы, просчитывает прочность, ищет трещины.

Другие заключенные в его группе – 14 мужчин. Они не приближаются к нему, он им безразличен.

Браун идет по тому же серому бетону, но за несколько стен. Его шаги – шаркающие, неуверенные. Роба велика на два размера, а рукава закатаны. Волосы падают на глаза, он постоянно поправляет их дрожащей рукой.

В его группе – 13 заключенных. Они перешёптываются между собой, насмехаются, но никто не смотрит на него. Охранник окликает Лукаса, чтобы тот не останавливался.

Две ожидаемые картины оказались у меня перед глазами, ничего удивительного. Я планировал уже уходить, но заметил заключенного в испачканной едой робе, видимо это один из той утренней перепалки в столовой.

Я считаю неправильным, называть преступников по номерам, ведь у каждого есть свое имя. Но для большинства он всего лишь 176, не более. Это тоже самое, если все люди - будут называть друг друга людьми. Но согласитесь, общество далеко от этого значения. Вид? Да, но явно не каждый заслуживает, чтобы его так называли.

На сегодняшний вечер у Неизвестного уже есть планы, дома его ждет стеклянная банка, но с необычным содержанием. В этой банке замаринованный позвоночник кролика, который совсем недавно был еще в живом организме.

Глава 9

Я все же смог приблизиться к красному огоньку. Передо мной небольшой старый ларек из дерева, на верху которого горит красный фонарь.

- Тут есть кто-нибудь?

Неизвестный попытался его обойти кругом, чтобы увидеть само окошко прилавка, но он будто оборачивался вместе с ним, не давая заглянуть во внутрь.

- Цветы.

За все время, пробывшее здесь, я впервые вижу какую-то растительность, так это еще и цветы.

- Белые хризантемы.

Да, пышные цветы разрастались из сухой и безжизненной почвы.

- Красивые.

- Не трогайте их!

- Что?

- Говорю же, не трогайте цветы! Может они и красивые, но они не то, чем кажутся.

Загадочный ларек с красным фонарем наконец-то был развернут на меня, а голос, что шел из него принадлежал… снова коту?

- Чего уставились то? Говорю не трогайте!

- Извини, а ты кто?

- Зовите меня Эвид, но эти цветы, никогда их не срывайте! На самом деле они часть одного организма, как только сорвешь цветок, то тут же нас с тобой поглотят.

- Кто поглотит?

- Смотрите.

Эвид спрыгнул со своего прилавка и приблизился к белоснежной хризантеме.

- Сейчас я сорву лишь один лепесток… Вот, видите?

Лепесток действительно был не тем, чем казался изначально, у основания его лепестков были расположены серые перья.

- Значит в центре у этих цветов перья?

- Не цветов, а части большого сплошного организма, которого лучше не злить.

- Эвид, да?

- Да.

- Не знаю, как я здесь оказался, но думал, что ты мне сможешь подсказать.

- Я? Не думаю, что это так. Сюда часто приходят разные существа, видимо, ты один из них.

- Существа? Забавно, мне кажется, я тоже так кого-то называл раньше, но не помню кого.

Эвид был размером как самый обычный кот, полосатый короткошерстный кот, если бы не человеческая речь, то не отличил бы от обычного домашнего питомца.

- А чем ты тут торгуешь, Эвид?

- Разным, что именно вас интересует?

Кот обтерся об мою ногу и протянул спину.

- Что у тебя берут чаще всего?

- Хм… Последний раз это был мячик.

- Сможешь показать мне его?

Эвид снова прыгнул на прилавок и занырнул от моих глаз во внутрь. Но то, что он протянул мне на своих лапках…

- Держите!

Маленький розово-бежевый шарик, диаметром в теннисный мяч, покрытый весь буллами: частыми, плотными округлыми выпуклостями размером с горошиной. Через влажный блеск просвечивался более темный сиреневый цвет.

Это был кусок легкого.

-Красиво, правда? - с блеском в глазах, произнес Эвид.

- Очень.

- Возьмите его.

Холодным комочком. он упал мне в ладонь.

Мне страшно, я тут совсем один.

Что если я никогда не вернусь обратно? О чем говорила Луна? Неужели я забуду о своей прошлой жизни и останусь навеки в мире где тьма, где цветы являются хищным монстром, а поговорить можно только с огромной смеющейся надо мной кошкой и хвостатым продавцом органов?

Чем я заслужил такое?

- Господин, будете брать?

- Что?

- Мячик! Либо покупаете, либо отдаете обратно!

Я проверил свои карманы, они оказались пусты.

- У меня нет денег.

- Меня не интересуют денежные средства, они лишь мусор. За свой товар я взымаю другую плату.

- Какую?

Кошачий оскал растянулся в обе стороны.

- Поручения, они могут быть разными, например, принести что-нибудь, но зависит от того, что вы попросите взамен.

- Понял, отдаю обратно!

Эвид подпрыгнул и ловко поймал своими клыками незамысловатый комочек, а затем отправил его, видимо, к остальным своим товарам.

Знал ли я его раньше? Не помню.

- Ты говорил про других существ, значит мы не одни тут?

- Верно.

- А где они сейчас?

- Не знаю. Но могу узнать за кошачий ус!

- А тебе то зачем еще один? Своих мало?

- Мне нужен ус огромной черной кошки, с которой вы знакомы.

- Зачем он тебе? Да и откуда ты знаешь о ней?

- У меня заказ на ее ус. Больше ничего не могу сказать. Покупатель решил сохранить конфиденциальность.

- Звучит сомнительно, кому еще это могло понадобиться?

- Ничего не знаю.

Эвид задернул нос вверх и начал считать звезды.

Ус Мисс Луны в обмен на информацию, пожалуй, я подумаю об этом.

Глава 10

Эта стеклянная банка оставалась закрытой более месяца. Ее содержимое весьма странно: кроличий позвоночник и водка. Спросите почему именно водка? Нужен был спирт, но в холодильнике была только открытая бутылка водки, которую у меня когда-то забыл отец. Не помню, что именно было у меня в голове, когда я решил это сделать, но я не жалею.

У меня никогда не было отвращения к трупам животных, применить насилие? Ни за что! Но если животное уже мертво, то его можно использовать для исследования, в этом я не видел ничего ужасного. Вот и в тот раз, увидев сбитого кролика у дороги, я решил позаимствовать у него часть тела — позвоночник, я хотел повнимательнее рассмотреть его, этот костяной механизм, который держал на себе всю мякоть.

Мне пришлось зайти в магазин, чтобы приобрести перчатки и пакет. Позже, уже подготовленный, я аккуратно извлек нужную мне деталь, к сожалению, получилось взять не все — только поясничные позвонки. Вообще, хоть кролики и зайцы являются прыгунами, но именно позвоночник — их слабое место. Они могут неудачно прыгнуть, резко дернуться на скользком полу или их неправильно возьмут в руки — и все, задние лапы откажут. Если позвонок сломан и мозг поврежден, восстановление почти невозможно. У кроликов нет эффективной регенерации спинного мозга, и прогноз при полном разрыве — неблагоприятный.