Мой муж – некромант и это проблема

– Правда? – Зев улыбнулся.

– Чистая.

Напряжение спало. Гости засмеялись, скелеты заскрежетали (по-видимому, это был их смех), призраки одобрительно закивали. Мортимер с достоинством поднял свою руку и попытался приладить её обратно. Получалось не очень.

– Мортимер, иди приведи себя в порядок, – распорядился Зев. – Мы справимся.

Скелет поклонился оставшейся рукой и удалился, бормоча что-то о качестве костяного клея в наше время.

Мы обменялись кольцами. Кольцо Зева было массивным, чёрного золота, с рубином. Моё – тоненькое, серебряное, с маленьким сапфиром. Они смотрелись странно, но почему-то правильно.

– Объявляю вас мужем и женой! – провозгласил жрец. – Можете поцеловаться!

Зев замер. Я замерла. Мы посмотрели друг на друга.

– Это обязательно? – шепнул он.

– По традиции – да, – шепнула я в ответ.

– Тогда… простите, если что-то пойдёт не так.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй. Простое прикосновение губ. Но у меня внутри что-то ёкнуло, перевернулось и встало на место.

Гости зааплодировали. Скелеты застучали костями. Призраки запели.

Призраки, надо сказать, пели своеобразно. Они выбрали блюз – медленный, тягучий, заунывный. Мама Зева, Элеонора, выводила особенно душещипательные рулады о любви до гроба и после.

– Мама всегда мечтала спеть на моей свадьбе, – пояснил Зев, не отрывая взгляда от меня. – Двести лет ждала.

– Красиво поёт, – соврала я.

На самом деле призрачный блюз напоминал звуки, которые издают трубы, если в них залетел ветер и не может выбраться. Но ради уважения к чувствам свекрови я готова была потерпеть.

Пир начался.

Мортимер, несмотря на конфуз с рукой, накрыл столы так, что пальчики оближешь (у скелетов пальчики не оближешь, но суть ясна). Пироги, жаркое, соленья, дичь, заливное, сладости – всего было в изобилии.

– Это всё он сам? – спросила я у Зева.

– Сам. И ещё несколько скелетов-помощников. Но рецепты – его. Он каждое блюдо выверял по минутам.

– Гениально, – сказала я. – Ему точно нужно открывать ресторан.

– Я ему говорил, – вздохнул Зев. – Но он стесняется.

– Надо помочь.

Зев посмотрел на меня с удивлением.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно. У меня есть опыт в организации. Я приют открывала почти с нуля. Если хотите, мы с Мортимером это обсудим.

– Хочу, – улыбнулся Зев. – Очень хочу.

Пир продолжался. Гости веселились. Скелеты отплясывали какой-то дикий танец, призраки парили над ними, создавая причудливые узоры. Вампиры чинно беседовали в углу, потягивая что-то красное из бокалов (надеюсь, не то, о чём я подумала). Оборотни устроили соревнования по поеданию пирогов и явно выигрывали.

Когни метался между гостями, собирая сплетни и тут же их распространяя.

– А вы знаете, – каркал он, присаживаясь на плечо к очередной жертве, – что молодая хозяйка лечит призраков от головной боли? Да-да, у неё специальная мазь! А ещё она умеет варить зелья от бессонницы! Мне воробьи рассказывали!

– Когни, не надоедай гостям, – попыталась остановить я.

– Я не надоедаю! Я пиарю! – обиделся ворон. – Теперь все знают, какая вы замечательная. Это полезно для репутации.

Зев только покачал головой.

Ближе к вечеру, когда гости начали понемногу расходиться (призраки растворились в воздухе, скелеты убрали посуду, вампиры отбыли в карете с затемнёнными стёклами), мы с Зевом остались вдвоём в малой гостиной.

Горел камин. За окном темнело. Мы сидели в креслах и молчали.

– Устали? – спросил Зев.

– Есть немного, – призналась я. – Но в целом – хорошо.

– Да, – согласился он. – Хорошо. Давно у меня не было так хорошо.

– А обычно как?

– Обычно я сижу один. Мортимер приносит ужин. Когни сплетничает. И всё.

– А теперь?

– А теперь у меня есть жена, – он улыбнулся. – Фиктивная, но всё равно. С ней можно поговорить. Посидеть у камина. Выпить чаю.

– Чаю я бы выпила, – призналась я.

– Сейчас будет.

Он щёлкнул пальцами, и в дверях появился Мортимер с подносом. Рука у него была примотана бинтом к локтю, но чай он нёс уверенно.

– Ваш чай, хозяин. Госпожа. С мятой и медом, как вы любите, – последнее относилось ко мне.

– Спасибо, Мортимер, – сказала я. – И простите за руку.

– Пустяки, – отмахнулся скелет. – К вечеру прирастёт. Клей у нас хороший, некромантический. Главное – не мочить.

Мы пили чай. За окном завывал ветер. Где-то в замке бродили призраки и тихонько напевали блюз.

– Ярослава, – сказал Зев. – Можно задать личный вопрос?

– Давайте.

– Вы не жалеете?

Я задумалась. Посмотрела на него – на этого странного, могущественного, уставшего от жизни человека. Вспомнила его улыбку. Его заботу о Мортимере. Его маму-призрака, которая пела блюз.

– Нет, – ответила я честно. – Не жалею.

Зев выдохнул. Как будто боялся услышать другое.

– И я не пожалею, – сказал он тихо. – Обещаю.

В этот момент в комнату влетел Когни.

– Хозяин! Хозяйка! Там такое! – заорал он. – Я только что от воробьёв! По всему городу слухи! Говорят, что вы поженились по любви! Что вы, Ярослава, спасли его от одиночества! Что он вам всю жизнь теперь будет благодарен!

– Когни, – устало сказал Зев. – Это ты распустил слухи?

– Я? – ворон сделал невинные глаза. – Я только факты передавал. А факты, они, знаете, обрастают…

– Когни.

– Ладно-ладно, – сдался ворон. – Но это же хорошие слухи! Пусть люди верят в хорошее!

Я рассмеялась. Зев тоже улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Пусть верят.

Мы допили чай. Мортимер убрал посуду. Когни устроился на люстре и затих. Замок погрузился в ночную тишину.

– Ваши покои готовы, – сказал Зев. – Я провожу.

Он довёл меня до дверей в башне – отдельной, уютной, с камином и большой кроватью под балдахином.

– Спокойной ночи, Ярослава.

– Спокойной ночи, Зев.

Он постоял мгновение, словно хотел что-то добавить, но не решился. Потом кивнул и ушёл.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула.

– Ну вот, – сказала я пустоте. – Я замужем. За некромантом. Фиктивно.

Где-то в стене тихонько вздохнул призрак. Кажется, одобрительно.

Я улыбнулась, разделась и забралась в кровать. Перина была мягкой, одеяло тёплым, а подушка пахла лавандой.

– Спасибо, Мортимер, – шепнула я в темноту.

Где-то в замке мелодично звякнули кости. Кажется, мне ответили.

Я закрыла глаза и провалилась в сон. Самый спокойный за последние двести лет. Ну, для меня – за последние дни.

…

Я проснулась от того, что кто-то осторожно скрёбся в дверь.

Скрёбся настойчиво, но деликатно, с паузами, словно проверяя, не разбудил ли лишнего. Я приподнялась на локте и посмотрела на часы. Странные часы с маятником в виде черепа показывали половину девятого. Для замка некроманта, где ночь – основное время бодрствования, это была глубокая ночь. Для меня, деревенской ведьмы, привыкшей вставать с петухами, – уже позднее утро.

– Войдите, – хрипло сказала я.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась костяная голова Мортимера.

– Госпожа, простите за беспокойство, – прошелестел он. – Я принёс завтрак. Хозяин велел не будить, но подумал, что вы, возможно, проголодались после вчерашнего.

– Проголодалась, – призналась я, окончательно просыпаясь. – Заходите, Мортимер.

Скелет вошёл, неся поднос. Рука, которая вчера отвалилась, сегодня была на месте и даже шевелилась вполне бодро. Видимо, клей и правда был хорош.

– Как ваша конечность? – поинтересовалась я, принимая поднос.

– Функционирует, благодарю, – Мортимер с гордостью пошевелил пальцами. – Некромантический состав номер семь. Держит лучше родных связок. Хотя, признаться, родных связок у меня уже давно нет.

На подносе обнаружились: горячий чайник, чашка, тарелка с овсяной кашей (с маслом и мёдом), булочка с корицей и маленькое яблочко.

– Это вы готовили? – спросила я, вдыхая аромат корицы.

– Так точно, – Мортимер явно был польщён интересом. – Хозяин сказал, что вы любите кашу по утрам. Я позволил себе добавить немного корицы в булочку – подумал, что это согреет вас в нашем прохладном климате.

– Спасибо, Мортимер. Вы чудо.

– Я скелет, госпожа, – поправил он, но в голосе слышалось довольство. – Но стараюсь.

Он удалился, а я принялась за завтрак. Каша была идеальной – не слишком жидкая, не слишком густая, в самый раз. Булочка таяла во рту. Чай – крепкий, душистый, явно заваренный с любовью.

«Ну вот, – думала я, жуя. – Первое утро в замке мужа. Фиктивного мужа. Который спит сейчас где-то в своих покоях, потому что некроманты, кажется, ведут ночной образ жизни».

Я вспомнила вчерашний день. Свадьбу. Поцелуй. То самое ёканье в груди. И улыбнулась.

– Спокойно, Ярослава, – сказала я себе. – Договор. Фиктивный брак. Год. Деньги на приют. Никаких чувств.

Самовнушение работало плохо, но я решила, что буду стараться.

Одевшись в простое платье (бабушка предусмотрительно собрала мне чемодан с обычной одеждой, а не только со свадебными нарядами), я решила исследовать замок. В конце концов, теперь это мой дом на ближайший год. Надо знать, где что находится.

Когни, дремавший на подоконнике в коридоре (или делавший вид, что дремал), немедленно открыл один глаз.

– О, хозяйка проснулась! – каркнул он. – А хозяин ещё дрыхнет. Некроманты, знаете ли, совы. Ложатся под утро, встают к обеду. Если, конечно, их не разбудить армией восставших мертвецов.

– Армией? – переспросила я.

– Шучу, – Когни перелетел мне на плечо. – Ну, почти шучу. Бывало пару раз. Но это по праздникам. Куда пойдём?

– Осматриваться, – сказала я. – Покажешь?

– С удовольствием! – ворон расправил крылья. – Я тут каждую щель знаю. И каждую сплетню. Кстати, хотите свежую? Вампирша с южного крыла вчера напилась на свадьбе и теперь стонет, что у неё похмелье. А у вампиров похмелья не бывает! Просто совесть мучает, потому что она съела последний пирожок с вишней, хотя обещала Мортимеру, что не тронет.

– Когни, ты не сплетничай, а показывай, – попросила я.

– И то и другое могу, – гордо заявил ворон. – Я многофункциональный.

Мы пошли по коридору. Когни комментировал:

– Слева – библиотека. Там книг тыщщи, наверное. Хозяин собирал триста лет. Есть редкие экземпляры по некромантии, а есть просто любовные романы. Он их стесняется, но читает. Я видел закладки.

– Любовные романы? – удивилась я.

– Ну да. Говорит, что это единственное место, где он может увидеть счастливый конец. В реальности-то с некромантами редко бывает счастливо.

Я промолчала, но слова запомнила.

– Дальше – картинная галерея, – продолжал Когни. – Портреты предков. Некоторые до сих пор живут в рамках. В прямом смысле. Если будете проходить мимо, не удивляйтесь, если какой-нибудь старик подмигнёт. Это дедушка хозяина, он любит пофлиртовать.

– С кем?

– Со всеми, кто в юбке, – вздохнул ворон. – Он при жизни ещё тот ловелас был. После смерти не изменился.

Мы прошли галерею, и я действительно заметила, как с одного портрета мне подмигнул седой красавец в камзоле. Я вежливо кивнула в ответ. Портрет удовлетворённо улыбнулся.

– Кухня, – Когни махнул крылом в сторону двери, откуда доносились аппетитные запахи. – Там Мортимер священнодействует. Можете зайти, если хотите, но предупреждаю – он стесняется, когда на него смотрят.

– Зайдём позже, – решила я. – Не будем мешать творчеству.

– Мудро, – одобрил ворон.

– А где покои хозяина? – спросила я.

– В северной башне, – Когни указал клювом в нужном направлении. – А что? Хотите навестить?

– Нет, просто ориентируюсь.

– Ага, – ворон хитро прищурился. – Конечно, ориентируетесь.

Мы вышли во внутренний двор. Там было пустынно, только пара скелетов подметала листву – очень тщательно, несмотря на полное отсутствие листвы (она, видимо, закончилась ещё вчера, но скелеты продолжали подметать по инерции).

– Это Бонни и Костик, – представил Когни. – Бонни – та, что с бантиком на черепе. Костик – который всё время спотыкается. У него колено слабое.

– Бонни? – я присмотрелась. На черепе скелетихи действительно красовался бантик – чёрный, в белый горошек.

– Она модница, – пояснил Когни. – Меняет бантики каждый день. У неё коллекция. Хозяин поощряет. Говорит, что даже у скелетов должна быть индивидуальность.

Бонни, заметив мой взгляд, помахала рукой. Я помахала в ответ. Она, кажется, зарделась – насколько может зардеться скелет.

– Когни, – спросила я. – А сколько вообще в замке… обитателей?

– Скелетов – двенадцать, – начал загибать крылья ворон. – Призраков – около тридцати, но некоторые живут в стенах и выходят редко. Вампиров – двое, они в южном крыле. Оборотень один – Марк, он на полставки, приходит только в полнолуние, потому что в обычные дни работает кузнецом в деревне. Ещё есть пара зомби в подвале – очень старые, безобидные, просто лежат и разлагаются. Им так нравится.

– Богато, – сказала я.

– А то, – гордо подтвердил Когни. – Целое королевство в миниатюре. И теперь у нас есть хозяйка.

Я улыбнулась. Несмотря на всю странность ситуации, здесь было… уютно. Как-то по-домашнему. Даже несмотря на скелетов и призраков.

Ближе к обеду (по моим меркам) я решила, что пора познакомиться с мужем поближе. Всё-таки мы теперь живём под одной крышей, и неплохо бы обсудить бытовые вопросы.

– Когни, проводишь к хозяину?

– Легко! – ворон встрепенулся. – Летим!

Покои Зева оказались именно такими, как я и представляла. Массивная дубовая дверь с черепами вместо ручек (черепа, кажется, были настоящими и проводили входящих недовольными взглядами). Когни постучал клювом – три раза коротко, два длинно.

– Пароль, – пояснил он. – Хозяин любит конспирацию.

– Войдите, – раздалось изнутри.

Мы вошли.

Комната была большой, но не мрачной. Высокие окна, выходящие на север (солнце сюда почти не заглядывало), массивная кровать под балдахином, письменный стол, заваленный свитками и книгами, и сам Зев – сидящий в кресле с чашкой в руках.

Он был в домашнем – чёрном халате, наброшенном на плечи, с мокрыми после душа волосами. Выглядел он… очень по-человечески. И очень привлекательно, если честно.

– Ярослава, – он явно удивился, но обрадовался. – Доброе утро. То есть, день уже, наверное. Как спалось?

– Отлично, – я присела в кресло напротив. – Мортимер накормил завтраком просто божественно.

– Он старался, – улыбнулся Зев. – Сказал, что для новой хозяйки готовить – одно удовольствие. Вы ему понравились.

– Мне кажется, я всем здесь понравилась, – усмехнулась я. – Даже черепа на двери проводили одобрительными взглядами.

– Это они с похмелья, – отмахнулся Зев. – Вчера на свадьбе перепили.

– Черепа? Перепили? – я не поверила.

– Ну, не сами черепа. Духи, которые в них живут. Они тоже любят праздники. Сейчас страдают, но к вечеру оклемаются.

Мы помолчали. Я рассматривала комнату, Зев рассматривал меня.

– Есть какие-то планы на сегодня? – спросила я.

– Вообще-то я собирался работать, – Зев кивнул на стол. – Некромантия не ждёт. Нужно проверить несколько захоронений на востоке, составить отчёты для королевской канцелярии. Скука смертная, но без этого никак.

– А я?

– А вы… – он задумался. – Делайте что хотите. Замок в вашем распоряжении. Можете исследовать, можете отдыхать, можете в лаборатории моей покопаться – там, кстати, есть ингредиенты, которые вам, как целительнице, могут пригодиться.

– Правда? – я оживилась.

– Конечно. Я много чего собирал за двести лет. Есть редкие травы, есть компоненты для зелий. Если что-то понадобится – берите без спроса.

– Спасибо, – искренне сказала я.

Мы ещё немного поболтали о пустяках, и я ушла – исследовать лабораторию. Но на пороге обернулась.

– Зев?

– Да?

– У нас ведь фиктивный брак. Но если вам что-то понадобится… ну, помощь какая-то, или просто поговорить – вы обращайтесь. Я не кусаюсь.

Он улыбнулся – той самой тёплой улыбкой.

– Спасибо, Ярослава. Обязательно.

Лаборатория оказалась сокровищницей.

Я провела там несколько часов, разбирая склянки, сортируя травы и делая мысленные заметки. Зев не врал – здесь было всё, что нужно целительнице, и даже больше. Корень мандрагоры высшего качества, сушёные светлячки (редкость!), заспиртованные глаза василиска (для укрепляющих зелий – бесценно) и даже небольшой запас слёз феникса.

– Откуда у него это? – прошептала я, держа в руках крошечный флакон с переливающейся жидкостью.

– Хозяин много где был, – раздалось за спиной.

Я обернулась. В дверях стоял Мортимер с подносом.

– Обед, госпожа, – сказал он. – Решил, что вы проголодаетесь.

– Спасибо, Мортимер. Вы просто ангел.

– Я скелет, госпожа, – напомнил он. – Но стараюсь.

Он поставил поднос на свободный угол стола и замер, глядя, как я рассматриваю коллекцию.

– Хозяин очень гордится своей лабораторией, – сказал он. – Редко кому показывает. А вам разрешил сразу.

– Потому что я целительница, – пожала я плечами.

– Потому что вы ему доверяете, – мягко поправил Мортимер. – А он – вам. Это редкость для некроманта.

Я задумалась. Действительно, Зев был со мной открыт и доверчив. Может, слишком доверчив для того, кого двести лет предавали?

– Мортимер, – спросила я. – А вы давно с ним?

– Сто двадцать лет, госпожа, – ответил скелет. – До этого я служил его отцу. Потом отец ушёл за грань, а я остался с молодым хозяином.

– И какой он?

– Хороший, – просто ответил Мортимер. – Добрый. Слишком добрый для некроманта. Раньше он часто плакал по ночам – от одиночества. Потом перестал. Говорил, что слёзы закончились. Но я знаю – они не закончились. Просто он их прячет.

У меня сжалось сердце.

– Спасибо, Мортимер, – сказала я. – За честность.

– Всегда пожалуйста, госпожа. Я пойду, не буду мешать. Обед на столе.

Он ушёл, а я долго смотрела на флакон со слезами феникса и думала о том, как много одиночества может вместить человеческое сердце. Даже если этому сердцу двести лет.

Вечером мы снова собрались у камина в малой гостиной. Зев закончил свои отчёты, я – исследования лаборатории. Мортимер принёс чай и исчез, чтобы не мешать.

– Ну как прошёл день? – спросил Зев.

– Потрясающе, – честно сказала я. – У вас такая коллекция! Я нашла слёзы феникса. Где вы их взяли?

– Путешествовал лет семьдесят назад на восток, – улыбнулся он. – Там есть острова, где фениксы гнездятся. Подружился с одним. Он иногда плакал от счастья, что мы встретились. Я собирал.

– Вы подружились с фениксом? – поразилась я.

– А что такого? Фениксы – очень общительные птицы. Особенно после того, как переродятся. У них тогда новая жизнь, новые впечатления, хочется делиться.

Я смотрела на него и не верила. Этот человек – некромант, повелитель мёртвых – дружит с фениксами. Лечит бездомных животных по ночам (Когни рассказал). Заботится о скелетах, чтобы они не рассыпались от отсутствия смысла жизни.

– Зев, – сказала я. – А вы знаете, что вы удивительный?

Он удивился.

– Я? Нет, я обычный. Просто старый.

– Нет, – покачала я головой. – Вы необычный. И я рада, что вышла за вас замуж. Даже фиктивно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом тихо сказал:

– Я тоже рад, Ярослава. Очень рад.

Мы допили чай и разошлись по своим покоям. Я легла в кровать и долго смотрела в потолок, думая о странной жизни, в которой оказалась.

– Год, – сказала я себе. – Просто год.

Но где-то глубоко внутри уже зарождалась мысль, что одного года может быть мало. Очень мало.

А в это время в северной башне Зев сидел у окна и смотрел на луну.

– Когни, – позвал он.

– Да, хозяин? – ворон появился из темноты.

– Кажется, я влип, – сказал Зев. – По-настоящему влип.

– В смысле?

– В смысле – она мне нравится. Очень. Не как фиктивная жена, а как… ну, как женщина. Как человек. Как… – он запнулся.

– Как та, ради которой захочется жить дальше? – подсказал Когни.

Зев молча кивнул.

Ворон вздохнул.

– Хозяин, я вас сто лет знаю. И впервые вижу таким. Так что, может, это и к лучшему? Может, хватит уже быть одному?

– А если она уйдёт через год?

– А если не уйдёт? – резонно заметил Когни. – Вы же некромант. Привыкли всё просчитывать. А тут – не просчитаешь. Тут только рисковать.

Зев помолчал. Потом улыбнулся.

– Ты прав, Когни. Ты, как всегда, прав.

– Я умный, – довольно каркнул ворон. – И красивый. И вообще, я лучший ворон в этом королевстве. Так что слушайтесь меня, и всё будет хорошо.

…

Утро третьего дня моего замужества началось с неожиданного открытия.

Я проснулась от странного звука. Кто-то скрёбся в дверь, но не так, как Мортимер (деликатно и с паузами), а как-то хаотично, нервно, с промежуточными стуками и затиханиями.

– Кто там? – спросила я, накидывая халат.

В ответ – молчание. И снова скрежет.

Я открыла дверь. На пороге никого не было. Только на каменном полу лежало… яйцо.

Обычное куриное яйцо, если не считать того, что оно было чёрным и слегка светилось.

Я нагнулась, чтобы поднять его, и в этот момент из-за угла высунулась голова. Куриная голова. С тремя глазами.

– Ты?! – ахнула я.

Это была та самая трёхглазая курица, которую я лечила в приюте. Та, которую хотели пустить на суп из-за слишком пронзительного взгляда. Та, которую я спасла и выходила.

– Как ты здесь оказалась? – прошептала я, оглядываясь по сторонам, словно ожидая увидеть остальных обитателей приюта.

Курица гордо выпятила грудь и кудахтнула. Судя по интонации, это означало что-то вроде «сама разбирайся, я только выполняю приказ».

Из-за угла высунулась ещё одна голова. На этот раз – Нюхача. Помесь таксы и неизвестно чего радостно виляла хвостом (и тем, что росло рядом) и, кажется, была счастлива меня видеть.

– Нюхач! – я присела на корточки и обняла пса. – Ты как сюда добрался?

Нюхач лизнул меня в нос и тявкнул. Из-за угла показались остальные. Рыжая кошка (та самая, бесстыжая). Ёж с повреждённой аурой. Лис с переломом лапы (который уже почти зажил, но на всякий случай ковылял с важным видом). И даже филин, который должен был сидеть в клетке и проходить реабилитацию.

Все мои. Все здесь. В замке главного некроманта.

– Это как понимать? – раздался голос за спиной.

Я обернулась. В конце коридора стоял Зев. В халате, с мокрыми волосами (видимо, только что из душа) и с чашкой в руке. Чашка медленно наклонялась, и чай капал на пол, потому что Зев забыл, что он держит в руках.

– Это… – начала я. – Это мои пациенты. Из приюта.

– Я вижу, – медленно сказал Зев. – А почему они в моём замке?

– Понятия не имею, – честно призналась я. – Я их не звала.

Мы уставились друг на друга. Потом на зверей. Потом снова друг на друга.

Нюхач, нарушая неловкое молчание, подбежал к Зеву и радостно ткнулся носом в его ногу. Зев замер. Я затаила дыхание.

– Он… меня не боится? – удивился Зев.

– Он вообще ничего не боится, – вздохнула я. – У него с инстинктами самосохранения сложно. Он однажды облаял дракона. К счастью, дракон был пьян и не обратил внимания.

Зев осторожно, словно прикасаясь к чему-то хрупкому, протянул руку и погладил Нюхача по голове. Пёс зажмурился от счастья и перевернулся на спину, требуя почесать пузо.

– Он просит, чтобы вы почесали ему живот, – перевела я.

– Я понял, – Зев присел на корточки и принялся почёсывать. Нюхач блаженно зажмурился. – Удивительно. Обычно животные от меня шарахаются.

– Значит, мазь работает, – улыбнулась я.

– Значит, мазь работает, – согласился он.

К трём глазам курица тем временем подошла к чёрному яйцу, которое всё ещё лежало на полу, и клюнула его. Яйцо покатилось к Зеву. Курица последовала за ним, не сводя всех трёх глаз с некроманта.

– Это она вам яйцо принесла, – догадалась я. – В дар. Чтобы задобрить хозяина территории.

– Яйцо от зомби-курицы? – уточнил Зев.

– Она не зомби, – поправила я. – Она просто… трёхглазая. И немного магическая. Но яйца у неё обычные. Ну, почти обычные. Чёрные, но вкусные.

Курица согласно кудахтнула.

– Хозяйка! Хозяин! – в коридор вбежал (насколько может бежать скелет) Мортимер. – Там такое! Во дворе… ой.

Он замер, увидев зверей.

– Мортимер, – Зев поднялся. – Что во дворе?

– Там… – Мортимер нервно поправил ливрею. – Там повозка. С приютскими животными. Ещё штук десять. И бабушка госпожи.

– Бабушка? – выдохнула я.

– Бабушка, – подтвердил Мортимер. – Она говорит, что это свадебный подарок. Чтобы молодые начинали семейную жизнь с заботы о братьях меньших.

Я закрыла глаза. Зев, кажется, пытался сдержать улыбку.

– Ваша бабушка… она всегда такая? – спросил он.